Абсолютно верно!
После убийства боярами Лжедмитрия I, красивая комбинация Мнишека и польских наемников требовала нового подставного лидера. Опять же, разнообразные недовольные слои населения государства не хотели верить, что батюшку-царя вот так взяли и выпилили. На роль нового самозванца поляками был выбран школьный учитель из Шклова. В мае 1607-го он объявил себя чудесно спасшимся Димитрием и с польскими наемниками перешел границу.
Огромное количество разнообразных уадмков из южно-русских городов немедленно присягнули новому самозванцу и радостно стали поставлять ему воинов, деньги и пищу. Лжедмитрий пошел на Москву, встал лагерем в Тушино, за что получил в русских источниках ласковое прозвище: "Тушинский Вор". Именно в Тушино ему и привезли Марину Мнишек, каковая немедленно стала с Вором сожительствовать и даже прижила от него Воренка. Данное обстоятельство должно было убедить наивных и чистых русских людей норот, что данный субъект - абсолютно точно Димитрий. Ну, в самом деле, не будет же польская княжна подставлять пердак какому-то левому быдляку? Значит, это ее законный муж, раз она с ним кувыркается. Некий молодой польский шляхтич, наивно предполагавший, что Маринка не знает, как коварно ее хотят обмануть, порывался скакать навстречу ее поезду и предупредить несчастную обманутую вдову. Естественно, за это он был схвачен своими соотечественниками и на всякий случай по польскому обычаю посажен на кол, чтобы не портил комбинацию.
Мы не будем здесь разбирать все обстоятельства второй части Смуты, отметим лишь, что в конце 1609 г., опасаясь собственных польских наемников, Вор бежал в Калугу, где организовал второй лагерь и стал призывать русских людей идти к нему, присягать и вместе изгонять поляков. Это привело к тому, что антипольские силы в стране оказались расколоты. Часть, состоявшая одновременно из самых глупых и самых ушлых, тянула к Вору, и хотела бежать-присягать. Другие, поумнее и почестнее, плевались говном, но ничего поделать не могли, ибо за Вора стояло очень уж много городов. Таким образом, сопротивление оказалось расколото, а в Москве, тем временем, сперва через некоторое время свергли царя Василия, а потом там обосновался приглашенный после этого славного подвига боярским правительством польский гарнизон.
Надо сказать, что на службе у Лжедмитрия II были два татарских брата-акробата: касимовский хан Ураз-Мухаммед и крещеный ногайский мурза Петр Арсланович Урусов, АКА Урак бин Джан-Арслан. Первый попал в плен еще во время войны с Кучумом (тем самым, который к шатрам, как тать презренный, подкрался тайною тропой), был обласкан (не в этом смысле) Иоанном Грозным, прозванным за жестокость Васильевичем, принят на службу и бойко выпиливал царевых врагов от Ливонии до Крыма. За службу он уже при Годунове был пожалован Касимовским ханом - правителем автономного татарского анклава в составе Московского государства, существовавшего к тому времени аж 150 лет. Петр Урусов был взят в заложники московским царем во время конфликта в вассальной Руси Ногайской Орде, был крещен и начал бодрячком делать карьеру при дворе.
В общем, эти татарские вельможи на русской службе сильно сдружились и вместе проходили Смуту на харде, переходя, как тоогда водилось, от одного царя к другому самозванцу. В 1608 году они решили, что у Шуйского дела кислые, и перебежали к Тушинскому Вору. Но там постепенно тоже все начало скисать, и в начале апреля съездили к польскому королю Сигизмунду, который в то время дожимал два года спасавший Россию Смоленск. Король принял обоих благосклонно, и друзья решили вернуться за семьей Ураз-Мухаммеда, а заодно и выпилить вора, чтобы король их еще больше любил. Но сын Ураз-Мухаммеда оказался маленькой похотливой самкой шакала и вломил батю Джедмитрию со всеми потрохами. Лжедмитрий сделал ход конем, и, как пишет Конрад Буссов: "Лжедмитрий решил опередить касимовского царя. Во время охоты за Окой он напал на ничего не подозревавшего Ураз-Мухаммеда и убил его. Тело бросил в воду. Чтобы скрыть убийство, Лжедмитрий поскакал к своей свите, крича, что хан намеревался убить его, но он - Лжедмитрий — чудом спасся" Служилые татары только хлопали ртами от такого поворота, ибо казаков при Воре было больше, но Петр Урусов был реально верным другом. Он в глаза сказал самозванцу, что это было убийство, и сел за это в тюрьму на 6 недель. После этого он прикинулся исправившимся, был выпущен и восстановлен в должности. 11 декабря 1610 г., когда с Лжедмитрием на конной прогулке была только татарская стража и несколько бояр, Петр подскакал к нему вместе со своим младшим братом, и с криком: "Я тебе покажу, собака, как князей убивать!" рассек самозванца саблей. А младший брат, который был настоящий младший брат, прямо как Guu, отсек Вору руку, хотя это, пожалуй, было уже излишне.
После этого подвига Петр с братом отъехали в Крым, где стали советниками хана по московским вопросам, жили долго и счастливо, но в 1639 году Урусов встрял в один мятеж и был предательски убит крымским ханом.
Смерть Самозванца привела к тому, что национальные силы начали воспрявать. В январе патриарх Гермоген разослал по городам воззвания, в которых призывал ногебать поляков. Те русские, которые до поры тянули к самозванцу, в частности, Прокопий Ляпунов и Дмитрий Трубецкой, начали склоняться к мысли, что пора что-то делать самим - так родилось, в частности, Первое Ополчение. Конечно, оставался вариант присягнуть Воренку - Маринкиному, как тогда называли вещи своими именами, незаконнорожденному сыну но реальные пасаны уже начали осознавать, что это какой-то позор. До конца варианта с Маринкой и ее ублюдком держался только Иван Заруцкий, но он был хохол, ему простительно, да и кончил он в финале плохо, на колу в Москве, куда его посадили по приказу восстановленной легитимной власти уже много позднее.
Личность второго самозванца до сих пор остается загадкой, однако в его окружении в Тушинском Лагере было много евреев, которые пострадали при его бегстве. По словам знавших его современников, он "разумел язык еврейский, читал Талмуд, книги раввинов" Собственно, талмуд и нашли в Тушино у него под кроватью после бегства. По мнению многих историков, Вор был выкрестом из Шклова.
