- Славься, славься, Великий, славься! Славься, Омниссия, славься! Славься, Темпестус Нова, славься, могучий, славься, дарующий свет и тепло!
Звуки хора разносились под высоким сводом главного зала управления древней машины. Величественная крепость-дворец, увенчанная исполинским шпилем-стволом, что грозно торчал в небеса вот уже несколько тысячелетий, возвышалась посреди города на горном плато, чуть ли не единственном островке сейсмического спокойствия на планете.
Никто не смел приближаться к планете Ирий с западного полушария, ибо орудие Темпестус Нова бдительно следило за небом, сберегая спящую мощь до времени. Спящую мощь, способную разделать на куски линкор столь же ловко и непринужденно, как умелая хозяйка расправляется с рыбьей тушкой...
Старый магос Зигмунд Сапега медленно и почтительно приблизился к главному пульту, сжимая в руках знаки высшего доверия храма: два золотых ключа, дающие доступ к главному компьютеру наведения. Без ключей и особой молитвы дух машины оставался глух к командам, в горделивом молчании взирая на людей.
Красная мантия Зигмунда была увита длинной лентой, где среди тысяч знаков была зашифрована главная святыня Ирия – Платиновый код, та самая молитва, что пробуждала дух машины Темпестус Нова от вековой спячки.
И сейчас древний механизм должен был очнуться ото сна на профилактику, проводимую раз в двадцать лет.
Событие, встречаемое с помпой и благодарностью, причем не только под сводами храма, но и в городе вокруг. Дух машины щедр, и делится с городом священной мощью. Что такое для древнего орудия какие-то жалкие двадцать тысяч домов и сеть рельсовых дорог? Да на один залп Темпестус Нова священной энергии тратится столько, что городу хватит на тысячи лет. Берущий колоссальную энергию прямо из ядра планеты (очень неспокойной планеты, полной огня и вулканов, надо сказать!), дух машины щедр и добр, но горделив и неспешен.
Песнопения оборвались.
Магос в полной тишине серворуками поднял оба ключа. Грешная плоть не смеет касаться Золотых Ключей. Два метровых жезла засияли в свете ярких ламп, бросая гранями узора блики на лица стоящих вокруг. Магос подержал ключи с минуту и вставил в пазухи. Повернул раз и другой, нажал. Раздался одобрительный сигнал, пульт ожил, а на экране появилось лицо духа машины. Серебристый лик открыл горящие белым огнем глаза, плотно сжатые губы разомкнулись и произнесли из динамиков под сводом слова древнего языка, непонятного уже никому из живущих.
Но магос Сапега знал, что дух машины требует Платиновый код. Тысячи лет традиция передавалась в храме от главы к главе, сохранив в веках лишь суть, но не смысл. Никто не знал даже, что означают символы Платинового кода – не походили они ни на высокий готик, ни на низкий, ни на языки окрестных планет, ни даже на письменность ксеносов. Инквизиция проверяла, упоминаний о языке не было даже в ее архивах. Но при всем этом Темпестус Нова был собран согласно СШК, усеян символами Омниссии, и, главное, лик духа машины был человеческим, насколько это вообще возможно.
Исследования в области языка прекратили, а орудие признали благой машиной. Особенно после того, как единственным выстрелом была рассеяна целая флотилия налетчиков хаоса, сунувшихся было к планете на дармовой, как им казалось, источник энергии.
Что ж, энергию еретики получили, и даже больше, чем думали.
Магос торжественно снял с себя ленту и начал, держа ее перед собой, нажимать кнопки на пульте. На этот раз живыми руками – серворуки, перчатки или даже мертвые пальцы могли сколько угодно вводить священный код, но только под живой плотью кнопки отзывались светом и музыкой, наполняющей души механикусов храма благоговейным трепетом и восторгом.
Так дух машины напоминал о месте механикусов, стремящихся во всем уподобиться священным машинам.
Музыка звучала и звучала. Под руками магоса вспыхивали разноцветные огни, а над пультом кружились в танце голограммы людей, машин и животных, символы и цифры, знаки простые и вовсе непонятные.
Наконец, последний знак был введен.
Храм озарился светом и звуками пробуждающихся машин. Лицо на экране величественно кивнуло и произнесло новые слова, подтверждающие правильность кода.
Шпиль орудия поднялся почти вертикально. Молнии пробежали по вращающимся элементам, где-то в недрах древнего механизма заклокотала мощь раскаленного ядра...
Ослепительно-белый луч пронзил небосвод, мгновенно испарив идущий снег и разогнав облака. Над плато засияло солнце, и луч Темпестус Нова будто вторил этому торжественному сиянию...
Дух машины был доволен, а сложный механизм – исправен. Даровав жителям города целый день лета среди зимы, Темпестус Нова мог спокойно спать еще двадцать лет...
* * *
Магос Зигмунд в конце этого тяжелого, наполненного торжествами и молитвами дня, устало вернулся к своей келье. Да, тело его наполовину состояло из прочного благородного металла, но другая половина была старой и усталой плотью, прожившей куда больше, чем полагалось ей от природы, и половина эта требовала, умоляла об отдыхе.
И теперь, когда все дела, связанные с духами машин, были завершены, можно было дать покой и измученной плоти... хотя нет, еще одно дело оставалось. Дело стояло возле двери кельи магоса и неловко переминалось с ноги на ногу.
Если бы Зигмунд Сапега еще мог улыбаться, он бы это сделал. Юноша, почти мальчик, молодой адепт храма. Магос попросил надзирающего за послушниками прислать к нему неофита потолковее, одухотворенного и прилежного, способного перенять древнее знание и Платиновый код. В заботах праздничного дня старик забыл о своей просьбе, однако управляющий запомнил и сделал, что попросили.
Послушник был бледен, но без признаков каких-либо болезней. Живые руки (иначе код не ввести), живое лицо и всего одна серворука простейшей конструкции. Остальное скрывало алое одеяние, висящее на худощавой фигуре как на вешалке.
- Как твое имя? – спросил магос.
Повинуясь небрежному жесту серворуки, дверь в келью открылась, явив взору не то чтобы аскетичную, но все же не роскошную обстановку: мягкая кровать и большое (закрытое по случаю зимы) окно, стол с когитатором и два удобных кресла. Шкаф и тумба, два охранных сервитора по углам. Стены, исписанные символами наподобие тех, что скрывали Платиновый код на ленте магоса. Все добротное, чистое и украшенное символами храма и Омниссии – как и положено. Но без роскоши вроде золота или бриллиантов, в излишествах не нуждается ни машина, ни плоть.
- Послушник Ральф О’Нил, досточтимый магос, - склонился в поклоне мальчик. Голос его едва заметно дрожал: вероятно, от волнения еще не догадывался, зачем высший магос храма вызвал к себе молодого ученика.
- Заходи и садись в кресло, - велел Зигмунд, и сам прошел в покои.
Разместившись лицом к лицу с учеником, магос начал говорить:
- Я перейду сразу к делу, Ральф О’Нил. Ты, как лучший ученик своего курса, будешь отныне посещать дополнительные занятия у меня. О Постулате Преемственности ты, конечно, слышал.
Это был не вопрос. Послушник почтительной кивнул. Конечно, кто в храме не слышал о Постулате Преемственности! И никто не может знать, кого выберет нынешний магос для передачи знания вплоть до последнего дня.
- Будешь ли ты так же прилежен, как в учебе стандартного курса? – спросил Зигмунд, гладя линзами глаз в живые, серые и наивные глаза.
- Да, о магос... и даже более! – выпалил покрасневший мальчишка. Тело его трясло от волнения. Великая честь пробуждала в нем эмоции, которые еще только предстоит подчинить священному металлу аугметики.
Ну да ладно.
Все еще впереди. Зигмунд вспомнил, как и сам сидел в этом самом кресле полтораста лет тому назад и с замершим сердцем слушал старого магоса Верастуса...
- Тогда мы начнем прямо с завтрашнего дня. - Сказал магос, - И прежде, чем я доверю тебе священный Платиновый код, ты должен многому научиться. Теперь ступай.
Лишь когда за Ральфом О’Нилом закрылась дверь, магос позволил себе отдых. Отдых для плоти и профилактика для машины.
От стены отошли сервиторы. Их манипуляторы протянулись к магосу, порученного их заботе вот уже столько лет.
Через полчаса магос был уже наполовину разобран, а в живых частях тела торчали трубки с очищающими и питательными жидкостями, в ампуле готовился к инъекции разбавленный антистарин. Тонкие манипуляторы колдовали над пультами и органами, по комнате распространялся запах машинного мира...
Утром магос проснется полным сил и энергии, насколько это вообще возможно в его случае.
И так изо дня в день, из года в год, из века в век – умей сервиторы говорить, могли бы много рассказать о магосах-хранителях Платинового кода, даже то, что в самом храме уже давно забылось...
* * *
Враги вновь подошли к Ирию через три года после праздника. Флот красных кораблей, на этот раз не просто рейдеров, а огромных, неповоротливых крейсеров.
Но имперский мир не застали врасплох. Глаз Темпестус Нова, расположенный на малой луне, издалека заметил приближение врагов, и Платиновый код был введен задолго до того, как первый корабль появился в зоне досягаемости.
Передав данные, Глаз закрылся, вновь скрывшись и от глаз, и от сканнеров толщей металла и породы.
И снова – вспышка света и бьющая в небо шпага луча. Лето среди дождливой осени, мигающий в городе свет.
А на орбите разверзся ад.
Первый корабль хаоса был попросту разрезан пополам. Идущий за ним – тоже. Еще четыре – повреждены ужасающим жаром разящего гнева Темпестус Нова.
Второй выстрел последовал за первым. И снова – пылающие корабли предателей, ужас и пламя, освещающие ночь, дрожащий от жара воздух, сметающий тучи и высушивающий улицы, где всего пару минут назад лил дождь...
А затем был третий выстрел. И четвертый. И еще несколько, пока ствол священного орудия не окутался паром поданного хладагента – ветра уже не могли вовремя охладить раскаляющийся ствол-шпиль.
Адский флот в панике отошел за большую луну, потеряв до трети вымпелов и без счета мелких кораблей, что вовсе испарились от жара луча.
Город ликовал. Темпестус Нова вновь защитил небольшое поселение на краю вселенной.
Но враги все равно пришли неделю спустя.
По земле, вне досягаемости разящей мощи Темпестус Нова, очевидно, облетев планету по большой дуге и высадившись в противоположном полушарии. Как удалось преодолеть вулканические пустоши, о том только сами враги и знали.
Алые безумцы в древней броне и с ужасающими цепными топорами в руках. Черные воины, ужас которых мог соревноваться разве что с жестокостью. Колдуны, что повелевали горами бесформенной, жрущей плоти...
Бой был жарким. Силы СПО и воины храма стояли насмерть за каждую улочку города, каждый дом. Даже сервиторы проявляли чудеса стойкости, стоя у бронированных дверей убежищ, куда в страхе забились те, кто не мог держать в руках оружия.
Но врагов было слишком много, и каждый стоил троих-четверых лучших роботов храма в бою. Город пылал со всех концов, когда главные ворота храма раскрылись, выпуская последнего бойца.
Город вздрогнул от поступи древнего бога-машины. Титан класса «Жнец», никогда еще не покидавший Башню Гробниц, пробудился и вышел в бой. Во врага ударили снаряды и лучи, с крыши сорвалась туча смертоносных ракет...
Но и враг выставил нечто, сопоставимое по мощи. Похожая машина, но искаженная уродством варпа, словно проявилась из ниоткуда, шагнув навстречу божественной машине.
Об этой битве сложили бы легенды лучшие летописцы. Почтительно склонили бы головы Железные Мордианцы и гордые космодесантники.
Трещали пустотные щиты и тряслась земля. Рвали броню лучи лазерных бластеров и скорострельных пушек. Ревели взлетающие ракеты. Под ногами огромных машин рушились здания, и проседала земля, гибли случайно подвернувшиеся солдаты обеих сторон.
Но вот, обе исполинские машины, в очередной раз столкнувшись, тяжко осели на землю. Лишившись оружия, получив страшные повреждения, оба титана теперь представляли собой скорбные развалины былой мощи...
* * *
Лорд Велиар Черный был в ярости. Мало того, что жалкие приспешники трупа на троне встретили флот огнем лазера поистине божественной силы, так теперь и «Кровавый Жнец» выведен из строя!
Древняя машина, одержимая демонами, на раскопках которой костьми легли рабы из целого имперского города-улья. Обильная жертва, и титан ожил, движимый силой могущественного демона... и вот теперь лишь лиловое пламя курилось над бесформенными обломками...
- Не оставлять в живых никого, - прорычал лорд, сжав ногами рычащего джаггернаута, - оставить до времени только жрецов машины. Я хочу, чтобы это орудие сокрушало моих врагов!
- Да, хозяин, - сразу несколько демонов-теней растворились в ночи, чтобы передать приказ чемпионам, ведущим в бой подразделения демонов и космодесантников Хаоса.
Лорд дал джаггернауту шпоры и двинул вперед личную гвардию – наисильнейших и наихитрейших воинов, первых как в бою, так и в жестокости своей. Не вылезающих из древней терминаторской брони и сросшихся с ней...
Бой продолжался еще неделю. Защитники не сдавались, несмотря на натиск хаоситов, но все же оставляли дом за домом, квартал за кварталом, улицу за улицей. Кольцо неумолимо смыкалось вокруг центральной крепости, откуда бессильно и молчаливо торчал ствол лазера, больше которого Велиару видеть не доводилось за всю многовековую жизнь.
«Это что же такое, - думал хаосит отвлеченно, разрубая очередного робота или человека черным мечом, что пил души врагов, - Лазер, у которого ствол облака подпирает? Ну, пусть в горах, все равно... Да эта мощь сопоставима... даже не знаю, с чем! С Планетоубийцей Осквернителя, ха! Да я тут такую крепость воздвигну, мне сам Абаддон не будет страшен, не то что слуги трупа!.. Пусть только сунутся! Да еще силы варпа добавить этому, цены нет!»
Расхохотавшись этой мысли, лорд взмахнул мечом по широкой дуге, снес сразу три головы солдат с лазганами, и вдруг оказался у ворот крепости.
Хохот лорда вновь разнесся над пылающим гордом, заглушая даже рев битвы.
Если жрецы думают, что отсидятся, то они жестоко заблуждаются....
* * *
Мир рухнул. Великий Темпестус Нова, отчего ты не защитил нас?
Такой вопрос читался во взглядах скованных цепью механикусов, что по одному подводили к железному нагромождению шипов и цепей, что служили одновременно алтарем и пыточным местом.
Адептов храма по очереди выдергивал из строя огромный черный хаосит с горящими глазами и требовал рассказать, как призвать силу Темпестус Нова. Механикус отказывался, после чего его плоть подвергалась медленному четвертованию на алтаре. Крики несчастных заставляли обливаться кровью даже механическое сердце Зигмунда Сапеги, что стоял в очереди предпоследним, сразу после Ральфа О’Нила.
И вокруг мантии молодого механикуса была все еще перевита лента с зашифрованным Платиновым кодом. Измазанная пылью и кровью, кощунственно измятая, но все же уцелевшая в адском побоище...
Хаоситов осталось гораздо меньше, чем думал лорд Велиар. И внутри крепости нешуточный бой дался еретикам дорогой ценой. Ловушки и мины, обвалы и блокирующие двери – вся защита древних машин встала на сторону адептов. Но все же этого оказалось недостаточно.
Ральф О’Нил дрожал и хлюпал носом, размазывая по лицу пепел, кровь и слезы. За три года у него прибавилось священного металла в теле, но лицо все еще было живым.
И страх все еще был, как у живого мальчишки, пусть и повзрослевшего на три года. Кровь, смерть, боль – как все внове было для него! Он, молодой адепт Темпестус Нова, наивно полагал, что все войны ведутся так – с земли по небу, огонь и свет, благоговение перед мощью неуязвимой машины...
- Вы сломали мой титан, - рычал тем временем лорд хаоса, выворачивая и отрывая механические пальцы с руки очередного механикуса, - и сломали свой, чтобы он мне тоже не достался. Я хочу что-то адекватное по мощи, и этот варпов лазер мне, демоны побери, подходит! И вы мне это дадите, даже если мне придется распотрошить каждого из вас. Кто-то наверняка знает, что делать с двумя золотыми ключами, и знает шифр! И я хочу знать, кто!!! И хочу эту поганую пушку, что может разметать целый флот!!!
С каждой фразой он небрежно отщипывал от механикуса кусочек плоти или металла. Пальцы в керамитовой перчатке обладали нечеловеческой силой.
- Я знаю... шифр, - вдруг раздался тихий голос, выбравший паузу между криками истязаемого на алтаре.
Все взгляды, и пленников, и хаоситов, мгновенно устремились на старого магоса, что стоял в конце очереди обреченных. Зигмунд Сапега, хранитель Платинового кода.
Единственный, кто действительно знает, как пробудить духа машины Темпестус Нова.
Молящие взгляды адептов сменились взорами ненависти и ужаса. Выдать врагам главную священную тайну! Смысл жизни, саму душу храма!..
Ральф О’Нил даже перестал плакать и уставился на наставника круглыми глазами. Он распрощался с жизнью и приготовился к боли, хотя до этого дня даже понятия не имел о таком явлении, как пытка. Но, наверное, это вряд ли больнее, чем по рассеянности расплющить серворукой собственное ухо?
- О, я вижу, среди вас появился благоразумный, - Велиар бросил свою жертву на шипы алтаря и, более не уделив внимания агонизирующему механикусу внимания, подошел к концу очереди, нависнув над старым магосом безразмерной горой черного керамита.
- Да, я знаю Платиновый код, - повторил Зигмунд Сапега, очень стараясь, чтобы голос не дрожал, - и могу его сказать тебе. В обмен на кое-что.
Лорд хаоса расхохотался:
- Обмен!.. Однако, мне нравится этот ржавый сервитор, осмеливающийся диктовать условия Велиару Черному! Но говори, и может быть, я дам тебе что-то помимо быстрой смерти!
Магос собрался с духом. Все висело на волоске.
- Как ты изволил заметить, я стар и немощен... Моя плоть умирает, и скоро металл не сможет жить и за нее тоже. А я слышал, подобные тебе бессмертны и вечно полны сил. Так вот, я хочу служить тебе и стать подобным твоим слугам. Я, магос этого храма, открою тебе не только Платиновый код, но и многие другие тайны Бога-Машины...
- Ты и так их откроешь, ничтожный червь! – зарычал хаосит, и керамитовые пальцы потянулись к худой шее старика, - иначе проклянешь тот день, когда появился на свет!
- О да, да, я расскажу многое, но успею ли, прежде чем твой гнев сокрушит мое бренное тело? – Магос с трудом отшатнулся от железной хватки и скрючился на коленях, - Разве я прошу многого, воин?
Велиар смерил взглядом ничтожное создание, пресмыкающееся у его ног. Силы Великого Хаоса быстро сломят волю этого червя, и он станет простым тупым порождением, однако, может быть, успеет рассказать немало интересного. Тайны машин – да, за это стОит рискнуть. Вдруг даже тут найдется завод, способный сделать из двух разломанных титанов один целый... Магос – это кладезь информации, но в одном червяк прав – от пыток он отдаст душу демонам самое большее через час.
- Что ж, - сказал лорд Хаоса вслух, - ты выиграл свою ничтожную жизнь. Остальное будет зависеть от ценности твоей информации. Убрать!
Цепь механикусов дернули в сторону подвалов. Зигмунд Сапега старательно избегал смотреть на лица адептов храма и, особенно, в глаза молодому Ральфу, которому он, магос Сапега, поторопился передать Платиновый код. Молодому, любознательному и прилежному ученику.
Год назад медицинская аппаратура предсказала магосу, что в любой момент органическая часть мозга может быть поражена кровоизлиянием столь масштабным, что не поможет ни аугметика, ни современная медлаборатория. И Зигмунд, не желая рисковать, пошел на риск вовсе непростительный: передал священный код еще неокрепшему духу, заключенному в слабую плоть.
Плоть, которая поддастся пытке и выложит как на духу все: и комбинации, и Платиновый код. Ибо чем меньше металла в теле и прожитых лет, тем слабее дух.
Кто же мог подумать, что Ирий будет взят так скоро и ужасно?..
- Подожди, воин, - сказал Зигмунд вслух и подошел к Ральфу О’Нилу, в глазах которого все еще была надежда: ну не может, не может мудрый наставник, магос Сапега предать дело всей жизни многих поколений Хранителей!
Серворука магоса сняла с мальчишки ленту со священным кодом.
- Вот теперь все, - сказал магос, и пленники по одному исчезли в черном зеве подвала, увлекаемые цепью и конвоирами.
Некоторые бросали в адрес магоса проклятия на машинном языке, другие молчали, скрывая чувства за масками из металла. Кто-то в отчаянии упал на землю и был протащен волоком.
Магос отвел взгляд линз, не умеющих закрываться или плакать.
«Простите меня, братья, - думал он, - так нужно для всех... нужно».
- Теперь твоя очередь, червь, - прогремел лорд Велиар, рывком дергая Зигмунда за мантию, - Идем!
Главный зал. Когда-то – сердце великого города и великой машины, теперь – бойня и братская могила последних техностражей и секуторов, останки которых враги даже не удосужились убрать. Лишь пульт стоит, нетронутый, под куполом силового поля.
Едва магос приблизился, поле исчезло, распознав своего хранителя. Тот подобрал с пола священные ключи и вставил их в пазы. Пульт принял золотые жезлы не сразу: на те налипла грязь, и дух машины раздумывал, не является ли это оскорблением. Наконец, смиловавшись, принял ключи внутрь пульта, и клавиатура, полная символов, вспыхнула огнем светодиодов...
- Теперь надо подождать, - сказал Зигмунд лорду Велиару.
- Чего?
- Энергия истощилась, когда мы стреляли... по твоему флоту, великий воин, - магос про себя молился, чтобы слова не стали смертным приговором в любую минуту, - А код нельзя вводить, если лазер не готов – это древняя машина, и алгоритм активации лучше не нарушать. Требуется около восьми часов... которые я, с твоей милости, потрачу на отдых.
Лорд хаоса вскипел:
- Отдых?! Тебя подвесят вниз головой, пока энергоячейки не заполнятся!
Магос внутренне сжался, но постарался, чтобы ответ звучал как можно ровнее:
- Надеюсь, великий воин не думает, что после такой ночи я упомню нужный порядок символов и не перепутаю что-то, набирая, скажем, тысячный из них?
- Тебе же будет хуже.
- Великий воин, я стар и дряхл, даже металл в моем теле не поможет выдержать твой гнев. Молю тебя, смири его, и тогда ты получишь то, что хочешь и даже больше, а я наслажусь вечной жизнью и почту за честь служить тебе...
Лорд хаоса прищурил светящиеся в полумраке глаза.
- Хорошо, но если ты меня обманул...
Тут Зигмунд позволил себе искренность:
- Мысль о последствиях подобного шага повергает в ужас не только мою плоть, но и металл, великий!..
- Эй, там! – Крикнул лорд, и из теней выступило два воина в черной броне, усеянной шипами, - Отведите этого червя в его камеру и оставьте до утра. Пусть отдыхает. А с рассветом привести его ко мне! И поосторожней. Мне не нужные его растерзанные останки!
Грубые керамитовые ладони схватили Зигмунда за плечи, и тот мысленно возблагодарил Омниссию. Первая часть плана удалась.
Четыре часа магос и вправду потратил на сон. Еще не хватало, чтобы органическая часть тела вдруг дала сбой в самый неподходящий момент. Говоря о своей дряхлости, Зигмунд совершенно не кривил душой.
Когда же за окном стемнело окончательно, магос подошел к шкафу и зашел внутрь. Через какое-то время по келье разнесся запах озона, всегда сопровождающий работу телепортариума...
* * *
Отчаяние – это худшая пытка во вселенной, затмевающая любые муки тела. Звук оживающей древней машины наверху не оставлял сомнений в предательстве Зигмунда Сапеги...
Ральф О’Нил, скрючившись в углу общей камеры, тихо рыдал. Вся жизнь в одночасье рухнула, рухнул мир и вся вселенная. Даже Омниссия отвернул свой лик от недостойных служителей Темпестус Нова...
- Братья мои, идите сюда, - раздался от дальней стены голос магоса Сапеги на священном двоичном наречии Омниссии.
Предатель здесь?!
Техножрецы, тем не менее, потянулись к тускло мерцающим в темноте желтым глазам магоса. Ральф нашел в себе силы встать и похромать туда же. Сейчас он выскажет бывшему наставнику все, что думает!!!
- Тихо, братья, - снова послышался голос магоса, - у нас очень мало времени. Пока еретик думает, что священный дух машины насыщается, от меня не требуется вводить код. Идите в дверь за моей спиной и проходом попадете в пригород. Там полно врагов, но внутри заброшенного завода есть телепортариум, замаскированный под мусоросжигатель. Вы перенесетесь на резервный космодром магоса храма, где ждет легкий транспорт с варп-двигателем. А мне придется вернуться и потянуть время. Если не выйдет - принять мучительную смерть от рук хаоситов. Удачи!
Механикусы молча двинулись на выход: доводы были приведены, и не было смысла обсуждать их. И только молодой Ральф бросился к Зигмунду в слезах:
- Учитель, учитель, простите меня... я сомневался в Вас... я сомневался в Омниссии и Его мудрости... Я думал, что Вы предали нас и Темпестус Нова!
Живая рука магоса провела по лицу ученика, вытирая слезы.
- Тихо, мой мальчик, - сказал магос уже на обычном готике, - так было нужно, чтобы вы все поверили. Тогда поверил и еретик. И меньше чувств, они не свойственны машинам! Ты помнишь Платиновый код?
- Да, учитель... помню как будто лента еще при мне!
Ральфу показалось, что учитель вздрогнул при этих словах.
- Тогда храни это знание, и передай дальше, как только придет время. Это твоя миссия, теперь ты – магос храма. Омниссия возлагает эту миссию на тебя, мой мальчик, и меня уже не будет рядом, чтобы наставить тебя. Ты понял меня?
- Да, учитель, конечно, я сделаю все! Я не подведу!
- Так иди же скорее! Нет места эмоциям в великом замысле Омниссии!
- Да, учитель!
С этими словами молодой механикус убежал вслед за братьями, провожаемый взглядом желтых линз старого магоса...
Спустя несколько минут Зигмунд уже был снова в своей келье. А когда забрезжил рассвет, дверь резко распахнулась, явив миру лорда Велиара лично. Видимо, хаоситу не терпелось опробовать свою новую пушку...
- Червь! – Прогремел лорд с порога, - На нас идет три роты космодесантников Трупа-на-троне! И если их корабли не будут сокрушены мощью лазера, смерть покажется тебе избавлением!..
- Я готов, и дух машины готов, - сказал Зигмунд, вставая с кровати, - идем же!
Вскоре они уже стояли в зале. На огромном экране, в перекрестье прицела плыло три корабля, сопровождаемые стайкой эскортов. Очертания и аквилы не оставляли сомнений, что это ударные крейсеры Адептус Астартес трех разных орденов, верных Императору. Почему-то магосу казалось, что Глаз Темпестус Нова нарочно показывает корабли в таком высоком разрешении, чтобы ни одна деталь не ускользнула от нынешних наблюдателей...
- Стреляй, - приказал лорд сквозь зубы.
Зигмунд вздохнул и взял в руки ленту – единственный документ, хранящий в себе Платиновый код.
Музыка кода полилась в зал. Но не было тех, кто наслаждался бы гармонией звуков великой машины, а были тут лишь те, кто видел в духе Темпестус Нова лишь большую пушку...
Голограмма лица появилась над головами, и Зигмунд вздрогнул, увидев, что в белых глазах духа машины светится скорбь.
Неожиданно в гармонию звуков вплелся фальшивый, и все присутствующие вздрогнули, а лицо духа машины нахмурилось и произнесло слова, незнакомые и Зигмунду.
Нажатая кнопка на пульте светилась не голубым, как было нужно в этой октаве, а красным – магос ошибся.
Зигмунд в изумлении уставился на ленту. Он был уверен, что нажимает правильный символ!
- Что происходит?! – рыкнул Велиар, делая шаг вперед. На него тут же навелись потолочные плазменные бластеры – вторжение в круг пульта не допускалось, и дух машины уже готовился явить свой гнев.
- Назад! – крикнул Зигмунд, - Все в порядке!
Лорд отошел, бросив мимолетный взгляд на двенадцать стволов, что отвели жерла только тогда, когда керамитовый сапог вышел из круга пульта.
Магос снова положил руки на пульт и замер в ожидании. Тревожное мигание сменилось тишиной и ровным светом готовности принимать код дальше. Последний набранный символ исчез.
«Простите меня, братья, - подумал магос, и взгляд его затуманился, - Пусть лучше наша сакральная тайна, наш Платиновый код, сгинет в небытие, чем будет осквернен нечестивцами вместе со святой машиной...»
Руки прошлись по пульту, знакомому до последней микротрещины, до каждой неровности краски, до мельчайшего узора гравировки. Красный свет вновь замерцал, и после третьего нажатия неправильного символа дух машины обрушил свой гнев на виновника фальши в священной мелодии.
Плазменные бластеры дали очередь прямо в Зигмунда Сапегу, в мгновение не оставив практически ничего ни от плоти, ни от металла, ни от ткани, ни, тем более, от бумаги священного свитка...
Рев ярости лорда хаоса разнесся по залу. Черный меч взметнулся, и один из гвардейцев, недостаточно проворный, рухнул обезглавленный.
- Привести остальных! – ревел Велиар, - Я вытрясу из них шифр!!!
Дверь распахнулась, и один из космодесантников хаоса влетел в зал. Последние несколько метров он ехал на коленях, упав прямо на ходу.
- О великий лорд Велиар! – крикнул он, - Пленники сбежали через потайной ход!
- Догнать!!!
- Уже, великий Велиар! Весь город полон нашими войсками, им было не уйти! Но они в глупости своей предпочли сжечь себя заживо в заводском мусоросжигателе, чем сдаться нам!
С этими словами космодесантник-предатель распластался ниц в ожидании расправы, но лорд хаоса неожиданно успокоился.
Он перевел взгляд на экран, где глаз Темпестус Нова продолжал показывать три крейсера, что теперь висели прямо над планетой, а из-под днищ тянулись вниз белые шлейфы падающих десантных капсул и бомб...
Земля вздрогнула, а лорд Велиар вдруг расхохотался. Это был конец. Флота нет, титана нет, и варпов лазер не собирается стрелять. Оставшиеся хаоситы рассеяны по городу, за исключением гвардии, и планетарная бомбардировка уничтожит бОльшую часть войск...
А ему, лорду Велиару, останется только погибнуть здесь, в полуразрушенной крепости с замолчавшим навсегда лазером огромной силы...
* * *
- Какие новости?
- Неутешительные. Пульт имеет трехступенчатую защиту, а комбинаций кода существует столько, что для обозначения количества вариантов не существует названий чисел. Тысяча нужных символов, десять тысяч возможных, плюс последовательность и шрифт... это невозможно взломать, лучшим когитаторам понадобятся тысячи лет безостановочной работы. Кроме того, если ошибиться на вводе три раза, дух машины начинает гневаться в виде огня плазменных бластеров.
- А где братья Темпестус Нова?
- Живых нет ни в храме, ни где-либо еще. Космодесантники тоже не нашли.
- То есть Темпестус Нова утерян, несмотря на свою техническую исправность?
- Боюсь, что так, великий магос...
