- Кхм-кхм, - из ниши, где спал Хромьяр, донеслось многозначительное покашливание, - А ведь эта медх станет очень хорошей ринн, молодой Биррнот. Но тебе с ней будет тяжело.
- Хитрый и вредный старик, как давно ты не спишь? – спросил Биррнот.
Король осторожно подвигал ногой из стороны в сторону. Боли не было. Рана немного саднила, но привычная, изматывающая боль ушла, и молодой дави почувствовал огромное облегчение.
- «Хитрый и вредный», - проворчал Хромьяр, - Никакого уважения к старости. Какой пример ты подашь юным дави, маленький Биррнот, если будешь называть Законоговорителя Барак Варра «хитрым и вредным стариком»?
- Здесь нет юных дави, - заметил Биррнот, осторожно приподнимаясь на здоровой ноге.
- Я бы на твоем месте не торопился скакать, - сказал Хромьяр, садясь на скамье, - Хильдегарда – великая целительница, я не зря попросил именно ее принести нам Камни Предков, надеясь, что она решит осмотреть твое колено. Но чудо ей не под силу. Рана может раскрыться, так что сядь и сиди.
- Я не могу сидеть здесь весь день, - ответил Биррнот, - Скоро в храм придут прихожане. Мне нужно будет дойти до лифта…
- Тебя отнесут прямо в покои, - спокойно сказал Хромьяр.
- Кто отнесет? – удивился король.
- Глупый маленький Биррнот, - вздохнул старый гном, - Ты думал, я не вижу, до чего ты довел свою ногу? На обратную дорогу я взял два паланкина, так что сиди спокойно и жди, когда за нами придут.
- Надеюсь, ты не сказал носильщикам, кто я такой? – заволновался Биррнот, - По закону, я должен назвать свое имя...
- Успокойся, мальчишка, я сказал, что второй ездок – мой племянник, Хальфдан… - Хромьяр захихикал, - Хальфдан Меднолобый.
- Хитрый, вредный и злой старик, - повторил король.
- Должны же у меня быть какие-то радости в жизни, - усмехнулся Хромьяр, - Сиди и жди, маленький Биррнот, сегодня у нас будет много работы.
Биррнот явился в свой рабочий чертог, когда часы проиграли шесть вечера. Хромьяр, как и было условлено, ждал короля за большим каменным столом. Рядом с Законоговорителем высилась стопка очень старых на вид книг, возле нее лежали бронзовые футляры для свитков. Метал позеленел от времени, ибо хранилища для старинных документов не принято чистить, чтобы не нарушить сложную вязь рун, защищающих пергамент от времени.
А вот о чем король и Законоговоритель не договаривались, так это о присутствии на их секретном совете третьего, вернее, третьей. В кресле у стены, прямо под гербовым щитом рода Биррнота сидела очень старая и очень худая матрона дави. Ее лицо когда-то круглое, как и положено лику красавицы, было сморщенным, словно кусок кричного железа, но спина женщины (даже про себя король не посмел назвать ее старухой) оставалась прямой, а синие глаза смотрели спокойно и даже немного весело, хоть и подслеповато. Нежданная гостья была одета в простое серое платье, поверх которого она накинула теплый меховой плащ. Тяжелая накидка почти скрывала небольшой серебряный медальон, висевший на короткой цепочке под горлом женщины, но даже и без медальона король понял, кто перед ним. Опираясь на топор, Биррнот торопливо подковылял к даме и попытался опуститься на одно колено, но та резко вскинула руку в запрещающем жесте:
- Плохую услугу окажу я своей лучшей и любимой ученице, если позволю тебе, глупый маленький Биррнот, разрушить все, что она с таким трудом починила, - голос дамы был сильным и неожиданно молодым.
- Право, матушка, Вам не стоило беспокоиться, - пробормотал король.
Биррнот чувствовал необычную для себя робость в присутствии этой древней матроны. Возможно, это было связано с тем, что именно она когда-то приняла вторые роды у королевы Барак Варра, лично перерезав пуповину и шлепнув младенца, чтобы тот сделал свой первый вдох. А возможно, король просто не мог поверить, что Верховная Жрица Валайи Сигню Гислидоттир, больше известная, как Белая Матушка, нарушила свое добровольное тридцатилетнее затворничество и покинула внутренний храм Богини.
- Конечно, стоило, - ворчливо ответила старуха.
Она внимательно осмотрела Биррнота с ног до головы и король поежился под этим пристальным взглядом. Затем Сигню указала на топор:
- Это ведь не Казак Думаз? – резко спросила женщина.
- Нет, матушка, - покачал головой король, - Это Римакангаз, оружие моего отца. Им я поразил его убийцу.
- Выходит, ты не безнадежен, - пробормотала себе под нос женщина, - Если уж ты способен прислушаться к советам Хильдегарды и наступить на хвост своей мужской гордыне – для тебя еще не все потеряно.
- Матушка, можно задать один вопрос? – Биррнот наклонился вперед так, что его глаза оказались прямо напротив глаз Сигню, - Почему все жрицы Валайи так не любят мужчин?
- Потому что вы – идиоты, которые только и знают, что бегать с топорами туда-сюда и получать раны, - спокойно ответила жрица, - Но я имела в виду другое. Хильдегарда – та еще заноза, даже я, разговаривая с ней, иногда с трудом удерживаюсь от того, чтобы проучить маленькую нахалку клюкой. То, что у тебя хватило мудрости последовать ее совету, свидетельствует о наличии под всем этим суровым биррнот-грундадраккством толики здравого смысла и честности по отношению к самому себе. Не могу передать, как это меня радует, маленький Биррнот.
Король почувствовал, что краснеет.
- И ты еще способен стесняться, - невозмутимо продолжила жрица, - А значит, для Барак Варра не все потеряно.
- Ты все так же болтлива, старая, - хмыкнул Хромьяр, - Неужели тебе не с кем поговорить в своей келье?
- Замолчи, беззубый дурак, - беззлобно ответила жрица, - Я просто хочу поговорить с маленьким Биррнотом. В мою келью не приходят молодые красивые дави, а женские разговоры… - она вздохнула, - Женские разговоры – это совсем другое дело.
- Тогда говори проще, - ехидно сказал Законоговоритель, - Тогда, по крайней мере, не будет заметно, что ты волнуешься.
- Почему бы бедной скромной женщине не волноваться в присутствии молодого красивого короля? – невозмутимо ответила Сигню.
- Скромной! – расхохотался Хромьяр.
- Смейся, смейся, - спокойно сказала жрица, - Когда там тебе следующий раз должны вправлять спину?
- Ну, это уже нечестно, - насупился Законоговоритель.
- То-то, - усмехнулась Сигню, - Сядь рядом со мной, маленький Биррнот, прежде, чем мы начнем, я хочу поговорить с тобой.
Король пододвинул к креслу жрицу небольшую скамью и сел рядом с женщиной.
- Дай мне руку, - коротко приказала Сигню.
Биррнот осторожно вложил огромную, мозолистую ладонь в маленькие, сухие ручки старой жрицы. Женщина закрыла глаза и откинула голову на спинку кресла. Некоторое время Сигню Гислидоттир молчала. Биррнот уже подумал, что она заснула, когда, внезапно, жрица повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза:
- Больше не носи с собой Казак Думаз, король Биррнот.
Это был не совет, а, скорее, приказ, но, странное дело, король совсем не обиделся.
- Это топор Конца Мира, - продолжала Сигню, - Неси его в бой лишь тогда, когда враг будет ломать ворота нашего города, да не наступит никогда этот черный день. До тех пор я запрещаю тебе брать темное оружие. Твоя воля сильна, сильнее, чем у любого дави, что я когда-нибудь видела, но даже ты не можешь противиться влиянию этого топора. Он уже начал разъедать твою душу. Ты понимаешь меня, маленький Биррнот?
- Понимаю, матушка Сигню, - кивнул король.
- Это хорошо, - сказала жрица, - Мне говорили: ты много гневаешься. Твой гнев подобен трехголовой химере Хаоса. Одна голова – это твоя печаль о том, что ты остался один…
- Сигню! – Хромьяр привстал со своего кресла и предупреждающе поднял руку.
- Молчи, Хромьяр Каменный Кулак, - резко приказала жрица.
Хромьяр молча сел на место.
- Вторая голова – это боль от твоей раны, - продолжила Сигню, - Как яд разъедает твое тело, так боль грызет твою душу. К боли привыкнуть нельзя. Боль и одиночество делают тебя гневливым, жестоким и несправедливым. Ты силен, мой король, сильнее любого дави, что мне доводилось встречать, но, рано или поздно, ты поддашься гневу и сделаешь то, о чем будешь жалеть. И ладно бы только ты – жалеть будет весь карак.
Хромьяр затаил дыхание, ожидая вспышки королевского гнева, теперь, как выяснилось, еще и трехголового. К удивлению Законоговорителя, Биррнот спокойно кивнул и спросил:
- А третья голова моего гнева, матушка?
- Третья голова – это Казак Думаз, топор Конца Мира. Запомни, маленький Биррнот, чем сильнее руны, наложенные на какой-то предмет, тем сильнее этот предмет воздействует на своего владельца. Ты знаешь о Правиле Трех?
- Знаю, - ответил король, - Ни на оружие, ни на доспех, ни на талисман нельзя наложить более трех рун – металл не выдержит.
Жрица покачала головой:
- Искусный Рунный Владыка может наложить и четыре, и пять рун – это вопрос мастерства и навыка.
- Сигню, что ты болтаешь! – всплеснул руками Хромьяр, - Ты хоть понимаешь, какое наказание Гильдия…
- Ну-ну, - усмехнулась старая жрица, - Накажут они меня. Кто их будет лечить от старческого запора? Успокойся, Каменный Кулак, я лишь делаю то, что ты должен был сделать давным-давно. Как ты мог позволить мальчишке таскать с собой каждый день Погибельное Оружие?
- Слушает он меня, - махнул рукой Законоговоритель, - Вот если какая-то маленькая нахалка подергает его за бороду – это другое дело, а старый Хромьяр – что старый Хромьяр…
- И сколько рун наложено на Казак Думаз? – спросил Биррнот.
Хромьяр и Сигню переглянулись, старый Законоговоритель кивну и повернулся к королю:
- На Топор Конца Мира наложено пять рун, Биррнот Грундадракк, - угрюмо сказал старик, - Лишь три рунных оружия равны ему, или превосходят мощью. Первый – это топор короля Торгрима, на котором наложена не одна руна Предков. Второй – это молот, который вернули нашему народу Готрек Несчастливый и Феликс, Друг Дави. Третий – это топор самого Готрека.
- Я не знал, что в нашем городе хранится столь могущественное оружие, - покачал головой Биррнот.
- Твой отец не успел тебе рассказать, - вздохнул Хромьяр.
- Ты отложил в сторону Казак Думаз – вот и нет одной головы, - сказала Сигню, - Хильдегарда вылечила твою ногу. Пусть не до конца, но мучить она тебя больше не будет, если, конечно, ты станешь следить за раной, как тебе назначено. Что же касается одиночества…
Сигню пожала плечами.
- Тут уж никто, кроме тебя самого, не поможет, маленький Биррнот. Устраивай пиры, веселись со сверстниками. Женись, наконец…
- Спасибо, матушка, - вежливо ответил король, - Я обязательно об этом подумаю. Но не обратиться ли нам к делу, ради которого мы тут, собственно, с Хромьяром и встретились?
- Он не хочет жениться? – повернулась Сигню к Хромьяру.
Старый законоговоритель махнул рукой. Сигню вздохнула:
- Глупый маленький Биррнот… Ладно, к делу – так к делу. Сядьте за стол, Ваше Величество. Хромьяр, дай ему пергамент.
Биррнот занял свое обычное место за собственным рабочим столом, расправил пергамент и взял в руки гусиное перо. Как хранитель традиций и защитник древних обычаев, король предпочитал перо новомодным писательным устройствам, пусть даже некоторые из них вошли в обиход по меньшей мере три тысячи лет назад.
- Напиши знаки, которые тебе показала Богиня, - приказала Сигню, - Ровно в том порядке, в каком они были тебе явлены.
- Хромьяр говорил, что я не должен записывать знаки, мне нужно их запомнить.
- Хромьяр говорил верно, - терпеливо объяснила жрица, - Но для того, чтобы растолковать тебе послание, мы должны видеть посланные тебе руны. Ты ведь запомнил их, маленький Биррнот?
- Запомнил, матушка, - кивнул король, - И, кстати, не такой уж я и маленький.
- Все вы для меня маленькие, - проворчала женщина, - Пиши.
На то, чтобы изобразить все знаки, у Биррнота ушел час. Многие руны Камней Предков казались схожими с рунами Кхазалида, но некоторые, пусть и не сильно, но отличались. Восемь знаков не были похожи ни на что, виденное королем раньше, и он вырисовал их особенно тщательно.
- А что означают эти штрихи? - спросил Хромьяр, указывая на рисунок.
- Некоторые камни светились сильнее, - объяснил Биррнот, - Я думал, это может что-то значить…
- Да нет, просто они старые, - вздохнула Сигню, - Сила их постепенно уходит. Что же, посмотрим. Двадцать восемь рун. Что скажешь, Каменный Кулак?
- Первые руны Матери, - мудро кивнул Хромьяр, - Их смысл открывается не многим.
- Ради Валайи, - отмахнулась жрица, - Сам же говоришь: будем проще. Первые два знака?
- «Уффахальдс Сон» – любимый сын.
- Почему первые два, а не три?
- Потому что третья руна – «Хейр!», «Внимай», - указал пальцем Хромьяр.
- Хм-м-м, верно, - кивнула жрица.
Биррнот достал второй лист пергамента и записал: «Любимый сын, внимай!»
- «Хейр» тут – просто разделитель, - заметила Сигню.
Король послушно зачеркнул последнее слово.
- Дальше либо восемь рун: «Детей множество да прибудет в караке», - продолжила Сигню и посмотрела на Хромьяра с сомнением, - Дети – это, конечно, прекрасно, но вряд ли Валайя говорила о них.
- Тогда пять знаков, - сказал Хромьяр, - Триназ Унд Унгол Ну. Э-э-э? «Сохрани честь предков сейчас?»
- «Не урони честь рода в этом деле», - заметила Сигню, - Я бы истолковала это так.
Биррнот записал вторую строку и погрыз кончик пера:
- Матушка, а почему богиня выражается так… Странно? – спросил он.
- Потому что со дня ее ухода прошли тысячи лет, - вздохнула Сигню, - Все эти годы мир менялся, менялись дави, и мы уходили от нее все дальше.
- Дави менялись? – недоверчиво переспросил Биррнот.
- Увы, и сильнее, чем следовало, - ответил за жрицу Хромьяр, - Дави уже не, что были. Но не будем отвлекаться. Если пять знаков, тогда шестой – это «Хейр» в обезличенной форме, отнесенной к следующей строке, но тоже разделитель. Но тогда я не могу прочитать следующий знак… Это руна «Стойкость», но следующие два знака – очевидно «Унгрим» - «еще не исполнивший клятву»… Нет, не сочетается.
Хромьяр развел руками и начал отвинчивать крышку от одного из футляров, бормоча что-то себе под нос. Внезапно Сигню схватила со стола пергамент и поднесла его прямо к глазам.
- Хромьяр, Хромьяр, Каменный ты лоб, все прекрасно сочетается, - рассмеялась она, - Или ты забыл Знаки Именований?
Хромьяр замер, затем аккуратно положил футляр на стол, вытащил из стопки нижнюю книгу и раскрыл ее посередине. Несколько минут он торопливо перелистывал страницы, Сигню, откинувшись на спинку кресла с победной усмешкой смотрела на старого Законоговорителя.
- ««Хольдбархет» - руна стойкости и верности, имена – Бурлок, Дунхильда, Готрек, Хаакон, Курган, Лотор, Орек, Сигрид, Снорри, Траин…» Траин!
- Получается, что Траину предстоит выполнить какую-то клятву? – переспросил Биррнот, перед тем, как записать перевод.
- Не клятву, а, скорее, задание, гейс, - пояснила Сигню, - Если бы он должен был исполнить клятву, то сперва стояло бы имя, а потом – «унгрим».
Хромьяр провел рукой по бороде:
- Воистину, слова Богини сияют, как звезды в ночи, но мы немного не совсем достойны того, чтобы в них разобраться. Давайте дальше.
Сигню склонилась над пергаментом:
- Здесь «Хейр» - ясно и отчетливо. Значит четыре руны: «Орн», «Дрон», «Элграз», «Крунк». Э?
- «Орн»-«Дрон», - пробормотал Хромьяр, - Орндрон. Птица Грома, волшебный орел… Не понимаю.
- Я! Я знаю, - воскликнул вдруг Биррнот.
Сигню и Хромьяр уставились на молодого короля, так, что тот покраснел и торопливо пояснил:
- Корабль эльги! Он называется «Орел»! Так указал в своем отчете Траин!
- Тогда понятно, - кивнул Хромьяр, - «Крунк» - опасность, несчастье. «Элграз» - ненадежный, тот, что может рухнуть в любой момент, нежданно-негаданно.
- Эльги – ненадежны? – подумал вслух Биррнот, - Они заготовили какое-то предательство?
- Твой гнев все еще управляет тобой, маленький Биррнот, - покачала головой Сигню, - Не эльги заготовили предательство, тогда была бы руна «Тхог», или «Тхаги» в Кхазалиде.
- Да, - подтвердил Хромьяр, - Эти руны означают, что кораблю «Орел» угрожает опасность, о которой эльги не подозревают.
- Да и гробби с ними, - в сердцах сказал Биррнот, - Туда им и дорога!
- Хватит!
Сигню стукнула по столу маленьким кулачком, и Биррнот вдруг почувствовал, что его зад сам собой отрывается от стула. Внезапно, король понял, что стоит перед жрицей, склонившись в глубоком поклоне, и его борода зажата в крепком сухом кулачке. Молодой дави подумал, что вряд ли еще какого-нибудь короля женщины таскали за бороду дважды в один день, но тут его глаза встретили взгляд Белой Матушки, и Биррноту стало страшно.
- Шесть сотен лет я служу своей госпоже, - тихо сказала Сигню, - Шесть сотен лет я молюсь ей и исцеляю ее именем. Ни разу за все это время моя Богиня не говорила со мной напрямую. Я не ропщу. Я прожила хорошую жизнь и сделала немало хороших дел, мне не стыдно будет войти в Чертоги Предков. И все же мне всегда хотелось услышать от нее хоть слово… Но я не ропщу. А ты… Ты, сопливый короткобородый щенок! Богиня говорила с тобой, и ты смеешь отмахиваться от ее слов! Сядь на место и слушай, что говорят старшие! И только попробуй не сделать так, как велела Валайя! Видят предки, я никогда никому не грозила, но если ты нарушишь ее волю – лучше бы тебе было не вылезать из чрева Маулдекорра!
Биррнот сглотнул и молча кивнул. Жрица выпустила его бороду и указала на кресло:
- Сядь и слушай. Хромьяр, давай дальше.
- Дальше просто, - негромко сказал притихший Законоговоритель, - До следующего разделителя: «Грунд», «Гримнир», «Караз», «Бараз», «Фастур Бунадур», «Громти». Молот, Гримнир, сильный или стойкий, обет или обязанность, крепь, предок. Я бы сказал так: молотом Гримнира кто-то должен будет помочь в беде, надежно спасти.
- «Молот Гримнира» - это второй корабль, истребитель, который был в походе с Траином, - робко заметил Биррнот.
- Верно, - кивнул Хромьяр, - Тогда: ««Молот Гримнира» должен прийти на помощь и спасти». Как ты думаешь, старая?
- Лучше не скажешь, - удовлетворенно сказал Сигню, - И если ты еще раз назовешь меня «старой»…
- Ладно-ладно, - махнул рукой Хромьяр, - Остальное понятно. Снова руна «Стойкость» - это Траин. «Бараз» - связь, обещание, «Унд» - сдержать. Траин сдержит обещание.
- Итак, что у нас получилось? – сказала Сигню, - «Возлюбленный сын! Чтобы сохранить честь рода, Траин должен исполнить обет. «Орлу» грозит нежданная опасность. «Молот Гримнира» должен прийти на помощь. Так Траин вернет долг». Хромьяр?
- Согласен, - кивнул Законоговоритель, - Такова воля Валайи.
- Такова воля Богини, - подтвердила жрица.
