- И все же я по-прежнему не понимаю, зачем вам это было нужно, - крикнул Галдор, поправляя капюшон непромокаемого плаща.
«Орел» скользнул с очередной волны к подножию следующего водяного холма. Океан был неспокоен – еще не шторм, но волна уже стала слишком высокой для того, чтобы идти на веслах. Корабль медленно полз вперед, подняв на мачтах косые паруса. Никто не умел ходить под парусом против ветра лучше моряков Ултуана, но все равно скорость продвижения резко упала – вдвойне обиднее из-за того, что до цели оставалось каких-то сто пятьдесят миль.
- Мы потеряли трое суток! – продолжил старший помощник, - А, между прочим, могли бы проскочить до шторма!
Артеос покачал головой. После встречи с «Молотом Гримнира» прошло четыре дня, но Галдор все никак не мог успокоиться, и при каждом удобном случае напоминал капитану, какому риску, разумеется, неоправданному, тот подверг корабль и экипаж. Надо было признать, рандеву действительно вышло опасным. Истребитель гномов оказался совсем не похож на своего старшего брата. Ненамного длиннее «Орла», железный корабль был лишь в полтора раза шире, с низким, заваленным внутрь стальным бортом. Башен на истребителе не было, четыре пушки прикрывали стальные щиты, но нос косо уходил под воду грозным тараном, а в бронированном фальшборте через равные промежутки были прорезаны бойницы для ружей и арбалетов. Короткая толстая мачта завершалась широким «вороньим гнездом», покрытые сталью борта которого тоже щерились амбразурами. Гномы заметили корабль эльфов, когда тот был в пятнадцати милях, немедленно развели пары и двинулись навстречу. Когда до истребителя оставалось две мили, Артеос разжег фонарь и начал сигналить. Он извел две свечи и повторил сигнал раз пятнадцать, но «Молот Гримнира» продолжал идти навстречу «дракону». Командир «Орла» уже хотел отдать приказ Элье пустить под дно «кожу дельфина», когда наблюдательный Фиррит обратил его внимание на то, что орудия истребителя закреплены «по положению». Капитан «Молота» понял сигнал белого корабля. Железное чудовище, прошло за кормой «дракона», издав ужасающий полусвист-полурев и окутавшись при этом паром. Затем истребитель описал широкую дугу и, постепенно замедляя ход, подошел к «Орлу» на три стадии, после чего спустил на воду большой катер, естественно, железный. Похоже, гномы просто не признавали другого материала. Командир «Молота Гримнира» оказался не менее твердолобым, чем его кузен, но Артеос давно уже начал подозревать, что вся эта подозрительность, болезненная придирчивость и стремление во всем видеть происки врагов и предательство, во многом наиграны. Капитан гномов не мог позволить себе уронить свое достоинство перед командой, поэтому стремился оставить последнее слово за собой и вел себя настолько грубо, что Артеос с трудом удерживал себя от того, чтобы не выкинуть коротышку за борт. Стоило, однако, произнести несколько фраз о долге, чести, достоинстве, да так, чтобы в голосе звучали смешанные в нужных пропорциях искренность, прямота и чуть заметное чувство сдержанного уважения, чтобы гном смягчил тон и начал говорить если не совсем вежливо, то, по крайней мере, без хамства. Когда же Артеос, Элья и Саэдар предъявили дары капитана Траина, командир «Молота Гримнира» снизошел до легкого поклона. На то, чтобы сверить карты ушло полчаса, после чего гномы попрыгали в катер и тот, чадя маленькой трубой и шлепая колесами, пополз к истребителю, провожаемый вздохами нескрываемого облегчения.
- Ты хотя бы выяснил, с кем дрался «Зеедракк»? – не унимался Галдор.
- Я тебе десять раз отвечал – прокричал в ответ Артеос, - Прочитай выписку из судового журнала, которую мне дал Траин!
Это была маленькая месть – капитан прекрасно знал, что Галдор не умеет читать на рейксшпиле. Галдор махнул рукой и отвернулся. Артеос почувствовал себя виноватым – за эти четыре дня он так и не нашел времени, чтобы пересказать другу отчет командира броненосца. Держась обеими руками за поручни, на мостик поднялась Элья. Девушка была одета в мужскую форму – в шторм появляться на палубе в платье было опасно. Поверх голубой куртки она надела форменный плащ из моржовьих кишок.
- О чем ссорятся мои офицеры? – крикнула волшебница, стараясь перекричать свист ветра.
- Он все сильнее напоминает мне Фрегги Форкельсона, - крикнул в ответ капитан.
- Глупости, он в два раза выше и в три раза легче, - Элья поперхнулась и закашлялась.
- Рад, что вам так весело, - угрюмо проорал в ответ Галдор, - Капитан, помогите госпоже волшебнице, она вот-вот задохнется от смеха. В такой обстановке твердость духа командиров вселяет уверенность в команду.
- Разве «Орел» в опасности? – отдышавшись, спросила Элья, - Мне казалось, что для «дракона» это не шторм?
- В этих широтах бывают вещи похуже шторма, - как бы ни был обижен старший помощник, привычка все объяснять взяла верх, - Как раз при такой волне можно наткнуться на Убийцу.
- Что за Убийца? – девушка повернулась боком к ветру, прикрывая лицо от брызг краем капюшона.
- Волна, - ответил за помощника капитан, - Очень высокая и крутая. Никто не знает, откуда она берется и куда исчезает. Просто иногда в штормовом море появляется стена воды – в пять, в шесть, в десять копий высотой. На такую кораблю не взобраться.
- И что, никто не знает, как она образуется? – Элья оставила попытки укрыться от брызг, мокрые волосы облепили ей лоб, вода стекала по щекам.
- Говорят, что Убийца рождается от сложения нескольких волн, - крикнул Галдор, - Но точно никто не знает. Мало, кто пережил встречу с ней!
Элья попыталась представить себе волну в десять копий высотой и сразу пожалела об этом. Даже с высокого борта «Индраугнира» наблюдать за беснующимся океаном было страшно. Палубу «дракона» отделяло от воды едва полтора копья. Волны казались горами, и когда корабль скатывался с водяного холма, девушке казалось, что на следующий вал им уж точно не взобраться. Артеос и Галдор хохотали, когда «Орел» скользил по серо-зеленому склону и затем взлетал на новый гребень, но Элья не понимала этого веселья. Да, несмотря на то, что идти приходилось против ветра, корабль легко побеждал волны, но волшебница знала, что эта легкость – кажущаяся. Одна ошибка, один неверный поворот руля, и «дракон» станет бортом к волне. После этого их уже ничто не спасет. О том, что будет, если им встретится крутой вал в шесть копий высотой Элья старалась не думать. На такую стену «Орел» уже не взберется, она обрушится на «дракон» с силой тысячи камнепадов, разобьет борта в щепки. Девушка попыталась вспомнить все, что читала об океанских волнах за время плавания. Она была уверена, что сможет на короткое время успокоить волнение рядом с кораблем. Но с волной в шесть копий ей не справиться. Девушка посмотрела вверх – там, из «вороньего гнезда» на мачте, наблюдал за морем Кэйко. Он предупредит, если увидит Убийцу, но что это изменит? От волны не убежать, разве что… Элья вспомнила одну из записей в дневнике Каледиоса. Он что-то писал об этом.
- Арте, я спущусь к себе, - коротко сказала волшебница.
- Ты нужна здесь, - ответил капитан, - Нам может понадобиться твоя помощь.
- Вы прекрасно справляетесь без меня, - резко ответила Элья и тут же пожалела об этом.
Теперь Артеосу придется либо отдать ей прямой приказ и заставить ее подчиниться, либо смириться с тем, что морской маг корабля ни в грош не ставит своего капитана. Девушка не сомневалась, что командир прикажет ей остаться, и, разумеется, будет страдать из-за этого. Честно говоря, в другое время она бы с удовольствием помучила Артеоса, но сейчас было не до игр.
- Арте, - она положила руку на рукав капитанского плаща, - Мне действительно надо спуститься. У Каледиоса было заклинание, которое может оказаться полезным. Клянусь тебе.
Капитан посмотрел ей в глаза и коротко кивнул:
- Иди.
Элья кивнула в ответ, и, держась за поручни, двинулась к трапу. Корабль бросало из стороны в сторону, с ее невеликим опытом морских путешествий можно было легко вылететь за борт. Утонуть она не боялась, но вылететь в кипящий океан – приятного
мало, даже если ты умеешь летать. Добравшись до каюты, девушка первым делом стянула тяжелый плащ. Добротная одежда из моржовых кишок упала на пол мокрой кучей, а волшебница уже открывала привинченный к полу сундук. Очередная волна накренила корабль, и Элья едва успела выставить руку, чтобы не удариться головой о борт. Выругавшись так, что позавидовал бы иной просоленный моряк из Котика, девушка потерла ладонь, и вытащила из сундука тетрадь с обложкой из грубой красной кожи. Волшебница работала с ней каждый вечер, некоторые заклятия она успела опробовать, другие оставила до возвращения, третьи требовали тщательной проработки. В конце тетради, отделенные от остального текста десятком чистых листов, находились заклинания, которые сам Каледиос считал возможными исключительно теоретически. Они требовали от мага либо огромной силы, либо неимоверной точности, либо и того и другого. Элья торопливо перелистывала страницы. Заклинание на призыв кракена (если утратить концентрацию, можно поменяться с чудовищем телами и остаться навсегда заточенным в гигантской бронированной туше). Заклинание ускорения прилива (пометка: «Учитель? Возможно» и две страницы вычислений).
Она нашла то, что искала в самом конце. Три страницы теоретических обоснований, четыре – описаний, три чертежа (один перечеркнут и подписан: «неверно») с направлениями сил, собственно заклинание и, в самом конце, короткая надпись: «Неосуществимо». Элья несколько раз перечитала заклинание, не переставая восхищаться умом погибшего мага. Ей редко приходилось видеть столь тщательно выведенное и обоснованное заклинание, тем обидней было последнее заключение Каледиоса. Использовать силу волн за спиной для того, чтобы сокрушить вал перед кораблем – это было просто, элегантно, и самоубийственно. Достаточно ошибиться в точке приложения сил хоть на половину локтя – и чудовищная мощь океанских волн разорвет дерзкого мага. Половина локтя – это слишком мало. Еще со времен обучения в Белой Башне Элья по праву гордилась умением направлять ветры магии. Девушка могла разжечь костер на расстоянии пол-лиги, превратить в свинец одну из тысяч серебряных номисм в огромном сундуке, срезать ветку струей воздуха, не потревожив остальные. Но это были не более, чем трюки. Если поджечь вместо костра куст, или оборвать все ветки на дереве можно опозориться или провалить испытание. Если ошибиться в точке приложения сил, что вздымают океанские волны, от «Орла» останется только щепа на воде, а от незадачливого мага и того меньше. Когда-то давно дядя говорил ей, что подлинное мастерство приходит к магу, когда он перестает рассчитывать каждое свое заклинание, но творит их, повинуясь интуиции. Правда Теклис тут же добавил, что самые страшные разрушения производят именно мастера, которых подвели инстинкты. Элья умела творить простые заклинания, полагаясь на чутье, она даже освоила «Кожу дельфина». Но тут ставка была слишком высока, в случае ошибки она не только погибнет сама, она уничтожит корабль и экипаж. О том, что произойдет с ее душой в случае такой ошибки девушка старалась не думать. Демоны всегда караулят волшебников, когда те творят заклинания, и случаи, когда допустившего ошибку мага утаскивали в Хаос чудовищные твари, были не так уж редки.
Девушка водила пальцем по строчкам, пытаясь понять, можно ли улучшить работу Каледиоса, когда снаружи донеслась пронзительная трель штормового свистка. «Корабль в опасности, все наверх!» - отчаянно звала маленькая серебряная дудочка, и Элья поняла, что времени на проверки у нее уже нет.
Волшебница выскочила на палубу и, скользя на ступеньках трапа, отчаянно цепляясь за поручни, взобралась на мостик.
- Что случилось? – крикнула Элья.
Капитан молча указал вперед. Там, в штормовом океане, среди увенчанных пеной волн-холмов шла Смерть. До нее было не меньше двадцати стадий, но даже на таком расстоянии все было прекрасно видно. Волна высотой в десять копий, невозможно высокая, невозможно крутая, с белоснежным гребнем, прямая яркая линия между серо-зеленым океаном и серо-черным небом.
- Наш Галдор оказался пророком! – крикнула девушка, - Что ты собираешься делать, капитан?
- Ты пустишь под дно «Кожу дельфина», мы развернемся по ветру, поднимем паруса и попытаемся уйти на них и на веслах, - ответил Артеос.
- Ты считаешь, что у нас получится?
- Скорее всего нет, - крикнул в ответ капитан, - Но так будет хотя бы призрачная возможность!
- Есть другой способ! – Элья сама не поверила, что сказала это, - Артеос, я могу попробовать заклинание Каледиоса!
- Попробовать? – переспросил Артеос, - И что будет, если у тебя не получится?
- Мы все погибнем, но, по крайней мере, быстро!
- Решайте быстрее, - вмешался Галдор, - У нас минут пять, не больше!
- Мы развернемся и попробуем уйти, - крикнул капитан.
Он повернулся к девушке и положил руки ей на плечи:
- Если у нас не получится – лети отсюда прочь, до ближайшей земли не больше ста лиг! У тебя получится.
Элье захотелось одновременно и ударить и обнять Артеоса. Он выбирал способ, который наверняка погубит его и корабль, но даст шанс ей. Ее несгибаемый суровый капитан готов был пожертвовать собой, кораблем, экипажем, заданием, лишь бы спасти девушку, которую любит. Азур чувствуют в сто раз сильнее, чем люди или гномы, и Элье хотелось плакать от того, что Арте оказался способен забыть свой долг ради нее, и смеяться потому, что она для него дороже всего на свете. Девушка знала, что капитана сейчас разрывают те же самые чувства. Артеос казался абсолютно спокойным, но она смотрела командиру в глаза и видела, что там, за стальной броней самообладания, его душа рвется на части. Во взгляде капитана были любовь и страдание, но за ними, белым огнем проступало безумие Кхайне. Элья поняла, что действовать надо быстро, и, странным образом, это ее успокоило. Девушка положила руки капитану на грудь, и, глядя прямо ему в глаза, сказала:
- Арте, ты говорил, что я – хорошая девушка. Как ты думаешь – смогу ли я бросить своих братьев умирать в океане? Как бы ты не любил меня – а я знаю, что ты любишь, надежда нашего народа не должна быть обменяна на жизнь одной женщины. Позволь мне попробовать.
Артеос молча смотрел ей в лицо, его грудь тяжело вздымалась, сквозь плащ и форменную куртку Элья чувствовала, как отчаянно стучит его сердце.
- Ибо мы – Азур, - громко крикнула девушка, - Истинные дети Аэнариона!
- И Ултуан не падет никогда!
Артеос прижал ее к груди и его губы нашли ее рот. Это было так неожиданно, что Элья пошатнулась и почти повисла на руках у капитана. Она закрыла глаза и ответила на его поцелуй. Девушка не знала, сколько это продолжалось, она не слышала ни воя ветра, не грозного рокота океана – только стук двух сердец, что бились рядом. Внезапно кто-то сильно встряхнул ее за плечи и чей-то голос прокричал в ухо:
- Это, конечно, прекрасно и трогательно, мы все очень рады за вас, но, сиськи Морати, если вы собираетесь что-то делать – делайте это сейчас!
Элья с трудом оторвалась от капитана и, повернувшись к Галдору, который все еще держал ее и капитана за рукава, громко и внятно пообещала превратить его в лягушку. Затем она повернулась к Артеосу:
- Ну, капитан?
- Мы – в твоих руках, - ответил капитан, продолжая, тем не менее, держать ее в своих, - Что ты собираешься делать?
- Мне нужно туда, - девушка указала на «Воронье гнездо», - И лучше, если ты поднимаешься вместе со мной.
- Хорошо, - кивнул Артеос, - Галдор, ты остаешься командовать. Курс – прежний.
- Есть, - ответил старший помощник, и, внезапно, ткнул капитана кулаком в плечо, - Держитесь там!
Артеос усмехнулся, и вдруг, нагнувшись, легко перекинул Элью через плечо.
- Так будет быстрее, - заверил волшебницу старший помощник, глядя на нее сверху внизу.
Элья в ответ извернулась и ткнула его кулачком в живот:
- Держись тут!
Доски настила вдруг рванулась куда-то в сторону и плечо капитана больно ударило ее в живот. Волшебница поняла, что Артеос спрыгнул с мостика прямо на палубу. Вскочив на борт, капитан словно обезьяна полез по вантам, и девушка едва успела подумать, что командир «Орла» держится за веревочные ступени одной рукой. Подъем на высоту пятнадцати копий занял несколько мгновений.
- Эйя!
Чьи-то сильные руки схватили девушку за предплечья и буквально вдернули в люк наблюдательной площадки. Элья ощутила под ногами твердые доски и немедленно обхватила обеими руками мачту. Отсюда, с высоты «вороньего гнезда» бушующий океан казался еще страшнее. К тому же, корабль бросало с борта на борт, и утлая деревянная бочка металась в воздухе так, что казалось, оторвется в любой момент.
- Держитесь, госпожа.
Перед ней возникло улыбающееся лицо Кэйко. Юный воин обмотал мокрые косы вокруг головы и заколол их длинной серебряной шпилькой, он был бы похож на девушку, если бы не широкие плечи и сильные руки солдата, в которых Кэйко держал ремень с крюками на конце.
- Сейчас-сейчас! – Кэйко зацепил один крюк за кольцо на форменном поясе волшебницы, а второй закрепил на мачте, - Готово! Теперь вы не вылетите отсюда!
Юноша улыбался так, словно кораблю не грозила смертельная опасность, и девушка вдруг поняла: он абсолютно уверен в том, что госпожа Элья уже что-то придумала и, несомненно, всех сейчас спасет. Девушка вдруг осознала, что следующая минута может оказаться последней в ее жизни, более того, стоит ей совершить ошибку, погибнет, без малого, сотня эльфов. Странным образом, это ее успокоило – она ощутила какую-то удивительную отстраненность. Все происходило словно бы не с ней, а с кем-то другим, а сама Элья сан’ату Каэнн наблюдала за этим со стороны, как за представлением, что показывали при дворе королевы Алариэль в далеком Авелорне.
- Что мне делать, Эль? – спросил Артеос, поднявшийся вслед за ней на площадку.
- Держи меня крепко, - ответила девушка, - Прижмись спиной к мачте и держи – я должна видеть волну.
- Кэйко, пояс, - приказал капитан.
Юноша мгновенно расстегнул форменный ремень, что стягивал его куртку, и протянул его командиру. Артеос уже снял свой пояс. Сцепив оба ремня пряжками, капитан обернул их вокруг мачты и застегнул у себя на животе. Обняв девушку, он прижал ее спину к своей груди.
- Я тебя держу.
- Спасибо, капитан, - Элья глубоко вздохнула и закрыла глаза.
Волшебница понимала, что не стоит и пытаться вычислить положение и силу волн, что несутся навстречу кораблю и убегают от него за кормой. Все, на что она могла рассчитывать – это ее инстинкт мага, тончайшее чутье, что тысячи лет назад позволило Каледору и его братьям создать величайшее магическое чудо – Вихрь, выводящий из мира энергию Хаоса, грозившую утопить континенты в крови и безумии. Элья раскинула руки, чувствуя, как вокруг нее на десятки, сотни лиг вокруг дышит и живет океан – где-то спокойный, где-то – волнующийся, здесь – бешеный. Волны – сотни, тысячи, миллионы, возникали из ниоткуда и мчались вперед, сталкиваясь, налетая на сушу, то гася, то усиливая друг друга. Волшебница видела их – все одновременно, и ни одну, ибо разум не мог вместить эту бесконечность. Но теперь ей было проще, и Элья очертила в своем сознании квадрат – лига на лигу, поместив в центре «Орел». С одной стороны квадрата на нее двигалась смерть – черная, как ночь. С другой – убегали в бесконечность одна за другой волны – синие, зеленые, фиолетовые. Девушка начала плести паутину заклинания, связывая нитями волны – те, что набегали на корабль, и те, что уходили за корму. Некоторые нити рвались, когда дальние валы уходили за очерченную ею границу, но Элья продолжала вязать свою сеть.
Артеос чувствовал, как тело волшебницы под форменной курткой становится нестерпимо горячим. От мокрой ткани валил пар, и капитан вспомнил их самый первый день в море, когда Элья так увлеклась созданной ею «кожей дельфина», что чуть не выбросила корабль на Мариенбургскую банку. Азур милосердный, как давно это было! Казалось, прошла вечность, капитан уже не мог представить, что когда-то он не знал и не любил эту черноволосую девушку со злыми глазами. Элья что-то бормотала, воздух вокруг нее светился, но Артеос лишь неотрывно смотрел на приближающуюся волну. Она была уже в трех стадиях – белый гребень вровень с «вороньим гнездом». Серая стена накатывалась на корабль, и спасения от нее не было, и капитан с тоской подумал, что ему следовало все же развернуть корабль и уходить от волны, сколько хватит весел и парусов, а потом, когда Убийца их настигнет, выбросить Элью за борт. Он не раз видел, как сильнейшие маги Ултуана поднимались в воздух. До берега – сотня лиг, но Элья могла бы опускаться на воду отдохнуть, и, рано или поздно, достигла бы земли. Теперь она погибнет – та, кого он любил больше жизни и больше чести. Артеос с ужасом смотрел на стену воды, до нее оставалось пятьдесят копий. Сорок. Тридцать. Океан вздрогнул, странный, негромкий, но в то же время заглушающий все звук перекрыл рев волн и вой ветра, капитан почувствовал, как прогибаются его ребра, перед глазами возникла какая-то рябь. Внезапно словно бы гигантская невидимая рука обрушилась сверху на чудовищную волну, пробив в ней брешь. Артеос, не веря своим глазам смотрел, как Убийца разваливается, рушится в океан, как будто посреди моря налетела на отмель. Вместо стены воды перед «Орлом» был чудовищный, покрытый пеной водяной холм, и на этот холм, в пену и ветер, его корабль взлетел, словно птица.
