Траин почувствовал, что его голова становится до странности легкой. Капитан «Зеедракка» пригладил бороду, одернул кафтан и встал со своего места:
- По этому обвинению я буду защищать себя сам, - хрипло сказал сын Торгиля, - У меня есть такое право.
Король пристально посмотрел на капитана, затем медленно кивнул:
- Да будет так, Траин Торгильсон. Говори в свою защиту.
Траин обвел взглядом зал, прокашлялся и начал:
- Король Барак Варра, Биррнот Грундадракк, Законоговоритель Хромьяр Каменный Кулак, почтенные старейшины, вожди кланов, Кователи Рун и Инженеры. Как вам известно, девятнадцать дней назад мой броненосец «Зеедракк» встретил в океане эскадру корсаров кол эльги. Пять кораблей черных изуверов и морской змей – они шли под прикрытием тумана, колдовского или естественного – этого я не знаю.
- Нам все это известно, - прервал капитана Биррнот, - Мы читали твой отчет, капитан Траин Торгильсон.
- В таком случае, Ваше Величество, быть может, вы просто вынесете мне приговор, и мы покончим с этим?
Страшный взгляд короля обрушился на капитана, как удар молота, Траин почувствовал, что на спине его выступил холодный пот. Бешеным усилием воли сын Торгиля взял себя в руки и не опустил глаза. Полминуты два молодых дави ломали друг друга взглядами, затем король усмехнулся:
- Не торопи свою судьбу, капитан. Когда я вынесу приговор – обратно пути не будет. Можешь продолжать.
Зал дружно и шумно выдохнул, старейшины, не стесняясь, утирали пот шелковыми платками, кто-то откупорил заранее припасенный бочонок и теперь опустошал его рокочущими глотками.
- Благодарю, король Биррнот, - звеняще-ровным голосом ответил Траин, - Первым напал морской змей – он вынырнул под кормой и разбил нам руль. Наверняка его направляла злая воля колдуна, который хорошо знал наши корабли.
- Откуда кол эльги могут знать корабли Барак Варра? – спросил один из старейшин.
- От пленных, - хмуро ответил инженер Торбьерн, - В сагах рассказывают о дави, которые всегда с достоинством выдерживали пытки…
Торбьерн несколько раз щелкнул стальным протезом, словно для того, чтобы придать веса своим словам, и закончил:
- В жизни все куда печальней. Почти каждому опытный палач может развязать язык, а кол эльги опыта не занимать.
- Спасибо за ценное пояснение, - прервал беседу король, - Траин, продолжай.
- Спасибо, государь, - кивнул капитан «Зеедракка», - Мы успели потопить два корабля, прежде чем они ударили в борт колдовским огнем. Броню проело, словно льдину под кипятком, машина встала, а в пробоину сразу вломился морской змей. Он до половины влез внутрь корпуса, эта тварь разнесла лазарет и убила наших лекарей. Одновременно нас взяли на абордаж корсары.
От волнения у капитана пересохло в горле. Рассказывая о схватке, которая чуть не стала для его корабля последней, Траин переживал ее заново – ярость, бессилие, злую радость от того, что корсары полезли на борт и он получил возможность всадить топор в в шлем с зазубренным острым гребнем. Сын Торгиля закашлялся, и в этот момент кто-то сунул ему в руки открытую флягу с пивом. Капитан сделал несколько глотков, чувствуя, как благодатный напиток успокаивает напрягшуюся глотку, приводит в порядок мысли, гонит прочь усталость. Траин выпил половину фляги, завинтил тяжелую стальную крышку, и лишь тогда огляделся, ища, кому вернуть добрый сосуд. К величайшему удивлению капитана рядом стоял лишь Снорри. Белобородый. Тан короля молча забрал фляжку из рук оторопевшего капитана и повесил ее себе на пояс. Перехватив изумленный взгляд Траина, Снорри кивнул, давая понять, что благодарности тут не нужны.
- Убийцы прикончили змея, - продолжил Траин, - Броди зажал ему шею тележкой для снарядов, всего на несколько мгновений, но этого хватило Хравни, чтобы проломить твари череп.
Старейшины единодушно ударили кулаками по подлокотникам скамей, признавая за Хравни великий подвиг, Кетиль Кетильсон выглядел пристыженным.
- В предсмертных судорогах чудовище тяжело ранило Броди, но дело было сделано.
Теперь даже Биррнот следил за рассказом с неподдельным интересом, ибо с давних пор слушать повести о воинских подвигах было третьим главнейшим развлечением дави после пересчета сокровищ и поглощения пива.
- После того, как червь был уничтожен, дела пошли веселей!
Траин уже забыл о том, что он подсудимый, разгоряченный капитан «Зеедракка» метался перед старейшинами, в лицах представляя, как моряки его броненосца очищали палубы от корсаров.
- Они попытались отступить на свой корабль, но мы сбросили им на палубу катер, и жалкая посудина кол эльги разломилась пополам! – выкрикнул сын Торгиля.
- Сбросили катер? – нахмурившись, переспросил Атли-до-колен борода, - Внук, ты хоть представляешь, сколько стоит паровой катер броненосца?
- Он все равно был разъеден колдовским огнем, - начал оправдываться Траин.
- Ремонт стоил бы меньше, чем новый катер, - ворчливо заметил глава клана Грундгалаз.
- Там было по меньшей мере шестьдесят кол эльги, - быстро добавил Траин.
Атли погладил длинную белую бороду, вздохнул и с некоторой досадой признал:
- Ну, если шесть десятков… Тогда, пожалуй, оно того стоило. Но в следующий раз сбрасывай на них что-нибудь подешевле.
- Слушаюсь, - бодро ответил сын Торгиля, гадая про себя – будет ли у него этот «следующий раз», - После того, как третий корабль предателей был потоплен со всем экипажем, оставшиеся два предпочли отступить, прикрываясь туманом. Мы остались одни.
Траин обвел взглядом собрание:
- Мы остались одни в океане. «Молот Гримнира» должен был ждать нас у острова Злой Медведь три дня, и лишь после этого начинать поиски. У нас не работала главная машина, артиллерия была мертва, корабль лишился хода, и хуже всего… - Траин помолчал, затем повернулся к трону и посмотрел королю прямо в глаза, - Хуже всего было то, что у меня было сорок девять умирающих дави. Сорок девять дави, чьи кости и внутренности начали гнить от колдовства и яда кол эльги.
- Продолжай, - прозвучал в полной тишине тяжелый голос Биррнота.
- В первые сутки умерло девять, - тихо сказал Траин, - А в полдень следующего дня мы увидели корабль эльги.
- Откуда ты знал, что это не корабль корсаров? – спросил Хромьяр Каменный Кулак.
- Он был белый и выглядел иначе, - просто ответил капитан «Зеедракка».
Хромьяр кивнул и махнул рукой, давая знак продолжать.
- Капитан эльги приплыл один в маленькой лодке и без оружия, - сказал Траин,- И он не испугался, даже когда мы навели на него сорок ружей.
- Именно так и должен был вести себя предатель эльги, чтобы втереться в доверие к недалекому дави, забывшему обиды предков, - презрительно заметил Кетиль Кетильсон.
- Да?
Траин повернулся к старейшине и сделал несколько шагов по направлению к скамье, на которой сидел старый гном. Кетиль, набычившись, смотрел на молодого дави снизу вверх.
- Траин Торгильсон, вернись на предназначенное тебе место! – Снорри шагнул вслед за капитаном, угрожающе поднимая топор.
Не оборачиваясь, Траин резко свел за спиной руки, давая понять, что его можно разить в спину и сопротивления он не окажет. Капитан наклонился к Кетилю так, что его глаза оказались на одном уровне с маленькими, покрасневшими от гнева глазами старейшины, и негромко спросил:
- А что бы ты сделал на моем месте, великий Кетиль Кетильсон? Ты бы выстрелил в безоружного эльги, который предлагал тебе помощь?
- Я бы не забыл о своем долге перед кланами, караком и перед памятью предков, - гордо ответил Кетиль.
- Это слова, - спокойно сказал Траин, - Ответь мне, Кетиль Кетильсон: ты бы выстрелил, или нет?
- Дерзкий щенок! – заревел старейшина, - Как ты смеешь требовать ответа у главы клана?!
Старый Атли-до-колен-борода вскочил со своей скамьи и по-мальчишески свистнул в два пальца:
- Ты виляешь, как угорь, Кетиль Кетильсон! – насмешливо крикнул глава клана Грундгалаз, - Или тебе тяжело ответить на один вопрос?
- Молчи, Атли, - рявкнул в ответ Кетиль, - Кто ты такой, чтобы стыдить меня? Выскочка из морского клана, который лишь тысячу лет назад признан Великим, осмеливается грубить мне, чьи предки очищали эти земли от эльги во времена Снорри Крушителя Звезд!
- Ого! – крикнул Фрекки Лосось, - Если твои предки и впрямь сражались плечом к плечу со Снорри, то твои палаты должны ломиться от трофеев, взятых у женоподобных сынов Ултуана! Почему я не видел там ни меча, ни шлема, в то время как в сокровищнице клана Грундгалаз есть доспехи рыцарей-эльги и бердыши Воинов Львов!
- Доспехи? Бердыши? – Кетиль презрительно рассмеялся, - О да, там наверняка есть и доспехи, и бердыши купленные у эльги за ваше проклятое золото морских торгашей!
- Что?
Тяжело дыша Атли шагнул к обидчику, его правая рука пыталась нащупать на поясе топор, впрочем, безуспешно, ибо перед входом в палату правосудия дави сдали все оружие.
- Довольно! – голос Биррнота прогремел, словно раскат грома, - Вы забываетесь, старейшины! Атли-до-колен-борода, сядь на свое место! Кетиль, за оскорбление, которое ты нанес клану Грундгалаз ты заплатишь пятьдесят фунтов золота. После этого обида будет считаться стертой, заносить ее в Книги Обид я запрещаю!
- Господин… - негодующе повернулся к королю Атли.
- Я! Сказал! Довольно!
Траину показалось, что от рева короля сотряслись стены зала. Биррнот вскочил с трона, покачнулся, и, чтобы не упасть, ударил топорищем своего страшного оружия в пол. Каменная плита треснула под ударом, и в зале воцарилась тишина.
- Прежде, чем начался суд, я предупреждал вас, дави – никакого рорказа, - тяжело дыша сказал король, - Сядьте на места и ведите себя, сообразно своему сану. Хромьяр Каменный Кулак да рассудит: должен ли был Траин Торгильсон стрелять в капитана эльги.
Биррнот тяжело опустился на свое место, и Хромьяр вышел на середину зала. Было видно, что старому дави трудно стоять, но когда Снорри поднес ему скамью, Законоговоритель гордо отвернулся. Лишь одну маленькую хитрость позволил себе старый Рунный Владыка – Траин заметил, что тяжелую Книгу Законов Хромьяр повесил на незаметный крюк, приваренный к тяжелой цепи – знаку власти и сана старика.
- Король Биррнот, старейшины кланов и вожди гильдий, Хравни Убийца и ты, Траин Торгильсон, слушайте речь старого дави и слушайте внимательно, - глубоким, мощным голосом начал Хромьяр, - Велики обиды, нанесенные в давние времена нашему народу коварными эльги, и хотя в Войне Мести мы победили, многие главы в Книгах Обид остаются незакрытыми. Однако мы – сыны Гругни, Гримнира и Валайи, и даже в мести мы не можем уронить свое достоинство.
Казалось, законоговоритель помолодел лет на четыреста, его спина выпрямилась, он расправил плечи, из под кустистых седых бровей на собравшихся гномов смотрели глаза воина и вождя в полном расцвете сил.
- Дави мстят огнем и сталью. Мы не отравляем колодцы, не режем врагов в постелях, не пускаем ядовитый газ.
- Что я слышу, - проворчал Кетиль, - Значит, когда в юности я командовал Дробителями Железа и возглавил экспедицию на нижние уровни для того, чтобы пустить воду в ходы скэйвенов, я поступал не так, как полагается дави? Мы никого заранее не предупреждали, и, полагаю, их чудовищные самки потонули со всем своим проклятым отродьем. Помнится, тогда батюшка короля Биррнота наградил меня этой цепью.
Он гордо приподнял бороду и выставил на всеобщее обозрение потускневшую золотую цепь, на которой висел большой круглый медальон с руной «Храбрость».
- Гроби и крысиное отродье – не более, чем болезнь, поразившая этот мир, - пренебрежительно ответил Хромьяр, - Их надлежит уничтожать любым способом, как уничтожают сорные грибы или выбрасывают пустую породу. Но в боях с эльги и людьми мы придерживаемся законов чести.
Траин хмуро усмехнулся. Хромьяр кривил душой – мстя за обиды людям, карательные отряды гномов, случалось, вырубали целые поселения людей, не щадя ни старого, ни малого. Более того, нередко они обрушивались на внуков и правнуков своих обидчиков, а иногда приходили мстить и через два-три столетия, ибо гномий век много длиннее человеческого. Об этом не любили вспоминать, но такое случалось. Большинство дави не одобряли такие крайности, но становиться на пути мести клана считалось неправильным.
- Даже когда Снорри Крушитель Звезд мстил Каледору Второму за своего сына, он вызвал короля эльги на поединок, как полагается.
Траин заметил, что Биррнот начал проявлять нетерпение – пальцы короля сжимались и разжимались на топорище рунного чудовища. Если Хромьяр продолжит делиться мудростью прошедших веков, государь может вспылить. Похоже, законоговоритель почувствовал это, потому сразу перешел к делу:
- Капитан эльги приплыл один и без оружия, предложив, при этом, свою помощь. Разумеется, эльги коварны – такова их природа. Возможно, он замышлял какое-то предательство. Но мы – дави. Мы верны своему слову и наш обычай – честь. Если бы капитан эльги проявил свое коварство – капитан Траин имел право и должен был убить его на месте. Но до тех пор убить безоружного эльги, приплывшего с предложением мира было бы бесчестно. Капитан Траин поступил правильно, не выстрелив в эльги.
Старейшины хранили молчание, одни одобрительно кивали, другие сидели насупившись, но никто не оспорил слова Законоговорителя.
- Хорошо, - процедил Биррнот, - Траин был прав, когда не стал стрелять в эльги. Но он не просто не выстрелил. Он вступил с коварным эльги в переговоры, более того, капитан Траин допустил эльги на корабль Барак Варра!
Траин отметил, что король сказал «корабль Барак Варра», а не «свой корабль». Похоже было, что в душе Биррнот уже вынес свой приговор. Король повернулся к капитану «Зеедракка»
- Капитан эльги сказал, что у него на корабле есть лекарь, - хрипло ответил капитан, - и что это лекарь умеет лечить гниющие кости.
- И ты решил, что этого достаточно, чтобы забыть обиды предков и предательство эльги? – сурово спросил Биррнот.
- Во имя Гругни, король! – крикнул Траин, - У меня на корабле умирали в мучениях дави! Умирал мой родной младший брат! Эльги предложил спасти их! Просто так, потому что он мог спасти! Он не требовал никакой платы, потому что, по его словам, это запрещал их морской закон, и эльги сдержал слово!
- Эльги никогда не держат слово! – крикнул в ответ Биррнот.
- Эти сдержали!
Старейшины смотрели, раскрыв рты, как король Барак Варра и подсудимый кричат друг на друга, словно короткобородые юнцы.
- Они сдержали слово, - Траин чувствовал, что от творящейся несправедливости ему давит горло, - Эти трое эльги вылечили моих моряков! Моего брата! Броди Брагильсона! Скажи мне, король Биррнот, Грундадракк, я должен был отказаться от их помощи и обречь дави на мучительную смерть? Моего брата?
- Ты не должен был вступать в переговоры с эльги, - сдавленно ответил король.
- Я должен был отказаться от их помощи? – тихо спросил Траин.
- Во имя Гругни – да.
- Вот как…
Траин почувствовал, что голова его становится легкой, в груди бурлило спокойное, холодное бешенство. Он обвел взглядом собравшихся дави, затем повернулся к Биррноту и сделал несколько шагов к трону:
- Вот как, король Биррнот Грундадракк? – Траин ткнул пальцем в сторону короля, не думая о том, что это считается страшным оскорблением даже между равными по положению дави, - Значит, я должен был обречь на мучительную смерть своего брата? Только потому, что ты не смог спасти своего брата должен был умереть мой?!
Старейшины ахнули.
- Замолчи, щенок!
Снорри подскочил к Траину и ударил его топорищем под колени. Капитан упал на спину и тан короля несколько раз ударил его сапогом по ребрам. В глазах старого дави стояли слезы, и Траин с какой-то отстраненностью понял, что Снорри по-настоящему оскорблен и обижен за своего короля и родича. Старейшины вскочили с мест, Атли удерживали за руки двое толстых дави из морских кланов, старый вождь вырывался и яростно ревел.
- Снорри, довольно!
Биррнот тяжело поднялся с трона и, хромая, подошел к своему тану.
- Он мой узник, Снорри.
Тан, опомнившись, опустили голову, и отошел на несколько шагов. Король обвел взглядом собрание и тяжело вздохнул:
- На сегодня суд окончен, дави. Я прошу вас уйти. Свое решение я назову завтра.
Старейшины переглядывались, Атли, которого по прежнему придерживали морские дави, тяжело дышал, но, по крайней мере больше не выкрикивал угрозы.
- Уходите, прошу вас, - тихо сказал король, - Атли, не беспокойся за своего внука, его больше никто не тронет. Снорри, ты тоже уходи. Твои Молоты отведут Траина обратно в камеру. Хромьяр, ты останься.
Старейшины переглянулись, затем встали со своих мест и потянулись к выходу. Атли, напоследок, повернулся к королю и громко сказал:
- Ты дал слово, Биррнот Грундадракк.
- Да, Атли Хальдарсон, - ответил король.
- Хорошо, - старейшина клана Грундгалаз повернулся и молча вышел из зала.
Молоты короля увели Траина. Последним из зала ушел Снорри. На пороге старый тан обернулся, но король молча повел рукой, давая знак удалиться. Седобородый дави, понурившись, покинул судебную палату. Биррнот, прихрамывая, подошел к одной из скамей и грузно опустился на сиденье.
- Хромьяр, садись рядом, мы будем говорить, - голос короля, обычно грохочущий, казался теперь надломленным.
Законоговоритель, кряхтя, подковылял к соседней скамье, от его бравого вида не осталось и следа. Некоторое время старый и молодой дави молчали, затем Биррнот повернулся к Рунному Владыке:
- Скажи мне, Долгобородый, почему на суде ты поддерживал Торгильсона? - король предупреждающе поднял руку, - Я знаю, я должен был раскрыть эту тайну сам, но у меня не было ни времени, ни сил.
Хромьяр вздохнул и раскрыл книгу на одной из последних страниц:
- Взгляни, король. Это список раненых, что исцелила своим колдовством и снадобьями ведьма эльги. Третье имя сверху.
- Хруни Бергильсон, из клана Колгалаз, - прочел Биррнот, - И что это должно означать?
- Ну, хватит, - захлопнул книгу Законоговоритель, - Кто из нас двоих старик – ты или я?!
Несколько мгновений король напряженно думал, затем вздрогнул и потрясенно уставился на Рунного Владыку.
- Задница Валайи! Как я мог пропустить это?
- Как-как, - проворчал Законоговоритель, - И для тебя, маленький Биррнот, и для твоего отца, и для отца твоего отца я всегда был Хромьяр Каменный Кулак. Естественно, вы и думать забыли, что я тоже происхожу из одного из кланов Барак Варра. И, кстати, не богохульствуй. Ни задницу нашей великой Праматери, ни ее прекрасные волосы, ни млекоточащие груди, ни… впрочем это не стоит называть вслух – все это нельзя поминать без надлежащего почтения, и уж тем более как ругательство.
Рунный Владыка достал из мешочка на поясе кисет и принялся набивать старую трубку из черного камня. Биррнот быстро высек огонь и почтительно поднес его старику. Хромьяр раскурил трубку, выпустил несколько колец и продолжил:
- Наш клан называется Колгалаз, потому что мои предки одними из первых, еще в незапамятные времена открыли великую ценность угля, - Законоговоритель помолчал и тихо добавил, - Бергиль, сын Гроди, был моим третьим правнуком. У меня были сын и дочь, маленький Биррнот. И Хельга, и Гуннар погибли в боях за наш прекрасный город, оставив нам с женой трех внуков. Но внуки выросли, и настала их очередь идти на войну. Торальд и Греми пали бездетными – один у ворот Барак Варра, другой – в океане. Гроди оставил потомство – Варанга, Филги и Бергиля. Все трое счастливо женились – то было мирное столетие. Четыре праправнука и три праправнучки – что еще желать старику?
Хромьяр глубоко вздохнул и, словно невзначай, провел рукой по глазам:
- Но война не закончится никогда. Хаос вновь грозит затопить этот мир, и мои праправнуки сражаются под знаменами Барак Варра. Пока боги хранили их, всех, кроме Хруни. Он должен был умереть в этом походе на «Зеедракке», морской змей откусил ему руку. Но колдунья эльги спасла его жизнь, Хруни выздоравливает, а его невеста не отходит от него ни на шаг, днюет и ночует у постели. Она сказала, что примет его и однорукого. И у меня будут прапраправнуки, Биррнот Грундадракк. Скажи мне, как я мог говорить против Траина?
- Боги да смилуются надо мной, - хрипло сказал король, - И я думал, что это моя печаль велика! Как ты можешь жить с такой ношей, старик?
- Я всегда был кому-нибудь нужен, - пожал плечами Хромьяр, - Если не своей семье, то твоему отцу, деду, или прадеду. Мне некогда было думать о своем горе.
Биррнот молчал, словно собираясь с мыслями.
- Ты знаешь, почему я остановил суд? – сказал, наконец, король, - Потому что Траин был прав, когда сказал, что я завидую ему. Во имя Гругни, он был прав! Никто не спас моего брата и моего отца, когда в океане на них напал морской дракон. Они погибли, а брат Траина – жив! Я завидовал Траину, ведь его брата спасла ведьма эльги! И мне показалось, что это несправедливо!
Биррнот застонал:
- Хромьяр, я обвинял Траина в том, что он вступил в переговоры с предателями, но в сердце своем я ненавидел его за то, что он смог спасти своего брата! Я – плохой король.
Законоговоритель засмеялся старческим, дребезжащим смехом и похлопал короля по колену:
- Нет, маленький Биррнот Грундадракк, ты не плохой король. Плохой король не задумывается о том, что справедливо, а что – нет.
- Мне стало легче, - тихо сказал Биррнот, - И все же, что нам делать с Траином? Вступив в переговоры с эльги, он нарушил закон. Только Торгрим, владыка Вечной Горы, наш Верховный Король имеет право принимать посольства коварных эльги.
- Мне не важно, нарушил он закон или нет, - жестко ответил Хромьяр, - Пройди по жилым галереям, посмотри, сколько дверей заварено навсегда. За ними – палаты кланов и семей, что ушли к предкам. Дави гибнут быстрее, чем рождается и растет наше потомство. Ведьма эльги спасла сорок гномов, большинство из которых – молодежь. Если я встречу ее до своей смерти – поклонюсь первым.
- Что ты говоришь, Долгобородый! - Биррнот откинулся на скамье, словно не верил тому, что услышал.
- Послушай меня, маленький Биррнот. Лет триста назад я бы поддержал тебя на этом суде и голосовал бы за казнь сына Торгиля, - спокойно ответил Законоговоритель, - Но сейчас я говорю – Траин поступил правильно. Обиды обидами, но жизни сорока дави стоят дорого. Особенно с учетом того, что мы ничего не должны за них эльги. А может и больше сорока, ведь броненосец мог затонуть, на него могли напасть другие пираты. Может быть, я пережил свою мудрость, может быть – обрел новую.
Хромьяр выколотил пепел из трубки и принялся набивать ее снова. Биррнот сидел, опустив голову, в молчании, обдумывая слова старого наставника. Наконец, король ударил в пол рукоятью рунного топора и заговорил:
- Мне тяжело принять твои слова, Хромьяр Каменный Кулак, ибо они противоречат всему, чему меня учили, в том числе и ты сам. Но я верю, что ты еще не пережил свою мудрость. Возможно, боги открыли тебе что-то, что я по молодости увидеть не могу. Пусть Траин поступил верно. Но он поступил верно, нарушив закон. Как король и правитель Барак Варра я не могу закрыть глаза на это, хотя бы потому, что главы Подгорных Кланов никогда с этим не смирятся, и карак будет расколот пополам.
- Если ты казнишь Траина, то с этим не смирятся Морские Кланы, да и Гильдия Инженеров выступит против тебя, - заметил Хромьяр, - Барак Варр будет расколот в любом случае.
- А что скажут Рунные Кузнецы? – спросил Биррнот.
- Да ничего они не скажут, - махнул рукой Законоговоритель, - Их мало интересуют споры между кланами.
- Но ты же стал Законоговорителем, - заметил король.
- И мой учитель мне этого никогда не простил, - проворчал в ответ Хромьяр, - Ладно, маленький Биррнот, я скажу, что нужно делать. Когда дави не знает, что ему делать, он обращается к заветам предков. Когда и это не помогает, мы делаем то, что вы, молодые, уже и забыли.
- Что? – удивился Биррнот.
- Мы молимся, - серьезно сказал Хромьяр, - Послушай меня, король Биррнот Грундадракк. Сейчас ты вернешься в свои палаты, помолишься Валайе, как учила тебя твоя матушка, Затем поешь, выпей доброго пива и ложись спать. За полчаса до рассвета я буду ждать тебя в Храме Валайи.
Старик снова выколотил трубку и убрал ее в кисет. Затем, кряхтя, он поднялся на ноги и, нагнувшись, принялся массировать колени.
- В главном храме? – вздохнул Биррнот.
- Разумеется, - кивнул Законоговоритель.
- Это двадцать пять уровней, - простонал король.
- Возьми паланкин, - посоветовал Хромьяр.
- Вот еще, - возмутился Биррнот, - Я еще не старик!
- Тогда залечи, наконец, свою рану! - рявкнул Законоговоритель, - Кстати, ты можешь пройти полмили по главной дороге и сесть в главный лифт – он опускает дави утренней смены в шахты за час до рассвета. Лифт останавливается на храмовом уровне.
- Но меня могут узнать, - запротестовал король.
- Ты и вправду как маленький, - проворчал старик, направляясь к выходу, - Надень плащ с капюшоном. Я жду тебя в храме за полчаса до рассвета.
Король поднялся со стула, поморщился, и, припадая на одну ногу, пошел к потайной двери, за троном. На полпути он обернулся и спросил:
- А что будешь делать ты, Долгобородый?
- Я? – Хромьяр остановился и глубоко вздохнул, - Я старик, мне не нужно столько сна, сколько тебе, маленький Биррнот. Я отправлюсь в храм прямо сейчас, и буду молиться всю ночь. Надеюсь, Праматерь услышит меня.
Любой храм выглядит ночью не так, как днем. Конечно, в подземных городах гномов смена времени суток была, по большей части, условностью. Многие дави годами не видели солнца, и нисколько от этого не страдали. И все же гномы помнили, что до того, как Хаос затопил их земли, и предки увели народ дави под землю, они жили в долинах под солнцем и звездами. К тому же, утро, день, вечер и ночь позволяли удобно разбить сутки на рабочие смены. Эти же смены определяли распорядок жизни подземного города – его мастерских, цехов, плавилен, рынков, а также святых для каждого гнома мест.
Храм мастера, рудознатца и кователя Гругни был открыт для страждущих все время, ибо если кузнецы трудятся лишь с утра до вечера, то работа в шахтах не прекращается ни на минуту.
В мрачном святилище Гримнира никого особенно не волновало, когда заявится очередной верующий, хотя брадобреи и татуировщики работали только днем.
Жизнь в храме Валайи ночью замирала, лишь несколько жриц бодрствовали на случай, если в шахтах случится несчастье, да и просто кому-нибудь потребуется помощь. Когда Биррнот, с ног до головы закутанный в плащ, прихромал к входу в святилище, его поразила странная, умиротворяющая тишина этого места. Стены круглого зала уходили вверх на высоту нескольких уровней, потолок терялся в темноте. В центре зала, на простом гранитном пьедестале стояла статуя Валайи. По традиции скульптор изобразил богиню в виде молодой прекрасной женщины дави с пышной грудью, соразмерной талией, крепкими бедрами и той частью тела, которую Хроиьяр запретил поминать в ругательствах. Волосы Валайи были заплетены в две девичьи косы. Одетая в простое платье, богиня держала в высоко поднятых руках кружку с пивом и табличку с рунами – два своих священных дара народу гномов.
Стены зала, как с детства запомнил Биррнот, были украшены искусно вырезанными сценами мирного женского труда. Сейчас, в темноте, король не мог их разглядеть, но он знал, что древние резчики изобразили богиню наставляющей женщин дави в приличных их полу ремеслах и искусствах, исцеляющей больных, варящей пиво. То была, разумеется, далеко не вся жизнь богини среди гномов. В этом мирном и светлом храме не было места рассказу о том, как изнуренная Валайя сдерживала вместе с Гругни натиск безумия и разрушения, пока ее дети уходили в созданные для них первые подземные города. Здесь не было места истории о том, как богиня исцеляла изуродованных тварями Хаоса дави, даря быструю смерть тем, кого уже нельзя было спасти. Этот храм был местом, где дави могли на несколько часов отрешиться от горестей мира, поговорить с той, что растила и учила их во времена Золотого Века. Девушки приходили сюда, чтобы поведать Валайе свои радости и горести и спросить совета о замужестве, (хотя Биррнот в глубине души предполагал, что советы эти исходят не столько от богини, сколько от умудренных жизнью старых жриц). Женщины молились за детей и мужей. Взрослые мужчины редко бывали в храме – больных и раненых несли в госпитали, что занимали целый квартал рядом со свтилищем.
