Priest Venenciy

2Сторонникам того, что "Lord-Commander Сегментума" и "Lord Comander Militant Сегментума" не одно и тоже лицо Должность Lord Comander Militant Сегментума я вобще не встречал в бэке Есть только Lord-Commander Сегментума Должность Lord Comander Militant, это глава всей Имперской Гвардии Мне кажется Империум имеет особую структуру - на местах власть концентрируется в одних руках(губернаторы планет и, я, все же настаиваю - Имперские Командующие Сегментумов) -СПО у губернаторов, полки ИГ у этих командующих(правителей, членов Администратума!) Разделение властей происходит(как раз для избежания ее концентрации в одних руках) на самом вверху - На Терре. Там уже Администратум отдельно, а Муниторум отдельно. Если порю ересь - поправьте.

2davvol Тогда как быть с Махариусом? Он просто лорд коммандер(не милитант) и должен быть просто гражданским начальником, не занимающимся военными вопросами. Если исходить из названия его должности. Но это - как мы все знаем - не совсем так) И еще. СПО - подчиняется Имперскому командующему(губернатору, являющимся сотрудником Администратума) соотвествующей планеты

2MoonPhoenix Главное проблема не в статусе данных должностных лиц в Совете Высших Лордов, а в том, что - командующий Сегментума(член Администратума) и командующий ИГ в Сегментуме являются одним и тем же властным субъектом или нет? Я на нашел вразумительного ответа в бэке. Может кто из экспертов Вархаммера знает и откроет всем глаза на истину?

2MoonPhoenix Отвечу с юридической точки зрения - они равны по своим полномочиям, так как возлавляют два разных субъекта федерации. Читаем Конституцию РФ... ) Впрочем мы отошли от темы, у нас на повестке рассмотрения вопроса - "Имперские командующие и их место в государственной структуре Империума". Есть еще мнения по поводу этих должностей?

2Mad_Rat Как ни странно, такая же ситуация с экклезиархией Экклезиарх - всегда Верховный Лорд, но в Совете может находиться и кардинал(который подчиняется Экклезиарху). То есть опять начальник и подчиненный. Так что Лорд-Командующий Сегментум Солар и Командующий Лорд-Милитант Имперской Гвардии могут быть соответственно подчиненным и начальником. Это если Лорд-Командующий Сегментум Солар не член Администратума. Если же он является таковым то ситуация не меняется, только вместо Командующего Лорд-Милитанта Имперской Гвардии - магистр Администратума. Бардак вобщем Из всего вышесказанного могу сделать только один вывод. Лорд-Командующий Сегментума подчиняется главе Администратума номинально - только по вопросам сугубо бюрократическим и управленческим. По вопросам военным он подчиняется Департаменто Муниториуму - и то скорее этот департамент что то вроде министерства по обеспечению боеприпасами, вооружением, техникой импперских войск (Имперской Гвардии). Ergo Лорд-Командующий Сегментума - даже не занимая поста в Совете Высших Лордов - является наиболее властной и влиятельной фигурой в Империуме, так как аккумулирует в своих руках как светскую власть Империума, так и военную силу. + У него в одчинении флот Сегментума. Есть другие мнения?

2Оверлорд Согласен Эти противоречия приводят к другим проблемам - Лорд-Командующий Сегментума Солар (который может являться членом Совета Высших(Верховных) Лордов Терры) это кто? Глава Имперской гвардии или Администратума в сегментуме? Или и того и другого? Мое мнение. Все-таки, Лорд-Командующий Сегментума - феодальный царек контролирующий всю власть в своей вотчине(Администратум, Гвардию, флот). Впрочем, Mad_Rat так же может быть прав. Бэк решает эту проблему или легальный источник попросту противоречив и не может дать конкретный ответ?

т.е. тогда выходит - главы Имперской гвардии - это лорды коммандующие (пример Махариус - Лорд Командующий Солара). А в Администратуме - Имперские командующие? Все равно путаница - в флаффе(перевод в редакции Ская) есть статья - Имперский Флот:Обзор. Там сказано, что глава флота подчиняется главе Администратума в Сегментуме ЛОРДУ-КОМАНДУЮЩЕМУ(самое высокопоставленное лицо в сегментуме). То есть он по мнению автора статьи он не глава конкретно Имперской Гвардии, а глава всего Сегментума. Опять противоречие. 2Оверлорд Просто хочется понять систему, структуру власти в Империуме.

Читал я флаффбиблию и назрел у меня вот такой вопрос. Есть определенное противоречие в системе управления Империумом, а именно - кому подчиняется Имперский командующий сегментума? Магистру Администратума располагающемуся на Терре, или главе Департаменто Муниториума(т.е. Лорду Командующему-Милитант Имперской Гвардии,)? Как глава администрации сегментума - он починяется первому, как командующий войсками сектора - второму. Получается, что он подчиняется двум должностным лицам сразу? Такое невозможно. А может быть глава Имперской гвардии на уровне сегментума и Имперский командующий Сегментума - разные лица? Если вы считаете, что я просто откровенно туплю и вопрос этот уже решен, тогда прошу поясните и вразумите меня. P.S И еще - кто является главами светской власти(Администратума) секторов, субсекторов? И являются ли эти главы также командующими Имперской Гвардии(на своем местном уровне) по аналогии с Имперским командующим сегментума?

Очень понравился рассказ - у меня аж слезы на глазах выступили от смеха))))))). И ты зря говоришь - юмор у тебя не спецфический, а очень хороший. Плюс бы поставил, вот только не знаю как! "№ 37 можно на карусельке, а почему мне нельзя?", "Не смей сверлить шкаф! Ничего «№ 50 там не задохнется»!!!" - Респект автору!!!!!!!! Некромант, но это жестоко. Я сел за компьютером, похлебывая чаек, думал специфический юмор - значит не интересный. А тут такое! Я чуть чаем не подавился!

2Корвинус Хе,хе. "Дайте мне рычаг подлиннее и я смогу перевернуть весь мир" - Архимед. Вера - загадочное чувство, с помощью нее можно доказать все что угодно. ВСЕ ЧТО УГОДНО. Было бы желание...

2Коммодус, Номадус, морронд, верес-северний, жив (гив) Такой вот рассказ Уф, дописал! 2Корвинус и Гаспар Я оптимист надеюсь, что тираниды в ВХ будут уничтожены. Но, возможно, потом появятся новые опасности("вздох")

Первая часть рассказа архимагуса. Раскол Ахенобарб Фрайтен как и все его братья был очень обеспокоен состоянием Отца. Насекомоподобное существо что-то мычало, пуская ядовитые слюни, архимагус чувствовал, что их духовный лидер переживает какой-то эмоциональный кризис, сознание Отче было чрезвычайно запутано, оно боролось с самим собой, естественные инстинкты искажались, превращаясь в собственную пародию. Ахенобарб обнимал Его, умоляя объяснить, в чем причины такого странного состояния. Богоподобный предок молчал, его головогрудь поникла, опустилась на брюшко. Архимагус покрывал поцелуями священные хелицеры, пытаясь вырвать Благословенного из омута отчаяния. Все было тщетно. Фрайтен вышел из кельи Отче, и стоявшие на пороге магусы и аколиты встревожено спросили Ахенобарба: - Преподобный, что с Ним? Почему, Отец не хочет общаться с нами? Возможно, Он болен? - Благословенный первопредок находится в состоянии духовного поиска. Медитации. Его дух витает в бесконечности, прозревая ее пучины, ища Небесную Матку. Один из молодых аколитов испуганно произнес: - Вы хотите сказать преподобный, что Она отвернулась от нас. От… Отче? - Нет Бога кроме Небесной Матери и Отче - пророк Ее. Великая Матерь никогда не отвернется от своего избранного Сына. Когда Отче пробудится, тогда Он все объяснит нам… Я понимаю, вы встревожены – но нам необходимо провести мессу. Вы приготовили плоть и кровь для дара Подательнице Жизни? - Естественно, преподобный архимагус. Охота удалась – мы поймали мужчину и молодую женщину в трущобах. Никто не заметит их исчезновения – в этом районе часто происходят убийства и похищения. - Превосходно. Тогда, начнем. Паства собралась в храме в ожидании литургии. Здесь были лишь избранные, Благословенные Семенем Матки, они стояли, смотря на возвышение, куда должен был подняться верховный магус. Его помощники уже аккуратно разрезали человеческую плоть на маленькие ломтики по количеству прихожан и налили пьянящую кровь в потир. Облаченный в темно-синие ритуальные одежды архимагус встал рядом с алтарем и обратился с речью к собравшимся: - Дети мои! Мы собрались здесь, чтобы вкусить дары, предназначенные для Великой Небесной Матери. Ибо Она в каждом из нас, и если мы укрепимся в силе, то и Она усилится. Если мы размножимся, то и она размножится, если мы победим, то и Она победит. Вкушайте плоть, пейте кровь, ощущая наследие Небесной Матери в себе. Он благословил паству. По очереди, начиная с магусов и заканчивая неофитами, прихожане подходили к алтарю, где Фрайтен клал им на язык кусочек мясной просфоры и давал отпить из своего потира. После окончания евхаристии Архимагус сказал: - Многие из вас беспокоятся по поводу состояния нашего Отче… Не тревожьтесь, после ночи наступает рассвет, и тьму рассеивают лучи восходящего солнца, спящий пробуждается, а ищущий обретает искомое. Пророк терзаем поиском истины, его душа ищет Ее, Он хочет вновь обрести контакт с Ней, с Ее душой, чтобы руководствоваться ее повелениями. Мы должны подождать, мы должны. Внезапно Архимагус замолк. Паства хоть и была менее чувствительной, но и сама через несколько секунд ощутила разливающуюся по храму религиозную эйфорию, которая как наркотик волновала и радовала прихожан. Один из аколитов воскликнул: - Небесная Матерь, Я чувствую Отче! Он пробудился! Радостная толпа заволновалась, послышались счастливые вскрики. - Отче! Отче! Он вновь с нами! Фрайтен поднял свою руку, успокаивая паству. - Дети мои, мы стали свидетелями истинного чуда – благодаря нашей вере Благословенный вновь с нами. Он указал рукой на коридор ведущей к келье Отче – оттуда уже выходил огромный покрытый распухшими буграми генокрад, его сегментированное тело поддерживали две мускулистые лапы, а остальные четыре когтистые конечности служили ему в качестве рук. Прихожане упали на колени, и сам архимагус склонился перед Небесным Посланником: - Рад видеть тебя снова с нами, Отец мой. Первопредок подошел к своему верному слуге и осторожно опустил одну из своих конечностей на голову архимагуса… Казалось что жизнь прихода вернулась в привычное русло, но это было не совсем так. Отче сообщил Фрайтену, что Он потерял контакт с Небесной Матерью. Так как Она не могла отвернуться от своего пророка, Отче решил, что он поддерживал контакт совсем не с Небесной Матерью, а просто с какой-то силой, лжебогом, сумевшим надеть маску, трансформироваться в Ее подобие. Тем самым Отче посчитал, что необходимо бороться не только с неверными, но и еретиками, подчиняющимися лжебогу. Отсюда делался следующий вывод – главным врагом для митоллского культа теперь являлся Совокупный разум и все верующие в него. Конечно, Отче не сказал именно так. Просто архимагус попытался перевести, адаптировать видения и образы, посылаемые ему Отцом, в определенные догматы и идеи. Генокрад не обладал разумом, его поведение регулировалось сложным инстинктом, который, попав в сложную ситуацию, стремился приспособиться к новым реалиям. Еще одним событием было то, что оказывается таких Культов, было довольно много во вселенной. Их члены были намного пассивнее обычных культистов, поэтому они спокойно многие годы тихо и мирно проживали на планетах Империума. Отче вступил в контакт с отверженными генокрадами, так же как и Он отринувшими своих хозяев. Через огромные пространства эти существа, вопреки логике и разуму, опираясь лишь на собственную веру и инстинкт, сумели наладить связь между собой, создать сообщество. Союз отверженных Пожирателем. Схизматикум. Архимагус почти не выходил из кельи Патриарха, он ничего не ел и не пил, а лишь пытался осознать откровения, посылаемые ему Отче. Из противоречивых, запутанных образов, бродящих в животном мозгу генокрада Фрайтен пытался создать новый основополагающий догмат, новый Символ Веры. Ему пришлось остановить еженедельные мессы, так как они могли нарушать будущий еще не созданный канон. А архимагус не хотел быть еретиком, искажающим священное учение. Какое бы оно ни было. Патриарх обращался за советом к своим новым собратьям, живших на других планетах, спрашивал каким образом они смогли выпутаться их этой дилеммы, каковы их решения этого религиозного вопроса… К сожалению, члены Схизматикума сами были в примерно таком же состоянии – они страдали, потеряв смысл своей жизни, заключавшейся в служении Небесной Матери. Более того, они уже не знали кто Она такая… Но Великая Матка точно не была Пожирателем, этим подлым Совокупным Разумом, иначе он бы не бросил их, не отвернулся от своих детей! Фрайтен знал, что Матка всегда рядом, он только не мог увидеть ее, почувствовать ее присутствие. Архимагус понял, что Пожиратель, лжебог, которому они поклонялись раньше, отбирает жизни, уничтожает своих детей во время Пришествия. Он был антиподом чему-то другому, истинной Подательнице жизни. Но кто Она? В поисках истинного бога Фрайтен решил покинуть Патриарах, погулять по городу, отдохнуть от тяжелых размышлений. Пусть мысль свободная от оков, от жестких стереотипов сама выведет его на правильную дорогу. И там, на улице, среди потоков машин и толп неверных, его посетило озарение. Он стоял обезумевший от счастья и несвязно бормотал, напоминая своим видом сумасшедшего. - О, Небесная Матерь, спасибо! Я понял, я все понял! Посредством психической связи Патриарх освятил новый канон. Культ получил свой Символ Веры и был переименован в Церковь Истинной Матери. *** Фрайтен замолчал. - Очень интересно, - сказал я. – Все эти ваши религиозные бредни я бы выразил несколько по-другому. Ваш генокрад мутировал, структура его кода ДНК была изменена – в результате он стал полностью невменяем (если такой термин можно использовать в отношении животного) и вышел из подчинения своих хозяев и даже стал им враждебен. Это так называемый «дикий генокрад», случаи появления данных особей уже фиксировалось имперской наукой… Вот существование целого сообщества таких уродов (этого Схизматикума) новость для нас. Ты очень интересный экземпляр, я думаю о том, чтобы (перед казнью) взять тебя на Высший конклав, чтобы ты рассказал всем моим коллегам о вашей организации. Возможно, мы направим ваши силы против вашего же Совокупного Разума. Я рассмеялся. Выслушав меня, Фрайтен сделал замечание: - Это не мутация, инквизитор, это благословение Небесной Матери. Иначе, мы бы просто не узнали правду. - А… Ты все про свое…Знаешь мне безразлично, что ты там считаешь, истинный бог - лишь Император! Я сложил руки на груди в знаке аквилы. Отвратительное существо как-то странно посмотрело на меня, ничего не сказав. - Ты, кажется, стремился к сотрудничеству, не укажешь мне местоположения культов Схизматикума, с которыми контактировал ваш патриарх? И еще, ты не объяснил мне, почему ты и твои люди так легко сдались – ведь здесь членов вашего Культа ожидает только верная смерть. - Я надеюсь ее избежать. Я надеюсь на ваше милосердие. «И в правду он безумен, как и его патриарх!» - подумал я. - Милосердие, мерзкая тварь! Да, во время твоего рассказа про вашу мессу я тебя чуть не придушил этими вот руками, выродок! И ты смеешь говорить о милосердии? Это потом будут говорить, что Криптман был без эмоций, что ему было плевать на смерти тысячи людей. Знайте, я лишь казался железным, непреклонным инквизитором, но каждый раз, когда я посылал тысячи, миллионы людей на верную гибель, каждый раз, когда я своими руками подписывал приказ об Экстерминатусе планеты – каждый раз сердце мое обливалось кровью. Не ожидали такого признания от старого инквизитора? То, что вы читали обо мне лишь образ созданный в процессе моей работы. В инквизиторе не должны видеть ничего человеческого, он должен быть лишь мечом, молотом справедливости, сокрушающим предателей и еретиков, преступников и презренных ксеносов, карающим неисчислимых врагов Императора. Иначе и быть не может. Я взял себя в руки. - Ты о чем-то хочешь спросить меня, гибрид? -Да. Что такое Высший Конклав? - Собрание инквизиторов, ксенос. На нем мы решаем самые важные вопросы, стоящие перед нами. Через секунду Фрайтен, не отрывая от меня своего взгляда, произнес: - Собрание… У нас то же однажды произошло что-то вроде вашего конклава… - Ксенос, ты еще не ответил ни на один мой вопрос! Если ты немедленно… - Имейте терпение Инквизитор, давайте я закончу рассказ. Вторая часть рассказа архимагуса. Символ Веры Месса почти не претерпела изменения в связи с появлением нового канона, . Все тот же алтарь, те же лежащие на нем кусочки сырого мяса, тот же потир со свежей кровью в руках архимагуса. Фрайтен возвысил голос обращаясь к пастве, его глаза блистали огнем фанатизма, огнем истинной чистой Веры! - Радуйтесь, дети мои, радуйтесь! Мы вновь обрели Ее, нашу Святую, нашу драгоценную Матерь! Подательница жизни, Неугасимая Пламенная Богиня показала мне свою истинную природу, свое истинное лицо! Возрадуемся же! - Возрадуемся, - ответила толпа. - Пусть благословит она нас, своих детей, бродивших в темноте, но обретших Ее. Своих преданных детей, готовых отдать свои жизни за Нее. Пусть благословит нас! - Пусть благословит нас… - Примите плоть и кровь! Вкушайте, пейте, чувствуйте Ее естество в вас! Гибриды по очереди подходили к архимагусу, совершая уже традиционный ритуал… Культ активизировал свою, деятельность, благодаря новому Символу Веры он получил дополнительные духовные силы. Вербовка проводилась почти каждый день. Комнаты для спариваний постоянно были заняты аколитами, неофитами, даже магусами, в поте лица работавшими на повышение количества гибридов в выводке. Число чистокровных (относительно, естественно) генокрадов многократно увеличилось – лидеры культа уже решали вопрос о начале экспансии Церкви Истинной Матери на другие планеты. Все шло великолепно. Изменилась и стратегия культа. Архимагус лично указывал районы в городах Митолла, где должны были действовать боевые группировки культа, и даже какие типы людей необходимо было уничтожать. Церковь истинной Матери закупала оружие, по особому указанию Фрайтена у контрабандистов культ приобрел огнеметы. «Они нам могут понадобится», – туманно ответил архимагус своим подчиненным. Усилившаяся конфессия приобрела определенный авторитет у Схизматикума, который хотел узнать, в чем секрет загадочной веры Церкви. В чем ее сила. Было принято совместное решение всех ее членов о созыве специального собора, который бы принял общий для всего сообщества Символ Веры. На Митолле должен был быть проведен Консилиум Схизматико. На этот съезд должны были съехаться все магусы и патриархи культов, вся элита Схизматикума. Это был звездный час Митолла и Церкви Истинной Матери. Конечно, архимагус хотел, чтобы именно Символ Веры его секты был принят Схизматикумом в качестве всеобщего, но он понимал, что, безусловно, могут возникнуть некоторые споры среди религиозных деятелей, даже неприятие его догматов. Поэтому осторожный Фрайтен попросил Патриарха не делиться новыми знаниями с собратьями до съезда, архимагус рассчитывал на эффект неожиданности. Братья работали целыми днями, готовясь для приема гостей, был выстроен огромный зал со специальными балконами для патриархов (его особенностью были странные многочисленные трубы, выступающие из стен), увеличено количество келий, добыто множество свежей еды. И все это проводилось в полнейшей тайне, чтобы ненароком не нарушить спокойствие имперского города… И вот долгожданный день настал. Лидеры культов тайно (магусы еще могли спокойно долететь до планеты, а вот с патриархами пришлось попотеть – их провозили в специальных коробках под видом редких товаров) прибыли на Митолл и уже начали собираться в огромном зале. Магусы сидели в портере, а священные патриархи возлежали на специальных ложах вверху в амфитеатре, рассматривая своими черными глазками происходящее. Лишь Отче Церкви Истинной Матери отсутствовал среди них – ему был предоставлен отдельный закрытый стеклом балкон. Делегаты различных конфессий стояли в проходах, о чем-то беседовали, улыбались. Телепатическая связь не может передать всю теплоту живого общения, и теперь магусы наслаждались встречей со своими коллегами. Никто из них никогда не видел друг друга, такое стало возможно лишь благодаря Консилиуму Схизматико. Реакция патриархов была менее положительной – они злобно шипели друг на друга, высовывая свои змеиные языки, будучи недовольными присутствием чужих выводков. Генокрады, особенно, после того как они вышли из-под контроля Совокупного Разума, были уже не только собратьями, но и конкурентами. Каждый из них хотел, чтобы именно его семья была главной и первенствовала в Схизматикуме. Подняв свой молоточек над головой, председательствующий начал стучать по кафедре: - Прошу тишины! Уважаемые делегаты потише, пожалуйста! Магусы затихли, рассаживаясь по своим местам. Даже патриархи чуть примолкли и стали меньше шуршать. - Так хорошо. Объявляю Консилиум Схизматико открытым! Голос оратора прервали продолжительные аплодисменты. - Естественно, все собравшиеся здесь знают, для чего мы собрались, но все же посмею напомнить вам. Наше сообщество не может двигаться вперед, не может просвещать неверных, не имея четкого строго установленного догмата, в котором выражаются основные принципы веры. Каждый из культов, представленных здесь имеет свое мнение по поводу целей нашей деятельности, канона в соответствии с которым мы должны действовать и даже собственные представления о Небесной Матери. Такой разброд возник после того, как лжебог Пожиратель отвернулся от нас, сорвал с себя маску, открывшую его истинную природу. Пришествие – это не начало вечной жизни, а смерть, гибель в первую очередь нашей души в геенне огненной, в животе циклопической твари посмевшей называть себя Подательницей Жизни! Председатель прокашлялся, отпил из стакана воды и продолжил: - Чтобы навеки прекратить все дрязги и споры нам надо совместно выработать и принять общий Символ Веры Схизматикума, которому будут подчиняться все церкви. Должен сказать, что пригласивший нас на свою планету уважаемый архимагус и его культ с благословения своего Отче уже сумели сформулировать этот догмат и в данный момент митоллская церковь Истинной матери уже полностью руководствуется ее установлениями в повседневной деятельности. Многие из нас терялись в догадках, какое откровение увидел отец Фрайтен, что показал ему его Отче, но достопочтенный принял решение рассказать обо всем нашему сообществу только на Консилиуме. Поэтому если никто не против, я первым приглашаю к выступлению главу Церкви Истинной Матери архимагуса культа Ахенобарба Фрайтена! Делегаты захлопали, а патриархи одобрительно зарычали. Фрайтен, не спеша, поднялся на трибуну и, подойдя к микрофону, произнес: Приветствую вас дорогие братья и сестры. Прежде чем я изложу вам принципы своей веры, вы должны понять путь, который совершила моя мысль, моя душа, мое сердце в поисках истинного бога. И сразу заявлю вам – он был тернист и очень запутан, но ведомый пастырской мудростью своего Отче… Архимагус поднял руку вверх над собой, указывая пальцем на патриарха расположенного на отдельном застекленном балконе. - Я обрел покой и благодать. Кто есть Матерь Небесная как не дарительница жизни, не спасительница наших душ? И Великий Пожиратель лишь символ смерти, ее вековечный противник, ее злейший враг, который обязан бороться со Святой, но который погибнет, захлебнется собственной гордостью и надменностью. Но кто антипод Его, кто борется со смертью, кто оплот всего самого светлого и упорядоченного во вселенной, кто тот - противостоящий тлению и разрушению? Кто Небесная Матерь? Я начал искать ее в глубинах своего двуединой души и наконец… я обрел ее… и начал действовать в соответствии с планом, открытым мне в священных видениях. Мы изменили детали мессы – теперь прихожане едят и пьют животную плоть и кровь, добытую на складе над нами, а не на улицах города. Я приказал своим отрядам бороться с преступниками, уничтожать убийц (око за око), всячески помогать планетарному правительству. Я начал заботиться о благополучии Империума, ее сохранности, ибо таков мой Символ Веры! Кто имеет уши да услышит, кто имеет очи, увидит истину! Его голос рокотал, отражаясь от стен зала, оглушая шокированную публику. - Се есть Символ Истинной Веры, дарованной мне Отче и Небесной Матерью: «Веруем во Единую Всевеликую Небесную Матерь, Подательницу жизни, которая есть Император человечества! Верим в двуединую природу Бога в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого, так что соединением различие двух естеств отнюдь не нарушается, но еще более сохраняется свойство каждого естества, во единую ипостась и во единое лицо соединенных. Веруем в нашу Спасительницу, спящую в Золотом Саркофаге, смерть поправшую! Веруем! По мере того, как до публики начал доходить смысл слов архимагуса она начала шуметь все больше и больше. Патриархи на балконе завопили, инстинктивно выпуская когти, они хотели спуститься к Фрайтену, но выход с балкона был заперт. - Еретик! Прислужник Полутрупа! Предатель! Уничтожить слугу Бога-Падальщика! Магусы вскочили со своих мест. - Остановитесь! Вы еще можете вернуться в истинную веру! Я прощаю вам ваши слова! - Зато мы не прощаем тебе твоих! Взбесившиеся делегаты подбежали к трибуне и архимагус успел произнести только: - Ну что ж… Небесная Матерь видит, я пытался… Он прошмыгнул в незаметную потайную дверь, которая открылась, чтобы пропустить Фрайтена и сразу захлопнулась перед остальными магусами. Через секунду делегаты поняли предназначения трубок, выступающих из стен. Воспламеняющая жидкость хлынула из них, обливая текучим очищающим пламенем магусов и патриархов. Трубки двигались,точнее нацеливаясь на пока что еще живых делегатов, особенно много труда было затрачено, чтобы успокоить патриархов – те ломали своими лапами огнеметы, пытались ударами многотонного тела пробить себе выход из зала, ставшим настоящей геенной. Но все было напрасно – внимательный Фрайтен очень тщательно подготовился к уничтожению еретиков. Через пятнадцать секунд, не выдержав жара прометиума, опорные барки амфитеатра расплавились и гигантский пылающий балкон с патриархами обрушился на агонизирующую элиту Схизматикума… Только один Патриарх выжил – сквозь бронированное, защищенное от огня стекло Отче Церкви Истинной Матери внимательно смотрел своими неподвижными глазами на интересное зрелище… *** - Естественно, когда вы увидели этот зал, я уже избавился от всех следов пожара, бушевавшего в нем. Наступило молчание. - Я еще никогда не слышал такой чудовищной лжи, мерзкая тварь! Выслушав этот гнусный обман, это глумление над именем Императора ты еще надеешься на пощаду, ксенос! Ты за кого меня принимаешь? Я выхватил стаббер. - Инквизитор, мы не угрожаем Империуму. Более того, мы его верные защитники. Вы заметили, что уровень преступлений (убийств, краж и других более мелких) на планете необычайно низок? Конечно, заметили – ведь такова ваша работа и теперь вы понимаете, чья это заслуга. Творение Небесной Матери для нас свято, и мы сохраним его, чего бы это ни стоило. Надеюсь, теперь вы осознали, почему Церковь Истинной Матери не сопротивлялась вашим действиям? Мы специально отказались от конспирации, чтобы ваш Ордос вышел на нас. Вы посланец Императора, нашей всеобщей Матери. Он закрыл глаза и начал молиться. Но кому? Кого он просил заступиться за себя? Кого умолял о помощи, кого просил открыть мне глаза на очевидную истину? Кого? - Замолчи, лживый урод! Замолчи, ублюдок, позорящий своим существованием этот мир! Местоположения культов Схизматикума, названия планет, города, агенты, занимающие ключевые посты, их имена, говори, ксенос! Немедленно! Он начал отвечать мне, и с каждой секундой я приходил во все больший ужас. Фрайтен не солгал мне – почти все культы о которых говорил ксенос действительно существовали в реальности. Они были выявлены и уничтожены за последние несколько лет. Значит, их активность была вызвана не прибытием флота-улья, а поголовным уничтожением руководства церквей Схизматикума! Без своих мудрых лидеров, ксеносы начали допускать ошибки, и культы стали выявляться инквизиторами с необыкновенной скоростью и частотой. Все оказалось очень просто. Но Церковь Истинной Матери? Кто они были на самом деле – хитрыми извращенными тварями или праведниками, служащими Императору? Ублюдками, запутавшимися в своей вере, в своей противоречивой природе или истинными войнами человечества? Возможно, они были и тем и другим… Вы спрашиваете, как я поступил с Фрайтеном, не отвез ли я его на Конлав? Отвечу – нет. Я его сразу же уничтожил… А разве я мог поступить иначе?! У нас и так полно этих ксантистов и безумных хорусаитов, которые по существу мало отличаются от хаоситов. Вспомните Квиксоса. А еще бы добавились инквизиторы, решившие использовать этот культ против тиранидов, против еретиков, против бюрократов Империума! Инквизиторы ради блага Императора и для приобретения силы, заражающие себя семенем Церкви Истинной Матери! Инквизиторы-гибриды, инквизиторы-тираниды! Мы могли утратить нашу природу, отказаться от монодоминантности, именно, в такую пропасть мог завести нас этот культ. Специальный механическая рука топила Фрайтона в кислотной ванне, чтобы даже частички его проклятой плоти не сохранилось. Кожа слезла с него, жидкость разъедала мышечную ткань и нервные окончания, но он еще боролся, кричал, пытался убедить меня: - Инквизитор, остановитесь! Мы хотели только сотрудничества – вместе мы станем непобедимы! Мы уничтожим Совокупный Разум! Я знаю, Небесная Матерь борется с Хаосом, мы остановим и его! Во имя Матери Императора, прошу вас! - Не богохульствуй, ксенос. Ты умрешь и твой культ умрет вместе с тобой. Кислота уже оголила его череп, но почему-то не трогала огромные сияющие неземным огнем глаза. Он, рассматривая мое лицо, сумел произнести последние в своей жизни слова: - А вот тут ты ошибаешься, инквизитор. Я предусмотрел даже твою глупость и переправил часть наших верных генокрадов и талантливых магусов на другие планеты… Экспания началась… Культ выживет…Церковь… Матерь… Фрайтен умер, но его предсмертные слова навеки запечатлелись в моем сознании. Всю оставшуюся жизнь я пытался найти хотя бы намек на существование Церкви Истинной Матери, искал их на планетах в различных секторах, сегментумах. И не нашел их. Может быть Фрайтен соврал мне? Вряд ли – на пороге смерти редко лгут. И можете считать меня спятившим на старости лет параноиком, но я верю, что Церковь Истинной Матери еще существует. И знаете почему? Дела в Империуме идут СЛИШКОМ хорошо!

2Корвинус Знаю, знаю, даже не поверишь - умудрился "Божественную Комедию" Данте прочитать. Кроме "Рая" правда) Там просто ради красивого словца было использовно слово "чистилище". А то все "ад", да "ад".. Уф! Только сейчас дошло каким синонимом можно заменить. Ну я и туплю! Спасибо!

От автора. Это не совсем рассказ. Скорее их система, совокупность, построенная по принципу "выдвижных ящиков". Истинная вера Молодость, молодость… Как много было во мне сил когда-то, даже аугметика и омолаживающие тело лекарства уже не могут вернуть ту бодрость, свежесть и силу, что были во мне давным-давно. Наверно я самый древний инквизитор за всю историю Империума – хотя я никогда не избегал опасности, бросавшей мне вызов, и много раз был на грани смерти. Старуха уже не раз заносила над моей головой свою косу... Что ж, такова судьба – у нее довольно своеобразное чувство юмора… Вы хотите, чтобы я рассказал вам историю. Что вы хотите от меня услышать? О махарианской ереси или о моих поисках разрозненных мелких сект Хаоса в Сегментуме Солар? А-а… Вы хотите услышать о тиранидах… Многие уже начинают забывать об этих тварях. А ведь в конце сорок первого и начале сорок второго тысячелетия, они были настоящей грозой нашей вселенной. И именно я, первый среди инквизиторов, который полностью посвятил себя борьбе с этой напастью. Так… Может быть, рассказать вам о том, как я впервые столкнулся с этими тварями? Это было в системе Тиран… Или про доблестную оборону Макрагга? Тогда мне пришлось поработать с самими магистром Калгаром, этим доблестным воителем оставившим после себя немеркнущую славу в веках… Или про флот-улей «Кракен» и Ичар IV в 992? А может про победу над огромным «Левиафаном»? Или про уничтожение Совокупного Разума? Впрочем, об этом вы и так все знаете. Лучше я вам расскажу об одной странной истории приключившейся со мной в 796. Тогда я впервые столкнулся со Схизматикумом. Естественно, никто из вас не слышал об этом названии. И можете не копаться в архивах, я сам, лично, уничтожил все бумаги по этому делу. Почему? Хороший вопрос… Дело в том, что я понимал – в нашей среде легко найти индивидуумов, которые могут поддаться соблазну, решить использовать новую силу во благо Империуму. Да, да я имею в виду радикалов! И среди вас я вижу тех, которых готовы использовать даже самые запретные способы для защиты человечества. А это неправильно, абсолютно неприемлемо. Тем не менее, угроза тиранидов на данный момент почти исчезла, и я наконец-то могу спокойно поделиться с вами этой информацией. Слушайте. Рассказ инквизитора. Схизматикум Число обнаруженных диверсионных групп тиранидов превышало все возможные пределы. Я буквально метался с планеты на планету, изничтожая и истребляя врагов Императора. Мне помогали мои собратья, но даже наших совместных усилий не хватало, чтобы остановить эту заразу, расползшуюся по сектору. К нам присоединились некоторые наши коллеги, состоявшие на службе других ордосов, находившиеся даже в других сегментумах. Общая беда, как известно, объединяет… даже инквизиторов. Единственное, что я не понимал, так это, с чем была связана повышенная активность этих тварей в нашей зоне Империума? Почему именно сейчас они стали выбираться из своих логовищ и атаковать жителей наших планет? Ведь неприятель еще долго мог увеличивать свои силы где-то в тени, в трущобах, в канализациях городов. Чем вызвано его нетерпение? Внутренне я уже решил, что, видимо, разведка тиранидов прощупывала нас, пытаясь определить слабые места в нашей обороне. Мне казалось, что вот-вот в галактику должен прибыть новый флот-улей, и мы должны были встретить его во все оружии. Именно для решения этих вопросов по моей инициативе на одном незначительном сельскохозяйственном мире должен был пройти Высокий Конклав, на который были приглашены многие знаменитые члены нашего Ордоса, настоящие эксперты, мастера своего дела – Мареган Упсалийский, Велиазар Лек, Доремий Честен… Даже знаменитый Лорд Чевак, не взирая на состояние своего здоровья, возжелал присоединиться к обсуждению способов борьбы с тиранидами. В это время я получил сигнал о своих наблюдателей, что на планете Митолл было зафиксировано присутствие генокрадов, которые видимо уже успели создать свою подпольную организацию, целью которой являлись борьба с правящим режимом и, по мере разрастания восстания, активизация психического импульса, служащего маяком для основных сил флота-улья. Это мир был довольно зауряден – на нем было слабо развито сельское хозяйство, и отсутствовали города-улья. Итог – небольшое количество биомассы, я не понимал, почему Совокупный Разум выбрал одной из своих целей это место. Может быть, просто случайность занесла одного из его разведчиков сюда? До открытия Конклава было еще не скоро, поэтому я решил отправиться на эту планету и самолично руководить операцией по уничтожению местного Культа. Должен признаться, что еще никогда победа над этим изворотливым врагом не давалось мне так легко. Ячейки культистов нарушали элементарные правила конспирации, обнаружение гибридных форм не представляла никакой трудности и, используя Силы Планетарной Обороны, а также Имперскую гвардию, я легко расправлялся с тиранидскими выродками. Иногда мне казалось – а может здесь какой-то подвох, и Враг просто пытается отвлечь мое внимание от чего-то большего, от какого-то грандиозного замысла? Но мой разум не мог найти даже малейшей зацепки, причины для объяснения столь непонятного поведения Культа. Изучив все происшествия и правонарушения, в которых было зафиксировано участие культистов, я сумел выявить месторасположение их главного опорного пункта, базы, с которой Патриарх и его магусы руководили своей мерзкой организацией. Их отвратительный храм располагался в столице, на тайном подземном уровне огромного продовольственного склада. Видимо, именно из этого келлариона культисты добывали для себя продовольствия – солдаты потом обнаружили множество звериных костей и туш животных на тиранидской базе. Я приказал Имперскому Командующему направить войска на уничтожение храма, и решил лично сопровождать воинов. Это не было проявлением храбрости с моей стороны, просто мне нужно было проконтролировать захват солдатами магусов и Патриарха живыми. В особенности магусов – они могли предоставить мне много полезной информации, связанной, в первую очередь, с иными тиранидскими культами. Получить от них такие сведения было довольно нелегко так как, несмотря на свое человеческое обличие, магусы были гибридными биморфогенными организмами, способными пренебречь собственными жизнями ради общего дела. Их типичное поведение в любой кризисной ситуации – попытка скрыться и покинуть планету, а при неудаче – самоубийство, производимое самовнушением (их сердца останавливались, и альфа ритм энцефалограммы постепенно затухал, вследствие прекращения поступления кислорода в кору головного мозга магуса). Правда, лидеры этого культа меня искренне удивили. Когда гвардейцы, уничтожив всех обороняющихся послушников и аколитов, ворвались в храм – элита спокойно сидела в креслах огромного аудиториума, построенного культистами для проведения своих собраний. Никто из магусов даже не сопротивлялся, и я сразу же остановил, начавшуюся было расправу солдат над лжелюдьми. Воины были недовольны, я их полностью понимал – в моей душе то же кипела ненависть к этим тварям и желание немедленно их уничтожить. Подавив свои чувства, я приказал обездвижить лидеров и Патриарха определенным способом, разработанным мною около двадцати лет тому назад. Практика доказывала (хотя я пришел к такому выводу после многочисленных неудач и человеческих смертей) – что в таком полупарализованном состоянии, в этих путах и кандалах, тираниды не смогут освободиться, и я смогу спокойно допросить этих полулюдей. Взглянув на огромную хитиновую тварь, называемую этими ублюдками своим Отцом, я приказал отвести ее в лабораторию моего помощника для проведения вивисекционных опытов. Все равно от нее не было никакого толку… А магусы были доставлены в мою резиденцию, где дознаватель уже готовил их для допроса. После проведения всех оперативных мероприятий в храме я вернулся к себе домой, где меня уже ждал будущий инквизитор (так мне казалось тогда) Варел. Сняв свой плащ, я, пребывая в состоянии легкого нетерпения, обратился к нему: - Ну? Как себя чувствуют наши гости? - На редкость хорошо, инквизитор Криптман. Правда, за несколько минут до вашего приезда их лица внезапно осунулись, они закрыли глаза, словно к чему-то прислушиваясь. - Варел, немедленно веди меня к магусам! Мы буквально вбежали в комнату, используемую теперь в качестве камеры. Сидящие, связанные цепями гибриды были похожи на покойников, они не делали ни одного движения. Чувствуя, что, возможно, случилось непоправимое, и ценные источники информации уже издохли, я тронул одну из этих гадких тварей за плечо. - Что с тобой, очнись! Какое облегчение, магус ответил мне! - Вы должны говорить только с Фрайтеном. - Кто это? Варел ответил вместо гибрида: - Их вождь, архимагус. Я посадил его в отдельную комнату… На всякий случай. Я снова обратился к тваре: - А ты сам? Говорить не собираешься? Уступаешь это право своему лидеру? - Вы должны говорить только с Фрайтеном. Так приказал Отче. - Отче? Это серьезно… Я молниеносно выхватил из своей кобуры стаббер и застрелил магуса. Затем, обращаясь ко всей аудитории, произнес: - Ну? Дальше будем молчать? Один из этих выродков произнес: - Использование насилия, угроз, пыток в отношении нас бессмысленно, инквизитор. Отче приказал, чтобы с вами говорил только Фрайтен. Так и будет. Этот ублюдок, богомерзкая помесь был прав. Привычки оставшиеся после выявления мною махарианской ереси еще давали о себе знать – здесь я использовал один из обычных инквизиционных приемов подавления психики. Но на нелюдей такая техника не оказывала должного воздействия. Только зря потратил патрон. Моя ошибка была простительна, потому что живые лидеры культов очень редко попадали в руки Ордоса. И степень человеческого в них надо было выявлять методом проб и ошибок. Как всегда. Я повернулся к своему ученику - Проведи меня к этому Фрайтену. Некоторые говорят, что внешне магусы ничем не отличаются от человека. Они не совсем правы - у этих существ есть свои особенности. Широкоскулое гладкое лицо, крупный череп, сильно развитые надбровные дуги, надменная упрямая складка у рта, гипнотический взгляд – вот типичные признаки магуса. Для неопытного человека это мелочи, но инквизитор, тренированный в Ордо Ксенос, увидев на улице субъекта с такими чертами лица, сразу заподозрит неладное. Внешне Фрайтен выглядел типичным магусом. Он сидел в своем рваном фиолетовом балахоне, закрыв свои глаза, на его лице было несколько синяков, но они не затмевали атмосферу царственности, исходящую от него. Когда он открыл глаза, я понял, что Фрайтен был не совсем обычным магусом. Из его зрачков исходило какое-то сияние, а голубые радужки будто мерцали теплым светом. «Это гипноз, - подумал я. – Архимагус - по своей природе - самый сильный псайкер в выводке». - Не пытайся пробовать на мне свое мастерство, тварь! От твоей пси-силы у меня есть неплохая защита. Фрайтен произнес: - Я и не хотел показывать вам Искусство, инквизитор. Вы просто почувствовали мой дар, полученный от Отче. Он на секунду замолчал. - Инквизитор, пожалуйста, не мучьте Его. Я ухмыльнулся, подумав: «Так вот почему им стало так плохо. Видимо, мой помощник уже начал свои опыты и магусы почувствовали эманации боли от своего предка». - Так вот какое у тебя слабое место, мерзкий ксенос! Боишься за своего папочку! Неужели ты думаешь, что меня остановит твоя просьба о милосердии? Видимо, в твоем завшивленном черепе вообще нет никаких мозгов. - Хотя я мог бы уменьшить причиняемую ему боль, если ты, ксенос, скажешь мне… Не досказав своей фразы, я замолчал, внимательно всматриваясь в изменившееся лицо Фрайтена. Тот словно успокоился, на его устах заиграла легкая полуулыбка. - Все в порядке. Отче выполнил свою задачу в этом мире и решил присоединиться к Небесной Матери. Так Он сказал мне. Я чувствую, что Отче уже слился с Ней. «Генокрад умер. Так не вовремя!» - Что ж, ксенос. Не буду от тебя ничего скрывать – мне необходима информация о других культах, их базах, месторасположении флота тиранидов, системе управления в выводке, о Совокупном Разуме… Зная ваш упрямый род, я даже не надеюсь добровольно вытрясти из тебя эти сведения. Поэтому сейчас я вызову специалиста, который хорошенько распотрошит твой мозг специальным зондом… Архимагус, внимательно рассматривая меня своими жуткими глазами, прервал мою речь: - Инквизитор, а ты не думал, почему мои братья так легко сдались тебе? Почему почти не оказывали сопротивления? Внутри у меня все перевернулась. Ловушка! Тем не менее я сохранил хладнокровие. - Заметил, гибрид. Если это какая-то ваша изощренная тиранидская хитрость направленная против Империума, знай, что у меня найдется в запасе пару сюрпризов, которые могут очень удивить вашу… Фрайтен рассмеялся. Его массивное тело затряслось в пароксизме веселья. - Тебе везде видятся заговоры, инквизитор. Специфика службы, я понимаю… Он стал серьезен. - Твой зонд не понадобится, я тебе и так расскажу все, что ты хочешь знать. Коллеги мои, это были самые удивительные слова, которые я когда-либо слышал за всю свою долгую жизнь. Архимагус продолжал: - И в конце моего рассказа ты поймешь, почему я так поступил. Продолжение следует…

2Димон Продолжение будет. Роман еще не скоро кончится. 2Корвинус "Про Тзинча" Ты заметил? Хе,хе. Я думал, что народ не заметит - подумает просто какой-то безумный старичок. Прямо то я ни чего не говорю. Впрочем я ничего и не сказал прямо. "Что-то, я какой-то бред несу, видимо Архитектор мысли путает!)"

2N1Ce)G.A Так они и стали такими в конце рассказа - твердолобыми, упорными, верующими! А сомнения. "Из сомнений и споров рождается истина" Не сразу все устроилось... и космические десантники не сразу пришли к единству мнений? я думаю. К тому же фанатиков, просто не интересно писать... приходится десант очеловечивать P.S. Вера, Вера. Cомнения в ней... Чувствую, чтобы объяснить свое понятие "веры" придется написать еще один рассказик.

2N1Ce)G.A Мне кажется не сомневаться в чем то может только бессердечный жестокий или холодный человек И еще фанатик. Поэтому сомнения даже в десантниках есть, иначе половина легионов не перешло на сторону Хоруса и не пополнялись бы списки отлученных орденов. Они тоже люди. И проклятые тоже люди, только попавшие в непростое положение(сказал бы и погрубее, но материться не хочется), вот и ломают голову. А когда летишь в этом варпе - остается только молится и объяснять себе почему Император так поступил с ними. Кстати именно из-за потери веры легионеры-предатели стали... тем кем стали. И можно не спорить я читал Ересь Хоруса, просто таково мое мнение. P.S. спасибо за похвалу!

Интересно, весело в конце. Ворксшоп!) Только смутило слово "мозг" захватили мозг и т.д. Может лучше рассудок или разум или сознание какое-нибудь? А то такое ощущение что вырвали этот мозг прям из черепной коробки. Или этом мне говорит мое больное воображение?) А так хорошо.

Невстреча. Его корабль, маленький, остроносый, подгоняемый звездным ветром, несся навстречу своей судьбе. Сейчас или никогда. Иного шанса жизнь ему не предоставит. Неужели он не сможет воспользоваться им, неужели он не сможет найти то, что их связывает, то, что соединяет воедино сердца, разорванные казалось бы навеки? Или пропасть между двумя душами стала слишком необъятной – цветок непонимания, отторжения, чуждости уже пустил свои ростки в нас, казалось бы слитых воедино? Как глупо, как страшно, как запутанно. Эти мысли проносились в голове Саальвена, но они были лишь тонкой нестойкой преградой огораживающей его разум от другой страшной нереальной невозможной темы. Нет, вся его суть бунтовала, отрицала события происшедшие для него какие-то мгновения назад. Для него, но не для всей вселенной. Сотня лет уже прошла, как-то незаметно, совершенно буднично, а раны внутри него пылали все тем же жутким парализующим огнем. Стоящий на краю бездны Саальвен сумел отгородиться от реальности – а недавно он почувствовал возможность что-то изменить, повернуть хотя бы малую толику происходящего вспять, к временам радости, счастья, гармонии его расы. Точнее, он считал, что сумеет сохранить то малое, что еще осталось у его народа – общность. Саальвен задумался. Конечно, он лгал себе. Беззастенчиво, нагло, беспардонно. Саальвен не знал, что нужно его народу, он знал лишь то, что было нужно ему – тепло, спокойствие, уверенность в завтрашнем дне. И все же эльдар понимал, что эти дары навеки отняты у него. Рассматривая такие холодные и жестокие, а когда-то бывшие совсем иными, звезды Саальвен понимал, в чем он нуждался. В опоре, близких людях, которых могли бы понять его. По настоящему близких, не соратников и знакомых, которых еще было много на его корабле-мире. ««Еще»! – Саальвен горько усмехнулся слову, отразившему всю тяжесть их нелегкой судьбы. – «Еще», «Пока что» - будущее для нас словно песок, утекающий тоненькой струйкой в никуда! Его становится все меньше и меньше… Сумеем ли мы упорхнуть, вырваться из замкнутого круга, пока еще в нас теплится надежда? Пока еще эльдар не стали лишь сказкой, вымыслом, не превратились в бессмысленные имена в летописях новых агрессивных амбициозных народов. Он вспоминал своих родных и близких, с которыми уже никогда не увидится. Их лица веселые и грустные, подбадривающие и укоряющие, спокойные и полные энергии стояли перед его внутренним взором. Ничего уже нельзя было изменить, хотя так этого хотелось! Взглянув на свои пальцы, Саальвен вспомнил тот вечер. Он нежно перебирал струны своего инструмента, наигрывая партию из «Затмения Эльданеша», а она как всегда сидела рядом с ним, поигрывая хрустальным бокалом в своих руках. Мелодия выходила на редкость нежной, несмотря на воинственность темы – получившаяся эклектика завораживала своей противоречивостью, и оба они были охвачены вновь и вновь накатывающимися на них волнами прекрасной музыки. В тот момент, когда соколица должна была принести Эльданешу его меч Анурис – эльдар замер и его уста произнесли эти слова: - Я улетаю сегодня на Йанден… Ты присоединишься ко мне? Саальвен дальше заиграл мелодию, но теперь она выходила у него какой-то неровной, грубой. Он ждал, что она ответит ему, какое примет решение, но ее голова лишь слегка наклонилась, словно она пыталась скрыть свои глаза. Она отвернулась от Саальвена. Что это означало? Она была слишком горда? У нее были какие-то обязанности перед своей фамилией на этой планете? Ей был неинтересен сам Саальвен? Эльдар так никогда и не узнал причину ее молчания. Он улетел в бесконечность вселенной, оставив свою возлюбленную одну. Именно это было для Саальвена началом тех самых событий, скрывшим вскоре всю его жизнь в густой и непрозрачной тени. Тени покрывшей весь мир эльдар. На его корабле не было экипажа – достаточно было лишь одного пилота, для того, чтобы управлять им. Но Саальвен не страдал от одиночества. Сейчас, по крайней мере. Ведь скоро он встретиться с Фаольтином. Они условились встретиться около одной белого карлика и сенсоры судна эльдар ясно указывали, что Саальвена уже здесь ожидают. Неяркий свет звезды освещал лишь половину корпуса корабля, который был чуть больше парусного брига Саальвена. Впрочем, эльдар знал, что Фаольтин так же предпочитает путешествовать в одиночестве. «Если только его привычки не изменились за это время», - подумал Саальвен. Их корабли соединились шлюзами, словно в поцелуе и эльдар прошел на пристыковавшееся судно. Саальвен нашел Фаольтина в одном из залов, тот встал и поприветствовал своего гостя: - А, здравствуй! Рад видеть тебя в полном здравии, ты великолепно выглядишь. - Ты тоже, Фаольтин. Как только я получил твое послание я сразу примчался сюда… - Только прошу не надо этой психоречи! Или ты считаешь неблагородным беседовать со своим родственником на языке наших отцов? - Нет, что ты. Я так давно тебя не видел, мне надо столько тебе рассказать! - Как и мне, как и мне…Знаешь я скучал по тебе, хотел увидеть, узнать что с тобой случилось. - И я то же. На Йандене почти нет тех, с которыми я мог бы поделиться своими мыслями. А ты… Кстати, где ты пропадал все это время? Сто лет большой срок, конечно, я понимаю все случившееся… - У меня были дела, Саальвен, но я их почти закончил и хочу тебе сделать предложение… - Что ты имеешь в виду? - Мы восстанавливаем нашу расу, Саальвен! Ты не представляешь, как много мы сделали за это время – мы строим город, наш новый город в который будут проживать эльдары после Падения… - Фаольтин, о чем ты говоришь, опомнись, брат! Эльдар, рассказывавший про город, внимательно посмотрел на Саальвена. - Что ты имеешь в виду? - Не Коммораг ли ты имеешь в виду? Можешь не отвечать, я уже понял. Город в Паутине. Ведь именно там ты был все это время? Ты там жил и занимался своими делами? - Да. А что тебя так удивляет братец? Не думал же ты, что я присоединюсь к этим беглецам на своих искусственных островках, к этим аскетам, подавляющим свои желания, умерщвляющим свою плоть? Я хочу жить, Саальвен! Жить, дыша полной грудью, свободный! Жить вечно, не заботясь ни о ком и ни о чем, жить, наслаждаясь! Саальвен посмотрел на своего брата, словно увидел его первый раз в жизни. - Твой холодный взгляд, твоя усмешка… Ты изменился, или я просто никогда тебя не знал… - А что ты так настроен против жителей нашего города? Или тебя просто больше прельщает судьба вечного скитальца? - Фаольтин, ты не понял урока, преподанного нам судьбой. Мы не должны жить так же как жили раньше – без оглядки на свои деяния, без ответственности… К тому же…Я знаю как вы сумели защититься от Нее, какой ценой… Эльдар неприятно усмехнулся. - И что с того? Эти твари недостойны лучшей судьбы, пусть радуются, что служат благому делу, продлевая наше существование. Саальвен закрыл глаза, на его лице отобразилась душевная боль, тоска. - Это невозможно. Невозможно. Ты не мой брат… Внезапно он открыл глаза и в каком-то болезненном порыве протянул руку Фаольтину. - Еще не поздно, остановись! Давай вернемся вместе в Йанден. Вспомни нас, нашу семью, отца, мать… - Их больше нет. Извини, но мне кажется, мы не понимаем друг друга. Я не думал, что мой брат такой хлюпик. Убирайся с моего корабля. Немедленно. Саальвен улетал. Он плакал, потеряв последнюю надежду, последнюю опору в своей жизни. Его брат был прав, он был слаб и для него не было будущего. Он никогда бы не присоединился к темным, но он и никогда не вернется на Йанден. Корабль Саальвена летел без цели, без маршрута, а его хозяин вспоминал тот роковой вечер и свою возлюбленную, держащую в своей руке хрустальный бокал. Почему он не взял ее с собой, почему оставил ее погибать? Он сбросил тот барьер, который трусливо поставил в своем сознании и начал думать о Падении. Падении эльдар и рождении нового бога, о гибели своей семьи и своей возлюбленной. И где-то в глубине его рассудка образ возлюбенной постепенно начал сливаться с причиной ее гибели. И воспаленный погибающий разум Саальвена наконец-то увидел самое прекрасное и великолепное, самое чудесное и ослепительное что может быть в нашей жизни. То, ради чего стоит отдать свою жизнь. То, ради чего стоит отдать свою душу. Он увидел Ее…

2 Верес-северний Священнослужитель "скрипнув своими суставами": Позвольте с вами не согласится - манера общение лиц перешагнувших за восьмидесятилетие связано в первую очередь как раз со слабым здоровьем этих самых субъектов. Гормоны оказывают влияние на сознания - а у десантников с организмом кажется все в порядке. Если бы старикам вколоть малость стимулирующих препаратов - они бы запрыгали как угорелые. Но ваше мнение очень интересно - оно наталкивает меня на некоторые размышления... Ведь и вправду десантники что-то вроде молодых стариков. 2 Хеймдалл Нисколько не обижен такой критикой. Век живи век учись. "Сказать такое в мои то годы!" 2Шок трупер Но я то еще не писал в стиле "ласт стэнд"! И честно сказать плохо понимаю сей термин. На аглицком языке он видимо. Кажется что-то "старое"... "старое стояние" что-ли. Вразумите если я что-то брехнул не то.

Глава 5 Человеческие грехи - Вы уверены? - Да, ваше преподобие, рота сегодня воссоединилась с остальным батальоном, и я уже видел ее. Да вы сами посмотрите, они на западной стороне лагеря находятся. Священник, памятуя о своей старой ране, взял трость и последовал за лейтенантом. Прихрамывая, он размышлял нал странным поведением Кореалиса. Тот еще с утра был какой-то дерганный, нервный. Кожа на его лице побледнела, он ничего не ел на совместном завтраке батальона и вообще был на удивление угрюм. Иерей понимал, что такая реакция довольно необычна, особенно после вечерней молитвы, которую он провел вчера вечером. «С души был должен спасть груз проблем ее отягощающих, - подумал пастор. – А Лиона, словно ночью кто-то укусил». Священник очень бы удивился, если б узнал, насколько он был близок к истине! И еще одна проблема – случившееся с шестой ротой. Иерей собственными глазами хотел удостовериться в истинности рассказанного ему Лионом. Их легко было отличить от остальных солдат – они еще только приходили в себя от недавно происшедших событий. Бойцы шестой роты вступили в открытое столкновение с противником, в связи с чем, понесли большие потери в живой силе. Иерей видел, как из бронетранспортеров выгружают раненых, и как их товарищи быстро на носилках переносят их в батальонный госпиталь. Лейтенант окликнул одного из бойцов: - Эй, камрад! А где ваш командир? Тот, не выпуская рукоятки носилок, махнул головой, сказав: - Вон там посмотрите! Шеф, наверно в своей палатке, вы ее сразу увидите. У нее еще стенка рваная. Палаток подходящих под данное описание было здесь много, но возле командирской (отличавшейся к тому же более крупными размерами) стояло несколько офицеров, видимо ожидавших приглашения начальника роты, зайти внутрь. - Пропустите, - произнес лейтенант, пытаясь пройти мимо возмущенных штабистов. – У меня срочное дело к вашему командиру. - Извините, конечно, но мы хотим обсудить с нашим начальником роты не менее важные вопросы! Я думаю, вы сможете подождать несколько минут. В ответ Кореалис вынул свое удостоверение и показал офицеру, затем молча зашел в палатку. Вслед за ним прошел иерей. - Ну, так бы и сказали, что дело касается безопасности батальона… - услышали прозвучавший им вдогонку голос. В самом шатре командир (которого его подчиненные за глаза называли просто Шеф) отчитывал молодого лейтенанта, произнося длинный, по-видимому, не вполне приятный для обеих сторон монолог. Обстановка была спартанская, священник заметил только два предмета – сложенные спальные принадлежности в углу и тонкий изготовленный из искусственных волокон ковер, покрывающий весь пол временного жилища. - Я просто не понимаю, почему вы не выполняете возложенные на вас обязанности. Я поручил вам командовать несколькими взводами, думал, что вы вполне справитесь с этим, несмотря на некоторую свою неопытность. Но ситуации в этих отделениях только ухудшилась, лейтенант. Поговорите с сержантами, попытайтесь найти с ними общий язык – вы должны прекрасно понимать, что кадровый состав у нас довольно ограничен, работайте с тем, что имеете! Он заметил вошедших. - А, Кореалис, здравствуй! Лейтенант, можете быть свободны. Подумайте о том, что я вам сегодня сказал. - Слушаюсь, господин капитан! - Лион, представь мне, пожалуйста, своего друга. Хотя, попробую угадать, вы тот самый пастор Амбросио, легат, присланный на нашу планету от надзирающей епархии? Священник поклонился. - От вас ничего не скроешь, дорогой капитан. Видимо, мой абсолютно невоенный вид, эта трость, и моя старость говорят сами за себя. - Не преувеличивайте, вы, достаточно молоды, к тому же я заметил, что у вас очень интересный внимательный взгляд. Никогда не встречал ничего подобного у священников, в основном ваша братия сильно погружена в себя, такое ощущение, что их постоянно посещают видения о древних временах… - Глаза мне даны, капитан Ильм, для того чтобы добро отличать от зла, первое - поощряя, а второе - наказывая… - Вы считаете, что способны судить человека? Способны давать нравственную оценку его поступкам? - Да, иначе бы я отказался от своего сана. Иногда я сомневаюсь в себе, в правильности своего мнения, но я молю Императора, для того чтобы Он помог мне избежать непоправимых ошибок. - Я понимаю вас, ваше преподобие… Я вижу, что мне не надо представляться, видимо, Лион все рассказал вам обо мне. Наверно, много ужасного услышали? На этот вопрос вместо иерея ответил сам лейтенант: - Успокойся, Лорис, у разведки нет компрометирующих материалов на тебя… кроме информации о твоем несносном характере. - Следи за тем, что говоришь Лион! Священник, не верьте лейтенанту, я строг, но справедлив. - Я так понимаю, вы знакомы? - Мне приходилось сталкиваться с его ведомством и могу сказать вам, что этот лейтенант один из самых вменяемых его сотрудников. Правда, иногда он неосторожен и тороплив в своих высказываниях. - Лорис, я не понимаю, ты пытаешься задеть меня или наоборот сделать комплимент моим талантам? - И то и другое, лейтенант. Но у вас кажется какое-то дело ко мне. Правда, не понимаю, что могло бы объединить офицера и священника… - Общая цель, общая работа, - ответил Кореалис. – Его преподобие помогает нам в небольшом расследовании. Мы пришли, чтоб узнать про нападение повстанцев на вашу роту. Скажи, что произошло? Почему у вас столько убитых и раненых? Капитан помрачнел. - В том нет моей вины, лейтенант. Неприятель напал на нас вчера ночью, вначале заняв соседнюю высоту. Первыми начали снайперы – сами видите, ткань палатки разрезана лучом. Мне чудом удалось избежать смерти - многих были убиты, даже не проснувшись. Затем повстанцы пошли в атаку, но, несмотря на их численное превосходство, мои солдаты сумели отбросить войска противника. Одно могу сказать точно – не обижайся, Лион - их разведка работает лучше нашей… - Прошу прощения, что прерываю вас, господин капитан, но где именно вы находились той ночью? - Что вы имеете в виду, пастор? В своей палатке естественно – спал, пока меня не разбудила тревога. - Извините меня, но в этой палатке вы быть никак не могли. По-вашему, выходит, что вы были здесь во время выстрела – так? - Так, только я не понимаю, к чему вы клоните. - Имейте терпение, господин капитан. Если внимательно рассмотреть разрез ткани стенки, можно заметить, что он достаточно длинный. То есть снайпер (а я так понимаю, что он был очень опытным стрелком) при выстреле сделал легкое движение лазганом, и так как импульс не был одномоментным, а длился несколько миллисекунд – разрез получился именно таким. Но где второе отверстие? Второе отверстие, по-видимому, находится под вашим ковриком. И без сложных баллистических вычислений можно понять, лишь посмотрев на видимое отверстие и приняв во внимание очень тупой угол крыши вашего жилища, что в зону выстрела попал весь пол палатки, который вы своевременно накрыли ковриком. Вы могли выжить, только если снайпер находился на очень высокой горе – а таких мест на Солзмора просто нет. Или если вы спите, забившись в угол палатки, но это маловероятно. На вас ни единой царапины, и из всего этого я заключаю, что вы мне лжете. Но если вы хотите поспорить со мной и доказать, что вы все-таки ночевали здесь, то тогда, пожалуйста, поднимите свой коврик. Священник спокойно смотрел в глаза капитану. Кореалис тоже замолк, рассматривая своего знакомого. Ильм опустил голову. - Мне нелегко это признавать, но вы правы, ваше преподобие, у меня действительно есть тайна, которую я вынужден скрывать. - Ты вражеский шпион? Признавайся! – крикнул Кореалис, выхватывая из своей кобуры лазерный пистолет. – А я тебе доверял… - Нет, нет, Лион! Поверь, я верен лорду-сенешалю и не совершал предательства! Это мой личный секрет, и касается он только меня. Иерей успокаивающе произнес: - Опустите оружие, Лион. - Но он же… - Не будем делать поспешных выводов, вы согласны со мной? - Да, ваше преподобие. Лейтенант смиренно опустил оружие, а священник повернулся к капитану: - Вы можете мне довериться, Лорис. Если вы и правда не угрожаете Империуму, ни одно произнесенное вами слово не выйдет за стены этой палатки, я вам обещаю. Все-таки я священник. Если же вы будете упорствовать в молчании, знайте, что тогда командование применит к вам самые жестокие меры. Я вас прошу, прежде чем вы примете решение, хорошенько все взвесьте. Никто не будет торопить вас. Через минуту, после нелегких раздумий Ильм принял нелегкое решение. - Ваше преподобие, я раскрою перед вами свою душу, лишь уповая на ваше милосердие. Мне это не легко… Кореалис выйди, пожалуйста. - Ты считаешь меня таким непроходимым глупцом? Я не оставлю без защиты пастора. Священник обратился к лейтенанту: - Лион, я чувствую, что это человек не является угрозой для моей безопасности, и вы можете быть спокойны за меня. - Превосходно! Мне кажется, здесь вообще никто не хочет меня слышать. Но, ваше преподобие, если Ильм попытается выкинуть какую-нибудь глупость, сразу кричите, я буду стоять здесь, около входа. Кореалис вышел из палатки, к нему сразу обратились ожидающие офицеры. - Ну что, нам можно заходить? - Нет, подождите еще пару минут. Командиру нужно переговорить со священником наедине. Больше ему вопросов не задавали. Лейтенант внимательно вслушивался в голоса, исходящие из палатки, но разобрать ничего было нельзя. Ткань плохо пропускала звук, к тому же собеседник говорили вполголоса, иногда даже шепотом, но крик Лион бы услышал. Беседа между иереем и капитаном растянулась на полчаса. Когда священник вышел, он первым делом, не терпящим пререканий голосом, произнес: - Господа, прошу не беспокоить командира в течение этого дня. Временно исполняющим обязанности он назначил своего первого заместителя. По всем вопросам обращаться к нему. Вот письменный приказ, подписанный капитаном Ильмом лично. Он протянул офицерам какую-то бумагу, затем в сопровождении лейтенанта направился к штабу. - Мне кажется, нам необходимо посетить астропата: Оливий уже должен был прислать мне письмо, К тому же вы должны были получить ответ от научных станций на наш запрос. - Согласен с вами, к тому же мне нужно взять в командном пункте кое-какие бумаги. Извините меня, ваше преподобие, но что вам сказал капитан? - Некоторые вещи лучше не поднимать на всеобщее обсуждение. Могу лишь сказать, что в каждом человеке есть темная сторона личности, способная вырваться из-под нашего контроля и захватить самое важное в нас – душу. Ильм поддался своим страстям, своей слабости, но вовремя одумался, исповедавшись мне в своих грехах. Я наложил на него годовую епитимью, заключающуюся в самобичевании и чтении молитв, надеюсь, он поборет своего внутреннего врага… Но предательства он не совершал, и я думаю, что Ильм не виновен в сегодняшнем тяжелом состоянии своей роты. Можете не волноваться по этому поводу. - И, тем не менее, тень на себя он уже бросил. Я не совсем понимаю, какие страсти капитана вы имеете в виду, но мое доверие к нему не скоро восстановится. Если вообще восстановится… - Не будьте так строги к нему – в мире нет человека, который бы не совершил ошибку. Даже Сидящий На Троне однажды оступился… Священник чувствовал себя не очень хорошо – его раздражала неприятная пульсация в собственной ноге, она отвлекала, рассеивала его внимание. «Не во время», - подумал он. Они зашли в кабинет астропатической связи. - Спокоен ли варп? – произнес иерей, обращаясь к псайкеру. – Не получили для нас никаких сообщений с континента? - Имматериум почти не потревожен сегодня. А насчет сообщений…есть, правда, только для лейтенанта от исследовательских центров. Информации довольно много, есть схемы и графики, я их визуализировал и распечатал. Они лежат на столике под грифом LXM 1735263/Кореалис. Возьмите их лейтенант. - Уважаемый астропат, если вы примете передачу от диакона Оливия, незамедлительно известите меня. Я буду здесь, в кабинете №, э-э… Лейтенант Кореалис, где в штабе можно спокойно поработать? - В сорок третьем. - Так вот, уважаемый астропат, мы будем в кабинете №43. - Ваше преподобие, как только придет сообщение, я отправлю к вам сотрудника службы связи. - Благодарю. Священник и лейтенант вышли в коридор. Лион на ходу листал пачку сообщений, затем разочарованно произнес: - Кажется это тупик. Информации много, но выводы ото всех центров звучат одинаково – никаких заметных отклонений в волновом фоне планеты не зафиксировано. Значит изменение варпа и магнитного излучения никак не связаны… - Давайте спокойно и осторожно изучим все эти информационные сводки. Поверьте, никогда нельзя знать заранее, что можно обнаружить при тщательном исследовании. Они вошли в небольшой зал, видимо используемый как аудиториум для собрания офицеров. Здесь стояло множество столов и стульев, а на одной из стен висела карта планеты. - А что мы должны найти? - Все что угодно мой дорогой друг, обращайте внимания именно на интересующий нас временной промежуток, учитывайте любое, даже самое минимальное искажение. Давайте приступим. Лейтенант и иерей углубились в изучение полученных материалов, тщательно изучая мнение ученых и зафиксированную приборами информацию в попытке найти хотя бы малейшую зацепку. Через десять минут, держа в руках два графика, Кореалис произнес: - Ваше преподобие, не знаю, то ли это, но взгляните на эти кривые. Одна получена от Исследовательской станции слежения за потоками элементарных частиц (ИССПЭЧ), другая от Научного центра анализа солитонных свойств (НЦАСС). Обе они фиксируют нейтронный фон, но на графике, присланном из ИССПЭЧ, отсутствует вот этот зубец, который ясно заметен на графике из НЦАСС. И он как раз был зафиксирован научным центром в момент искажения варпового и магнитного поля шесть дней назад… - Прекрасно, Лион! Я поражаюсь вашей наблюдательности, мне кажется, вы поймали ниточку, способную очень далеко завести нас! - Но почему эта флюктуация нейтринного поля отсутствует на графике, присланном со станции? - Дело в том, что эти кванты довольно тяжело улавливать – их лептонная природа делает нейтрино очень неуловимой частичкой материи… - Откуда вы это знаете? Иерей рассмеялся. - С чем только не приходилось мне сталкиваться в молодости! Он на секунду задумался. - Возможно, у этих различий есть и другая причина. Лейтенант вы знаете, где находятся станции, с которых получена информация? - Нет, но в сообщениях приводятся их координаты. - Тогда укажите, пожалуйста, на карте эти два места. Кореалис подошел к стратегической карте и указал, используя стило, местоположения исследовательских центров. - Лейтенант, мне кажется, теперь вам все ясно? - Не совсем. - Тогда, проведите мысленную линию от Астилхайма до Невельхайма. Какая из станций находится в зоне вокруг этой линии? Именно НЦАСС, в графике, которого и заметен зубец, ИССПЭЧ находится намного севернее от континентальной столицы. Из вышесказанного я должен сделать вывод, что данная линия отображает направление узко сфокусированного нейтринного импульса. - Вы имеете в виду… - Явно искусственного происхождения. А если вспомнить про время, когда был произведен выброс лептонных частиц (напомню – перед высадкой десанта на Солзмор) я должен сделать вывод о том, что вероятнее всего зубец кривой обозначает действие неизвестного прибора излучающего узкие пучки нейтрино и служащего, видимо, передатчиком информации. А магнитные и варповые искажения – всего лишь побочные явления при его включении. - То есть вы хотите сказать, что шпион с помощью неизвестного науке Империума нейтринного излучателя смог передать информацию о войсковой операции на острове? Но зачем (если даже предположить, что такое устройство действительно существует) использовать столь экзотические системы передачи сообщений? Не легче ли пойти более проверенным способом? - Радиосигнал легко перехватывается, место, откуда идет передача так же фиксируется. Астрограмма более защищена – невозможно определить, откуда она поступила, но ее содержание так же возможно перехватить при наличии опытного, соответствующе обученного псайкера. Мне кажется, враг очень беспокоится за безопасность своих линий связи, именно поэтому он решился на использование специальных аппаратов. Он только не учел, что против него будут работать столь внимательные люди как мы с вами. Пастор Амбросио улыбнулся. - Но что, знание о том, что неприятель использует неизвестный прибор, дает нам? Мы остались на том же месте. - Не совсем. У меня есть одна мысль… Размышления священника прервал ворвавшийся в зал офицер. - Ваше преподобие, вы просили астропата сообщить вам, когда диакон Оливий выйдет на связь! Только что пришло сообщение! Иерей обратился к Кореалису: - Поторопимся, господин лейтенант, я хочу успеть провести сеанс синхронного диалога с моим учеником. Забыв про боль в ноге, священник буквально влетел в комнату связи, за ним вбежал удивленный необычным проворством иерея лейтенант. - Оливий еще не ушел? Псайкер мутным невидящим взором рассматривал что-то непостижимое для обычных смертных: - Нет. Он ожидает вашего сообщения. - Тогда, прошу вас, уважаемый астропат, послужите мне в качестве переводчика, я хочу поговорить с моим учеником. - Ради вас, ваше преподобие, я готов на все. Используя собственноручно разработанный именно для таких целей шифр, священнослужители начали делиться друг с другом информации, обмениваясь своими выводами и соображениями. Далее приводиться только смысл, а не буквальная передача диалога. Диакон сообщил о том, что считает одного из членов Генштаба непросто шпионом, а истинным зачинщиком всего происходящего на Солзморе. Священник, выслушав его доводы, согласился и похвалил своего ученика, но решение сотрудничать с лордом-сенешалем вызвало у иерея негативную реакцию. - «Ты мог бы быть поосторожнее. Я чувствую, что враг на удивление хитер и изворотлив, и поэтому необходимо каждого держать на подозрении». - «Но без опоры на властные круги я здесь ничего не способен сделать! Я вынужден пойти на сотрудничество». - «И все же это рискованно. К сожалению, ничего уже не изменишь…» Затем уже священник делился своей информацией, касающейся использования врагом нейтронного излучателя. - «Я думаю, что ты его не обнаружишь. Даже не пытайся это сделать – ты лишь раскроешь перед врагом наши знания о его существовании. Попробуй зайти с другой стороны – разработка такого аппарата возможно лишь лицом, владеющим огромными техническими познаниями. То есть это…» - «Левенхаузен». - «Или, что более вероятно, Конструктор-механикус. Проработай их, съезди в гости к выходцу с Марса. Один из них обязательно сотрудничает с врагом или… непосредственно им и является». - «Ясно». - «В общем, мои указания ты понял. Действуй по обстановке. При получении необходимой информации извещай меня немедленно». - «Понял вас, ваше преподобие». - «Пока что, все. Прощай, может, скоро увидимся». - «Прощайте, ваше преподобие». Сеанс был окончен. Когда священник и лейтенант вышли из комнаты связи, иерей произнес: - Лион, мне кажется, часть наших тревог рассеялась. И я благодарю Императора за то, что он сумел отвести от нас угрозу, масштабы которой ты даже не можешь себе представить. Поверь мне, Империум это остров порядка посреди враждебного ему космоса, основа, столп человечества в нашей вселенной. Но как всякому по своей природе доброму началу, ему противостоят многочисленные антиподы, в чьей основе лежит разрушительная, дезорганизующая сила бытия. Безусловно, Император рано или поздно сломает хребет своим противникам, но до его этого ожидаемого многими момента мы должны стиснув зубы бороться против Его врагов. Священник полностью ушел в свои мысли, казалось, что он общается не с Кореалисом, а самим собой или, по крайней мере, с кем-то другим, неким невидимым собеседником. - На мгновение мне показалось, что на вашу планету из глубин веков обратило внимание нечто, что не должно существовать в нашем мире. Нечто, что воплощает самые низменные страхи и желания нашей души, впитывая в себя продукты человеческих грехов, коих, поверьте мне, великое множество. Исконный, впервые проявивший свою сущность в небывало давние времена, называемый в древних текстах Противником. Но вся последняя информация для меня словно ушат свежей воды – она ясно показывает, что мои страхи беспочвенны. Сторонний наблюдатель заметил бы, что шагавший справа от пастора лейтенант был чересчур взволнован словами, произнесенными священником, но иерей не обращал на него внимания, так как был целиком погружен в радость своих несбывшихся опасений. - Теперь я ясно понимаю, что внешнее воздействие, скорее всего, отсутствует… - А я в этом не так уверен, - прошептал Кореалис. - Что такое? Вы что-то сказали? - Да так ничего… Извините меня, ваше преподобие, можно я ненадолго покину вас? Мне нужно взять кое-какие ведомственные документы - Да, можете идти. Операция «Падший» начала развиваться, что сильно радовало пастора, но все его надежды преимущественно связывались с действиями Оливия на континенте. «Сам я ему помочь не смогу», - подумал священник. – Кстати, мне еще нужно найти одного человека». Он начал бродить по западной части лагеря, вглядываясь в лица солдат и офицеров, пытаясь кого-то найти. Иерей не спрашивал ни у кого помощи, и поиски могли затянуться. Но внезапно из одной палатки вышел лейтенант, которого священник и Кореалис видели сегодня днем в палатке у Ильма. - Постойте, лейтенант. Мы не можем с вами переговорить? На молодом безусом лице отобразился легкий испуг. - Конечно, ваше преподобие. - Наш разговор не для посторонних ушей, давайте пройдем в палатку. - Как вы пожелаете, ваше преподобие. *** Через несколько часов батальон продолжил свое движение на север и скоро Корпус Успокоения должен был соединить свои отдельные части для удара по основному опорному пункту повстанцев – столице острова Астилхайму. Небо было безоблачным, но вдалеке по направлению движения батальона на грани видимости можно было заметить сгущающийся сумрак, который в скором времени предвещал начало бури. Или небольшой дождик, это уж на усмотрение ее величества погоды. Степные животные чем-то похожие на оленей разбегались с пути войсковой колонны, напуганные гулом, который издавали бронетранспортеры и немногочисленные величественные танки, медленно передвигавшиеся по слабо пересеченной территории. Взводы разведчиков, направляемые Кореалисом и его соратниками, изучали местность, находясь в авангарде колонны. Они заезжали в маленькие деревеньки, разбросанные в степи, пытаясь узнать расположения групп повстанцев, но их жители или отделывались односложными ответами (явно не обрадовавшись приезду незваных гостей) или просто непонимающе хлопали глазами, всем свои видом напоминая тех же степных оленей, на которых охотились, добывая себе пропитание. Неприятель на время успокоился – вылазки прекратились, видимо, враг был напуган объединенными силами солзморского корпуса. «То ли еще будет, - говорил своим подчиненным майор. – Когда батальоны сомкнутся полностью, наша армада сметет Астилхайм! Я истреблю этих предателей, вырву их как сорную траву!». И он имел право так говорить – правительственные войска на острове, несмотря на потери, насчитывали около 13 с половиной тысяч человек (такое большое количество связано с тем, что головной 215 батальон имел в своем составе до 8000 человек). Огромная армия, противостоящая какой-то кучке восставших – офицеры Генштаба даже не задумывались о поражении. Они думали лишь о сроках окончания кампании. Такое грандиозное событие как встреча трех батальонов очень тяжело описать. Рука художника не может передать молчаливые шеренги бойцов выстроившихся перед бронетранспортерами, четкие голоса командиров, руководящих построением и встречей дружеского отделения, танкистов, уловивших минутку, для того чтобы еще раз проверить двигатели гигантских левиафанов, водителей «Химер», весело подтрунивающих над танкистами, которых они, смеясь, называли «водителями элитных гробов», майоров, пожимающих друг другу руки и вытягивающие перед грозным полковником, возглавлявшим головной 215, а теперь и весь Объединенный корпус. То же самое происходило и вчера – но здесь масштаб был несравненно больше, где были сотни, встали тысячи, где были лейтенанты, встали капитаны, где была сила, встала необоримая мощь. И это была только одна из миллионов армий, охраняющих драгоценный Империум. Да, тысячи полков Имперской гвардии, сотни Орденов Космического десанта в этот момент, в эту секунду вели наверняка более важные бои, участвовали в более кровавые сражениях, но необходимо помнить о каждом солдате, сложившем свою голову в бесконечной войне за выживания человечества. В этой маленькой армии как в росинке отражалась вся гигантская машина Империи – и каждый солдат, каждый командир был отражением чего-то большего, непредставимого для обычного человека, чего-то стоящего над всеми этими людьми, проникающего в каждую душу, каждое сознание. И это казалось не только армии, но и всего человечества в целом. Офицеры Корпуса после его объединения пытались наладить нормальную работу, солдаты из разных батальонов шутили и обменивались сигаретами с лхо, полковник приказывал своим подчиненным штабистам и майорам немедленно разрабатывать план продвижения войск на столицу, священник… Он просто бродил по лагерю, не зная, что теперь ему делать. «Теперь ничто не поможет диакону – кроме него самого, - размышлял иерей. – Как бы мне хотелось сесть на спидер и умчаться на континент, чтобы самому расспросить Конструктора!» Но он понимал, что это было невозможно. Все-таки сейчас иерей находился в войсках и его передвижения по планете существенно ограничены. «Я сам так хотел, - подумал священник. – Понимал, что именно здесь я нужен. Что именно здесь враг может нанести самый болезненный удар». Еще он размышлял об Ильме и о том молодом лейтенанте. «Как, все-таки, подвержено греху человеческое существо – на секунду утратишь контроль и вот – тебя уже засосала эта пучина, это болото…» - Ваше преподобие! Это его окликнул один из солдат, остановившийся рядом со священником. Иерей после секундной заминки узнал в нем того самого человека, с которым он на второй день приезда ехал в бронетранспортере, тот самый который рассуждал про механикуса и разборные здания. - Да, сын мой? - А почему вы не с нами ехали сюда? - Я просто запрыгнул в первую попавшуюся «Химеру» и если бы была возможность, я с удовольствием поехал бы с вами. Компания в том вездеходе была на редкость сумрачной. - У нас я бы заметил тоже особенно юмором не блистает народ, но все же… Хотите к нам заглянуть? Мы костерок развели. Теперь можно – мы ни от кого не скрываемся с такой-то силищей! - Почему бы и нет. По дороге солдат (священник вспомнил его прозвище - Философ) был молчалив, изредка произнося длинные странные монологи. Иерей понял, почему этому человеку его товарищи дали именно такое прозвище. Было в нем, что-то не от мира сего, что-то заставлявшее выделять этого солдата среди других. - Вы псайкер? – внезапно произнес священник. - Что? Нет, нет! Не хотелось бы мне в нашем мире обладать сверхъестественными силами. Вы же знаете, как у нас дела решаются – псайкер, значит враг, значит, вешать или сжечь. А почему вы спросили об этом меня? - Просто. Есть в вас какая-то странность, особенность. Что-то неуловимое. - Многие мне говорят про это. Ничего такого у меня нет. Просто душа иногда тянется к неизведанному, тянется к чему тому бесконечному. Что-то в этом роде… - Рассуждаете как поэт. - Вы угадали. Пытался в свое время, но ничего не вышло – графоманом оказался. Мне иногда кажется, что в каждом человеке есть вторая обратная половина, невидимая для других. Ваше преподобие, а что за половина у вас? - У меня? Пастор задумался. Он не успел ответить – в этот момент они подошли к маленькому костерку, вокруг которого сгрудилось около десятка человек. Они что-то жарили на слабом огне. - А, святой отец! Давайте садитесь здесь, к огоньку поближе. Тинем, двигайся давай, сколько места занял, скотина жирная! Крупный солдат не удержался и ответил баском: - Полегче, полегче, а то, как двину тебе разок, зубки свои весь день потом собирать будешь. - И не стыдно вам такое произносить в присутствии его преподобия, - воскликнул сержант. – Это я уж привык, что у меня самый недисциплинированный взвод в армии лорда-сенешаля, а вот святой отец об этом еще не знает. Постеснялись бы! Солдат, первый вступивший в беседу, произнес: - Ладно, Тинем, не обижайся на меня. - Да, нормально… - Извините и вы меня ваше преподобие, просто мне очень жалко вас – то в Химере он своим разжиревшим боком вас давил, то уже здесь притесняет! Взвод расхохотался. Перепалка должна была разгореться с новой силой, но священник умело успокоил противников: - Тинем нисколечко меня не стеснял. Кстати, как у вас дела? Как служба? - Потихоньку, ваше преподобие. А у вас? - Тоже вроде ничего. - Ну… со вступительной частью мы, кажется, закончили, а теперь, ваше преподобие, угощайтесь, хватайте один из прутьев – мы мясо из своих запасов жарим! Так уж и быть с вами поделимся! Тока не слишком вредничайте – угольков мы не стали ждать, подумали, что и так неплохо получится. - Я не привередливый. А в это время Кореалиса к себе в кабинет вызвал его непосредственный командир начальник войсковой разведки Корпуса Успокоения капитан Сильвейс. - И как вы мне это объясните? - Что именно, господин капитан? - Лейтенант, не делайте из меня дурака. Весь этот ваш… балаган со священником. - Это очень резкое слово… - Это очень мягкое слово, лейтенант. До меня дошли слухи, что вы выдаете этому гражданскому лицу секретную развединформацию. Что вы с ним… сотрудничаете. Лейтенант ваши действия не санкционированы мною или кем бы то ни было еще, ваша самодеятельность будет рассмотрена должным образом. Поверьте мне, лейтенант, вам не избежать трибунала. - Мне кажется, что я смогу его избежать. Капитан внимательно посмотрел на Кореалиса. - Интересно было бы знать как? - Священник, не тот за кого он себя выдает. Сильвейс встал и начал расхаживать по комнате, не глядя на лейтенанта: - Продолжайте. - У меня есть достаточные основания считать, что под маской сотрудника Экклезиархии скрывается… Инквизитор. - Довольно смелое заявление. Вы можете чем-то подкрепить ваше утверждение? - Как я уже говорил – у меня есть определенные бумаги. Я их взял с собой. Кореалис протянул электронный планшет капитану. Тот начал внимательно его изучать: - Интересно. И это тоже довольно интересно. Он поднял глаза на лейтенанта: - Как давно у вас эта информация? - Я начал поиск сведений о биографии этой личности с момента извещения руководства епархии о приезде легата. - И вы ничего мне не сообщили? Впрочем, не важно. У вас хорошие задатки, Кореалис, я ошибался по поводу вашей компетенции. Можете дальше проводить эту операцию… кажется ее название «Падший». Я вижу, что в планшете вы зафиксировали кое-какие результаты, полученные вами в результате совместной работы с иереем. Продолжайте. Считайте, что вы получили от меня соответствующую санкцию. Можете быть свободны. Отдав честь, лейтенант направился к выходу, но на пороге из-за спины он внезапно услышал голос капитана: - Лейтенант! Только глаза не спускай с этого…пастора. *** Этот сон был продолжением вчерашнего. Тот же лабиринт, тоже небо. Но теперь Лион понимал, что бессмысленно бродить здесь – все равно он не сможет найти выхода. «Это кошмар, всего лишь очередной бредовый кошмар», - говорил он себе. Он попытался ущипнуть себя, но не почувствовал ничего, словно его тело не ощущало боли, оно стало деревянным, чужим. - ЗДРАВСТВУЙ, ЛИОН. - Опять голос моего второго я. - Не совсем, обернись. Я стою за твоей спиной. Кореалис резко развернулся. Перед его взором предстал маленький сморщенный старичок в какой-то пестрой разноцветной одежде. Добродушно улыбаясь Лиону, он произнес: - Ты повернулся с таким видом, словно ожидал увидеть привидение. - Кто вы такой? Это вы были голосом в моем прошлом сне? - Можно сказать и так. - И вы не мое второе я, вы солгали мне? - Ну не совсем солгал. Скорее чуть-чуть преувеличил. Старичок улыбнулся. - Знаешь, бывает, какая-то фраза несет одновременно и ложь и правду. А иногда не несет ни того, ни другого, ты понимаешь, что я хочу тебе сказать? - Не совсем… Странный человечек грустно вздохнул. - При первом знакомстве со мной все так говорят. Но постепенно чем дольше я с ними общаюсь, они начинают понимать меня все лучше и лучше. - Вы не ответили на мой вопрос – кто вы? - Всего лишь учитель…Молодой человек, вас не должно волновать моя личность, единственное, о чем вы должны меня спросить, это - как отсюда выбраться! - И как же отсюда выбраться? - Ты никак не сможешь отсюда выбраться без моей помощи. - Но прошлый раз у меня получилось без вашей помощи… Старичок хитро улыбнулся. - Тогда вспоминай сам и выбирайся из этого лабиринта самостоятельно. Лион напрягал свою память, пытаясь вспомнить способ, с помощью которого он смог выбраться из сна. Кажется, он произнес имя какого-то человека. А может быть и не человека. Это было имя… - Что не получается? – резко вставил противный старичок. – И не старайся - ничего у тебя не получится! Может это было мое имя или какое-то очень сложное волшебное имя, которое такому глупому человеку как ты и не вспомнить! Лион не обратил внимания на оскорбление. - Откуда вы знаете про имя? Я лишь подумал… - Сынок, я знаю тысячи, миллионы, миллиарды имен, которые тебе и не снились! Очень длинные имена (твой язык распухнет если начнет произносить их), проклятые имена (ты покроешься струпьями как только произнесешь первый звук) бессмысленные и очень-очень важные имена. Последние гордо вышагивают передо мной и хихикают, когда я пытаюсь схватить их своими пальчиками. Они такие забавные! Меня самого судьба наградила очень неинтересным именем, коротким, я его тебе даже не буду произносить. Бррр-р, отвратительное, как звук рвущейся струны у гитары! На секунду старичок задумался. - Или это имя одного моего знакомого? Врать не буду, мы с ним так похожи. Даже родственники иногда не знают, кто из нас кто, даже я сам иногда путаюсь! Человечек расхохотался. - Но мне кажется, мы несколько отклонились от темы. А знаешь, почему ты не можешь вспомнить то имя? - Почему? - Потому, что ты не доверился священнику. Не рассказал ему о своем кошмаре. Тебе был дан один шанс, только один. Но ты его прошляпил. Так что… Лицо старика исказилось. Кореалис похолодел, рассматривая странное создание явно не принадлежащее к человеческому роду. - Так что, сейчас я начну обучение…

2Жив и Коммодус Спасибо. Очень рад, что кому -то мой рассказ понравился. Для писателя(и даже такого писаки как я) нет ничего лучше, чем похвала, прозвучавшая из уст читателей! 2Верес-северний Я в военном деле не ахти. С легкостью заменю "расширять" на копать. Thanks! На счет столетий ничего сказать не могу. Для меня эти десантники просто Легион Проклятых, такой какой он есть по моему мнению. Можешь не соглашаться со мной или наоборот. Они не древнее других космодесантников - поэтому их мышление не должно отличаться никакими особенностями кроме тех которые возникли при осознавании ими своей смертности. Ужасной катастрофической смертности. Но при этом Они осознали,что даже в таком состоянии должны служить Императору. Такие вот дела...

Хорошее начало. Я лично этих крутов не смог бы описать. ИНОПЛАНЕТЯНЕ, ВСЕ_ТАКИ! - "Испуганно поеживаюсь".

Их Верность Он хотел верить, что все совершенное им, в таких муках должно где-то обнаружиться, сказаться в чем-то. Пусть не сегодня, не здесь, не на этой дороге – может, в другом месте, спустя какое-то время. Но ведь должна же его мучительная смерть, как и тысячи других мучительных смертей, привести к какому-то результату в войне. Должен же в этом быть какой-то, пусть не очень значительный, но все же человеческий смысл… Есть в этом смысл! И будет результат, иначе быть не может, потому что не должно быть. Василь Быков «Дожить до рассвета». Их осталось 194. «Абсолют» дрейфовал в бесконечной пустоте, наполненной лишь потоками искаженной энергии, вне пределов реального пространства и времени. Он казался безжизненной глыбой, в которой могли находиться лишь призраки. Отчасти, это было именно так. За стенками, внутри выщербленного серого корпуса еще теплилась непонятная, возможно бесцельная полужизнь. Члены экипажа как тени бродили по каютам космической баржи, ритмично произнося неразборчивые фразы, держа в руках чадящие неприятным дымом самодельные свечи. Нет, они не молились, хотя так могло показаться. Они всего лишь пытались разогнать тьму, сгустившуюся в коридорах корабля, побороть страх, проникавший даже в их храбрые, неуступчивые души. А может быть это и называется молиться? Генераторы были сильно повреждены, поэтому все их усилия уходили на то, чтобы поддерживать нормальную температуру жилых помещений и двигательных отсеков, в которых находились капризные в эксплуатации элементы варп-привода. На нормальное освещение баржи не оставалось энергии, лишь иногда флуоресцентные лампы начинали мерцать слабым красноватым огоньком, и в этот момент они больше всего напоминали угольки догорающего костра. В кают-компании сидело двое человек, их не беспокоила темнота, так как они уже привыкли к ней, смирились с ее присутствием. Закрыв глаза, эти люди просто сидели и разговаривали друг с другом. - Знаешь, я иногда их слышу. - Кого? Что ты имеешь в виду? А-а…Их. И что они говорят? Хотя можешь не отвечать я и так знаю… Поверь мне, все это ложь! Они способны лишь лгать, затмевая наш рассудок, наше сознание. - Но как ты объяснишь случившееся с нами? Его провидением? Волей? Испытанием, в конце концов?! Просто тебе не хватает смелости признать, что в случившемся виноват именно Он, его царственное величие! Он просто отвернулся от нас, от своих детей, от своих защитников готовых за него отдать свои жизни. - Если ты так готов на самопожертвование ради него, почему так расстраиваешься из-за происшедшего? Почему и вправду не посчитаешь это еще одним испытанием? Еще одним доказательством своей верности Ему? - Потому что в таком случае Он просто растрачивает наши жизни попусту, кидает их в адскую топку, чтобы потом посмотреть их крепость. Разве Он и так не знает, что я ему верен, что весь Орден словно единое целое готов сражаться с врагами, окружившими его детище? - Я думаю, что знает. И мне даже кажется, что события, происшедшие с нами должны еще больше укрепить нашу веру в Него, что это не просто испытания – он дал нам возможность доказать, что мы способны очень хорошо послужить ему. Это Его дар – способность отринуть себя и понять истинное наше предназначение. - В твоих словах нет логики… Селиус, ты и вправду так думаешь? - Да, Раелин. Логика здесь не нужна, всмотрись в свою душу, и ты увидишь там ответ. Десантники открыли глаза. Собеседники ошибались – они находились не в полной темноте – кто-то из их братьев неслышно поставил свечу около портрета, висевшего в кают-компании, и теперь, ее неровное пламя освещало строгое спокойное лицо Императора. *** Воины уже пошли в бой, а десантные капсулы еще падали на землю, на головы обезумевшего врага, проходя сквозь плотные слои атмосферы планеты. Колонисты уже не ждали помощи - войска Имперской гвардии и свободные никому не подчиняющиеся Ордены были слишком далеко, они просто не успевали на помощь. А напор Хаоса был велик, дикая клыкастая тварь Единого и Неделимого вцепилась в беззащитный мир, попавшийся на ее пути, но его жители не собирались так легко сдаваться. Не взирая на кажущуюся бессмысленность сопротивления, они, тем не менее, начали укреплять свою оборону – копать траншеи, строить блиндажи и доты, минировать территории. Но противник был слишком силен – он направлял свои войска, словно пушечное мясо, которое хоть и по собственным телам, но должно было пройти сквозь все оборонные линии. Колонисты отступили со всех своих позиций, они смогли удержаться лишь в одной крепости, которая теперь была переполнена не только выжившими солдатами, но и плачущими женщинами, голодными как будто повзрослевшими детьми. И именно в эту минуту отчаяния с небес спустились они. Нет, на ангелов они не были похожи – их черные доспехи, украшенные изображениями костей и пламени, их сумрачные без единой кровинки лица, их руки покрытые темными бубонами и язвами доказывали скорее обратное. Они больше напоминали чертей вырвавшиеся из крепких объятий преисподней. И как черти, как бесы сражались эти войны с наступающими на крепость войсками, храбро отражая атаки неприятеля и сами, бросаясь в безумные неотразимые контратаки. Десантники понимали, что в этой битве они не смогут одолеть врага – им было необходимо только продержаться, дать выжившим на планете людям шанс на спасение. Медленная военная машина Империума скоро должна была прийти на помощь, на планету уже направлялись полки Имперской гвардии и несколько орденов Космодесанта. Только бы продержаться… Но Командир хаоситской армии не собирался давать обороняющимся даже малейшего шанса. В его планы входила лишь победа, ни на что иное он не рассчитывал… *** Раелин залег за земляной насыпью, держа в своих руках болтер, очень хорошо послуживший ему сегодня – не один десяток тварей срубила очередь реактивных снарядов из его орудия. Где-то слева, то же за бруствером вместе с десятком его братьев находился Селиус, Раелин внутренним чутьем ощущал его ободряющее присутствие, и в нем крепла уверенность, что они смогут удержать свои позиции до прибытия подкрепления. Одно слегка сбивала с толку – противник прекратил непрерывный огонь, словно выжидая что-то. «Или он наконец-то понял, что не возьмет наши укрепления?» - задал себе вопрос десантник. Около него, скорчившись, лежали солдаты местной Планетарной Обороны - просто люди волею жестокой судьбы, брошенные в горнила всепожирающей войны. Но их самоотверженность искренне удивляла Раелина, ведь он считал, что только десантники способны на чудеса храбрости, только их натренированные организмы и укрепленные души способны сопротивляться врагу. Но эти люди – обычные крестьяне, ремесленники, торговцы – словно переменились, взяв в руки оружие. Казалось, что война укрепила их, стерла все наносное, мирское с их лиц, оставив лишь символы и стигматы решительности, упорства, несгибаемости. «А если они способны на такое преображение во имя Императора, почему я, тщедушный, сомневаюсь в Нем, почему смею обращать внимание на варп, отравляющий мое тело, раздирающий мое нутро своими когтями, дразнящий меня своим бесконечным бормотанием? – думал Раелин. – Слаба моя душа и недостоин я Его благоволения ко мне… Прошу тебя Император, укрепи мою волю или уничтожь меня, словно и не было меня никогда на этом свете!» Размышления десантника прервали странные колебания почвы, которые он почувствовал даже сквозь свой керамитовый доспех. Эта вибрация все учащалась в темпе и усиливалась, и Раелин наконец-то понял, что это были знакомые ему тяжелые ритмичные шаги. Вокс им был почти не нужен, их сознания обостренные искажением Имматериума могли свободно без препятствий контактировать друг с другом. Но через аппаратуру как-то привычнее. - Селиус, к нам идут Терминаторы. - Я уже сам понял. - Я предлагаю отходить за более укрепленную линию – мы не выдержим их штурма. - Понял тебя. Уводи людей, Раелин. Что-то в его голосе не понравилось десантнику. - А ты, Селиус? Как же ты? Ответом ему был лишь шум помех и молчание. Раелин вовремя увел людей – через пару минут на его бывшей позиции начался кромешный ад. Никто бы не смог даже голову поднять над бруствером – огонь сдвоенных болтеров был необычайно плотен, изредка десантник видел вспышки залпов и проносящиеся над ним ракеты, разрывающиеся где-то в тылу. Вдалеке он уже начал различать приближающиеся неуклюжие на вид фигуры Терминаторов способных лишь своей мощью сломать так долго укрепляемую оборону. Раелин покрепче сжал болтер. Терять ему было нечего, но он беспокоился за людей доверенных ему, понимая, что без его командования они не продержатся и минуты. Враг начал наступления по всему фронту и он не ждал быстрой помощи от своих братьев, которые и так были слишком заняты на своих боевых участках. «Но где Селиус и остальные?» - подумал он. А впереди него происходило что-то невероятное. Вопреки логике сражения, вопреки самосохранению, вопреки всякому здравомыслию из траншеи навстречу Терминаторам вышел десантник. Он казался худеньким и маленьким по сравнению со своими врагами, но Роелин чувствовал непонятную силу, излучаемую этой фигурой. Правая рука десантника держала цепной меч, левая же была поднята в Знаке Изгнания Врагов Императора. Содрогаясь, Раелин осознал, что этот безумец никто иной, как бывший Капеллан Огненных Ястребов, а теперь просто один из равных, проклятый, но навеки благословенный его друг и брат Илионор Селиус. - Я клянусь Императором и Примархом моим Робаутом Жиллиманом, что никто из вас, предателей, не уйдет с этого поля живым! – вскричал он. Селиус ринулся навстречу безмолвным Истребителям, а его противники сконцентрировали огонь своих орудий на, казалось бы, беззащитном воине. Конечно, братья пытались помочь ему, стреляя в Терминаторов из своих болтеров, Раелин тоже попытался пробить доспех одного из врагов, но основную работу совершил, прежде всего, сам Селиус. Складывалось впечатление, что он не чувствует сотни болтов, вонзившихся в его тело, не чувствует боли и страха, казалось, будь здесь сам Хорус, даже он не смог бы остановить десантника. Цепной меч с удивительной ловкостью пронзал керамит и пласталь, и непобедимые грозные машины уничтожения с грохотом оседали на землю. Селиус остановился лишь тогда, когда последний Терминатор был повержен, остановился лишь для того, что бы самому пасть бездыханным. Но не побежденным. *** Имперская Гвардия и Один из Орденов Космодесанта прибыли на истерзанную планетку. Благодаря героизму его жителей и космодесантников этот мир устоял перед нашествием Хаоса, и теперь «Абсолют» улетал, его пассажиры выполнили свой долг. Именно самоубийственная атака Селиуса спасла его братьев и колонистов. Командир Хаоситов был поражен смелостью лоялистов и немедленно отвел свои войска для перегруппировки. Он не знал, что над его головой на орбите уже висят корабли Империума… *** Раелин сидел в кают-компании, в одиночестве. Селиуса не стало, но он навсегда запомнил урок, преподанный ему другом. Его руки сложились на груди в классическом знаке аквилы и он, смотря на портрет, произнес: - In dedicato imperatum ultra articulo mortis. Их осталось 188.

Изысканно, красиво, интересно, импрессионистично, декадансово, текст пробирает до самых кончиков пальцев. Эстетично!