Priest Venenciy

2Читателям Кстати, я вот думаю написать продолжение. Или вы считаете, что не надо? Такой вопрос) И еще - материала по даркам, что-то маловато. Буквально по зернышкам собираю. Будьте так любезны, если кто знает месторасположение нужной информации скиньте мне ссылочку). Статьи какие-нибудь про их организации, личности, более подробное описание Комморрага. Или такой информации еще просто нету в природе? И если можно, на русском - по английски я не спикаю.

2Корвинус Олимп - слишком попахивает греческой мифологией. К тому же, это имя собственное конретной горы на Терре. Поэтому здесь олимп -скорее, метафора означающая "недосигаемая или очень высокая вершина" сервиторы и более сложные киб. организмы. Ну да, я ради красивого словца не пожалею и ... канонов Вархаммера! Тут имеются в виду не механизмы с ИИ, а просто более специализированные сервиторы. Что-то в этом роде.

2Верес-северний А саламандры и вправду любители восточного духа и его роскоши, ценители арабесок и быстрых барабанных ритмов в индииском или иранском стиле, слушатели нежной ситары... или это твое авторское мнение? Я просто не особенно о них читал, только знаю, что их кожа темна (видимо авторы Вархаммера тем самым хотят показать нам,что это чернокожие сорокого тысячелетия)

Ты режешь меня заживо таким непочтением к Экклезиархии! Впрочем, такое может быть. Но десантники обсуждающие свои житейские проблемы за трубкой кальяна, лежа в расслабленных позах! С таким лексиконом! Они и вравду наверно слишком много покурили. Ты считаешь, что такое возможно? А их лексикон... Понравилась, если не придераться, атмосфера, а твое описание несформировашегося нескладного скаута просто блестяще!

2Коммодус Довольно быстро. Что написал, сразу выношу на форум. У себя материал не держу. Мыслей меня много переполняет, планов и тем всяких.

2Читателям Я кажется доставил вам истинное удовольствие) Ради вас стараюсь... 2Главный канонир Спасибо за поправки, оценил замечания. Полностью согласен с ними. Внес соответстующие коррективы

Дуэль Все началось с небольшой посылки, которую ему принесли в то время, когда он приготовился к завтраку. - Положите это сюда, - сказал Ольсинор, рассматривая изящный вензель на крышке коробочки. Эльдар аккуратно поставил ее на кухонный стол и без промедления покинул дом художника. Вытянув руку, мастер вилкой для холодных закусок нажал на кнопку, открывающую содержимое странной посылки. Коробочка распахнулась, и Ольсинор увидел маленький, будто обсидиановый шар, лежащий в ложе из бархатной материи. Осторожно, он той же вилкой коснулся поверхности сферы. В тот же момент блеснули лезвия, вырвавшиеся из, казалось бы, монолитной поверхности шара, которые мгновенно отделили узкие зубцы столового прибора от его рукоятки. Ольсинор рассмеялся, сказав: - Ах, этот Эрильнаван, просто шутник! Занятная машинка, и, конечно, края режущих пластинок покрыты ядом. Как мило!.. А под ткань он положил письмо, интересно… Развернув надушенный листок (определитель токсинов, располагавшийся в перстне Ольсинора, промолчал), эльдар прочитал: «Здравствуйте, уважаемый господин Ольсинор. К вам обращается ценитель вашего невероятного таланта и удивительного гения, советник Эрильнаван! Совсем недавно, благодаря постоянным тренировкам я смог достичь определенного мастерства в нашем тяжелом, неблагодарном искусстве. Сам Архонт Кабала Черного Сердца приблизил меня к себе в качестве своего помощника, чтобы я смог оказывать ему помощь в управлении его организацией. Казалось бы, я достиг всего в этой жизни, что может быть выше, чем эта должность… Но непонятная тоска каждый день грызла мою душу и причина ее в вас, мой дорогой Ольсинор. Ваше непревзойденное умение обращаться с материалом, которые нам доставляют воины со всей галактики, заставляло с завистью сжиматься мое сердце, я пылал и даже сейчас пылаю желанием превзойти вас, создать истинный шедевр головокружительных мучений, которые в свою очередь приведут к изящной смерти! Поэтому я хочу предложить вам поучаствовать в небольшом художественный споре между нами. Каждый из нас будет присылать друг другу подарки по очереди, и каждый будет их принимать, вначале проверяя на наличие опасности в них. Тот, кто ошибется - умрет. Тот, кто выживет – станет непревзойденным мастером. Вы согласны? Кстати, первый мой подарок просто невинная шутка, я знаю, что вы не попадетесь в нее. С нетерпением жду ответа. Советник Эрильнаван. «Интересно», - подумал Ольсинор. Вскоре он пригласил к себе в дом одного из своих друзей, с которым часто беседовал тихими вечерами. Нероэль был одним из самых любознательных эльдар, которых встречал на своем жизненном пути художник. Его вопросы искренне радовали Ольсинора, которому иногда хотелось поделиться своим опытом и мнением с другими любителями искусств. - Нероэль, взгляни, что мне прислал этот изумительный Эрильнаван! Смело бери эту сферу, я уже ее обезвредил, – он протянул письмо и шар своему другу. – Этот ремесленник хочет сравниться в мастерстве со мной, к тому же он искажает мое учение! Придется его чуть-чуть проучить… Дорогой мой Нероэль, прошу тебя, съезди к этому советнику, посмотри на него, разузнай, как он живет, каких целей добивается и все в этом роде. - Я согласен, Ольсинор. Но пустит ли он меня на порог без приглашения? - Можешь, не беспокоится мой дорогой друг, ты повезешь ему мой ответ и небольшой подарок, который я положил в эту коробочку. Приезжай ко мне завтра, тогда и расскажешь о своей поездке во всех подробностях. На следующий день Нероэль уже с утра находился в доме эльдара, которым так восхищался. Он рассказывал Ольсинору о новом советнике Архонта Кабала Черного Сердца и его жилище: - Господин, по вашей просьбе я приехал к этому лицу, чтобы поближе познакомится с ним и, прежде всего, я должен рассказать вам о странных вещах, которых я там увидел. Хотя мне кажется, эти странности вполне оправданы, если вспомнить какое положение занимает хозяин этого дома. Он очень подозрителен, поэтому каждый гость тщательно проверяется на наличие явного или скрытого оружия, я должен заметить, что ваша посылка была подвергнута изучению столь подробному, что даже меня, привыкшего видеть в нашем городе и более удивительные вещи, ввергло это в изумление. В доме, к тому же, много слуг, которые постоянно следят за каждым вашим перемещением. Они охраняют своего хозяина днем и ночью, и даже мелкий зверек не способен пробраться незамеченным в этот дом. Окна и двери тщательно закрываются, чтобы даже ветерка не было в помещении, поэтому там всегда царит ужасная духота, правда ощущение сглаживали великолепные запахи, разносящиеся по дому. Ужасное место, мой господин. Сам хозяин исполосовал свое лицо шрамами, пытаясь, таким образом, видимо, создать образ опасного и жестокого эльдара. Он постоянно ходит, что-то бормоча, до неузнаваемости искажая нашу благородную речь. - Все что вы мне рассказали просто ужасно! Его восприятие целиком ошибочно и мой долг направить его по правильной дороге… Но вы натолкнули меня на одну мысль… Я так понимаю, что Эрильнавана постоянно гложет страх о том, что его противники недовольные столь быстрым возвышением выскочки, смогут добраться до него. Это так? - Вы правы, Ольсинор, но я не понимаю, что это вам дает. - Имейте терпения Нероэль, я все вам объясню через некоторое время… Далее приводится переписка, которой обменивались два художника в течение нескольких недель, при том, первое письмо - то самое, присланное Ольсинором через своего друга Нероэля. «Здравствуйте дорогой мой Эрильнаван. Получив ваше письмо, я в начале не верил своим глазам. У меня появился ученик, преданный последователь способный продолжить мое дело, теперь мой голос в нашем городе не единственен, и я буду наконец-то услышан! Вы не представляете ту радость, что меня охватила, но потом мой взор наткнулся на неприятную фразу «мучения, которые должны привести к ужасной смерти». Вы так и не поняли, что я пытаюсь сказать – не смерти я хочу, а пробуждения в созданиях этой вселенной высших энергий блаженства. А это невозможно, если существование этих существ будет быстро оборвана, и они не осознают моего особого дара. Вы хотите искусство свести к обычной пытке, причинению грубых повреждений материальному телу. Вы не понимаете меня! Скорбь сжимает мое сердце, но вы еще способны на исправление. Вы прислали мне очень милый подарок, я был искренне тронут им. Шарик с лезвиями – в этом есть особая эстетика, творческая законченность. Именно поэтому, я считаю, что для вас еще не все потеряно! Вы предлагаете мне спор, но я не люблю убивать, поэтому все посылки, которые вы мне пришлете, я буду принимать, несмотря на их содержание, мои же подарки не будут смертельны. Их назначение только дарить вам радость и удовольствие. На этом пока, что все. Буду ждать ответа. Ваш Ольсинор». «Я очень сомневаюсь в том, что вы не приняли мои правила игры. Я изучил вашу посылку, ее содержание, воздух в ней, сам предмет (очаровательный фиолетовый шарф, признавайтесь, где вы его взяли?)… и ничего не нашел! Вы удивительно хитры и зная глубину вашего ума ищу подвох, но пока, что не нахожу его. Пока что, заметьте! От моих сенсоров ничто не способно уйти, я проверил даже ваше письмо. Возможно, именно оно что-то скрывает в себе... Меня поразил восхитительный запах, исходящий от этой бумаги. Зная ваши познания в химии, я, прежде всего, проверил состав этих духов – он так же абсолютно безопасен! Не могли бы вы прислать мне флакон этой великолепной жидкости, я истинный ценитель ароматов, поверьте! Насчет вашего мнения о смерти позвольте с вами не согласиться. Это великолепная концовка любого мучения. Ее заключительный акт, эндшпиль. Вечность может вызвать застой, ведь даже в нашем городе постепенно происходят изменения (пример – мои скромные достижения). К тому же я получаю откровенное удовольствие, когда вижу, как объект пытки мучается, его тело содрогается в спазмах боли, а из ран льется ароматная кровь! Разве это не прекрасно? Имеющий другое мнение, но, тем не менее, преданный вам Эрильнаван». «Очаровательно, мой дорогой друг, просто очаровательно! Прекрасная бутылочка вина, мы с моим другом Нероэлем опробовали ее – она просто замечательна, а какой приятное терпкое послевкусие остается на языке… Изумительно! Правда, перед этим пришлось обезвредить ваш незаметный яд, добавленный в бутылку, вы думали, что я не замечу его. Конечно, сенсоры не определяют его, потому что он разлагается в токсичную жидкость лишь на воздухе, к тому же через значительное время и с таким соединением я раньше не сталкивался. Но как вы заметили ранее, я неплохо разбираюсь в химии… Все же ваше мастерство меня радует, но отнюдь не радуют ваши цели. Уверяю вас, я никогда не позволяю себе ложь. Считайте, что я выше этого, поэтому можете не сомневаться - мои дары не убивают. Возможно, через некоторое время вы поймете это. Меня ужаснул рассказ Нероэля о вашем доме – такая подозрительность является порождением страха, а он не к лицу истинным творцам, к которым мы себя относим. И зачем изрисовывать свое лицо лезвиями? Мне кажется, для них найдется более подходящее применение, вы не согласны? Вы получаете удовольствие от низменных наслаждений, вы слишком пристрастны к своим клиентам. Вам нужно слегка отстранится от процесса, видеть не то что лежит на поверхности, а смотреть в глубину, понимаете? Иначе ваши заблуждения никогда не пропадут, и вы будете топтаться на месте. Ольсинор. P.S. Шарф мне сшила одна знакомая ведьма… ее единственное творение мирного предназначения!» «Ваша хирургическая перчатка, прекрасное устройство, а, сколько в ней плавно двигающихся бритвенно-острых ножей. И опять нет никаких подвохов! Вы удивляете меня Ольсинор, чего вы ждете? Думаете, я расслаблюсь? Вы ошибаетесь, мой дорогой друг! Вы ничего не ответили по поводу духов – их запах чуть-чуть изменился, он просто сводит меня с ума! Возможно, ваша цель именно в этом и заключается? Знайте же, пока что, я держусь твердо! Я не боюсь Ольсинор, просто предохраняюсь от нападения своих соперников. А шрамы…моя причуда для запугивания тех, кто посмел противостоять мне! Я согласен, что получаю низменное удовольствие, но разве пытка не направлена лишь на удовлетворении нашего садистского инстинкта (и еще, естественно, на получение субстанции питающей наши души)? Мне кажется, что я прав в этом или вы опять не согласны? Эрильнаван». «Чем вы хотели удивить меня? Ваш гротеск буквально напичкан капсулами с ядом, взрывчатыми веществами и тайными клинками, неожиданно вырывающимися из его плоти. Хотя надо признать ваше творение по-своему интересно. Отвечаю на ваш вопрос по поводу инстинктов. Они не должны оказывать на нас решающее влияние, иначе холодное сознание необходимое для истинного творчества будет замутнено. Но вас кажется уже не переубедить… Хотя, надеюсь, вы перемените свое мнение взглянув на мое создания, которое вы видите сейчас своими глазами. Возможно, долгожданные духи, о которых вы меня так просите, я пришлю вам с очередным письмом. Ваш Ольсинор». «Оно великолепно! Произведение истинного художника, воплотившего мою мечту в реальность, в эту скульптуру кровавой вечно рыдающей (я вижу это по глазам!) плоти. И так же абсолютно безопасна для меня. Духи, их аромат опять стал иным! Жду, не дождусь вашего подарка, чтобы полностью насладиться его букетом. Расскажите, пожалуйста, как вы его изготовили. Ваше произведение искусства никак не изменила моего мнения, наоборот я еще более в нем утвердился. Пытать, пытать и еще раз пытать, вот мой девиз! Должен раскрыть перед вами тайну – я никогда и не надеялся победить вас в нашей дуэли, убить вас. Я понимал, что такого мастера как вы мне никогда не провести. Просто я хотел показать вам свои скромные работы, хотел, чтобы вы их оценили. Вижу, что они нравятся вам, так давайте работать вместе, милый Ольсинор! С нетерпением жду ответа. Ваш Эрильнаван». «Спасибо за комплимент. Наслаждайтесь ароматом, Эрильнаван! Кстати если вы хотите работать со мной вместе, вы должны пройти небольшой экзамен – на этой бумаге написан еще текст, который проявится лишь при воздействии на нее определенными веществами или веществом. Ключевой состав довольно сложен, но найти его, тем не менее, возможно. Дерзайте! Текст, появившийся после травления бумаги кислотами: «Молодец Эрильнаван! А теперь по порядку. Я знаю, что ауспексы всего дома сообщают, что в атмосфере дома обнаружено ядовитое соединение. Успокойтесь. Это мой заключительный подарок вам. Духи, которыми я опрыскивал письма к вам, являлись катализаторами, способные соединившись с содержимым флакона, образовать очень интересное вещество. Благодаря Нероэлю я знаю, что вы почти не проветриваете помещение, а значит определенное количество катализаторов останется в воздухе и как только вы откроете сосуд начнется процесс… Нет, как я вам и обещал, он вас не убьет, но удовольствие доставит много. Правда, он вызовет необратимые физиологические и психические изменения, впрочем, это мелочь… А теперь, пока вы еще в сознании, я объясню вам, почему я так поступил и почему так уверен в результате. Ваши слова «пытать, пытать и еще раз пытать» исполнены такой пошлости, мне кажется, вы бы никогда не изменились и никогда не стали бы великим художником. Ваши творения всего лишь интересные игрушки не более. Они просто смешны мне. И главное – вы агрессивны, вам недостает холодного, спокойного сознания, и именно поэтому вы так легко попались в мою ловушку. Именно поэтому вы не станете моим учеником. Вам казалось, что я способен принять вас, стать вашим другом, именно поэтому вы сейчас не сделали должной проверки флакона. А нужно было всего лишь в изолированном отделении смешать его содержимое с содержимым воздуха комнаты, только и всего… Хотя я могу ошибаться, и вы сейчас посмеиваетесь над моим замыслом. Но это вряд ли. Я ОЧЕНЬ редко ошибаюсь. Ольсинор». Дом Эрильнавана наполнился криками – потом городские жители узнали, что его хозяин и все, находившиеся в нем, раздирали себе плоть руками, выдавливали глаза, отравленные неизвестным веществом. Многие из них выжили, но при этом навсегда превратились в истекающих слюной идиотов, способных служить лишь шутами при своих новых жестоких хозяевах. Таким стал и Эрильнаван. Ценный советник, а теперь просто уродец при дворе Архонта Кабала Черного сердца. Все это за обедом Ольсинор рассказал своему другу Нероэлю. - А, что Архонт? Вы не побоялись его гнева? Ольсинор молча протянул сложенный пополам листок. На нем было написано только четыре слова: «Браво, маэстро! Асдрубаэль Вект».

2Shock trooper,Жив и даниаркум Спасибо за ценную информацию по военному делу Вархаммера 40000! Я буду ее обдумывать...

2Главный Канонир (ARRGH!) Только, канонир... Это уотсон, но роман "Миссия иквизитора". Эта кажется не первая книга в серии.

Истинное удовольствие Сам он никогда не получал удовольствия, для него эта была только работа. А вот другие, кому Ольсинор дарил его, просто визжали от восторга, закатывая глаза, их рты наполнялись багровой пеной, и он внутренне улыбался тому, что смог ТАК порадовать еще одно создание этой вселенной. Его белоснежные руки с тонкими пальцами истинного ценителя ощущений нежно поглаживали гладкую кожу тех, перед которыми Ольсинор должен был проявить свое искусство. Он не уважал своих собратьев по профессии, они были слишком торопливы, они не давали своим клиентам полностью ощутить всю гамму эйфории, заставлявшей дрожать каждую частичку тела, распростертого на их столах. Ольсинор считал, что истинное удовольствие должно длиться максимально долго, он надеялся, что оно будет вечным. Никто из его клиентов еще не ушел за грань этого мира, они находились вместе с ним, в его доме, каждую секунду наслаждаясь бесконечностью неповторимых ощущений. Он проходил вдоль капсул наполненных бренной плотью его избранников, заглядывая в их глаза, отражающие невероятные, красочные эмоции. Ольсинор искренне завидовал им, и иногда его посещали мысли о том, чтобы самому погрузиться во всеобъемлющую бездну радости. Но он понимал, что его долг дарить удовольствия другим, сам же Ольсинор должен был оставаться сторонним наблюдателем, созерцающим удивительный процесс. Его собратья направляли к нему самые интересные экземпляры заблудших созданий, на которых снизошло счастье попасть в их заботливые руки. Сами они хотели только быстрого результата, но он не был на них похож. Ольсинор считал себя истинным творцом, утонченным эстетом, он подходил к своему делу как к сложному искусству, малодоступному для непосвященных. Ловкость его рук, неисчерпаемая фантазия, упорство и труд сделала из него настоящего мастера в своем деле. Безусловно в нашей жизни никто ничего не получал задаром, поэтому Ольсинор брал за свои труды малую плату – нечто эфемерное, ненужное никому кроме него и его собратьев. Чтобы свободно заниматься искусством, ему необходимо было творить, не задумываясь о скоротечном времени, пьющем из каждого существа жизненные соки. Поэтому он выбрал вечную жизнь. Она никогда не тяготила Ольсинора, в его жизни всегда было слишком много работы, чтобы отвлекаться на такие мелочи как скука. Многие, живущие в городе, уважали его и даже боялись. «Откуда у них такой страх передо мной? – думал Ольсинор. – я с радостью готов присоединить их к своей коллекции избранников, достигших абсолюта наслаждения, пусть они только попросят об этом меня». Его доброта не знала предела. Сегодня его друзья должны были привести нового клиента, поэтому он находился в легком нетерпении, ожидая его. Ольсинор стоял у окна, рассматривая вихрем взвивающиеся ввысь дома, небеса с пурпурными прожилками, легкие, будто бабочки, машины, проносящиеся в воздухе. Он много где успел пожить за свою долгую жизнь, но именно этот город был родственен его душе, каждый день, поражая своими ажурными, кажущимися необычайно хрупкими конструкциями зданий, противоречивыми и наивными характерами его жителей, своей таинственной, загадочной атмосферой. «Прекрасное место для художника», - подумал Ольсинор. Сегодня, по случаю приезда долгожданных гостей он переоделся в праздничные одежды. Темная мантия, казалось изготовленная из тысячи волнообразно переливающихся кусочков мрака, окутывала его фигуру, а на руки были надеты мягкие перчатки (естественно он снимал их, когда начиналось священнодействие). «А вот и они», - произнес Ольсинор, увидев пролетающий аппарат. Из него вышла группа одетых в легкие изукрашенные доспехи воинов, несущих два контейнера. «Два? Странно…», - подумал он. Радушный хозяин шел встречать своих гостей, и широкая мантия тянулась вслед за ним тяжелым давящим шлейфом. Один из его соплеменников (мелкая, бездарная личность, по мнению Ольсинора) сказал: - Мастер, сегодня вы можете быть счастливы, мы привезли вам два отличных экземпляра. - Превосходно! – заглядывая, в один из контейнеров произнес он. – Работы, конечно, прибавится, но… возможность осчастливить сразу двоих за один день для меня словно бальзам на душу. Ольсинор никогда не держал ассистентов, поэтому он попросил своих друзей помочь ему в переноске драгоценных емкостей. - Оставьте здесь одного. Мы сначала займемся этим. К каждому клиенту нужен особый подход, иначе весь наш труд будет бессмыслен. Он не принесет плодов радости и счастья этим созданиям, а ведь именно ради их ублажения мы так стараемся. Его временные помощники перетащили один из контейнеров в операционную. - Оставьте нас вдвоем, ваши глаза не должны видеть секреты моего искусства, подождите за дверью. Вы, пока что, не нужны. Двое воинов удалились. Ольсинор нажал на маленькую овальную кнопку, расположенную на стенке емкости, и механизм был приведен в действие – контейнер открылся. На мастера испуганно глядели глаза того, кто скоро приобщится к таким невероятным ощущениям, что многие бы позавидовали ему. - Здравствуй, заблудшее создание, тебе повезло, ты попал в царство неизъяснимых удовольствий и неисчерпаемых наслаждений, а я буду твоим проводником по нему, указывая тебе правильную дорогу, чтобы ты не сбился со своего пути. - Кто вы? Двигательные функции существа были нарушены путем введения парализующих жидкостей, лишь голосовые связки способны были функционировать. Художник успокаивающе улыбнулся. - Меня зовут Ольсинор, но ты меня можешь называть учитель. - Учитель… Вы будете пытать меня? - Что ты, что ты! - негодующе воскликнул мастер. – Пытать, значит, испытывать, мне это не нужно. Я хочу подарить тебе самое драгоценное удовольствие - Боль… Ты попадешь в необычайный водоворот быстроменяющихся, но никогда не прекращающихся ощущений! - Но я не хочу, не хочу, вы понимаете! - Не кричи, иначе мне придется парализовать твои последние активные мышцы. Он указал на горло существа, а потом на маленький шприц, заполненный прозрачной жидкостью, лежащий на хирургическом столике. Клиент замолк. - Ты ошибаешься, ты пока что не знаешь, что я тебе хочу дать. Максимальная боль которую ты испытывал за всю свою жизнь никогда не сравнится с тем, что я способен подарить тебе. Мое удовольствие тысячекратно превосходит любую муку, которую ты мог бы испытать, уверяю тебя. Создание попыталось ответить, но потом начало просто кричать, срываясь, то на визг, то на хрип, когда мастер начал орудовать лезвиями. Он слушал голос своего клиента как песню, как симфонию и в зависимости от ее тональности Ольсинор менял направление разреза, всегда интуитивно угадывая самые болезненные места организма. Насладившись пением, он ввел в горло счастливца наркотик парализующий голос. - Извини, но я хочу с тобой поговорить, а ты постоянно перебиваешь меня. Конечно меня льстит твоя оценка моего мастерства, но все же… Некоторые думают, что сильная боль невозможна – сознание любого живого организма просто отключиться. Как они ошибаются! Я нашел золотую середину, когда личность еще сознает себя, чувствует, но чувствует лишь великолепное удовольствие, не видя и не слыша ничего, что происходит вокруг. Возможно, что и мои слова ты уже не воспринимаешь, но это не важно… Создание не отвечало, лишь неподвижные глаза уставились в потолок операционной, словно что-то рассматривая… - Контейнер снабжает твою прекрасную плоть специальными тонизаторами, они дадут тебе возможность никогда не терять сознание (некоторые мои собраться кладут своих клиентов на специальный стол, а я придумал эти великолепные емкости)… Как я все-таки тебе завидую, ты не представляешь. Жаль, что ты не можешь поделиться со мною своим интересным опытом. Но это еще только начало, самое сладкое я оставил на потом! Мастер закончил работать через час, он поглядел на создание, превратившееся в красочное полотно абстракциониста. К этому произведению искусства были подключены трубки, которые снабжали тело всеми необходимыми веществами. Ольсинор взял шприц, наполненный чуть зеленоватой жидкостью. - Мой десерт! Я знаю, ты его оценишь, сотни лет назад я придумал этот коктейль, способный вознести любое создание на невероятные высоты блаженства! Тебе понравится. Он ввел в руку существа иглу, и вскоре изумрудная жидкость побежала по жилам клиента, проникая во все органы его тела: сердце, печень, почки, легкие, кишечник, во все железы, в мозг… - Ты никогда не умрешь, я поддерживаю жизнь в своих клиентах тысячелетиями, и все это время они нежатся в объятиях Истинного Удовольствия! Ольсинор закрыл контейнер, подумав: «Сегодня же отвезу его в зал, где хранится моя коллекция. Великолепный экземпляр!» Приоткрыв дверь, он позвал своих друзей: - Занесите в операционную следующего мон’кея. Мастер открыл контейнер: - Здравствуй, заблудшее создание, тебе повезло, ты попал в царство неизъяснимых удовольствий и неисчерпаемых наслаждений…

2корвинус и главный канонир и остальным кто сумел дочитать до этого места Я плохо разбираюсь в военном деле вархаммера, поэтому подскажите пожалуйста, кто способено сбить бомбардировщик(какие роды войск). Пехотинец их лазгана способен на это? Леман Русс способен сбить самолет? Или нужно специальное ПВО? Какие нибудь ракетные установки? Информация необходима для дальнейшего описания происходящего в романе. Жду ответов. Заранее спасибо

2Главный Канонир (ARRGH!) Ты просто святой человек, дай я тебе откланяюсь! "Старик поднимается, слышно как скрипят его суставы, но он почти теряет голову от уважение перед неизвестным ему канониром". Спасибо! "Слезы текут из глаз Вененция"

2капитан кровавых воронов Пафос все-таки. Читаешь думаешь:"Он говорит что это Не герой... ДА это блин истинный герой!" Вот это пафос, а в жестокой реальности героев нету, есть только никчемные слабые люди.

2Главный канонир А ссылочку не можешь скинуть? Этот "космодесантник" хоть на русском языке? А то я на на английском плохо шпрехаю.

Хорошо написано. Вот бы и мне так! Тьфу, тьфу, мне ж надо искать собственный стиль, а не воровать чужой! Молодец автор, отлично написано, атмосферно, с пафосом(в хорошем смысле этого слова)

2Эренарх Убедил, убедил... все убедили! Теперь будет напыщенно, возвышенно, с молитвами Императору через каждые пять секунд. Одним словом будет десантниковский пафос по полной программе)

2Zamankur Перескок там вполне обоснован. В начале речь насыщена простонародными предложениями. Текст искуственно копирует некий жаргон. Так называемая псевдоречь. Затем когда события ускоряются рассказчик отходит на второй план и лишь повтрояет происходяшие события не комментируя их. Пытаясь усилить эмоциональный накал он опять высказывает свои мысли в конце, сдабривая выражениями этой псевдо простанородой речи. Все просто). Скачок связан с изменением темпа повествования... Хотя в чем-то ты прав, возможно, кусочки повествовния не так гармонично взаимодействуют как хотелось бы(.

Глава 4 Мнения родственников За окном разгоралась жаркая дискуссия. Брызжа слюной, с перекошенным от гнева лицом апоплексичного вида мужчина с упорством что-то доказывал своему собеседнику, размахивая толи рекламными проспектами, толи какими-то листовками. Другой (внешне невыразительный, щупловатый) с ехидным видом кивал головой, изредка вставляя комментарии. Стекло не пропускала звуков, и поэтому зрелище скорее напоминало отрывок из пьесы, поставленной театром глухонемых актеров, чем реальную жизнь. Мелькание за окном, резкие жесты спорящих раздражали Оливия. Он не мог сосредоточиться на работе, постоянно отвлекаясь. Терпение диакона подходила к концу, он уже хотел уйти из гостиничного кафе или хотя бы пересесть за другой столик, в глубь зала, но в этот момент официант принес заказанный обед. Смирившись с обстановкой он попытался отключить свое сознание от внешнего мира. Рассматривая небольшой экран, Оливий вновь начал пролистывать файлы информации, записанные на его планшете. Диакон собрал почти все данные о лицах, с которыми общался на банкете. А сейчас он пытался систематизировать все свои выводы в отчете (его набросок представлен ниже), который Оливий должен был представить в ближайшее время пастору Амбросио. «Ваше преподобие, для того чтобы понять причины волнений, поразивших народные массы нужно, прежде всего, выявить организации и людей, которые имеют наибольшее влияние на Лорелее и которые (рискну предположить) могли быть зачинщиками смуты. Привожу здесь список лиц наиболее нам интересных. 1. Лорд - сенешаль. Правитель, Имперский главнокомандующий этой планеты. Влиятельная фигура, всеми силами пытающаяся удержаться у власти. Есть определенное влияние в деловых кругах. Вероятность его принадлежности к восстанию близка к нулю (по вполне понятной причине), поэтому считаю данное лицо одним из наших потенциальных союзников. 2. Ариотти, Небьюл – владелец крупных капиталов, бизнесмен, недавно ворвавшийся на деловой олимп Лорелеи, глава синдиката «Сельхозпром», так же имеет большие, а в некоторых случаях контрольные пакеты акций множества компаний. Пытается захватить рынок оружия, проводил сделки по поставке артиллерийских орудий и боеприпасов к ним с соседними мирами. Кроме того, он хотел перетянуть нас на свою сторону в своей борьбе с конкурентами. По моему мнению, личность темная и беспринципная. Вполне способен спонсировать мятежников. 3. Левенхаузены – добропорядочная аристократическая семья, владеющая концерном «Изначальное производственное объединение». Ее члены занимают важные посты в государстве и бизнесе, глава Дома (барон Отто Левенхаузен) имеет большое влияние на лорда-сенешаля. Их способность выступить против Имперского Командующего вызывает сомнение, так как по существу, они уже стоят у власти, но разработка в отношении них так же будет проводиться. 4. Стигос, Казимир – герцог, родственник губернатора планеты, владелец компании «Формация» занимающееся производством и поставкой военной техники для сил местной обороны. Замкнутый характер, но видимо хороший служака. По некоторым данным отрицательно настроен против Имперского командующего, что вызывает у нас пристальное внимание к нему. Буду проводить дальнейшее наблюдение за данным лицом. Их влияние распространяется на все ветви власти, поэтому считаю охарактеризовать правящий режим как олигархическая автократия с остаточным феодальным элементом. Должен еще раз подчеркнуть, почему я пришел к выводам, говорящим о том, что восстание могло быть инспирировано сверху. Практика управления в Империуме показывает, что столь скрытная и плавная организация мятежа возможна лишь при действии хорошо организованной тайной группы, имеющей огромное влияние по всей планете. Отметьте так же, насколько поздно отреагировали войска СПО на возникшую угрозу. Если ни один из людей и стоящих за ними сил, о которых я вам уже сообщил, не участвуют в восстании, я опасаюсь, что на планете существует особый фактор влияния. Особая сила ксеногенной или хаосогенной природы. Прошу внимательно отнестись к моим доводам. Диакон Оливий». «Пусть считает меня паникером, но преувеличение опасности никогда еще не вредило делу», - подумал он. Похлебывая местный тонизирующий напиток (какой-то травяной настой), он погрузился в чтение информационных бюллетеней, сообщающих о всяческих новостях. О Солзморе почти ничего не говорилось – видимо правительство не хотело беспокоить население. «Правильно, паники еще не хватало – народ и так тут какой-то бешеный», - пронеслось в его голове. Эта мысль относилась в первую очередь к происходящему за окном – диалог скоро должен был перейти в драку: Краснолицый ударил своего оппонента в грудь, тот попытался ответить соответствующим образом. Оливий уже подумывал вызвать полицию, но видимо кто-то опередил его, так как в этот момент к разгорячившимся гражданам подошли люди в форме. Они попытались утихомирить буянов, но те продолжали что-то доказывать, но теперь уже офицерам. Диакон закрыл глаза: «Видимо, это никогда не кончится…», затем, открыв их, за окном он увидел такую картину. Краснолицый сидел на щупленьком, отчаянно молотя того кулаками, а полицейские вдвоем пытались оттащить безумного драчуна. Но, толи хулиган был такой сильный, толи офицеры слабыми, в итоге у них это не очень получалось. Посетители кафе, наблюдавшие за избиением, остолбенели, один из них произнес: «Да, что это такое происходит!» Оливий выбежал из кафе через вестибюль гостиницы на улицу, но там все уже закончилось. Происходящее длилось всего несколько секунд - наверно, количественный перевес все-таки дал о себе знать. Краснолицего скрутили и повели в участок, а щупленький приходил в себя, сидя на тротуаре. Его лицо уже начало распухать и скоро, оно должно было приобрести эффектный фиолетовый оттенок. Вокруг были рассыпаны бумажные листовки с непонятными лозунгами. Диакон, подойдя к нему, спросил: - Вы хорошо себя чувствуете? - Хорошо? - он исподлобья взглянул на Оливия. – Меня чуть не убили, и вы спрашиваете, хорошо ли я себя чувствую?! Да, на мне живого места нет! - Давайте я провожу вас в ближайший офис Медикалис… - Я уж сам как-нибудь! Вы видели этого сумасшедшего? Мир катится в варп, поверьте моему слову! - А из-за чего у вас произошел конфликт с ним? - «Конфликт»… ну у вас и словечки. Вы видно из этой… как его… аристократии. Да и одежда у вас дорогая, как я погляжу. - Я священник, точнее, диакон Экклезиархии. - Диакон? Это что-то вроде служки? - Диакон это диакон! Вы уходите от темы! «То, что его избили, не дает ему права хамить мне», - разозлено подумал Оливий. - По-моему, вы не похожи на священника. Те обычно говорят низким заупокойным голосом и постоянно закатывают глаза к небу… «Теперь я понимаю краснолицего – на этого субъекта никакого терпения не хватит!» - Вы спрашивали, из-за чего мы поругались с тем человеком? Так вот, я вам расскажу… По словам этого занудного человека, выходило, что причиной ссоры послужил сущий пустяк – проходя около отеля его будущий обидчик всучил ему агитку, направленную на борьбу со строительством промышленных мануфакториумов, засоряющих природу Лорелеи. Она называлась «Назад, к прошлому!» Худой гражданин скомкал и выкинул ее, после чего началась продолжительная беседа, закончившаяся для него довольно плачевно. Напоследок Оливий пожелал скорейшего выздоровления, на что получил ответ: «Мое выздоровление не в вашей власти, как вас там… а-а, диакон!» Диакон вернулся в кафе, чтобы закончить свой обед. Происшедшее удивило его: конечно, не сама борьба с загрязнениями, а неадекватность реакции того апоплексичного человека. Худенький гражданин и вправду был довольно едким собеседником, но он, сам по себе, не мог вызвать такую бурю эмоций! Хотя кто его знает, что он там ему наговорил… Насытившись, Оливий поднялся в свой номер. Коммлинк на столике моргал красноватым огоньком, обозначающим наличие записанного сообщения. Диакон нажал на кнопку – на экране высветилось строгое лицо незнакомого священнослужителя: - Отец Оливий, по астропатической связи пастор Амбросио прислал вам письмо. В связи с повышением уровня безопасности на планете я не могу передать его содержание через обычный коммлинк, поэтому приезжайте, пожалуйста, в нашу обитель. Там вы с ним и ознакомитесь. Задумавшись, диакон, минуту неподвижно сидел, затем снова включил передатчик: - Соедините меня с офисом герцога Стигоса. - Вы имеете в виду с Генштабом? - Если он там сейчас находится… На экране появился значок Сил Планетарной обороны Лорелеи. - Приемная военного советника Стигоса слушает. - Извините, передайте, что диакон Оливий желает с ним поговорить. - Он очень занят… но, я слышала, что он говорил о вас. Соединяю. Герцог предстал перед Оливием, как всегда во всем блеске, в белом мундире с блистающими эполетами. - Господин диакон! Приветствую вас. Вы что-то хотели? - Да, ваша милость. Я нуждаюсь в небольшой встречи с вами, если это вас не затруднит. - Тогда, давайте условимся на 1800. У меня будет небольшой перерыв, и я вас смогу принять. Заезжайте в Генштаб… договорились? - Да, меня это время вполне устраивает. - Ну, вот и славно! До свидания, господин диакон. Времени до встречи оставалось довольно много, поэтому Оливий решил узнать, что хотел сообщить ему священник. Он отправился в общежитие Экклезиархии. Священная обитель лишь в сравнении с огромной Капеллой казалась маленькой – по правде, это здание вмещало множество комнат и залов, в которых располагались аппарат понтифика, скрипторы и рубрикаторы, миниатюрщики и информхранители трудившиеся над составлением новых богословских трудов и перепечатыванием древних манускриптов, лексмеханики и трансмеханики, сервиторы и более сложные кибернетические организмы, обслуживающие громоздкие когитаторы, потрескивающие кодиферы и коммлинки, без которых бюрократическая машина Министорума уже не могла правильно функционировать. Огромные библиариумы вмещали десятки тысяч запыленных информационных планшетов, к большинству из которых уже давно не прикасалась рука человека, сотни келий в перерывах между службами заполнялись отдыхающими и молящимися священниками, а из просторных аудиториумов раскатисто доносились голоса ораторов, просвещающих неопытных, но внимательных послушников… Такова была жизнь Экклезиархии. Но самое важное место в Обители тщательно охранялось не только от любопытных глаз мирян, но и от большинства священнослужителей. Многие знали только загадочное слово - «Крипта». Это была маленькая комнатка (возможно лишь высшие иерархи догадывались о ее предназначении) располагавшаяся на тайном подземном этаже, вход в которую закрывали несколько мощных бронированных дверей, которые нельзя было пробить ни из тяжелого болтера, ни реактивным снарядом, ни фузионной пушкой. Так же в специальных нишах свой вечный пост здесь держали два преторианских сервитора, специально присланных по особому заказу с Марса, они недвижно стояли около входа в Крипту, столетие за столетием, сканируя узкий коридор… Диакон был превосходно знаком с устройством Обители, так как на Лукреции он жил в идентичном строении, если только не большем. Поэтому Оливий мало обращал внимание на окружающую обстановку, шагая по коридорам запутанного здания. Какой-то писец, шедший ему навстречу, подсказал, где находится комната для хранения сообщений. Через несколько минут диакон уже был там. Как только он перешагнул порог, священнослужитель (тот самый, связывавшийся с ним через коммлинк) оторвал взгляд от документов и взглянул на него. - Отец Оливий? Вот письмо, адресованное вам. Он протянул диакону лист бумаги. Поблагодарив, Оливий вышел из комнаты, на ходу изучая послание. Оно было зашифровано секретным кодом, который они давно разработали для передачи важных сообщений. Фраза «Здравствуй, мой бывший ученик» означало Сообщение зашифровано, используй ключ, «непонимание развеется как призрачный замок или иней» - у нас серьезные проблемы, «Члены Генштаба и их помощники опора и надежда» - существует предатель, который находится среди членов Генштаба или их помощников», «поговорить» - это просто, собрать информацию, функцией остального слов было заполнение смысловых пробелов, полезной информации они не несли. То есть смысл текста был таков: «Сообщение зашифровано, используй ключ. У нас серьезные проблемы, так как среди членов Генштаба находится предатель или шпион. Ты должен добыть информацию о нем, выявить его. Пастор Амбросио». Священник понимал, что если враг располагает, временем, хорошими криптологами и большим количеством сообщений, для шифрования которых используется однотипный ключ, секретность посланий будет быстро нарушена, поэтому пастор лишь в исключительных случаях применял кодировку. Аккуратно сложив листок бумаги, Оливий положил его в карман. Как бы это не прозвучало странным, но диакона обрадовало послание. Все четверо, перечисленные в его отчете кроме Ариотти были членами совета Генерального штаба, а значит, среди них и был… нет священник ошибался – не шпион, не предатель, а лидер, мозговой центр, организатор мятежа. Именно его было необходимо обнаружить Оливию. И еще у диакона отпали тревоги по поводу возможного вмешательства ксеносов или хаоситов. По его мнению, причина солзморского восстания была более простой – человеческая жажда власти. Некто хотел покачнуть правительство Лорелеи, показать его несостоятельность, а затем, возможно, каким-то способом сместить лорда-сенешаля и занять его место. Прежде чем делать определенные выводы диакон еще хотел переговорить с герцогом Стигосом, который мог пролить свет на происходящее в этом мире. Он вышел из Обители. «Герцог Стигос, а ведь он первым становится на подозрение, - думал Оливий. - Родственник, завидующий положению правителя, к тому же умелый военный, он бы рискнул распалить костер войны, лорд-сенешаль отпадает, Левенхаузен мне показался добрым, недалеким, семейным человеком. Или это всего лишь маска? Вряд ли». Он посмотрел на наручные часы – скоро должна была состояться встреча с одним из подозреваемых. Оливий продолжал размышлять: «А почему я отбрасываю лорда-сенешаля? Он мог бы затеять все это, а затем послать войска которые бы триумфально разбили повстанцев. Его авторитет в Империуме бы повысился, и он смог бы продвинуться дальше по иерархической лестнице Администратума. Такое возможно? Возможно». Воспользовавшись таксомоторным спидером, диакон отправился к зданию Генштаба. Долетели они быстро - диакон хватался за кресла, когда лихач-водитель, резко бросал машину то вверх, то вниз, обгоняя медленный, по его мнению, транспорт. Тем не менее, Оливий не нервничал – он чувствовал уверенность в каждом движении пилота. Когда машина остановилась, он смог только произнести: - Пролетели с ветерком! Водитель улыбнулся. Выйдя из машины, диакон задрал голову, рассматривая, массивный белый куб который и был зданием, в котором располагался Генштаб. Стену ничего не украшало, идеально ровная поверхность, лишь маленькие темные узкие окошки заметил Оливий. «Как бойницы», - подумал он. На входе находился контрольно-пропускной пункт, солдат дотошно проверил документы, внимательно рассматривая физиономию диакона, и только потом пропустил. - Отец Оливий, вам нужно пройти на шестой этаж, кабинет военного советника Стигоса четвертый слева. - Спасибо, солдат. Ступая по зеленоватому коврику, ведущему к лифту, диакон искренне удивлялся чистоте внутри здания. Генштаб скорее напоминал больницу, госпиталь – белые стены, лампы установленные в полу, аккуратные надписи на дверях, запах чистящего порошка. Он думал, что все военное связано с камуфляжем, грязью, кровью, пропитавшей одежду. «Это маска, - решил Оливий. – стерильная маска, скрывающая уродливое лицо боли и отчаяния». Его пропустили через приемную, и он вошел в кабинет герцога. Одну из стен полностью покрывала огромная карта планеты с красными и синими значками, другая была заставлена шкафами с книгами, преимущественно изготовленными из древесной целлюлозы. Использование этого материала считалось нововведением, многие настаивали на более традиционной форме носителя – информационном планшете. - Приветствую вас, диакон. Герцог поднялся из-за своего стола, протягивая руку Оливию. - Я тоже рад, вас видеть, ваша милость. Пожав руку священнослужителя, Стигос предложил ему присесть и, получив согласие на это, сам опустился на свое место. - Чем могу быть полезен вам? - Уважаемый герцог, я говорил с Ариотти, вы, наверно, осведомлены об этом… - С этим старым пройдохой? Да, я что-то слышал о вашей беседе… «У него и в правду везде есть уши, - думал Оливий, - или он мне просто лжет, пытаясь показать свое могущество?» - Он рассказал мне много интересных фактов из жизни вашей планеты, и я склонен (несмотря на то, что он и вправду неоднозначный человек) ему верить. Невооруженным глазом видно, что ваш мир не так статичен и устойчив, как вы это пытаетесь показать, в нем бурлят внутренние столкновения и конфликты, и это касается не только восстания, но и по сути всей вашей жизни. - Я вас внимательно слушаю. - Эти ваши группы, как сказал мне Ариотти, постоянно борются за власть и готовы уничтожить друг друга. - Небьюл рассказал вам о нашей ситуации, так называемом противостоянии? Превосходно. Но не верьте всему, что вам говорит Ариотти, он любит преувеличивать, нагнетать страсти, пугать несуществующими опасностями. Цель его – запугать и перетащить вас на свою сторону, ведь он наверно уже пытался это сделать, я прав? - Вы считаете, что противостоящие стороны не будут избирать крайние средства для достижения своей цели? - Я понимаю, к чему вы клоните, я думаю, что нет. Среди нас нет дураков способных ради власти навлечь на себя гнев Империума. Если только этот кто-то будет способен играть в очень тонкую игру. Допустим, Левенхаузен… - Почему вы считаете, что он может быть опасен? - Скорее не он, а она, я говорю про баронессу Аделаиду Левенхаузен. Хитрая, изворотливая женщина. Ведь по ее инициативе был созван тот вчерашний ужин. Я вижу, у вас острый взгляд, но даже вы посчитали ее пустоголовой хозяйкой (не перебивайте!), обычной матроной занятой светскими сплетнями и обсуждениями всяких платьев и шляпок. Вы не поняли цель ее приглашения - она хотела увидеть вас, чтобы оценить ценность, а может и опасность такой личностей, как вы и стоящий за вами легат. Мне показалось, что баронесса посчитала вас малозначительной фигурой, иначе с Ариотти вас бы не отпустили. А может быть у них какой-то другой план, не знаю. И все-таки даже Аделаида не будет наносить жестокие удары, мы ведем не борьбу, а скорее некое спортивное состязание, в котором удары лишь обозначаются. Если говорить метафорически, нам важны очки, а не кровь. - То о чем вы рассказали, поражает меня. - Успокойтесь, диакон. В этих придворных интригах мне самому нелегко разобраться, но примерную картину я вижу: четыре силы, противоборствующие между собой и проникшие во все сферы жизни общества Лорелеи. Правда у каждой есть свой козырь, своя исконная территория на которой он прочно сидит: у лорда-сенешаля его пост, у Левенхаузенов – технологии, у Ариотти – деньги, у меня – авторитет и армия. - Но в совете Генштаба заседает еще барон, а Имперский командующий возглавляет его. - Ну и что? И Небьюл имеет в этом органе своего протеже, этого виконта… это по существу ничего не меняет, солдаты готовы жизнь отдать за меня и я сам отвечу им тем же, если понадобится! «Ариотти имеет своего человека в высших кругах Генштаба? – подумал Оливий. – Еще один имя прибавилось к списку подозреваемых. А я уж думал, что он вне подозрений!» - Единственным конкурентом здесь у меня только лорд-сенешаль. Вам наверно наговорили, что я ненавижу своего родственника, не верьте! Я только хочу, чтобы он не вмешивался в дела моей вотчины, отстал от моих ребят! Пусть оставит руководство вооруженными силами профессионалу, лучшего специалиста, чем я он все равно не найдет. - Тогда почему компания на Солзморе развивается столь неудачно для правительственных войск? Кто в этом виноват? - Не неудачно, просто возникают некоторые проблемы… И это связано прежде всего с тем, что Имперский командующий отвергает мои советы и действует по своему усмотрению! Мне непонятен столь странный выбор командиров, места высадки отдельных частей крайне удалены друг от друга. Если бы мне доверили разработку операции, я бы не дал ни одного шанса повстанцам на победу или хотя бы задержку неотвратимого возмездия! - Вы не боитесь критиковать так прямо лорда-сенешаля? - Боюсь ли я?! Да, я каждый день ему об этом говорю! Во время этой беседы герцог явно вышел из себя, он вскочил со стула и начал ходить по комнате, бросая резкие слова. Диакон подумал, наблюдая за ним, что доля правды в том, что Стигос недолюбливает правителя, безусловно, есть. - Ваша милость, а если повстанцы сумеют разгромить Корпус Успокоения? - Такое развитие событий маловероятно – мы имеем численное преимущество в живой силе. - Но все-таки? - Дорогой диакон, мы имеем в своем распоряжении еще восемь батальонов с базами на континенте, плюс резервисты… в общем сил у нас достаточно. Я вообще не понимаю, на что надеются эти предатели, хотя, возможно, эти идеалисты, борцы за свободу и равенство, глупы по своей природе и не видят дальше собственного носа. - Может быть, у них есть план… - Не смешите меня! Если мы с ними не справимся собственными силами, то тогда вызовем на помощь Империум, полки Имперской гвардии всегда готовы подавить любой бунт, направленный против законной власти губернатора планеты. - Герцог, вы меня почти убедили в том, что волноваться не стоит! Очень рад, что между нами произошел этот разговор, для меня многое прояснилось… Кстати, я заметил у вас интересную библиотеку. - Ах, вы про мои книги? Да это мое увлечение - люблю иногда полистать старые фолианты. Вы наверно думали, что я читаю только учебники по тактике и руководству ведения боя? Нет, дорогой диакон, поэзия и философские труды так же не чужды моей душе. Он взял с полки одну из книг. - «Стирая грани, проносился ветер вечности над водами земными» - прочитал он. – Ксирос Салфийский, поэт и философ. Древние оставили нам настоящие кладези мудрости, необходимо лишь уметь находить искомое. Вы знакомы с работами этого писателя? - Слышал, но, к сожалению, не читал. По-вашему, что означает эта строка? - Ее смысл в том, что наше существование мимолетно и лишь вечность воистину бессмертна… Извините меня диакон, но у меня скоро совещание… - Понимаю, ваша милость, не буду вам мешать. Выйдя из здания, диакон был в легком смятении - Герцог его окончательно запутал. «Если их борьба всего лишь соревнование, - думал Оливий. – то каковы мотивы человека возглавившего восстание? Каким образом он мог решиться на такое? Все это странно, очень странно». Он закончил все дела на сегодня, поэтому диакон, решил вернуться в гостиницу, отдохнуть, привести свои мысли в порядок. Его мысли приняли другой оборот, когда он сел в машину. «Тут все так красиво. Эти аккуратные домики, эти живописные мостовые, покрытые брусчаткой – размышлял он. – Неужели весь город такой ухоженный?» - Прошу прощения… - Слушаю вас, господин. - А как у вас называется район, в котором живет беднота? - Цисик. - Странное название. Прокатись по этому…э-э…Цисику. - Зачем, вам это? - Хочу посмотреть изнанку вашей жизни, - тихо произнес Оливий - Что? Не расслышал? - Просто никогда не был в этом районе. Интересно его увидеть. Машина развернулась и покатилась в сторону юго-запада, туда, где находился этот злосчастный Цисик. - А это его официальное название? Или так он на сленге называется? - Самое, что ни на есть официальное. Местные его обозвали по другому - БОБР. - Что? - БОБР, то есть «Бедный, очень бедный район». Можете его называть, как хотите, слова по своей сути равнозначные. - Уж, лучше Цисик. - Как вам угодно. Диакон не мог понять, но сленговое слово вызывало у него какие-то странные ассоциации не то с грызунами, не то с какими-то крысами. «Что за чепуха!» - подумал Оливий, он выкинул странные мысли из головы и сосредоточился на внешнем мире, проплывающем за окном. Дома постепенно увеличивались в размерах, одновременно с этим теряя свой лоск и налет ухоженности. Грязь на улицах, которую не убирали механические дворники по причине их отсутствия, дети, бегущие за машиной, что-то кричащие ей вслед, мрачные насупленные старухи, сидевшие в маленьких двориках, все это лицезрел Оливий. На улицах появились какие-то вялые с пустыми глазами люди, сидящие в неудобных позах прямо на асфальте, заменившем брусчатку. - Кто это такие? - Бедняки, наркоманы, любители чрезмерного употребления амасека… кто их разберет. Потерянные люди. - А правительство, оно помогает им? - Пытается, как может. Мне кажется, они не виноваты в том, до чего дошли эти люди. На каждой планете есть такой район. Они сами выбрали свой путь. - А кто родился здесь? Кто не мог выбраться из этого гетто, что вы можете сказать о них? - Возможность всегда есть, было бы желание. Цепляйся, борись и ты сумеешь встать на ноги, но если ты будешь сидеть и ничего не делать, судьба, удача отвернется от тебя. - Мне кажется, вы не совсем правы. - Может быть. Только Император знает истину. - Вы верующий человек? - А кто в Империуме не верующий? Может быть вы? - Я священнослужитель. - По вам и не скажешь. Тогда вы понимаете, что в нашей жизни мало хорошего. Мы сошли бы с ума без веры. Веры в лучшую жизнь, веры в то, что где-то там есть тот, кто хранит нас от ошибок, помогает не оступиться, всегда готов протянуть руку помощи. - Вы философ. Водитель улыбнулся. - Я просто старый уставший человек многое повидавший в этой жизни… мы проехали почти весь район. - Разворачивайтесь, я уже достаточно увидел. Вернувшись в гостиницу «Вуаль Плутона», диакон подошел к двери своих апартаментов. Они были открыты. «Неужели прислуга забыла запереть дверь? – подумал Оливий. – Вряд ли». Предчувствуя недоброе, он шагнул в свой номер. На его кровати сидела закутанная в рясу фигура, ее лицо не было видно, так как она опустила голову, покрытую капюшоном. Оливий похолодел. Человек в одежде священника поднял голову и улыбнулся. Пронзительный, уверенный взгляд. Лорд-сенешаль! - Если Терра не идет к Тору, тогда Тор должен идти к Терре, знаете такую пословицу? Вы очень бледны, диакон, успокойтесь, выпейте воды. Как легко все же вас напугать! - Не от страха я побледнел, ваша светлость, а от неожиданности. Не знал, что можно так легко открыть электронный замок на двери. - Мне легко, я ведь все-таки правитель этой планеты. Вы не представляете, какое счастье отделаться от этих охранников и спокойно побродить по городу! Редко выдается такая возможность. - Но ваша одежда… - Всего лишь маскарад. В ней я больше чем вы похож на священника. Он улыбнулся. - Я пока что только диакон… - Какая разница! Вы еще не поняли, зачем я пришел к вам? - Затрудняюсь понять причину, почему мне оказана такая честь, ваша светлость. - А разве непонятно? Вы представитель легата, во всех отношениях опасное для меня лицо… - Что вы, ваша светлость! - И, тем не менее… вы ходите к моим врагам, за моей спиной советуетесь с ними по неизвестным мне вопросам, а меня решительно игнорируете. Я так понимаю, это заговор? - Ну что вы! Мне казалось, что к вам очень сложно пробиться. Процедура аудиенции у вас имеет определенный очень строгий порядок, я изучал местные законы. - Уверяю вас, что для вас бы сделали исключение. А теперь я хочу посмотреть, как вы защищаетесь. Ну, я жду… - Не вижу причин, откуда у вас возникли столь необоснованные подозрения. Мне было необходимо кое-что прояснить для себя, именно поэтому я решил обратиться к наиболее влиятельным лицам вашего мира. Я не виноват, что они ваши враги, я не так осведомлен о политической жизни на вашей планете. - Вы лжете, диакон! Я думал, что ваш сан не дает вам право обманывать других. - Я знаю, что эти люди ваши конкуренты, только и всего. Допустим, герцог уверял меня, что он не хочет занять ваше ответственное и нелегкое положение. - Вы верите этому хамелеону? Мой родственник спит и видит, как он будет сидеть на троне Имперского командующего, а я буду пресмыкаться перед ним, умоляя о прощении. Зависть в его глазах говорит мне об этом! - Вы не преувеличиваете? Он сказал, что лишь армия важна для него. - Дорогой диакон, вы просто не знаете, что за кровь течет в наших жилах. Стигосы никогда не смирятся с положением второго человека, где бы то ни было. Тщеславие, жажда быть всегда впереди, всегда побеждать, наши темные желания двигают нами, заставляют бороться, несмотря на возможность поражения. Я ничем не отличаюсь от герцога, кроме того, что фортуна улыбнулась чуть раньше мне, чем ему – все могло сложиться иначе… Герцог пытается укрепиться в армейских кругах, он хороший командир и люди идут за ним. Он опасный противник для меня, если в его голове хотя бы частичка тех мыслей, которые каждый день тревожат меня. - Ну а Левенхаузены, а точнее баронесса Аделаида. Что вы можете сказать о ней? - Изворотливая бестия способная пойти на все ради благополучия своей семьи. Истинная мегера, за личиком добродушной старушки которой скрывается упорный жестокий ум. Я бы посоветовал быть осторожнее с ней, она способна мгновенно растоптать вас, если, посчитает, что вы опасны для ее фамилии. Левенхаузены древний род и она собирается вдохнуть в него новые силы, новую жизнь. Более 200 лет они управляют своим концерном, контролирующим многие производства на этой планете. Их техническое превосходство и владения редкими технологиями дает им большую власть, с которой нельзя не считаться. Побороть Левенхаузенов я не способен, без сильного удара по экономике страны, но я всячески пытаюсь их ослабить. - Ваша светлость, вы и в правду считаете их столь опасными? - Безусловно. Диакон, вы еще не поняли, что оказались в настоящем змеином гнезде, где каждый источает яд, способный отравить все окружающее. Я надеюсь, только на то, что я не самая страшная змея в этом аду и для народа все-таки делаю что-то положительное. - Но вы повысили налоги? Зачем? Народу вряд ли понравится это. - Диакон, вы не разбираетесь в вопросах финансирования государственной власти, поэтому держите свое мнение при себе! У нас начался некоторый спад производства, который неожиданно совпал с еще одной бедой - восстанием на этом проклятом острове. А чиновники из Администратума не хотят снижать имперские налоги, им плевать на ситуацию в нашем мире! Нет, я не виню их, Империум находится в ожесточенной войне с половиной вселенной и ему необходимы ресурсы – денежные, людские, да какие угодно! Но ситуация в итоге получается неприятная. - Ну, а Ариотти и его синдикат? Что вы можете сказать о нем? - Небьюл яркий пример циничного бизнесмена, целью которого является получения максимальной прибыли. И уверяю вас, что на свое поприще он хорошо преуспел. Деньги так и текут в его жадные лапки, я уверен, что в своих планах он хочет монополизировать все производство на нашей планете. Уже сейчас на бирже он атакует предприятия своих оппонентов, скупая акции и таким образом, захватывая управления компаний. Я не верю в его верность трону, но все-таки использую Ариотти, сталкивая лбами его с Левенхаузенами. Возможно, они ослабят друг друга, и я получу с этого какую-то пользу для себя и планеты. Не знаю… Пока они заняты борьбой между собой, я не особенно вмешиваюсь в их дела. Ариотти - сложный человек, он может быть очень опасен, поэтому я всегда держу себя на стороже с ним. Никогда нельзя быть ни в чем уверенным. - Ваша светлость, почему вы столь откровенны со мной. Ведь я обычный диакон… - Не совсем обычный. Вы человек со стороны, у вас свежий взор, способный заметить что-то ранее пропущенное мною. Вы представляете человека, который облачен особой властью. Легат не ограничен в своих полномочиях по решению вопросов, связанных с успокоением паствы. Я хочу, чтобы он использовал данный ему Министорумом мандат для наведения порядка на нашей планете. Один я не способен справиться с этими людьми. - Но почему вы считаете, что я должен помогать вам. Может быть, герцог более достоин поста Имперского Командующего. Вы не думали об этом? - Диакон, они нарушители спокойствия в нашем мире. А я представляю стабильность, нерушимость государственного устройства. Правитель планеты - это всегда символ порядка, представитель Империума, и если поколеблется он, поколеблется и Империум. Оливий задумался: «Его идеи не слишком совпадают с моими воззрениями, но на основе его слов можно сформировать образ лорда-сенешаля. И он говорит мне, что этот человек не мог организовать восстание на этой планете для того, чтобы упрочить свою власть. Его авторитет зиждется на плавном развитии и спокойствии на планете, любой мятеж даже искусственный, вовремя подавленный войсками все равно сильно ударит по имиджу Имперского командующего. Вряд ли лорд-сенешаль хороший правитель, но солзморского восстания он не организовывал. У него нет мотивов». - Хорошо, ваша светлость, мы поможем вам. Еще мне хотелось кое-что спросить у вас. Вы не считаете, что беспорядки на острове были организованы сверху? - По вашему, среди моих конкурентов найдется тот, кто будет способен столь наглым образом бросить вызов мне и Империуму? Слишком опасно для них, они будут действовать более изощрено и тонко… Знаете я тоже подумал, что против меня действует кто-то неизвестный, на меня в последнее время свалилось столько несчастий… - Дело в том, что, изучив различные факты, я и легат самостоятельно друг от друга пришли к выводу, что один из ваших так называемых конкурентов стоит за мятежом. Мы почти уверены в этом. - Почти - расплывчатое слово. Нужны доказательства… Я предлагаю в качестве главного подозреваемого избрать Аделаиду. Женщина… никогда не ясно, что творится у нее в душе. Герцог слишком горделив, он не будет опускаться до какой-то изощренной хитрости… хотя кто его знает. В то, что Ариотти способен поддерживать повстанцев я тоже не верю – ему комфортнее с помощью кодифера рассчитывать курсы ценных бумаг, сидя в своем комфортном кабинете. - Ваша светлость, для меня подозрительны все они. Я рад, что вы предоставили мне столь ценную информацию. - Ну что вы, господин диакон. Я всего лишь поделился своим мнением с представителем Экклезиархии. - Император благословит вас! - И вас тоже… Вы не можете оказать мне одну услугу? - Я вас внимательно слушаю. - Дело в том, что я прошел под видом священника в вашу комнату, но люди, мне показалось, как-то косо на меня смотрели. Видимо я показался им подозрительным. Пожалуйста, сопроводите меня, как будто мы два священнослужителя, направляющиеся на службу в церковь. - Буду рад вам помочь. - Только сначала переоденьтесь, в этом вы не похожи на духовное лицо. Через десять минут из гостиницы вышли две фигуры, закутанные с ног до головы в рясы. Люди благоговейно смотрели на них, расступаясь перед святыми путниками. Какой-то прохожий обратился к одному из священников: - Благословите меня, святой отец. Оливий поднял руку: - Пусть свет Императора очистит твою душу, сын мой. Иди с миром. - Спасибо, святой отец. Диакон вместе с лордом-сенешалем прошли в какую-то маленькую улочку, а скорее тупичок. Там стоял серый невзрачный спидер, ожидавший возвращения своего хозяина. - Вот и моя машина, диакон. Спасибо, что сопроводили меня. - Эта мелочь, ваша светлость. «А не ошибся ли я, слишком доверившись Имперскому командующему? – размышлял Оливий. – Нет, я все же прав, нужно хотя бы иногда верить в людей, иначе в нашем мире невозможно было бы жить. Император посылает нам не только испытания, но и тех, на кого можно было бы положиться. И все же, прав ли я, честен ли со мной лорд-сенешаль? Время покажет. Время расставит все на свои места».

2shock trooper Развивать тему не буду, не стоит она того. Просто хотел повеселиться и повеселить других. Извините если не получилось, но если хотя бы один раз улыбнулись уже хорошо! 2Заманкур и дракула Не относитесь так серьезно к моему рассказу, он просто веселая шутка.

2Фуриозо Я понимаю на что ты наекаешь. Какой то Имперский Кулак...э-э...простите меня фанаты этого ордена... с некрофилическими замашками. Естественно такого нет, но все таки оставлю рассказ без изменений. Мне кажется он должен вызывать противорчивые чувства, так как почтение к мертвым у Имперских кулаков весьма своеобразно

2Главный канонир (Аргххх!) Бендеровцы? Не знаю, может быть. Скорее лесные братья! 2Zamankur На счет волос адамантовых... Так на то она и байка! Стиль... скорее простонародный с элементами культурного)))))))

2корвинус Да, я их писал в одном настроении. Говорок десантника и впраду на иг-шный похож. Просто меня удивила эта резьба по кости - в голове сложился образ я его и зарисовал мгновенно, за пять минут не особенно корректируя текст. 2Фуриозо "инквизиторов космоса" и "космический десантник" к сожалению не читал 2Главный канонир Она выглядит как кусок вырванный из текста потому что эта мимолетная зарисовка, через котоую я пытался передать впечатление от странного обычая Имперских Кулаков

Рассказ о том, как мы (благодаря находчивости Харальда и его длинным волосам) из плена орочьего спаслись. Рассказывать, я не мастак. Но если вы просите, тогда попробую. Было это довольно давно, а иногда кажется, что и совсем недавно. Отправили нас на одну планетку сражаться, колонистов от орков защищать. А там их, тьма-тьмущая! Орков, я имею, в виду, а не колонистов(говорил же, что рассказывать не умею!). Атаковали наши позиции, орали что-то малоразборчивое, в общем, вели себя подобающим их племени образом. И был у них командир (так нам один разведчик сказал) Голдрак Отрубатель. Почему его Отрубатель звали, мы потом только поняли (не торопи меня, Марек!). Так вот, очень умен был этот Голдрак, что сами понимаете необычно для орка. И провернул он одну хитрую операцию – окружил наше отделение, когда мы в атаку пошли, вы представляете! Паника у нас в рядах, «назад, назад, собачьи выродки!» – орал сержант. Так и орал, пока его зеленокожие из шуты не грохнули. Мораль – сильно крикливые сержанты долго не живут. Меня ранило, еще с десяток ребят тоже, попали мы в итоге в плен. А среди нас был малой один, Харальд его звали (помер недавно, но это другая история). Здоровый паренек, но малость наглый. Водилось за ним одна особенность – отрастил он себе длинные волосы (а ты Марек не хихикай, он бы, если был жив, дурь твою из тебя бы быстро выбил!). Зачем они ему? Многие спрашивали, а отвечал он всегда одно: «Сила в них моя, понимаешь, сила!». Какая сила я так и не понял. Ну, так вот, связали нас зеленокожие, уложили как тюки в телегу (другим словом их машины и не назовешь) и повезли куда-то. Лежит около меня Харальд (как такого бугая связали, не знаю) и говорит: «Слышь, Болтун(прозвище у меня такое по молодости лет было. Марек успокойся, ты еще своего прозвище не знаешь, а я тебя так и быть пожалею, не скажу его!) чего это зеленомордые везут нас куда-то, я думал они нас сразу на поле порешат всех. Зачем им пленные-то?». «Не знаю, - отвечаю я. – может поджарят нас или там замаринуют, а может они какие-то особые орки свеженькое не любят, только консервами питаются. Закатают нас в банки всего и делов!» «У тебя, Болтун, прям дар успокаивать! – с сарказмом заметил Харальд. «Стараюсь», - скромно ответил я. Но скажу я вам ребята, это мы хорохорились только, у самих же тяжело было на душе. Понимали, что живыми, скорее всего не выберемся. Привезли нас в лагерь, а там орков столько, что аж в глазах рябит! Я даже в овощной лавке меньше зелени видел, чем тогда в плену. Выгрузили нас и потащили к огромному пню. А около него стоял огромный (представь у него рука как у нашего генерала ляжки, сложенные вместе) зеленый детина с чоппой больше человеческого роста. Весь в металле, бряцает, рожа гордая, довольная! Вышел тут из рядов зеленых(а их тут стояло около пня видимо-невидимо) маленький такой орк, и начал говорить на плохом имперском. - Эй, вы, человики. Радость для вас большая к Голдраку Отрубателю(зеленый детина открыл пасть скалясь – видимо, это была улыбка) вы в лапы попали. А он любит свеженьких человиков… Бошки им отрубать любит! Довольный собственной шуткой толмач продолжал: - Ложите свои бошки на пенечек. Вот так (он показал). Хрясь! Голдрак их и отчопает! Затем себе заберет, любоваться будет… Поняли? Так что не дергайтесь – мучаться будете, если неаккуратно ударишь. Ну кто храбрый человик? Чья башка первая к Голдраку в мешок залетит? - Давайте меня первого, - спокойно сказал Харальд. Орки заулюлюкали – не каждый день они видели храброго человека. - Молодец, уважаем! А ну ребята потащили его. Толмач что-то забормотал на своем орочьем, обращаясь к сторожившим нас оркам. Те утвердительно кивнули, развязали Харальда и потащили его к пню. - Только одна просьба напоследок, - сказал Харальд положив свою голову на пень. – У меня волосы красивые, кровью запачкаются, некрасиво будет. А Голдрак как я вижу красоту любит, так пусть он мне волосы придержит, когда чоппой бить будет! Толмач что-то сказал предводителю и тот утвердительно кивнул. - Голдрак и вправду большой ценитель красоты, поэтому волосы на твоей голове придержит. Ты ему понравился, поэтому чоппой он ударит со всей силы, чтоб не мучился! И вот, ребята, представляете зрелище – держит Голдрак за волосы Харальда нашего, как замахнулся чоппой! И тут (вы не поверите!) наш Харальд как голову свою рванет! В общем, оттяпал себе Голдрак руку, как будто ее и не было никогда. Смотрит недоуменно - где рука то, а руки то и нет! В стороне валяется! Тишина была гробовая. «Все, конец, - подумал я». И тут Голдрак как заржет! В крови весь, а сам пасть открыл - смеется! Орки тоже за животы схватились! Начал говорить, что-то толмачу, тот переводит: - Голдрак говорит: Молодец, человик, молодец! Хороша шутка, а Голдраг любит хорошие шутки. Редко кто рассмешить меня может так. За такое дарует он вот этому человику жизнь, иди, в следующий раз мы сами над тобой шутку сыграем! Вот только придумаем сначала хорошую. - Нет, - отвечает Харальд. – Без друзей своих не уйду. - Идите все отсюда, Голдрак сегодня весел! Так мы спаслись. А если не верите мне, спросите у Ивкера из четвертой роты. Знаю, что враль он страшный, но здесь будет честен, подтвердит, сам потому что в той телеге валялся. Это я вру? Да пусть молния меня вот на этом месте поразит, пусть до скончания веков я только солдатский паек буду видеть, пусть небо разверзнется над моей… Ребят, слышали? Сержант что-то орет… В атаку, в атаку! Ребята, быстро из окопов, быстро! Наступаем! Урра-а! За Императора!

Я написал рассказ под впечатлением от прочитанного в флафф-библии. Там ясно написано - Имперские кулаки занимаются резьбой по кости своих павших товарищей

Почтение к мертвым Имперский Кулак Парвус тащил на своей спине своего павшего товарища Лоциуса. - Скоро уже дойдем, – приговаривал он. – Еще один холмик и мы будем в лагере. Одной рукой он утер пот, стекавший со лба, другой, поудобнее ухватил мертвое тело. - А ты, брат, тяжелый оказался! Толи доспех у тебя какой-то усиленный, толи устал я неподобающе сильно для космического десантника, но тяготишь ты меня изрядно! - Ты не обиделся на мои слова? Дорн видит, я не хотел тебя оскорбить, просто болтаю глупость всякую. Парвус упрямо шагал вверх по холму. - Ты знаешь, кстати, ту высоту мы кажется взяли. Брат-сержант сообщил мне про это последний раз, когда я его видел. Слава императору, взяли высоту, говорит. Так, что, я думаю, не зря все это было. Не зря ты погиб. Десантник остановился, словно прислушиваясь, что скажет ему мертвый товарищ. - Хочешь спросить, почему я не свяжусь с братьями по воксу? Да, не работает он, прокляни его Император. Помехи какие-то, наверно из-за тумана. Но мы дойдем до базы, вот увидишь. Ты же знаешь у меня с детства как компас в голове – с ходу могу направления определить. Сержант говорил, что полюса магнитные я чувствую. Не знаю… Над головой десантника должно было виднеться небо, но зеленые облака обволокли местность непроницаемой вуалью. - Знаешь, Лоциус. Когда я вижу этот туман, я сразу вспоминаю наших врагов. Да, ты прав, зеленокожие еще те твари и сколько не стреляй в них, в количестве не уменьшаются! Через неделю вырастают как грибы после дождя! Понимаешь, брат, тут еще климат такой нездоровый влажный. Вот они и плодятся как тираниды. Свинорылое племя. - Тебе не мешает, что я свой болтер на тебя повесил? А то неудобно идти… Нормально, так нормально. Ты теперь у нас с двумя болтерами – всех орков распугаешь! - Ужасный климат ты заметил? Ах, да, я ж про него уже тебе говорил. Жара страшная, потею по этому. Дурак я, нужно было охлаждающий механизм взять с собой, не подумал я… Почему не подумал? Да, потому что дурак. - Знаешь, а я вот думаю, может мы не туда идем? Зайдем туда, куда и Астрономикон не светит, а там грышнаки-брышнаки эти безмозглые топорами махают. Или как они их там называют. Ах да, чоппы…Один я со всеми ними не справлюсь. И сожрут они нас не подавятся. А это плохо сам понимаешь. - Почему плохо? А ты думаешь, зачем я тебя тащу на базу? Нет оставлять этим зверям тело своего товарища я не хочу, но есть и еще одна причина… Правильно, прогеноиды драгоценные. Апотекарий скальпелем вскроет твою шею и грудную клетку, затем извлечет их… Нет все-таки я ошибся с направлением, база то уже давно должна была показаться несмотря на туман. - Стоять. Парвус, ты ли это? Туман оказался гуще, чем думал десантник, они буквально наткнулся на часового, внезапно выросшего из зеленого марева. - Я,я. Лоциуса доставлял, зови сюда Артона. А лучше давай дотащим его вместе в апотекарион. Они схватили мертвое тело и понесли к апотекарию. Увидев их, Артон сказал: - Парвус? Лоциус погиб, как я вижу. Что ж поделать такова наша судьба. Мы думали, что и ты пал, но патрульные корабли все равно должны были скоро вылететь, попытаться разыскать тебя. - Да ладно, апотекарий… Как видите я и сам дошел на своих двоих. Вынимайте прогеноиды, только доставьте потом его тело ко мне. Он все-таки был моим другом. - Я понимаю, ты хочешь оказать почтение мертвому товарищу. Я прикажу принести тебе его останки после кремации. - Только на слабом огне, Артон. - Естественно, Парвус. *** Сидя в своей келье на «Фаланге» десантник работал. Костяная стружка летела во все стороны, стамеска так и мелькала в ловких руках Парвуса. Он не стал использовать сверла, считая их варварскими орудиями, способными испортить его искусное произведение. «Лоциус был бы счастлив, если бы увидел это», - думал десантник. Он был доволен. А в это время кости его павшего товарища покрывались тонкой изящной резьбой…