Король подошел к изваянию Валайи и с трудом опустился на одно колено, склонив голову. Повторяя слова молитвы, которую он, оказывается, не забыл за те двести лет, что не был в святилище, Биррнот остро пожалел, что не захватил с собой дары богине – рулон ткани, бочонок пива или бутылку драгоценного рыбьего масла, что используют едва не в половине снадобий.
- У тебя хорошая память, сынок, - прозвучал над ухом знакомый скрипучий голос.
- А у тебя – тихий шаг, дедушка, - опираясь на топор, король медленно встал, стараясь не потревожить раненую ногу, - Что скажут твои праправнуки, если увидят, что ты крадешься, как горный следопыт?
- Они скажут: «Молодец, дед», - ухмыльнулся щербатым ртом Хромьяр.
Законоговоритель был закутан в длинный плащ с капюшоном, такой же, как на Биррноте. Вместо излюбленного посоха, служившего, помимо прочего, одним из знаков его сана, старик опирался на крепкую стальную палку.
- Так что мы будем делать, дедушка?
Хромьяр кивком указал на невысокий каменный стол перед статуей богини:
- Мы будем просить совета у Валайи.
- Как просить?
Король начал чувствовать себя глупо, но, странное дело, привычного раздражения он не испытывал.
- Сейчас так уже не делают, - вздохнул Хромьяр, и, обойдя статую, негромко позвал, - Хильда, внученька, принеси то, что я тебя просил.
- Хильда я для своего клана, - донесся из полумрака ворчливый, но странно юный женский голос, - И я знаю всех своих дедов, прадедов и прапрадедов, старик, тебя среди них нет.
Король не заметил, откуда она появилась – невысокая женщина в жреческом одеянии. Покрывало скрывало ее лицо, но судя по фигуре – слишком легкой и тонкой для взрослой матроны, жрица была или очень стара, или, наоборот, слишком юна. В правой руке женщина несла большую кожаную сумку, в которой что-то нехорошо позвякивало, в левой – огромный плоский деревянный ящик.
- Для тебя, старик, и для твоего хромого дружка, я – Хильдегарда Скарпхеддиндоттир, старшая послушница Храма всемилостивейшей Валайи, - сказала жрица.
Подойдя к Хромьяру, женщина положила сумку к подножию статуи и протянула Законоговорителю деревянный чемодан. Рунный Владыка принял ящик, и по тому, как качнулись вниз его руки, Биррнот понял, что чемодан весит немало. Пожалуй, жрица была молода, если легко управлялась с подобной ношей.
- Ты знаешь, что делать, Длиннобородый, - сказала женщина, - Я удаляюсь. Это ваша молитва, не моя.
- Спасибо, старшая послушница Хильдегарда Скарпхеддиндоттир, - серьезно ответил Хромьяр, - Да будет с тобой свет Валайи во всех делах.
- Ее свет всегда со мной, - проворчала жрица, скрываясь в полумраке зала.
Хромьяр усмехнулся и с натугой поднял ящик на стол. Положив его плашмя, он откинул застежки и раскрыл чемодан, как книгу. Внутри ящик оказался выстлан черной, потрескавшейся кожей. С левой стороны, той, что служила крышкой, темную поверхность пересекали ряды одинаковых углублений, похожих на гнезда для ядер в зарядном ящике. Другую половину занимал кожаный мешок-конверт, заполненный чем-то гремящим. Законоговоритель сунул руку у мешок и вытащил два темно-серых, отполированных каменных шара. Взвесив их на руке, старик молча протянул шары королю. Камни оказались тяжелы, как свинец. Биррнот считал себя неплохим рудознатцем, но вот так, с первого взгляда, он не мог определить, из чего выточены эти шары.
- И не пытайся, - угадал мысли короля Хромьяр, - Это камни Предков, они пришли вместе с ними, а не были добыты в копях дави.
Законоговоритель забрал шары у Биррнота и опустил обратно в мешок.
- Слушай меня внимательно, внук, - сказал старик, на время обряда произведя короля в свои потомки, - Это, с одной стороны, очень просто, потому что от тебя не потребуется знания длинных молитв и пространных гимнов. С другой стороны, то, что мы собираемся делать – очень сложно, потому что тут нужна абсолютная искренность. Ты должен забыть о том, кто ты такой, ибо перед богиней – мы все равны.
Биррнот молча кивнул.
- Ты должен забыть о том, кто твои предки и к какому клану ты принадлежишь, ибо перед Валайей мы все – чреда дави, выходящая из Золотого Века и тянущаяся до конца этого мира, - продолжил Хромьяр.
- Как я могу забыть своих предков? – в другое время Биррнот бы возмутился такому приказу, но сейчас – странное дело – испытывал только недоумение.
- Не думай о них, - повторил Законоговоритель, - Богиня помнит нас всех, а тебя эти мысли отвлекут от главного.
- И что для меня сейчас главное?
Король вдруг почувствовал, что ему стало страшно. Это был не тот ужас, что испытываешь, когда под землей гаснет фонарь, и ты вдруг видишь в темноте, совсем рядом, бесчисленные пары красных точек и чувствуешь отвратительный, звериный запах скейвенов. Это не то тянущее, обессиливающее чувство обреченности, которое накатывает, когда в страшный шторм вдруг встает машина, и корабль оказывается игрушкой для волн. Это и близко не походило на то, что ощущал король, бросаясь с топором в пасть морскому червю, что убил когда-то его отца и брата.
Биррнот вдруг понял, что через несколько минут произойдет нечто такое, что переменит его жизнь навсегда. Король никогда не был по-настоящему верующим дави. Он поминал Гругни в ежедневных делах, он бросался в бой с именем Гримнира, он молился Валайе, прося здоровья и долгих лет дорогим ему гномам. Но сейчас, слушая Хромьяра, молодой король вдруг понял: старик действительно собирается просить совета богини – в самом прямом смысле. Это не было какое-то иносказание, или некий привычный, ставший за тысячелетия обыденным ритуал. Рунный Владыка намеревался обратиться напрямую к Валайе – как к кому-то живому, к кому-то, кого он считал бесконечно мудрее и добрее себя. Это было так страшно, что Биррноту захотелось бежать прочь, не оглядываясь. Бешеным усилием воли король взял себя в руки и снова начал слушать то, что говорил ему старый гном.
- Ты понял меня? – переспросил Законоговоритель.
- Повтори, пожалуйста, еще раз, - честно признался король.
Хромьяр вздохнул и вдруг похлопал молодого дави по плечу:
- Ты, главное, не бойся, - с ненасмешливой улыбкой сказал старик, - Да, я знаю, это страшновато, но бояться не надо.
- Так заметно? – вздохнул Биррнот.
- Нет, не заметно, - хмыкнул Законоговоритель, - Но ты вырос у меня на глазах, маленький Биррнот. Ты для меня – раскрытая книга. Слушай внимательно, я повторю еще раз. Через десять минут ты подойдешь к алтарю и расскажешь богине, почему ты просишь ее совета. Имена называть не надо. Пересказывать ход дела тоже не надо. Объясни, почему у тебя тяжело на сердце. Понял?
- Да, - кивнул Биррнот.
- Затем начинай вынимать из мешка с правой стороны коробки шары и складывать их в гнезда на левой стороне ящика, - продолжил Хромьяр.
- Сколько шаров нужно вынуть? – спросил король.
- Я не знаю, - покачал головой Законоговоритель, - Ты либо почувствуешь, что надо остановиться, либо…
- Либо что?
Хромьяр вздохнул и покачал головой:
- Если ты не поймешь, что пора прекращать, значит, Валайя тебя не услышала.
- И что тогда? – против воли, голос короля дрогнул.
- Тогда – решай сам, - пожал плечами Законоговоритель, - Как ты всегда делаешь.
- Хорошо, - кивнул король и сделал шаг к алтарю.
За его спиной Хромьяр повернулся и подошел к стене храма. Усевшись на каменную скамейку, что были поставлены вдоль стен для больных и раненых, Законоговоритель достал кисет и набил трубку. Подняв, в знак уважения, трубку вверх, старик высек огонь и молча закурил.
Биррнот стоял перед алтарем, собираясь с мыслями. Легко сказать: «Расскажи богине, почему просишь ее помощи». Он никогда не говорил с богами! Король положил руки на алтарь, вздохнул и начал:
- Госпожа… Валайя… - все было не то, он просто не мог подобрать слова, - Матушка. Так получилось, что мне выпало судить одного дави… Дави моего города. Он нарушил закон, подал руку нашим старинным врагам… Вернее, сейчас они нам не враги… По крайней мере мы не воюем с ними. Уже давно не воюем.
Странное дело, он чувствовал, что успокаивается. Биррнот словно говорил со своей матерью, что оставила этот мир давным-давно, задолго до смерти отца.
- Но этим он спас жизнь сорока дави. Но никто не спас моего отца и брата, - слова полились, как вода через рухнувшую плотину, - Поэтому я возненавидел Траина. Не потому, что он нарушил закон, а потому… Потому что он смог спасти своего брата, а я – нет. Меня там вообще тогда не было. Матушка, я не знаю, что делать.
Биррноту было нестерпимо стыдно, и, вместе с тем, странно легко, словно он и впрямь говорил с матерью.
- Закон требует покарать Траина, - продолжал король, - Я должен изгнать его, или казнить, если он откажется покинуть город. И он откажется обрить голову, я знаю, я говорил с Хравни…
Зконоговоритель, глядевший исподлобья в спину королю, отметил про себя, что Биррнот не стал пояснять, кто такой Хравни, как будто полагал это известным богине. Молодой дави путался, запинался, но говорил искренне. Хромьяр не мог припомнить, когда он в последний раз видел такого Биррнота – испуганного, изо всех сил пытающегося рассказать, какой камень лежит у него на душе. Но страшнее и радостнее было слышать в сбивчивой речи короля отчаянную надежду на то, что та, с кем он говорит, услышит и поможет. Законоговоритель выколотил трубку в принесенный с собой каменный горшочек, и, откинувшись на спинку скамейки, закрыл глаза. Впервые за эти сутки Хромьяр поверил, что у них может что-нибудь получиться. Гругни, Гримнир и Валайя ушли из этого мира тысячи лет назад. Они оставили своих детей сразу после того, как внезапно прекратилось безумие Хаоса, разрывавшего мир, и неисчислимые полчища демонов, мутным потоком разливавшиеся по земле, вдруг исчезли в мгновение ока. Мало кому удавалось услышать слово богов после этого. За свой долгий, даже для дави, век, Хромьяр знал лишь три таких случая.
Молодой Рунный Кователь, сумевший возродить шесть Рун Предков, которые считались давно забытыми. На все вопросы седобородых старцев – глав Гильдии, он отвечал, что тайну рун ему открыл во сне сам Гругни. Юноша пал в бою, когда взорвалась его Наковальня – какие бы тайны не открыл ему Праотец, мастерство контроля достигается веками непрерывных упражнений, веками, которых у молодого кузнеца просто не было.
Убийца, чья ярость в бою удивляла даже его братьев. Хромьяр был уверен, что знает причину – Законоговоритель видел, как под стенами Кислева берсерк бросился на Дракона Хаоса, крича: «Он же до сих пор сражается там! Все эти годы он дерется один!» Обгоревший до костей, ослепший, убийца всадил двуручный топор точно между уродливыми гигантскими шеями, и погиб, раздавленный тушей мертвого чудовища. На мгновение, Убийца встал рядом со своим богом, который все эти тысячи лет бьется с демонами в царстве Хаоса, и будет биться до скончания времен.
Старая жрица Валайи, что нашла лекарство от серой чумы, что не только опустошала земли людей, но и – неслыханное дело! – начала собирать свою страшную дань в подземных городах гномов. Пять суток женщина молилась, не прерываясь ни на мгновение, а на шестые потребовала от послушниц отвести ее в госпиталь. Ноги уже не слушались старуху, и девушки отнесли ее на руках. Уже через час жрицы вливали снадобе в стиснутые от страшной боли рты. А через сутки Законоговоритель, не веря своим глазам, смотрел, как исчезают с кожи больных страшные серые пятна. Старая жрица прожила еще семьдесят лет и умерла спокойно, в своей постели. Никто не спрашивал женщину, как она узнала о лекарстве.
- Матушка, я прошу твоего совета, - при этих словах молодого короля Хромьяр открыл глаза, - Старейшины моего карака готовы вцепиться друг другу в глотки. Если я помилую Траина – станут роптать горные кланы. Если я казню его – взбесятся моряки. Идет война, и мы должны быть едины. Молю тебя, Валайя, укажи мне путь, который позволит сохранить мир в Барак Варре.
Король замолчал и несколько мгновений глядел в пол. Затем он резко вскинул голову и твердым голосом закончил:
- Какой бы путь ты ни указала – я пройду по нему до конца. Но я верю, что ты не направишь меня на дорогу бесчестья, Матушка.
Король решительно сунул руку в мешок и вытащил первый шар. Поднеся камень к лицу, Биррнот осмотрел его, затем опустил в гнездо с левой стороны ящика. Шар лег на место с глухим стуком, король удовлетворенно кивнул, и сунул руку за вторым камнем. Один за другим шары извлекались из мешка и рядами укладывались в гнезда. Хромьяр не считал, сколько камней вынуто, боясь спугнуть волшебство, которое творилось у него на глазах. Биррнот уверенно доставал шар за шаром, он словно знал что делает. Внезапно что-то изменилось. Король замер, затем медленно вынул руку из мешка. Ладонь была пустой.
Достаточно, - хрипло сказал он.
Хромьяр резко поднялся и подошел к каменному столу.
- Ты уверен? – жестко спросил Законоговоритель.
- Больше не нужно, - чужим, далеким голосом ответил Биррнот.
- Тогда передвинь ящик вот сюда, - приказал старик, - Видишь, красный прямоугольник на столе?
Король молча поднял ящик и переставил его так, что он полностью закрыл врезанную в столешницу плиту из ярко-красного камня.
- Теперь ждем, - сказал Законоговоритель.
- Чего?
Биррнот внезапно закашлялся и Хромьяр несколько раз ударил его по широкой, гулкой спине.
- Чего мы ждем? – голос короля звучал уже почти спокойно.
- Рассвет через несколько минут, - ответил Законоговоритель, - Смотри на камни, смотри внимательно.
Он ждал, что Биррнот спросит, при чем здесь рассвет, но король лишь молча кивнул и уставился на шары.
