Сие было написано в качестве квенты, но мне показалось достаточно забавным, чтобы унести в массы.
Авторы - _Amon_ и Servath Reznik.
Это стеб и ООС!
Брат Серват Резник из Пожирателей Миров никогда не отличался тонкой душевной организацией. Зато он всегда отличался ростом, силой и усердием, с которым выполнял поставленные задачи. Умом и смекалкой он тоже не отличался, и за многие века службы сначала в родном Легионе, потом в качестве наемника в разных варбандах выработал свой стиль общения с внешним миром, который как правило сводился к односложным предложениям, состоящим из глагола и местоимения, завершавшимся дружеским (иногда - летальным) шлепком двуручным цепным топором, носящим кличку "Испивающий".
Серват никогда не отказывал себе в удовольствии украшения своей терминаторской брони черепами врагов, шипами, крюками и прочей классикой моды Ока Ужаса. Благодаря своему пристрастию к крючьям и цепям он однажды смог одержать славную победу в битве с орками.
Когда исполненный священной ярости Серват, размахивая топором несся в атаку, развевающиеся следом крючья на цепях намертво зацепились за только что пробудившегося дредноута...
Великий древний не успел ничего сообразить - но неожиданно обнаружил себя повергнутым на землю и влекомым в самое пекло битвы следом за неистовым боевым братом. Самостоятельно отцепиться и встать на ноги дредноут не мог - поэтому ему оставалось только, яростно матерясь и размахивая конечностями, влачиться следом за Резником, сшибая и давя орков, до которых не дотягивался цепной топор Сервата.
Когда минут через 15 Серват обнаружил, что к нему что-то прицепилось и тянется следом, они с дредноутом уже успели нанести оркам такой урон, что зеленокожие, после первого офигения как-то пытавшиеся отбиваться, осознали всю тщетность этих попыток и обратились в беспорядочное бегство.
Украшать свой доспех черепами, отрубленными головами и конечностями противников Резник начал очень давно. Каждый из таких трофеев напоминал ему о доблестной битве - поэтому даже неописуемый аромат, который они источали (как и большинство поклонников Бога Крови, Серват считал искусство бальзамирования никчемным и недостойным воина занятием) не мог заставить Резника расстаться с этими воплощениями боевой славы.
Но однажды один из самых крупных трофеев - висевшая на цепи башка орк-босса - начал смердеть уже настолько нестерпимо, что даже кхорнат почувствовал легкий дискомфорт... и, после долгих раздумий, скрепя оба сердца, решил где-нибудь зарыть ее и добыть себе новую.
- Взросле-ешь, - с нежностью заметил заставший его за этим занятием боевой товарищ Сервата - брат Амон Коитус (стрелок, переводчик с демонических и ксеносовых языков, пофигист по натуре и опасный интеллигент из Детей Императора). - Вскорости, глядишь, начнешь регулярно менять свои трофеи, потом - снимать шлем и умываться, а после - выучишь сотни полторы новых слов и вовсе будешь походить на приличного человека...
Следующие 10 минут Амон потратил на оперативное убегание от любезного друга, который - видимо от пробудившихся чувств - норовил достать его топором.
Боевой брат Амон Раххаль из Детей Императора воспитывался в одной из захолустных обителей, расположенных на планете Идрия – глухих гребенях, мало приспособленных для жизни (более – для выживания, непроходящего наслаждения тем фактом, что удалось прожить еще один день и гордыней по этому поводу). После инициации Амону было дано обрядовое имя Коитус, под которым он и вошел в нашу историю.
Жаждущий с самого юного возраста благословил брата Амона отличными способностями к языкам и любознательностью, что помогло ему стать большим знатоком демонических и ксеносовых наречий, а также прекрасно разбираться в любовной магии – но покарал легкомыслием и некоторой рассеянностью. По этой причине, стОило перебить его в разговоре – Коитус начинал дискуссию и, слово зА слово, уходил от темы так далеко, что уже ни он сам, ни собеседник не могли припомнить, с чего все началось.
Боевые товарищи знали эту особенность, и каждому, кто хотел обратиться к Коитусу за особо редким и трудоемким приворотом или переводом особенно двусмысленно написанной демонической скрижали, они говорили: «Главное его не прерывать! Потому как, если прервать – ничего путного не выйдет!».
В соответствии с местной традицией, достигнув положенного возраста, Амон покинул родную обитель и отправился воевать во славу Князя Удовольствий – сначала вместе с воинами своего Легиона, потом – в составе различных варбанд. Однажды одна из таких варбанд, объявившись на маленькой сельскохозяйственной планете, решила ненадолго задержаться там. Два тзинчанца, четверо кхорнатов и трое последователей Хаоса Неделимого устраивали такие дебоши, словно высадились на планету целым Легионом – и только отмахивались от брата Коитуса, который пытался напомнить им об их настоящей численности и намекнуть, что пора бы сваливать, иначе ничем хорошим это не кончится. Так и произошло: на планету прибыли специально приглашенные Ультрамарины.
Подельников Коитуса довольно быстро вывели в расход, а самого боевого брата (будучи любителем огнестрельного оружия, Амон уважал то, что в древности называли «пальбой по-македонски») загнали в тихую и глухую рощицу. Преследовать, опасаясь засады, Ультрамарины не рискнули, решив окружить рощицу и взять хаосита измором.
Посидев в роще сутки, Коитус соскучился и решил, что пора выбираться из укрытия…Боеприпасов у него почти не осталось, пищи тоже – только в бэк-паке уныло болтался порядочный мешок сухой обскуры и жизнерадостно побулькивала здоровенная бутыль синтетического абсента. В эту горючую жидкость производившие ее умельцы из Железных воинов сыпали такие убойные красители, что, попав в кровеносную систему, они не усваивались сразу, а уже после второй рюмки сообщали коже странный декадентский оттенок. И вот, в течение пяти часов Дитя Императора смолил самокрутку за самокруткой, запивая абсентом, а потом - достал из поясной сумки и раскрыл индивидуальное раскладное зеркальце.
Зеркальце, подаренное боевому брату при прощании с родной обителью, было не простым, а демоническим. Когда Коитус заглянул в него, зеркальце взвизгнуло от неожиданности, а потом – злобно зашипело, угрожающе растопырив тоненькие серебристые щупальца (щупальца росли у него по краю, и обычно зеркальце складывало их в хорошенькую рамочку в стиле рококо).
- Своих не узнаешь? – негромко поинтересовался Амон.
Зеркальце умолкло, опустило щупальца, а потом произнесло:
- Тьфу на тебя, хозяин! Чего же ты меня пугаешь?!
- Ну, если даже ты не узнаешь – очень хорошо… - удовлетворенно заметил Коитус, еще раз глянул в зеркальце, довольно кивнул, поднялся, и стал расстегивать пряжки доспеха…
Сержант Ультрамаринов был немало удивлен, увидев выходящего из рощи… орка с зеленой, чуть светлее, чем обычно, кожей и неожиданно миловидной физиономией, облаченного в фрагментарную, заляпанную грязью броню. Орк был явно пьян и шатающейся походкой двигался навстречу потомку Жиллимана.
- Э… Это… Ты там… - начал Ультрамарин, но орк только махнул рукой в сторону рощи, сказал: «Ик!» - и, счастливо заржав, пошел дальше.
Ультрамарины рванули в рощу, но ничего, кроме пустой бутылки из-под абсента, рваных бумажек и кусков доспеха Дитя Императора не нашли.
«Сожрал его видно орк-то. И абсентом запил» - подумали лоялисты и удалились восвояси.
