Продолжение фанфика Трое. Как и обещал.
Прошу прощения за пафос и идеализм, но как вышло, так вышло.
* * *
- Сейчас опять полезут.
Вынырнуть и без того из неглубокого сна.
Взять в руки лазган – старое надежное оружие, столько раз спасавшее жизнь...
Шипение лучей, грохот стабганов в ответ, лай тяжелого стаббера. Еретики отступают, бросив раненых, чтобы те криками и стонами мешали спать.
Через час вернутся снова.
Ван, прежде чем снова забыться беспокойным сном, бросил взгляд на взвод. Вернее, на то, что от него осталось.
Петро, бывший рабочий с Заводов Полозова, а ныне – один из лучших во взводе. Потому и выжил, видимо.
Сидор – буквально утром стрелок-водитель «химеры», а нынче просто стрелок: верный БМП больше никуда и никогда не поедет.
Анджей – самый старший, сержант-ветеран, замкнувшийся в себе. Но службу несущий исправно. Похоже, уже рефлекторно: разум все глубже уходил туда, в темноту, откуда ему приветливо махали руками ребята из родного взвода. И предыдущие. И те, что были еще раньше. И еще.
Анджей пережил три состава. Этот – четвертый, вряд ли переживет хоть кто-то. За подбитой «химерой» никто не вернется. Стрелки Славутича в спасательной операции потеряют больше бойцов, чем осталось в потрепанном «бронекулаке» после удара синей молнии из чрева какого-то демона.
Здесь, на Сурате, пески и скалы рождали самые невероятные кошмары буквально за мгновение. Порождения варпа, еретики, демоны, колдуны и космодесантники Хаоса – все выходили будто бы из миражей и туда же возвращались.
К счастью, наступление на главный город этой проклятой планеты остановить не удалось. Тяжелые орудия и орбитальные удары превратили город колдунов, Тлалапан, в оплавленные руины.
К сожалению, теперь предстояло уходить. Угроза куда более страшная, чем какая-то пустынная планета – войска Губительных сил вторглись в столицу субсектора, Хеллхейм.
И там битва предстояла еще более жестокая и беспощадная. И после победы, конечно же, сюда вернутся и Стрелки Славутича, и Гренадеры Хеллхейма, и Рыцари Дракониса – космодесантники, поддерживающие Имперскую Гвардию в этом походе.
Но здесь, сейчас, все кончено.
Когда в стаббере иссякнут патроны, три лазгана, пистолет и пара гранат не спасут четырех измотанных людей от очередной орды одержимых безумцев. Или если они подгонят танк. Или если подойдет парочка закованных в древний керамит космодесантников-предателей. Или если демон побольше свалится с небес на кое-как укрепленную позицию...
Или еще тысяча возможных «если» с закономерным итогом.
Ван мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. Император не выдаст, свинья не съест.
Петро снова зачирикал по клочку бумаги самопишущим пером.
«Вот же, вместо того, чтобы спать, - хмыкнул про себя Ван, устраиваясь поудобнее не песчаном лежаке, - все равно даже костей наших не найдут...»
- ...Опять лезут! – прорычал Анджей.
Ван вскинулся. Как будто мгновение прошло – а спал почти час.
И снова – вспышки лазганов, короткие очереди стаббера – Сидор начал экономить патроны. Две ленты, один ящик – не так уж и много, учитывая скорострельность.
- Чего ты там пишешь? – спросил Ван, едва пальба и крики стихли.
Петро ответил не сразу. Поднял лицо с красными от бессонницы глазами, поправил съехавшую на глаза каску.
- Письмо маме. Я так и не отправил его с утренней почтой.
Ван усмехнулся, хотя сердце сжалось. Петро, такой молодой парень, и чего его понесло в Стрелки Славутича? Впрочем, когда над родной планетой нависла беда, когда Император протягивает тебе с плаката руку и говорит «Иди за Мной!», какое молодое сердце усидит на скучной работе, в душной тесноте Ульев?..
А теперь это письмо никогда не найдет адресата. Сгинет здесь, среди песков и миражей. Уж лучше послал бы незаконченным с утренней «валькирией», развозившей припасы и почту.
- Брось, - сказал Ван, - культисты твоими чувствами подотрутся, а до имперского почтамта оно все равно никогда уже...
- Отвали, - огрызнулся парень и отвернулся. Спина форменной гимнастерки вся белела разводами – соль, вышедшая с потом, застывала на местном солнце быстро.
- Прости, но нас не спасут, Петро, - сказал Ван и отполз обратно к своему месту, прикрытому от внешнего мира куском брони от подбитой «химеры». Даже после смерти верная машина продолжала служить Императору: защищала Его солдат от пуль и дроби грубых ружей.
Интересно, Петро и впрямь верил, что каким-то чудом письмо дойдет до затерянной в недрах Улья квартиры? Или тоже медленно уходил в себя, как сержант?
- Последнюю гранату оставьте себе, - сказал вдруг Анджей, - и постарайтесь, чтобы ваше оружие не досталось ИМ. Поверьте, духи машин тоже не хотят попадать в плен.
- Да, серж, - отозвался Сидор из остатков башни, - у меня тут ячейки от главного ствола. В последний момент я их разобью, и тут все расплавится.
- Только не опоздай. Сейчас еще полезут...
Сколько раз была сказана эта фраза за сегодня! На все лады, так и эдак. Полезут. Еще и еще. Пригибаясь, перебежками между кучами трупов. Ползком по песку и плоским камням. Со стороны палящего солнца. Лишь бы выгадать мгновение бессмысленной, жалкой жизни, полной кошмара и демонов...
Или, наоборот, безумный бросок вперед, с пустыми глазами и без души, остатки которой доедает демон в варпе.
Вода кончилась к вечеру.
Боеприпасы стаббера – к полуночи.
Они продержались еще два часа, и последние мгновения провели, сражаясь штыками и прикладами – без надежды, просто чтобы забрать с собой побольше тварей в псевдочеловеческом обличье.
А потом Сидор взорвал гранату в россыпи энергоячеек от мультилазера.
Взрывом и осколками убило и людей, и мутантов.
В плен не попали ни они, ни оружие со священным символом Императора.
* * *
Прошли годы.
Пески Сурата поднялись и опустились за это время раз и другой. Миражи лживого демона-самозванца расцветали в небесах бесчестное количество раз, выхватывая из ночной темноты обгоревший остов имперской машины и россыпь костей рядом.
Один из скелетов сжимал в руке запечатанную окаменевшей жвачкой гильзу от стаббера. Пока кисть покрывала плоть, гильзу заметить было нельзя, но теперь медный цилиндр матово поблескивал на солнце среди выбеленных солнцем костей.
На Сурат еще раз приходили имперские войска – только для того, чтобы, превратив в прах еретические города, сгинуть в миражах и песках.
Первая группа войск, рассеянная и истребляемая на ходу, даже не знала о том, что севернее, в забытых даже демонами пустошах, вновь дрожит земля от поступи полков и грохота машин, что рвутся снаряды и плавится песок...
Лорд-комиссар Фриновский высадился со второй волной – нежданно даже для имперского командования, неожиданно для колдунов хаоса.
Последнее пристанище четырех гвардейцев побеспокоили. Скрипнул песок под керамитовыми подошвами, две громадные тени с сияющими глазами визоров нависли в ночи.
- Тут давно нет живых, - сказал один низким голосом, искаженным динамиками шлема, - идем.
Рыцарь Дракониса Жак Перен, заметив блеск металла серди костей, наклонился и поднял один из жетонов.
- Ван Цельский, 21-я пехотная дивизия Стрелков Славутича, - прочитал он.
- Император да упокоит их души, - проговорил второй Рыцарь, осматривая склон. В любой момент с него могли хлынуть войска хаоситов, преследующих отступающие имперские части по пятам от самого Тлалокана. Наступление так глупо захлебнулось, можно сказать, предатели захлопнули ворота города перед носом имперцев.
Вести же осаду не было уже ни времени, ни сил.
- Я сейчас.
Жак собрал все четыре медальона. У последнего тела он заметил зажатую в руке гильзу, залепленную чем-то. Повинуясь мысленному импульсу, подобрал и этот предмет, как, возможно, дань последней памяти четырех солдат.
Рыцари направились обратно к остановившемуся «рино». Здешняя позиция тоже не годилась для намеченной цели: слишком близко перевал, слишком мало укрытий вокруг...
Эта ночь должна была стать моментом истины для зажатых в окружении космодесантников и гвардейцев: кольцо неумолимо сжималось, и прорваться к своим не представлялось возможным. Да и где они были, эти свои? Не было связи ни с одной зоной высадки, ни с другими десантниками, ни с гвардией.
Даже на орбите шел бой: в ночном небе, помимо миражей, сверкали бесшумные огни мегатонных взрывов, в атмосферу пылающими болидами валились обломки и остовы кораблей...
К счастью, флот Рыцарей Дракониса еще держал окно над этим районом.
Из допросов местных мутантов было известно, что темные силы строят какое-то исполинское сооружение далеко на юге. Зачем – неясно, допрашиваемые в ответ на этот вопрос начинали бредить, исходить пеной и умирать.
Как сказал многомудрый эпистолярий Хедин, для чего бы хаоситы не затеяли эту стройку – ничего хорошего это силам лоялистов не сулило.
Полночи космодесантники и измученная колонна Имперской Гвардии шли по холодной пустыне, полной миражей и видений. Спать было нельзя – с недавних пор кошмарные сновидения (а других на этой прОклятой планете не знали) взяли моду вторгаться в реальность.
Император послал чудо – полуразрушенная посадочная зона, подходящая для транспортников Рыцарей.
- Лучшего места не придумать, - сказал тогда магистр Романус, облетев окрестности верхом на кибер-драконе, - устроим пункт эвакуации прямо здесь!
Несколько часов работы технодесантников и серивторов – и зона эвакуации была готова. Ни Рыцари, ни гвардейцы (кто мог, конечно), не остались без дела. Воздвигли укрепления, распределили по посадочным площадкам колонны измученных людей.
Три крейсера Рыцарей ждали на орбите. Носящие имена древних мечей могучие корабли сейчас должны были стать глотком надежды для попавших в окружение частей...
Жак Перрен был приписан к одному из механизированных тактических взводов. По замыслу Магистра Рыцари должны были прикрывать отход Имперской Гвардии, заняв круговую оборону, а затем на последних челноках и через телепорты уйти сами.
...А в предрассветной дымке появились хаоситы. Десантники-предатели, как всегда, первыми спешили к добыче.
Колонна имперской гвардии медленно втягивалась в транспорты. «Громовые ястребы», легко узнаваемые, но в этот раз – без оружия. Как пояснили, чтобы облегчить челноки и взять больше людей за раз.
Первые выстрелы прозвучали, едва шасси транспортов коснулись рокрита площадок. В открывшиеся люки бросились люди, подгоняемые криками командиров и космодесантников-пилотов.
Сначала отправляли раненых – тех, кто при оказии даже не смог бы защитить себя. Некоторых тащили на импровизированных носилках: медицинская помощь ждала многих не ближе крейсеров Рыцарей.
Ночь дала хаоситам небольшое преимущество: в медленно отступающей темноте им удалось подобраться довольно близко.
Тем не менее, залп лендрайдера «Терминус Ультра» и последовавший за ним взрыв вражеского «рино» возвестил начало битвы.
Сумерки разорвало еще несколько лазерных вспышек, с воем ушли к целям ракеты. Глухо ухнуло плазменное оружие почтенного Гримдара. Старый дредноут командовал обороной на одном из направлений.
Над головами пронеслась крылатая тень, огненный шар на мгновение бросил оранжевые блики на бронзовую чешую: в бой вступил магистр Рольфр верхом на драконе.
- Взводы, выдвижение! – раздалась команда по воксам.
Рыцари, неожиданно для наступающих хаоситов, двинулись в контратаку. Засверкали плазменные вспышки и загрохотали священные болтеры.
Ночную темноту освещали огни и взрывы, грохот разметал в клочья предрассветную тишину.
Жак почувствовал, как его «рино» завибрировал и помчался навстречу наступающим. Брат Йорген, высунувшись из люка с плазменной винтовкой, вырывал из темноты рогатые фигуры десантников-предателей голубым смертоносным стробоскопом...
Налетевшие было с фланга рапторы хаоситов обратились в бегство от слаженного огня. Эпистолярий Хедин, возглавляющий отряд терминаторов, сшибся в жестокой рукопашной с берсерками Кхорна.
На противоположном фланге раздался рев атакующего дракона и вторящий ему рев двигателя лендрайдера «редимер», что вез яростного библиария Скьефа и его отряд штурмовых терминаторов. Как этот варвар с какого-то дикого мира вообще мог освоить искусство библиария, о том знал, вероятно, один магистр Рольфр, да еще, может, дредноут-капеллан Гримдар.
Магистру и Скьефу враги противостояли довольно серьезные: нечестивый лендрайдер, полный терминаторов Хаоса, большой отряд хавоков...
Закипела битва. Хедин геройски продержался против превосходящих сил кхорнатов до самого конца, но неожиданно рядом появился еще один отряд терминаторов Хаоса, и бой закипел с новой силой.
Гримдар же в сопровождении тактического отряда возглавил контратаку на хаоситов, идущих помогать тем, что сражались с Хедином. В руке почтенного керамит брони нечестивцев хрустел, будто ореховая скорлупа...
Библиарий Скьеф на противоположной стороне долго бился против терминаторов врага, но пал в неравной схватке. Впрочем, от хаоситов не осталось практически ничего. Остатки были попросту расстреляны из плазменного оружия, когда попытались прорваться к одному из телепортов.
Неожиданно грянул гром из-за перевала. Хаоситы, подтащив в тылу тяжелые орудия, теперь вели огонь прямо по позициям Рыцарей. Взвод девастаторов пропал во взрывах до единого человека, в то время как прорывающегося вражеского предводителя добивали слаженными залпами плазменных винтовок.
Вернувшиеся было рапторы были снова обращены в бегство, на этот раз огненным плевком дракона: магистр отвлекся от хавоков, чтобы поддержать фланг. На этот раз твари уже не вернулись, прихватив колдуна. Тот, видимо, тоже решил не возвращаться туда, где собственной шкуре грозит нешуточная опасность.
Почтенный Гримдар, начав усиленно прикладываться к бочке за спиной, загремел литании ненависти и врезался во взвод хаоситских десантников при поддержке тактического взвода. Несколько Рыцарей пали, но победа осталась за имперцами, и взвод вместе с Гримдаром повернул обратно, возвращаясь на позиции… Но неожиданно варп на секунду разверзся, и угловатые силуэты древних терминаторов-предателей проявились в реальности.
Старый дредноут, уже изрядно приняв из бочки за спиной, с грохотом понесся на врагов, но от врагов ударили ослепительные лучи мельт. Потек песок и камень, а древний керамит держался пару секунд, но уступил жару, сопоставимому с температурой светил. На месте Почтенного Гримдара вспыхнул огненный шар взрыва, разбросав оплавленные обломки по окрестностям.
Космодесантники Хаоса надавили, и лихая контратака Рыцарей Дракониса было остановилась. Вышли из строя несколько «рино», и стрельба уже велась возле самых позиций.
Жак, наблюдавший за ходом боя через визор, неожиданно почувствовал, как мир закувыркался. Грохот взрыва ударил по ушам даже через изоляцию шлема, а в следующий миг космодесантники оказались на дне воронки: все, что осталось от верного транспорта.
- Встать, встать! – Пробился сквозь помехи голос сержанта, - Чего разлеглись, господа Рыцари, в ожидании пока Император с трона встанет, рано отдыхать!
В этом весь сержант Ив. От Гримдара нахватался, не иначе. Тот тоже, выпив из неизменной цистерны, такое выдает иногда, хоть аквилы выноси.
Выдавал.
Сердце сжалось при мысли, что добродушный (для друзей) старик-Гримдар пал. Конечно, космодесантники не умирают естественной смертью, насколько Жак знал, еще ни одного случая не было зафиксировано. И погиб старый капеллан как и хотел: в бою, в штопор пьяным и прихватив с собой немало врагов.
Со стороны хавоков раздались слаженные очереди автопушек, и несколько «громовых ястребов», пораженные в двигатели, с воем ушли в близлежащие холмы. Иссушенная земля дрогнула под ногами, сомнений не осталось: погибли все пассажиры.
С ревом на хавоков обрушился дракон магистра. Как игрушечных, разбросал предателей, кого-то попросту перекусил пополам. Магистр, сидя у основания шеи кибермонстра, наколол на разбрасывающее молнии острие дергающегося обладателя автопушки...
Немногие выжившие враги были обращены в бегство, но только для того, чтобы быть расстрелянными в спину.
Эта победа далась дорогой ценой: на поле горела техника и темнели тела павших братьев. Далеко не из всех удалось или вообще было возможно извлечь геносемя, почтенный Гримдар пал. Эпистолярия Хедина в бессознательном состоянии вынесли на руках братья, Скьеф же сгинул где-то среди тел врагов.
В последний челнок зашел дредноут-девастатор Арториус в сопровождении нескольких офицеров Гвардии, простые же Рыцари бегом бросились к телепортам...
В спину им хлестнули болты немногочисленных оставшихся хаоситов.
Жак, шедший последним, почувствовал, как о спину брони щелкнуло несколько болтов и пуль калибром поменьше. Обернувшись, он увидел, как по холму стекает настоящая лавина хаоситов: еретики, культисты, десантники хаоса и всевозможные порождения самого варпа.
Но поздно.
Жак еще увидел, как дракон магистра устремляется вверх, на недосягаемую высоту. Улыбнувшись, молодой Рыцарь шагнул в телепорт, последним покинув поле боя...
Корабли Рыцарей с боем прорвались от пылающего Сурата. Флагман флота ордена, боевая баржа «Эскалибур», получил во время боя такие повреждения, что только молитвами мастера-кузнеца Авангра дошел до цели.
Но Жак, проведший весь полет в недрах крейсера «Оркрист», об этом узнал только на подлете к Славутичу. До того была болтанка при выходе в открытый космос, рев бомбард и орудий, сотрясения бронированного корпуса...
Братья говорили, на барже было все: пожар и разгерметизация, абордаж хаоситов (успешно отбитый), наконец, таран отчаявшихся предателей...
Но самоотверженность экипажа, доблесть Рыцарей и искренние молитвы техножрецов сделали свое дело. «Эскалибур» вышел победителем из страшной схватки, и флот Рыцарей прорвался сквозь блокаду, оставив за кормой пылающие остовы и оплавленные обломки вражеской эскадры...
Впереди ждал Славутич, короткий отдых и после всего – родной сектор Морнинг Аструм.
Орден требовал переформирования и пополнения припасов, и только одна рота оставалась в Хеллхейме – сохранившая численность Третья, под командованием капитана Искандера.
* * *
Мир-улей Славутич во многом отличался от других подобных миров Империума, и все же в основе своей был точно таким же. Особенно в самом верху и в самом низу. Шлаковые пустоши и подпирающие стратосферу сверкающими шпилями города, лезущие друг на друга здания и толпящиеся люди, старые машины и чадящие заводы, грохочущие механизмы и дырявые коммуникации. И бесчисленные множества мелких людских бед, сливающиеся в огромное, неисчислимое людское горе.
Одна из улиц нижних уровней ничем не отличалась от других. Темнота, разрываемая лишь редкими лампами, грязь под ногами и на стенах – никому не приходит в голову высылать сюда дворников. Вообще, социальные службы ниже средних уровней редко суются, несмотря на приказы сверху. Неблагодарное это дело, да и опасное.
Мальчик бежал. Как затравленный зверек, петляя и стараясь стать как можно незаметнее, слиться с кучами мусора, остовами машин и стенами зданий, исчезнуть, раствориться во мраке...
Проблема заключалась в том, что преследователям тоже было все знакомо здесь, и умели они не только и не столько прятаться, сколько находить. Побив главный козырь жителя нижних уровней, банда развлекающихся молодчиков неспешно ехала на своих мотоциклах, периодически постреливая вслед мальчишке из пистолетов и дробовиков. Не чтобы убить, нет, это слишком скучно, а просто чтобы поддержать темп. Подождать, пока воришка свалится, обессилев, беспомощный и готовый на все для спасения своей никчемной жизни. Вот тогда и пойдет потеха...
Едкий пот заливал мальчику глаза, в груди клокотал огонь, а ноги уже словно превратились в две деревяшки. Жглись царапины и ссадины, полученные в процессе погони, кроме того, кто-то из банды направил лазерный луч достаточно точно, и мальчику пришлось беречь левую руку, обожженную выстрелом.
Завернув в очередной переулок, мальчишка неожиданно налетел на что-то большое и твердое. Обдавшее запахом одеколона и чистой одежды, это нечто возвышалось в темноте черным силуэтом и стояло в явной задумчивости.
- Эй, парень, зеваешь? – Раздался гулкий бас, в котором, впрочем, не было ни раздражения, ни злобы, к которым мальчик так привык.
Огромные, попросту исполинские руки подхватили беглеца и поставили на ноги.
- Ты местный? – Продолжил великан, - Можешь мне кое в чем помочь?
Мальчишка затравленно завертел головой. Звуки двигателей приближались, а этот господин уж точно не станет связываться с вооруженными отморозками...
- Отпустите, - попросил мальчишка хрипло, - мне надо... бежать.
- Не надо, - сказал великан и распрямился. Мальчика он отпустил, но тот почему-то сразу поверил этим словам, сказанным будничным, спокойным тоном.
Из-за угла вырулили четыре мотоцикла. Грубые, аляповатые машины, увешанные символикой и расписанные лозунгами, по двое наездников с оружием...
Свет фар выхватил фигуру великана из темноты, и мальчишка открыл рот от удивления. Увидеть здесь, в нижних ярусах, такое – это было чудом. Все равно что самого Императора.
Незнакомец был огромен. Втрое выше мальчика, не меньше, а ширина плеч такова, что запросто затмит даже лучших силачей уличных банд. И силища чувствовалась в господине немалая. Наверное, поднимая мальчишку из грязи, великан и вовсе не почувствовал веса.
Плечистая фигура была заключена в идеально чистый, с иголочки, темно-синий мундир из плотного сукна. Скромные погоны на плечах и серебристый аксельбант, надраенные сапоги (и как умудрился не испачкать-то?), непонятные символы на груди и рукавах... тяжелый клинок в ножнах и поистине исполинский пистолет в кобуре. Да какой там пистолет, настоящая пушка! В ствол спокойно пролезла бы рука мальчика, и тот с трепетом представил себе снаряд, вылетающий из этого чудовищного механизма...
Единственный символ, который был мальчику знаком, так это имперская аквила. На мундире, на эфесе меча и даже на страшном пистолете.
Мотоциклы остановились.
- Мальчик пойдет со мной, - сказал великан, - езжайте своей дорогой, ребята.
Послышались ругательства. Да, все молодчики были вооружены, но спокойствие незнакомца подкреплялось огромным пистолетом, который будто по волшебству вылетел из кобуры и оказался в широченной ладони.
- Именем Императора, - раздался голос, в котором прозвучали металлические нотки, - прочь отсюда, если вам дорога жизнь.
С последней фразой лязгнул затвор, загоняя в ствол тяжелый снаряд. Моторы взрыкнули, и банды след простыл. Только удалялся по улице рев двигателей. И мальчишке очень хотелось верить, что они не вернутся с подкреплением.
Почему-то не вызывало никаких сомнений, что имя Отца Человечества не было произнесено всуе. ЭТОТ человек имел право так говорить.
- Меня зовут Жак, - сказал тем временем великан, пряча пистолет и присаживаясь на корточки рядом с мальчиком, - Жак Перрен. А тебя?
Мальчишка ответил не сразу, стараясь унять дрожь в коленках:
- Серж... Зарубов.
- О, - многозначительно произнес великан, - Петро Зарубова, гвардейца, знаешь?
При упоминании имени брата мальчишка вздрогнул. Матери с полгода назад пришла похоронка на бланке Администратума. Значилось там, что Петро Зарубов, рядовой такого-то полка и такой-то роты, несколько лет уже как пропал без вести, но, вне всякого сомнения, пал с именем Императора на устах, дорого продав свою жизнь, но не душу. Слава Императору!
Последнюю фразу мама дочитывала вслух, уже глотая слезы. Отец же, вернувшись с завода и узнав весть, молча достал из шкафа штоф и поставил перед семейным портретом полный стакан с сухарем сверху, и строго-настрого запретил трогать. Дескать, это для души Петро.
И никто из троих детей, встретившись с отцом взглядом, так и не посмел не то что возразить, а даже спросить что-то.
- Брат... – сказал мальчик, наконец, - старший.
- Вижу, что не младший, - сказал Жак и улыбнулся, показав ровный ряд белых зубов. Таких зубов на нижних уровнях не бывает, - Семья-то есть? Проводишь меня домой? Надо кое-что передать.
Серж, закусив губу, кивнул.
Да, родители учили не разговаривать с незнакомцами. И уж тем более, никуда с ними не ходить. Мало ли опасностей для десятилетнего мальчика на Черных уровнях! Маньяки, каннибалы, извращенцы, психопаты, мутанты...
Но почему-то казалось, что если бы незнакомец хотел зла, то от него не спасло бы и все умение убегать и прятаться. Да что там, достаточно было просто разрешить банде делать свое дело.
Жак шагал так широко, что мальчик за ним не поспевал. В конце концов, великану это надоело, и он просто посадил мальчишку на плечо и велел указывать дорогу. Тот пытался слабо возразить, что после бешеной гонки по переулкам и помойкам испачкает мундир, но Жака это, похоже, не волновало.
И то верно, наверняка есть у этого господина слуги, вот пусть и отрабатывают свой хлеб, хоть разок с грязью нижних уровней свидевшись.
Встречные прохожие жались к стенкам или удивленно оглядывались. Здесь, среди сумрака и грязи, сияющий воин казался ангелом Императора, сошедшим на землю...
- Кто Вы, Жак? – Робко спросил Серж, когда они пересекали одну из площадей, где еще ходили по ржавым рельсам моноры, полные пассажиров.
Старая дорога дышала на ладан, следящий за ней старый техножрец тоже, и недалек был тот день, когда Бог Машины отвратит от них свой взор. Тем не менее, пока транспорт еще работал.
- Космодесантник, - коротко ответил Жак, - орден Рыцарей Дракониса.
Серж, конечно, слышал об Ангелах Смерти Императора. Рассказывали жрецы на проповедях, мелькали супервоины в хрониках и новостях на большом уличном экране, в храмах было немало витражей и фресок, повествующих о ратных чудесах... но чтобы встретиться лицом к лицу? Здесь, в Черном городе?
- А где Ваша броня?
Жак рассмеялся.
- Глупый, кто же носит доспехи, когда нет сражения, среди друзей? Это удобно в бою и на службе, но в повседневной жизни достаточно формы. Я ответил на твой вопрос?
- Да, - Серж впервые улыбнулся.
Странно, но в жизни космодесантник отличался от того, какой образ рисовали в проповедях и хрониках. Жак охотно отвечал на вопросы, смеялся и улыбался, и вообще казался таким... человеком.
А вовсе не Ангелом, и уж тем более не Смерти.
Но стоило вспомнить, каким движением вылетал из кобуры чудовищный пистолет, и по спине пробегал холодок.
И хотя лицо космодесантника и казалось с первого взгляда суровым и грубым, но серые глаза смотрели без угрозы, и выражение иногда появлялось на этом самом лице совершенно не вяжущееся: добродушное и даже в чем-то наивное.
Таких лиц и не встретишь в ульях. Даже наверху.
И еще Сержу в кое-то веки не было страшно.
Откуда-то он был уверен, что пока Жак здесь, никто с дурными намерениями не посмеет приблизиться...
* * *
Лучшие годы Марженки Зарубовой остались позади. Мимолетно, словно яркий свет фар проезжающей машины. В ульях стареют рано, и в свои сорок с лишним Марженка выглядела на все шестьдесят: седые волосы и сморщенное бледное лицо, потускневший взгляд и узловатые руки, привычные к тяжелой работе. Болезненная худоба от дурной пищи, которой в последнее время еще меньше чем обычно: после того, как огнем был очищен Труан, белковую пасту стало куда труднее достать.
Но грех жаловаться.
По крайней мере, район худо-бедно освещен и в дома подведено электричество. Есть водопровод, пусть с ржавой и ледяной водой, зато не надо бегать к колонке на улицу. И работа есть у всех членов семьи, кроме маленького Сержа, конечно.
Прискорбно, что малыш не хочет ходить в муниципальную школу, предпочитая подрабатывать на улице. Помощь, конечно, весьма кстати, но что дальше?
Старший сын, Петро, погиб на войне, а как гордился тем, что удалось поступить в Стрелки Славутича! Приходил домой красоваться новенькой формой и начищенным лазганом, рассказывал, что вернется героем...
В дверь постучали. Странно. У мужа ключ, а Серж так рано никогда не возвращался. Впрочем, и Маркусу рано еще – разгар условного дня
Марженка отложила шитье – очередной заказ, позволяющий ныне сводить концы с концами.
- Мама, это я, открывай! – послышался из-за двери голос Сержа. Условной фразы, если с ним чужие и опасные люди, он не произнес, и Марженка оставила старенький лазерный карабин висеть на стене.
Когда же открылась дверь, женщина подавила желание немедленно броситься к стене с оружием, хотя и понимала, что вряд ли теперь успеет.
Ибо с раненым и перевязанным Сержем пришел какой-то сиятельный господин поистине великанских размеров, с оружием, которым явно умел пользоваться...
В реальность Марженку вернул голос Сержа:
- Мама, не бойся, это Жак, он настоящий космодесантник, представляешь?! Лыцарь Дракониса!
- Мадам Зарубова? – спросил Жак больше из вежливости, - Могу я зайти?
- Если... пройдете в дверь, - выдавила женщина, освобождая проход.
В коридор выглядывали соседи. Не каждый день в трущобы города-улья спускаются космодесантники, не каждый день рокритовое небо разверзается над ульем...
Жак наклонился в три погибели и протиснулся, чуть повернув широченные плечи. Казалось, заполонил собой всю комнату: чтобы не задевать потолок и не наклоняться, сел прямо на пол. Полез во внутренний карман кителя и достал что-то, утонувшее в широченной ладони.
- Ваш сын, Петро, погиб на войне... - начал Жак рассказ, но осекся, перехватив взгляд Марженки, упавший на портрет молодого парня в форме Стрелков Славутича: гимнастерка, пилотка, скатанная шинель через плечо... неизменный лазган в руках. Очевидно, присланный сыном из армии пикт: на заднем фоне виднеются стоящие рядком «химеры» в недрах какого-то ангара.
Рыцарь отвел взгляд от фотографии и протянул Марженке руку. Там лежал пожелтевший от времени измятый кусок бумаги, обклеенный со всех сторон пластиком. Очевидно, для сохранности и сильно позже написания.
- Вот его письмо, - сказал Жак, - он его закончил в день своей смерти и был уверен, что оно до Вас не дойдет. Простите меня, там... почти все личное, я прочитал, чтобы понять, как найти семью.
Мир в глазах Марженки расплылся, когда она взяла в руки письмо, эту единственную реликвию, которой, вероятно, сын касался в день своей смерти.
- Где это... случилось? – спросила Марженка, немного совладав с собой.
- Планета Сурат. Жаркая пустыня и скалы.
Серж подошел к матери и обнял ее. Жак отвел глаза. Сейчас он чувствовал, что все слова о доблести и самоотверженности, имперской славе и чести Гвардии, бессмысленны. Ибо что из этого заменит матери сына? Или вернет? Император в великой милости своей?..
И сколько же в мирах Империума этого горя? Злобы, боли, порока? И кого-то еще удивляют демоны из варпа, возвращающиеся раз за разом? Ни одно зло не остается бесследным. И где, как не в Ульях Империума, это видно наиболее ясно?
И можно ли назвать грехом слепоту и невежество, на которых, будто на удобренной почве, произрастает все более изощренное и циничное зло?
Они еще долго молчали. Потом Жак рассказывал про войну и как космодесантники и гвардейцы дрались плечом к плечу. Как умирали вместе, с именем Императора на устах за то, чтобы тьма с зараженного мира никогда не добралась до мирных городов...
Жак засиделся до вечера. Марженка наотрез отказалась отпускать гостя до прихода Марка.
Космодесантник достал из планшета несколько припасенных плиток шоколада. Искусственного, конечно – натуральный водился разве что у знати на Шпилях.
Но эти несколько кусочков стали настоящим пиршеством для семьи, обитающей почти на дне общества ульев...
Когда же с работы пришел усталый Маркус, Марженка начала читать письмо, несколько лет шедшее до адресата.
Вслух.
И Петро словно заговорил со всеми.
С отцом – о своих друзьях и командире Анджее. С младшим братом – о том, как это здорово, надеть форму и в первом бою крикнуть «За Императора!», сжимая священное оружие в руках. С матерью – о том, что кормят куда приличнее, чем на заводе, одежда прочная и рвется редко, и о том, чтобы она не волновалась.
Когда Марженка дошла до второй части, написанной уже там, на последней позиции, Жак опустил взгляд.
Перед ним словно встал этот солдат.
Сшитая на Славутиче гимнастерка и самый надежный лазган на свете. Скатанная шинель, что холодной ночью станет одеялом. Каска и стандартный для Гвардии бронежилет. Небритое лицо, обожженное солнцем Сурата. Серые глаза. Как у матери.
Петро с грустью сообщал всем, что это письмо – последнее. Потому что так надо. И что он всех любит. И надеется, что проклятая планета, наконец, сгорит в очищающем огне.
Но он, Петро Зарубов, будет спокоен. Потому что погибнет, прихватив с собой немало врагов Императора.
И Он не оставит верную душу на ТОЙ стороне. И, кто знает, может быть, доведет последнее законченное письмо до небольшой квартиры в недрах исполинского города-улья...
Голос Марженки сорвался. Отвернулся к пикту сына Маркус, пряча скупые слезы.
А Жак думал, что Император действительно совершил чудо. Один из миллиардов гвардейцев, среди оскверненных песков и лживых миражей, одно из триллионов написанных писем... И надо же было случиться этому неосознанному порыву молодого космодесантника, решившего подобрать на память запечатанную жвачкой истертую ветрами и песком гильзу тяжелого стаббера.
Когда он, уже на Славутиче, обнаружил и прочитал письмо, то пошел с ним к капеллану Коэльо. Старик молча выслушал Жака, после чего коротко сказал: «Иди и передай».
И все сказано. Не важно, кто ты. Раз уж поднял письмо с иссушенной земли, то изволь сделать все, чтобы выраженные чувства нашли цель.
И Жак потратил свое увольнение на то, чтобы спуститься из Шпилей во мрак Черного города. Нашел родственников павшего гвардейца и сделал то, на что надеялся в окопе упрямо писавший письмо Петро Зарубов...
Бессчетные миллиарды гвардейцев погибли, и никто не знает, где та или иная могила. Уходящий в гвардию солдат скорее всего не вернется домой. Погибнет в бою или осядет на какой-нибудь планете за сотни и тысячи световых лет от дома. Или сгинет душой, струсив или купившись на посулы Губительных сил.
К счастью, Петро до конца исполнил свой долг вместе со своим взводом и даже с машиной. Вместе они ушли к Императору, оставив за спиной жизнь, которой можно не стыдиться.
Но стоило поднять глаза и встретиться взглядом с Марженкой и Маркусом, увидеть пикт и медаль в казенной коробочке... сердце сжималось. И хотя их теперь было два, к счастью, тягучее чувство вины не удваивалось. Вины, что пришел живой в дом к убитому. Что смотришь в глаза тем, кто счел за честь проводить в гвардию старшего сына. Что сам идешь в бой, закованный в несокрушимую броню, тогда как миллионы других защищены лишь бронежилетом и шинелью...
Императору нет дела до этого.
И тем, кто там, наверху, ворочает бумагами с Его именем, тоже.
Пусть же будет дело ангелам смерти.
* * *
Жак ушел только под утро, рассказывая о войне много часов. Не всё – об всех ужасах планеты демонов простым смертным, и уж тем более матерям, лучше не знать.
- Почему Вы стали космодесантником, Жак? – спросил Маркус, когда они «вышли покурить».
- Мою планету погубили ксеносы... – начал было Рыцарь, но человек перебил, и в голосе слышалось даже какое-то разочарование:
- Это просто месть?
Жак покачал головой:
- Нет. Дело в том, что меня спас Рыцарь Дракониса. Меня и еще одного... человека. Нас спас, а сам погиб. А я тогда был... никем, по сути. И тот, второй, тоже. И тот космодесантник погиб ради того, чтобы мы жили. Я не знаю, почему он так поступил. Тот человек спас космодесантнику жизнь, да, они квиты. А я живу в долг, Маркус. Именно поэтому я решил вступить в Орден, хотя меня честно предупредили, что я могу с большой вероятностью погибнуть – уже взрослый, не очень здоровый... В общем, случилось так, как случилось. Видимо, Император вел меня, а может, слепой случай. Как знать?.. Пойдемте, нас, наверное, заждались.
В комнате Серж встретил отца фразой, которую тот больше всего боялся услышать:
- Папа, я хочу быть космодесантником!
Взгляды родителей мгновенно сосредоточились на Жаке, но тот, присев на корточки перед мальчиком, сказал:
- Для этого надо не бегать по подворотням, а учиться в школе. Ибо мы набираем рекрутов именно там. И, как правило, не в Шпилях. Причем среди тех, кто хорошо учится и не гробит здоровье дурью и выпивкой. А специальность еще больше увеличивает шансы. Понял?
Серж закусил губу. Конечно, ангел Императора видел его насквозь. И то, что в разгаре условного дня мальчишка не в школе, а на улице, любого навело бы на мысли. А запах докуренного окурка с лхо, наверное, при встрече еще не выветрился. Только бы маме не сказал!
Но Жак уже встал. Мамин взгляд переменился. Из тревожного и осуждающего – на благодарный.
- Понял, - сказал Серж вслух.
Конечно, он понимал, что вероятность встречи с вербовщиком космодесантника – ничтожно мала. Но в школе, по крайней мере, она будет. Уж по улице в поисках рекрутов воины Императора точно не будут ходить.
Маркус подумал, что Серж теперь уйдет с улицы и вернется в муниципальную школу. Пусть мальчик стремится к мечте, учится и овладевает профессией, следит за собой... И даже если не попадет в юности в число избранных воинов, то уж точно не пожалеет в зрелости о полученном образовании.
У Марженки же отлегло от сердца. Воображение нарисовало ей картину, как великан и мальчик уходят прочь, чтобы никогда не вернуться. Гвардеец, космодесантник, любой другой воин Императора – это почти наверняка смерть на поле боя. С честью или нет, какая разница для семьи, родителей?..
...Вечер воспоминаний затянулся до условного рассвета, когда где-то в вышине зажгли огромный прожектор, заменяющий солнце людям на нижних уровнях.
Бредя по узкой улице по направлению к одному из лифтов, Жак надеялся, что благодаря усилиям Ордена несколько тысяч семей не получат казенный бланк с шаблонными соболезнованиями.
И тогда в варп не устремится очередное эхо горя и боли, и не появятся новые демоны злобы и уныния.
Ибо демоны – лишь всходы зла, которое родится в умах и сердцах людей.
Но чтобы выкорчевать корень, мало борьбы со священным болтером в руке.
Если не любовь и счастье, то хотя бы надежду нужно сеять в душах.
Иначе борьба будет нескончаемой. Питаясь людским несчастьем, зло вернется. На место сраженного демона встанут десятки новых. На место убитого еретика явятся тысячи других отчаявшихся.
Но борьба не бессмысленна, пока в Империуме есть еще те, кто сохранил в сердце верность, отвагу, добродетель и любовь. Кто борется, даже когда надежды нет. Кто пожертвует собой ради других.
И тогда могучий демон падает, сраженный сотней лучей из лазганов. Чумной шагатель подрывает ценой жизни гвардеец со взрывчаткой в руках, спасая сотни товарищей. Подбитый, выгоревший было танк изрыгает последний снаряд, накрывающий взвод ренегатов, прорвавших оборону. А одна-единственная пуля стаббера находит щель в керамите неуязвимого космодесантника-предателя...
Пускай Империум не идеален. Жесток и несправедлив. Другого нет. До времени иль до конца сущего, не важно. Пока – альтернативы нет.
Нужно идти дальше. Взять в руки болтер и клинок. И делать то, чему научили рыцари-наставники и генная память великого Примарха.
Сражаться за человечество.
Несмотря на все его недостатки – с верой в лучшее.
2.05.2010 г., Санкт-Петербург.
