Раз у нас раздел не только по Фентези, но и по Стимпанку, то...
Их есть у меня, историй, которые придумываются, флудятся а потом бережно записываются Brother Jeffar с тем, чтобы порадовать окружающих. :)
В Протекторате Менота настало жаркое лето, и Феора начала вести себя невыносимо. Встречая в коридорах Храма Безупречного рыцаря Микаэля Креоса, она одаряла его взглядом с поволокой и издалека заводила разговор о том, что Протекторат не может похвастаться многочисленным населением, и, дабы послужить вящей славе Творца и на страх врагу увеличить число менитов, они могли бы… Микаэль тоскливо глядел по сторонам, ища, куда бы спрятаться, бормотал: «Я… Мне… мне надо… Меня Иерарх звал… вчера еще звал, а я только сегодня иду…» - и боком пробирался мимо не дававшей проходу Хранительницы Пламени. И даже вторжение сигнарских войск не смогло отвлечь ее от этих навязчивых мыслей – она продолжала подстерегать Безупречного рыцаря в укромных уголках военного лагеря и по-прежнему вела смущающие разговоры. Креос слушал, молчал, и думал, как защитить свой душевный покой от надоедливой девицы. День, ночь, потом еще один день и еще одну ночь, пользуясь тем, что боевые действия еще не начались, он возносил молитвы Меноту, прося ниспослать ему мудрость, терпение, а еще лучше – убрать Феору куда подальше… На третий день на него снизошла божественная благодать. Он понял, чтО надо делать.
Когда сигнарский лорд-коммандер Коулман Страйкер в бою увидел несущегося к нему здоровенного менита с боевым цепом, и бешеными глазами, горящими между шлемом и маской, он встал в терцию и приготовился отразить удар. Но менит, не сбавляя скорости, переложил цеп в левую руку, правой – сорвал со Страйкера очки, и побежал дальше.
Лорд-коммандер проводил его недоуменным взглядом.
Тем же вечером, замазывая ранозаживляющим бальзамом царапины на физиономии (очки сорвали крайне неделикатно), он пытался понять, зачем мениту понадобился сей предмет. Поразмыслив с полчаса, пришел к выводу, что бестолковый варвар просто польстился на занятную блестящую вещицу, успокоился и пошел спать.
В это же самое время Безупречный Рыцарь Креос на цирлах крался к палатке Феоры. В его руке покачивались добытые в бою очки…
Феора, совершая обряд вечерней молитвы в походной часовне, понятия не имела о хитроумном замысле Микаэля.
На следующее утро она в смятении ворвалась в походную молельню, рухнула на колени перед менофиксом и стала возносить истовую молитву. Присутствовавший при этом Севериус и, превозмогая желание заорать: «Чего ж ты, дура-девка, носишься, как наскипидаренная?!» попросил поделиться тем, что гложет. Феора долго мялась и краснела, а потом призналась, что нынешней ночью нашла в своей постели сигнарские очки с инициалами «К.С.». Это явно знак, ниспосланный Менотом – но она никак не может его понять. Означает ли это, что ей надо:
- остерегаться сигнарца,
- убить сигнарца,
или выйти замуж за сигнарца?
От такого рассказа даже Севериус пришел в некоторое недоумение и не знал, что ответить. По скрытому маской лицу стоявшего рядом Креоса блуждала улыбка. Он знал, что теперь его хотя бы на пару дней оставят в покое….
А по прошествии двух дней в очередной стычке лорд-коммандер (уже разжившийся новыми очками) увидел, что к нему бежит давешний чокнутый менит. В руках у менита вместо цепа был нож…
Страйкер снова встал в терцию, на всякий случай наклонив голову так, чтобы очки невозможно было сорвать – но менит на бегу отхватил ему ножом порядочный клок волос и понесся дальше.
Лорд-коммандер проводил его недоуменным взглядом, ощупывая попорченную создавшейся асимметрией прическу.
«Крикс их побери, этих фанатиков. Никогда не знаешь, что у них на уме», - думал он тем же вечером, сидя перед зеркалом, пока ординарец приводил его внешность в надлежащий вид (сигнарский варкастер был мужик дотошный и не терпел непорядка ни в чем). Поразмыслив с полчаса, зачем мениту могли понадобиться его волосы, Страйкер пришел к выводу, что бестолковые варвары решили навести на него порчу, как и положено просвещенному человеку, мысленно посмеялся над их темнотой, и пошел спать.
На следующее утро он рассказал о случившемся Адепту-коммандеру Немо.
- В прошлый раз очки, сегодня – волосы… Какого рожна им завтра понадобится? – философски осведомился Страйкер.
Почтенный Адепт-коммандер внимательно осмотрел горжерен на доспехе Коулмана, поправил его и произнес:
- А больше у них ничего и не получится.
Страйкер понял и судорожно сглотнул.
В то-самое время, когда лорд-коммандер размышлял о варварских суевериях, Высший Безупречный рыцарь заботливо перевязал добытое в бою блестящей темно-синей шелковой ниточкой и сел за походный стол. Микаэль Креос робел – он собирался заняться тем, чего ему никогда не приходилось делать. Но его решимость была непоколебима – он понимал, что от успеха этого предприятия надолго будет зависеть его душевный покой. Рыцарь вознес молитву, придвинул к себе лист бумаги, макнул перо в чернильницу и, сопя от усердия, вывел:
«Дарагая прикрастная низнакомка…»
Буквы разъезжались в разные стороны, налезали одна на другую, а в конце предложения Креос посадил кляксу… Увы, наука складывания рун в письмена никогда не давалась храброму воину.
Несмотря на неудачи, Микаэль не поддался унынию, и продолжал сочинять любовное послание.
Во втором абзаце не утерпел и подпустил идрианских цветистостей, которые в охотку употреблял в разговоре брат Амон ад-Раза. Уподобив «низнакомку» «прелесной газели средь цветущаво оазиса», Креос покачал головой (на его взгляд, Феора была не газелью, а форменной верблюдицей) – но, перечитав, решил, что это должно понравится Хранительнице Пламени, и продолжал письмо.
…недрогнувшей рукой отправив в корзину одиннадцатый черновик и перечитав написанное на двенадцатом листе, Креос остался доволен собой. Он сложил письмо, поместил внутрь добытое в бою, и тем же аллюром отправился доставлять написанное по адресу.
Передвижение на цирлах давалось закованному в броню варкастеру с огромным трудом – но Креос не зря стал Высшим Безупречным рыцарем. Ему удалось незамеченным прокрасться в святая святых Огненной стражи Храма.
Со следующего дня Феора впала в задумчивость. Она уже не выпрыгивала на Микаэля из-за угла и не напоминала ему о долге всякого честного менита, не дававшего обет целомудрия…Вообще, бОльшей частью теперь вид у нее был мечтательный и даже «потусторонний», как говорили некоторые висготы.
И только спустя долгое время, в Суле, сойдясь в бою со Страйкером, Феора напомнила ему о полученном ею послании и пряди волос, что она с тех пор носила при себе. Лорд-коммандер в крайнем изумлении сообщил, что не писал ничего подобного. Феора УЖАСНО рассердилась…
