Veres-severnyj

Лукиарии Мой полк.

Правильно :boyan:

Окончание лукиарского цикла. (повесть)Кохинурские гости. От авторов: Хотелось бы выразить благодарность замечательной девушке Lian Yi, за редакторский труд. А также всем читателям. Верес северный. Жив Да возвеличится Отчизна! Да сгинут наши имена! *** Как я хотел, чтоб Родина вздохнула, Когда на снег упал в атаке я… *** …В гимнастёрке ль, в платье заплатанном, С горькой складочкою у рта, Так нужна ты нам в веке атомном, Терпеливая доброта! Земля родная, помни нас… С гулким стуком за гвардейским офицером закрылись двери. Седые волосы, аристократичное лицо, изрезанное глубокими шрамами, бионические пальцы на руках, аксельбант из костей, на котором сидела засушенная крыса с аквилой в зубах. Но странный паломник ушёл, а храм остался. Прохлада и полумрак кафедральной капеллы завораживали и успокаивали. Гулкая тишина старинных сводов и стен, помнивших столетия. Витражи в узких стрельчатых окнах рассеивают свет на тысячу цветных, с шаловливостью котят резвящихся на истёртых тысячами ног каменных плитах. Молодой священник неторопливо шёл к алтарю. Скоро, совсем скоро колокола призовут верующих на молитву. Храм наполнится сиянием свечей, вознесутся многократно повторенные эхом старинных стен песнопения. Но сейчас тишина громадного храма, греющегося в закатных лучах, завораживала и успокаивала. И вдруг тишину прорезал явственный женский смешок. -Уй ты, Чапай, смотри, кааааакой маааааалоденький!!! Сииимпатичныыыый! А уж серьёзныыыый! Изумлённый церковнослужитель повернулся на голос и, не веря своим глазам, уставился на неведомую богохульницу, вальяжно сидящую на раке святой Елены Милосердной. Молодая женщина с коротко стриженными пепельно-серыми волосами, наклонив голову вбок, рассматривала недоумевающего служку. -Лена! Не смущай парня! И так сам не свой. Командный, строгий, со старческой надтреснутостью голос раздался немного справа, из ниши с мощами святого Владимира Победосносца. -А что смущаться? Нечего! В воинском храме служит! Фигурка в священнической рясе вышла из-за колонны. Руки служки сами, по привычке сложились в жесте прошения благословения. И сухая морщинистая, почти бесплотная рука вынырнула из рукава рясы и благословила. Седой старик, тот, что укорял странную девушку, огляделся по сторонам. Его безупречная выправка выдавала старого военного. -А где Юрий? Опять чудит? -Чапай!!!! Ты только глянь! Нет, ты посмотри, что намалевали эти богомазы!!!!! Раздался возмущённый голос от алтарной части храма. Молодой человек размахивал руками, тыкая трёхпалой ладонью в фреску с семидесятью мучениками Лукиарскими. Женщина, с кошачьей гибкостью спрыгнув с раки святой девы и подойдя к возмущающемуся горлопану, положила руки ему на плечи. Подумав, пристроила на пра-вом и подбородок. Странные гости собрались перед фреской. -Ой, ты посмотри, ну кааакой благообразный… Как обосрался стоит…- -А эта, нет, вы видели, эта - разбойница, ну ни дать ни взять, а туда же - святая!- -Угу, а этот, тоже мне, китель два раза одел, и то один раз - наизнанку, а тут и с саблей, и со знаменем в руках… -Кто вы такие!!! Как вы смеете! Богохульники! Разгневанный голос молодого служителя церкви разнёсся под сводами. Руки сами сжались в кулаки. На фреске были изображены герои Сирина, грудью закрывшие космопорт Витрагла, спасшие сотни тысяч душ, прикрыв эвакуацию. Не давшие скверне заполонить ещё один мир! И какие-то фигляры смеют попирать их память! Да каждый сиринский, не говоря о вит-рагльсцах, мальчишка знал, кто это и преклонялся! Паломники ездили со всего сектора! И вдруг молодой человек понял, что не в силах пошевелиться. Тёплая, как материнские руки, волна накрыла его и заставила замереть. Женщина, вдруг перестав улыбаться, подошла к замершему человеку и заглянула пронизанными золотым глазами в глаза монашка. И такая тихая боль и грусть была в этом взо-ре, что застенило сердце… -Хочешь знать, кто мы? Смотри! И туча смрадного дыма накрыла, разорвала лёгкие, пронзила болью… Небо полыхало лиловыми зарницами. Над холмами, у горизонта фиолетовые всполохи заливали всё небо. Через небольшую равнину на полной скорости, гремя разболтанными деталями, надсадно ревя двигателями, неслась техника. Вперемешку неуклюжие Леман Расы, грузные Химеры, огнедышащие Хелхаунды прикрывали отход. В штабной землянке горела небольшая лампа переноска. Офицеры полка собрались на спешный военный совет. Все выжившие офицеры. Когда на Кохинур пришла просьба о помощи от губернатора Витрагла, все полагали, что это небольшой мятеж и хорошая возможность размяться. Размялись на славу. Первыми нарвались Силинциарии и мордийцы. Когда их окровавленные ошмётки откаты-вались через позиции спешно окапывающихся Лукиариев, надежды ещё оставались. Но потом, когда демоны за восемь минут сожгли двести тридцать четвертый танковый - фронт треснул и попятился к космопорту, куда потоками стекались беженцы. На узком перешейке оборону занимали два полка. Шестой Карминский, свежий, не потрёпанный, только прибывший с Кохинура. И сто шестьдесят пятый Сиринский. Уже сведённый в два батальона, из за сильных потерь у Выргульского озера. Вчера надежды были. А сегодня они развеялись как дым. Развеял их этот молодой капитан, с длинными, слипшимися от крови и грязи волосами, с очень бледным лицом. Вместо роскошных перстней на его руках были повязки, прикрывающие обрубки пальцев. Окровавленными культями он поправлял сбивавшуюся на глаза прядь волос. И говорил. Рассказывал. Докладывал. Коротко, зло, отрывочными фразами. - Лючино нас сдал. Я собрал, кого смог, и к вам. А развед-рота ещё держится… Держалась… Они не знают, для них просто траншеи полка взбесились. Я послал их предупре-дить, но кто дошёл, не знаю. Они на фланговой высотке окопались. Стройная фигура с выправкой аристократа выпрямилась посреди землянки. - Господин полковник! С вверенными моему командованию бойцами я совершил прорыв с позиций, сданных противнику, прошу вашей помощи в вызволении остатков полка со-хранивших верность присяге. И в повисшей тишине, как приговор прозвучал шёпот: -Если они ещё живы… Хмурые офицеры вслушивались в звуки отдалённой перестрелки. - Живы, судя по засветке над вашими позициями и грохоту, живее всех живых…- - Зато мы, если вытаскивать попрёмся, точно поляжем. А если заград-огонь поставить? Зря нам дивизион Вась придали? Прикроем отход, так что любо-дорого. Эй, демоны войны, что скажете? Молодой офицер-артиллерист в новеньком кителе, явно смущаясь, встал со стула. -Теоретически возможно, господин полковник, только я не знаю… Мы не умеем… Краска залила ещё безусое по молодости лицо. В землянке послышались глухие смешки. Улыбки исказили хмурые, уставшие лица. Когда утром прибыл дивизион грозных самоходных орудий, изумлённые Лукиарии раз-глядывали расчёты, целиком состоящие из молоденьких воспитанников местной Схола Прогениум. «Ударный, юнкерский дивизион имени святого Виттенберга Клаусшванца» - красовалось в хрустящих новой бумагой документах. - Ничего, мы дадим тех, кто умеет. Достопочтенный магос, поможете артиллеристам? - Безусловно. - Отлично. Итак, господа офицеры, ситуация следующая: стоящий перед нами полк частично уничтожен, частично перешёл на сторону противника. Завтра утром следует ожи-дать превосходящие силы противника. Однако, согласно заверениям уцелевших бойцов, на фланге позиций держит оборону разведывательная рота карминцев. Встаёт вопрос, имеет ли смысл вытаскивать этих крысят, на которых мы и так слишком понадеялись? Карминский офицер, окончательно побледнел лицом и сжал зубы. -Лейтенант Горшков. -Да, Владимир Иваныч? -Ты у нас лучше всех карминских джунглевиков знаешь, как-никак у катачанцев вместе два месяца проторчали, что скажешь? - Специфичные ребята. Но бойцы умелые и злые. И эти не сдадутся. - Видели мы, как они дерутся, - скривившись, подал голос кто-то из офицеров – а как не сдаются, уже знаем. - Как эти, – Саня подчеркнул последнее слово. - Не видели. У них одно учебное отделение три часа против двух сотен держалось. Все легли, но поселенцы уйти успели. Да там у каждого по полгода непрерывной резни в джунглях. Полковник повернулся к выходу из землянки, прислушиваясь к отдалённым звукам боя. В красных от недосыпа глазах мелькнула усмешка, словно нашелся недостающий кусочек мозаики. - Итак, полк! Слушай боевой приказ! Сидящие офицеры вскочили, стоящие вразвалку попытались изобразить строевую выправку. - Сапёрной роте - выдвинуться на передовые позиции и подготовить проход в минных полях. Второму батальону - приготовиться к огневому прикрытию отступающих частей. Медчасти - расконсервировать хирургическое отделение. Артдивизиону - к постановке заградительного огня по цифровым ориентирам. Магосу - прибыть на командный пункт дивизиона для управления огнём. Штабному взводу - выделить шестерых корректиров-щиков для выдвижения на промежуточные позиции. Совещание закончено, прошу приступить к выполнению поставленных задач. *** Одиннадцатая рота шестого Карминского полка дралась в полном окружении. Когда в полковых траншеях началось шебуршение, и из под земли полезли розовые демо-ны, рота даже обрадовалась: ожидание закончилось. Судя по всему, полк взяли врасплох. Из траншей полка по высотке, обороняемой ротой, изредка била артиллерия. Била не точно, но весьма старательно. Потери пока были небольшие. Не зря столько земли перекидали за последние два дня. Окопались на совесть. Вкопанные Химеры и Леман Рассы, били так, что не успевали ос-тывать стволы. Весь склон усеивали трупы. Но все в роте понимали, что дело табак. Утром за них примутся всерьёз. И не спасут уже никакие окопы. Высотку просто снесут массированным артналётом. Ротная рация давно была подорвана, во избежание, так сказать… Помощи ждать неоткуда. Лукиариям, что занимали вторую линию обороны, определённо будет не до них. Остава-лось только прорываться в лес. Благо до него было всего-то метров пятьсот, жаль только бросать технику и тяжелое оружие. Когда капитану Веласкесу доложили, что прибыл посыльный от Лукиариев, Диего подумал, что это образчик солдатского юмора, и дал сообщившему в зубы. Чтоб не ёрничал. Но посыльный имел место быть. Злой, в оборванной и грязной форме бородач, не стесняясь, обложил офицера тааакими выражениями… Что сразу стало понятно: у них с капита-ном был общий учитель. Джонни Бурелом обычно использовал десятков пять слов, но оперировал ими весьма энергично, и вколачивал вместе с навыками рукопашки. Катачанские выкормыши двух полков на Кохинуре друг друга сторонились, но узнать друг друга были вполне способны. Новости впечатляли. Значит, полк не разгромлен, а просто сдался… Как это мило. А сиринцы готовы вытащить их из этой задницы… Ещё милее. Вот только уходить, не нагадив любезным однополчанам, было немного грустно. *** В агитационных фильмах очень любят показывать, как Василиски, эти страшные само-ходные орудия, извергая тучи дыма, стреляют за горизонт… Вот только не показывают, во что превращается местность после такого обстрела… Когда пристрелочные легли на склоне холма, стало малость страшновато. Снаряды вырвали воронки, в которых могли поместиться Леман Рассы. Но когда, отсекая от противника непроницаемой стеной, с воем стали падать десятки таких же, бояться было уже некогда, страх кончился. Холм ходил ходуном. Ошмётки тел и куски техники долетали до позиций роты. Усеивая страшным дождём позиции. Карминцы спешно грузились в Химеры. Машин хватало с избытком. Небольшой рейд к площадке, где стояла полковая техника, дала результаты: эти бараны её даже не охраняли. Ну может ли считаться охраной два десятка обкуренных придурков? Колонны не получалось, драпали как Император на душу положит, свальным цугом ломились Леманы, Хелы, Химеры. Уже по пути выстраиваясь в разношёрстную колонну. Уже на середине пути колонну стали догонять снаряды Хаоситов: заградительный огонь слабел, артиллерия явно начинала беречь снаряды. Чапай наблюдал за подходом техники с полкового НП, в бинокль с тепловизором. Сидящий радом радист вдруг заржал в голос. - Чё ржёшь? - Послушайте, товарищ полковник! Чапай прижал к уху гарнитуру: - Мля!! Капитан, я отстаю, проходи ты первый! - Какого демона?! Рехнулся? - На мои борта посмотри, нас же свои накроют! Изумлённые Лукиарии наблюдали странные перестроения на ходу: голова подходящей колонны вдруг свернула в сторону, пропуская хвост, и пристроилась в конец. Только стоящие у самого прохода в минном поле сапёры с усмешками разглядели на хво-стовых машинах корявые, спешно намалёванные звёзды Хаоса… - Ну… Печёнка Императора… Арррриссстократы, так их мать… Без антраша балетного и здесь не могут…. *** Два карминских капитана сверлили друг друга взглядами. И минимум один хотел крови второго. - Так значит говоришь, Лючино так вот открытым текстом и выдал, пошли, мол, все к хаоситам, споём осанну дедушке «как его там хрен с рогами»! - Как вам угодно, можете мне не верить, если вам не верится, то можете вернуться и спросить его лично. - Спрошу! Можешь не сомневаться! Ох как спрошу, за каждого из погибших ребят спро-шу! Но сначала тебя спрашиваю, ты! Момент штабной! Чего ж ты со своим дорогим полковничком под тёплое крылышко вместе не дёрнул? Ты ж его верный адъютантик! - Диего! То, что я являлся личным адъютантом полковника Лючино Сальваторе, не даёт вам права… - Даёт! МНЕ ВСЁ ДАЁТ ПРАВО, ШЛЁПНУТЬ ТЕБЯ НА МЕСТЕ!!! - Весь персонал штаба полка здесь, все секретные документы, шифровальные таблицы уничтожены! А вот где был бы ты, если бы не пришел мой посыльный… - Твой посыльный не дошел. Если он вообще был. Тревогу подняло мое охранение… - Веласкес ухмыльнулся в лицо адъютанту. – А у меня была высотка подготовленная к круговой и лес в полукилометре. Уж я-то со своими не пропал бы. - Значит, вы сразу готовились биться в окружении, – стоявший рядом комиссар вмешался, пока дело не дошло до крови. – Вы ожидали предательства? - Такого, – карминец сплюнул. - Я и от Лючино не ожидал. Но если бы полк продержался больше трех-четырех часов, был очень удивлен. - А ты, красавчик, побыстрее пальцы восстанавливай. Восстановишь, поговорим обстоятельней, – Капитан сплюнул и пошел к своим бойцам. *** Вечером следующего дня к позициям полка подкатила машина с восьмиконечными звёз-дами. Изрытая воронками земля и горы трупов не давали подъехать близко. Да и побаивались сидящие в машине подъезжать. Хоть и знали, что у обороняющихся почти не осталось снарядов, патронов, батарей к лазганам. Людей тоже почти не осталось. Дневные атаки прорвали первую линию обороны. Все траншеи были завалены трупами. В окопах стояли покорёженные Василиски, расчёты которых дрались до последнего. Минные поля собрали обильную жатву, и горы трупов покрывали все подходы к позици-ям истерзанного, но не сдавшегося полка. В полуосыпавшейся землянке, на подстеленной шинели лежал седой старик, в одной на-тельной рубахе, с забинтованной грудью. Закопченное лицо было спокойным, глаза закрыты. У входа простучали сапоги, в землянку, сгибаясь, спустился Юрий. - Господин полковник, там парламентёры приехали. Чапай открыл глаза и, булькая кровью в пробитой груди, выдохнул: -На….й. -Слушаюсь! К вышедшему из блиндажа капитану подошли выжившие офицеры. -Ну что? -Как он? -Что сказал? -Приказы? Капитан обвёл взглядом измученных, с грязными лицами, в изорванной форме людей, снял с головы шлем. И вдруг, улыбнувшись, спросил: - Ребят, чистое у всех есть? Люди молча стали расходиться. Один Диего продолжал стоять перед землянкой. Диего Веласкес, проваливаясь и спотыкаясь, шел по изрытой замле к машине парламентеров. Лючино был ублюдком, но, увы, не идиотом и встал так, что снайперы достать его не могли. Оставалось только выманивать на живца. Капитан подошел к заранее примеченно-му холмику и встал, ожидая. Лючино не мог знать, что в двух метрах отсюда? начинался ход сообщения, выводящий в небольшую складку местности, по которой можно было выйти на вторую линию обороны. То есть теперь уже первую. От машины парламентеров в сторону капитана пошел культист в своем дурацком балахоне. Диего медленно поднял лазган и дал предупредительную очередь. -Я буду говорить только с Лючино, – заорал карминец. Культист вернулся к машине и еретики стали совещаться. Наконец один из предателей в грязном балахоне толкнул быв-шего полковника в сторону капитана. Тот брезгливо сморщился и, обходя трупы, пошел к Диего. Когда Сальваторе прошел сотню метров, в микробусине почти одновременно раздались два щелчка. Снайперы сообщали о готовности. Капитан подождал, пока предатель при-близился еще метров на двадцать, и длинным прыжком ушел за возвышенность. Он не видел, как вспыхнуло преломляющее поле, отражая импульсы лонгласов, но мат снайпе-ров в наушнике и вопли Лючино заставили злобно выматериться. Когда капитан вышел к своим окопам, его ждал Юрий. - А ведь я почти тебя пристрелил, – задумчиво сказал он. – Бойцам своим спасибо скажи, не дали. Объяснили… - Бывает, – равнодушно ответил Диего. - Понимаю, счет к Лючино у тебя большой. Жаль, что не вышло. - Еще доберусь до него. - А ты выжить надеешься?- С ироничным изумлением спросил Лукиарий. - Я знаю, что выживу. Мне на роду написано выйти в отставку полковником. А я пока только капитан, – карминец всмотрелся в ошарашенное лицо Юрия и, расхохотавшись, хлопнул его по плечу. *** Траншеи окутала ночь. У костров, разведённых из посечённого осколками кустарника, сидели выжившие солдаты, кто-то зашивал форму, кто чиркал карандашом на бумаге. Не-которые молились. Кто-то чистил штык. А большинство просто спали, измученные боем. А в госпитале стоны раненых смешивались со звуком отходных молитв, звяканье извле-чённых осколков о тазы, со скрипом зубов… - Лена, уходи с нами, ты им ничем не поможешь! Ничем! - Витенька, ты хороший, но глупый. Одиннадцатая рота бывшего шестого Карминского и девятая отдельная Сиринского сто шестьдесят пятого паковали рюкзаки. Хмурые офицеры, уже получившие последние приказы, обходили солдат, не громко окрикивая солдат. Наконец, джунглевые бойцы выстроились в цепочку и неслышным шагом устремились к дальней полоске леса. И только Капитан Веласкес внезапно задержался возле госпитальной палатки. - Госпожа Елена, это вам… На узкой, грязной ладони застыл образок. - Это сёстры в смерти. Когда на их планету пришли ксеносы, они отказались эвакуироваться и до последнего обороняли храм. Ни одну из них не смогли взять живой. Говорят, что они из Света Императора, даруют благословение тем, кто остался на своём… Кто…-слова колом застревали в горле у циничного вояки. - Кто остался на посту… До смерти,- Карминец махнул рукой, развернулся всем корпусом и скорым шагом устремился за своими бойцами. И уже на пределе тренированного слуха уловил шёпот: - Благословляю и я… В конце цепочки шёл бывший полковой комиссар Лукиариев, а теперь - комиссар сводно-го джунглевого батальона. И в голове пульсировала болью фраза, выдавленная сквозь булькающую в груди кровь: - Витя! Героизм - это первый признак непрофессионализма. С тобой, когда вы доживёте до возвращения наших, у этих ребят будет шанс оправдаться, без тебя - нет. Здесь остаются те, кто не может уйти. Мы все уже в свете Императора. Не серчай, сынок, но нам уже выстрелы в затылок не нужны, равно как и напыщенные речи… Ступай… И холодеющая рука сжала пальцы. Благословляя и укрепляя. Ни умирающий Чапай, ни комиссар не могли знать, что этот рейд войдет в легенды и, сплавив крысиную дерзость и изворотливость со стойкостью лукиариев, породит сперва отдельную роту, а потом - батальон, бойцы которого будут с гордостью носить имя ‘Лесные Крысы’. Правда, назвать то, что творил батальон, подвигом язык повернется не у многих. *** Утро прорезал грохот сотен барабанов. Завывания культистов вторили им, рвя барабанные перепонки. Живая волна хлынула к траншеям…. И в гуще этих звуков, давящих к земле и рвущих на части голову, вдруг зазвенела медь труб, запела флейта, подхватил песнь помятый фагот! И над изорванной, измученной землёй плавно, неторопливо и грозно поплыли звуки ста-ринного марша, и как будто величественная седая женщина со старой Терры, прощаясь со своими сынами, пела сама земля, отдавая их небу…. С звенящим шелестом скользнула из ножен сталь офицерского палаша, и как лучи света блеснули семьдесят трёхгранных штыков! И вот взвыл пиломеч отца Калеба, разрывая очередного врага… Вот Митрий с горловым рыком поднимает на штыке и перебрасывает через голову ещё визжащего хаосита… Вот Юрий с оторванной рукой, ещё сжимающей офицерский палаш, и разорванным живо-том, волоча за собой кишки, ползёт вперёд, губы заходятся в крике… И вот встают почти мёртвые, бросаясь с гранатами на звук танкового мотора… Вот затихает последний раненый, получив благословение Императора, а медсестра Лена вкалывает последний шприц себе… И вот встают в последнем, самоубийственном рывке все, кто ещё может встать… Каменный пол ударил по лицу молодого священника. -Брат Велизарий! Брат Велизарий! Что с вами? Священник, пошатываясь, пытался встать. Что это было? Сон, явь, демоническое наваждение? И вдруг тишину храма прорезал шёпот старика-ключника: - Милость Императора… Фреска «семидесяти мучеников Лукиарских», гордость собора, только месяц назад законченная лучшими изографами сектора, сейчас осыпалась кусками краски на плиты пола, а на стене, отливая червонным золотом, проступала вязь букв… *** Ваше высокопреподобие, со смирением я, недостойный, припадаю к мудрости вашего высокопреосвященства. Широко получивший огласку случай чудесного исчезновения одной из фресок в кафедраль-ном соборе Сирина привлёк моё внимание. Проведя расследование прискорбного инцидента, я пришёл к выводу о целесообразности восстановления фрески. Однако, несмотря на все усилия лучших художников, нам не удалось восстановить изо-бражение. Посоветовавшись с настоятелем храма и вознеся молитву мученикам Лукиарским и гос-поду нашему Богу-Императору, мы с должным почтением и соответствующими мо-литвами, извлекли из стены плиту с чудесным образом обретённой надписью и установи-ли у входа в капеллу. После этого к созданию новой фрески были привлечены мастера из инвалидного дома департамента Имперской гвардии. Новая фреска стала источником многих чудотворений и причиной многочисленных паломничеств, наравне с прочими реликвиями. Кардинал Витарий Сиринский. Гулко стукнули тяжёлые створки храмовых дверей. И в храм вошла группа гвардейцев. Чёрная форма, странные аксельбанты из белёсых костей, и у всех засушенные крысы с аквилой в зубах. Даже у офицера. Отец Велизарий с изумлением рассматривал странных гостей. Компания явно была немного навеселе, офицер, понижая голос, рассказывал солдатам: - Фреска тут забавная, в прошлом году видал, смех один, а не фреска… И вдруг, подняв глаза, замолчал. Хмельные головорезы с сушеными крысами на поясе - мало кто знал, что это были самопальные ‘последние гранаты’, вдруг опустились на колени, а седеющий офицер с аристо-кратичным лицом парадным шагом выбил пыль из старинных плит... И замер перед седой женщиной, склонившейся над лежащим у неё на коленях солдатом, с немым укором благословляющей со стены… И изуродованные кисти с бионическими пальцами сошлись на груди в знаке аквилы... *** -И нет чести выше, нежели положить живот за други своя! Святии страстотерпцы Лукиарскии, во свете Господа нашего Императора, помяните нас! Старенький священник завершает проповедь и, сжимая крепче аквилу, начинает благословлять прихожан. Сначала детей, а потом и взрослых. И паломники сотнями прикладывались к аквиле, затем к раке с десницей праведного Калеба, к мечу Георгия смелого, к локонам волос Елены милосердной. А дети уже вырываются из душного храма на улицу, а там солнце, и дети купаются в нём как воробьи… Старушка поливает цветы в храмовом садике… А на старой, поросшей мхом и потрескавшейся со временем плите, потемневшим золотом на солнце горят буквицы старинной вязи: «Милосердие - это слово старше войны!»

Я готов выступить добровольцем:) Каткраз вылёживается рассказ.

Понравилось. Хороший язык. Стиль изложения несмотря ни на что цепляет. Вобщем то понравилось.

Впечатляет. Очень профессионально. И очень не реалистично. Братцы, кидайте в меня тапошками, но эта фотомодель той дурой что у неё на боку сражаться не сможет, а что будет с изящной ручкой при отдаче пистолета подобных размеров.... Я понимаю что тут дело в стиле. Но млин... Не верю.

Всем спасибо. Маниту респект за идею и организаторство. Поздравления, заслуженным победителям.

Wash Техничнее, живее.

Ай маладца, дай расцалую! Пошёл искать бобика помохнатей для изготовления шапки автору:) Автору благодарность. Армейский фольклёр в студию

Очень путанно. К середине устаёшь продираться через словесные конструкции. По поводу интелегентности и простоты. Люди бывают всякие, на войну они тоже попадают разными путями. И восприятие войны у всех своё. Но облегчать нос посредством платка, всё же не стоит. Высморкаться проще:)

Я согласен с Арамисом Вини Пухом. Только по поводу объёма, пожалуй стоит обговаривать.

улыбнуло. жаль мало.

Обходит, лежущую, перчатку по кругу. Боязливо пробует прутиком, перчатка манит и пугает. От неё веет душной жарой джунглей, пахнет потом, кровью. Кто знает, чья рука сжимала в ней клинок... А... была не была:) Принимаю.

Basilevs Ну судя по эмоциям, ваши религиозные убеждения вобщем то понятны:) Про бэк: вопервых, я нигде не проводил паралели между империумом и христианством, более того, постом выше я заметил что с точки зрения инквизиции ересь и то и другое. Во вторых: ну как только вы мне приведёте пример "уничтожения с праведной яростью, без тупой злобы, без сползания на животный уровень, осознавая своё превосходство" возможно я проникнусь и даже опишу это действо, в меру своих срумных сил. Пока же личный опыт и изучение истории подсказывает мне, что кровь не водица. И пьянит он головушку ох как крепко, но вот протрезвеет ли потом человек, или так и останется жить в кровао-пьяном бреду уже вопрос открытый. С моей точки зрения, людьми останутся те из кого ненависть выйдет со слезами. Хотя не буду спорить, в мире Вархаммера, большинству генералов, выгоднее иметь под рукой опьяневшие от крови, банды головорезов. Но империум велик и я пишу о тех, кто ещё пытается остаться людьми... получится ли это у них? В конце цикла увидим. Полк то молодой. И в третьих: мировозрения могут много чего, например тихо мирно жить рядом. Но коли вам уж так хочется битвы, в наших руках клавиатуры, я готов вступить в спор, но не словесами а топике, а фанфиками, рассказами итд. Опишите своё мировозрение. С ув. Верес северный.

shock trooper За абревиатуры, спасибо, не заметил, поправлю. А о прямых аналогиях, они вобщем то сознательны. Или вы пологаете что Вахабизм не может дожить до 40-го тысячелетия? Тут на форуме уже описали гибель последних христиан, ну я вспомнил и одругих религиях. Секта? Секта, Демонам всё равно чью личину на себя надевать. Могут и Аллой побыть. Лишь бы кровушки поболее.

Basilevs Защищать свой дом можно по разному. А вы сдействительно считаете что для того чтобы защить свой дом от зверя, надо самому озвереть? Да и потом, не всё ли равно кто убивает твоих солдат? Тиранид, эльдар, волк, моджахед? Или вы свято веруете что техногенное развитие изменяет человеческую психологию? Вобщем то речь идёт о том что убивая озверевших людей, не стоит звереть самому, как уничтожая чумной город не стоит самому подхватывать этот вирус. Если вы олитаниях ненависти, ну чтож, немного выше есть уже рассказ Падрэ, там всё описанно и о ненависти и о доброте, и о отношении к оным бравых ребят из инквизиции:)

Из воспоминаний. Рулетка Аллы. Серое низкое небо, с рваными лохмотьями туч, в воздухе висит водяная пыль, пропитывая сыростью форму. До нижнего белья, не оставляя ни одной сухой нитки. Мокрая пожухлая трава, уже не колеблется волнами на ветру, а только полегла. Осень. На, Степной, осень всегда унылое зрелище. Вечно дующие ветра стихаю, как будто берегут силы, для зимних буранов. Юрий бродил среди развалин, носком сапога переворачивая обломки. Пахло горелым пластиком, горелой резиной. Запах душил, разъедая лёгкие. В небе сиротливо, как будто оплакивая погибших, кружил Вультурм прикрытия. Его сбитый собрат догорал на соседнем холме, небольшим вулканом, иногда там что то взрывалось, выбрасывая протуберанцы пламени. Неподалёку солдаты снимали с шестов, упаковывали в пакеты и грузили в Валькирию, изуродованные тела гарнизона. А на уцелевшей, почерневшей от пламени, стене, старательно пучил глаза бык с человеческим телом. В спешно намалёванный на саже рисунок, ударил луч лазгана. -Твари! Уроды! Выползки варповские, на куски рвать буду!!!- Митрий, гигант гранатомётчик, жал на курок, сквозь зубы бормоча проклятия. И от этой угрюмой, сквозь зубовный скрежет, ненависти, капитану вдруг стало страшно. Не страшно когда истерик хватается за нож и орёт «Зарежу!», не страшно когда белеет от страха, под артобстрелом, мальчишка комиссар и не слушающейся рукой пытается расстегнуть кобуру. Не страшно когда фанатик, прист, завывает на трибуне перед скучающим полком. Страшно когда весельчак бородач, вот так вот бормоча сквозь зубы, почти в тишине давит на курок. Страшно когда в человеке просыпается зверь. Валькирия, сделала круг над разгромленным блокпостом, и понеслась домой. *** -На месте боя обнаружено три десятка наших ребят. Всё как обычно, головы отрезали, засунули в выпотрошенные животы, в рот вставлены отрезанные половые органы. Медсёстрам отрезали головы, переплели волосы и подвесили на шест, с тел сняли кожу и…- -Юра! Пожалей наши уши! Тела сдашь на ППП*, мне для впечатлений хватит и фотографий. Дальше, докладывай- -На подходе нам завалили Вольт прикрытия, летуны я думаю, вам уже доложили. Автоматизированный зенитный комплекс, на дороге обнаружено несколько мощных фугасов, подарков насовали с душой- -Твари! Соображения?- -Минотавры, Владимир Иваныч, ожили, опять за старое взялись. Надо разведку грузить, иначе кровью умоемся как в прошлый раз, уже пятый блок пост за месяц. У ребят уже крышу рвать начинает. Были случаи самострела, скоро на посты будем под дулом загонять-. -Ясно, готовь пару грузовиков, вторую роту, третьего батальона на броню, в полной выкладке- -Есть!- *** В ложбине, между двух холмов спрятался, от степных ветров, небольшой посёлок. Аккуратненькие белые домики, колодцы во дворах. На склонах старательные поселяне развели фруктовые сады. Вдалеке чабан пасёт сельское стадо. Как хорошо, было приезжать сюда летом, местные угощали чаем из травяных настоев. Ласково заглядывая в глаза, приглашали зайти во двор, съесть свежезабитого матурга. Запах шашлыка дурманил воображение и аппетит. Население, согнали на центральную площадь, всех без исключения. Цепных псов, до последнего, рвавших створки, просто постреляли, во избежание. Людей кто сопротивлялся тоже. Таких, было не много. Что могут обычные поселяне против солдат? Много могут! Если в спину. Но спиной сегодня к ним не поворачивались. Головная Химера в качестве приветствия, при въезде в посёлок, снеся забор, проломила стену дома, круша и ломая всё на своём пути. С брони позади идущих, горохом сыпались солдаты. На высотках вокруг села, урча моторами, выходили на позиции две батареи Василисков. Два Хелхаунда, огнём и гусеницами прорежали сельское стадо. Этот шашлык танкисты пробовать не хотели. Дурно он пах. Отделения ХВТ, разворачивали тяжёлые стабберы, лишая последней надежды на бегство. Чапай сидел в доме старейшины. Сидел на трупе его старшего сына. Удобно, мягко. Мокро только немного, ну да форму потом всё равно выбрасывать. Сам старейшина с переломанными рёбрами, зажимал руками окровавленное лицо. Выбитый прикладом глаз, висел на тонкой полоске нерва и старейшина удерживал его в ладони. -Значит так, даю вам неделю, через неделю ко мне приходит, кто то, мне всё равно кто это будет. И говорит мне ГДЕ, где их база. Тогда сегодняшнее не повторится. Если не найдёте, то через неделю я опять возьму карту, и посмотрю где тут ещё один посёлок. Ты понял?- Чапай встал, одёрнул куртку, и постукивая стеком по сапогу пошёл к двери. -Мразь эту, в госпиталь, починить, чтоб как новенький был к утру. Потом к нему отправим «видака», пусть пообщаются, для пользы мыслительного процесса- В степи неподалёку, строй рота уже заканчивала установку плит. Загон, из пластали, метра в три высотой, и один узкий проход. В этот проход и пропихнули под прицелом, всех выживших поселян. Потом Юрий, молча показал пальцем на парнишку, лет пятнадцати. Пацана вывели. Связали, подвесили к стволу Василиска и подняли над забором. Повыше, чтоб всё видел. Техники уже заканчивали прикручивать к носам Химер бульдозерные ковши. Шесть БМП въехали в загон. Выстроились в шахматном порядке. На броне, сжимая лазганы, сидел десант. Толпа перед машинами, колебалась, выла, плакала, кто-то уже стоял на коленях, матери прижимали к груди детей, кто то проклинал. Взревели моторы… Машины, дёрнулись, рывком снимаясь с места… Из под гусеницы впереди идушей Химеры, бил фонтан грязи вперемешку с кровью. Юрий, все кто сидел рядом, броня подними, всё покрывал слой грязи с кровью. Когда потерявшего сознание, мальчишку отвязывали от опущенного ствола, капитан Юрий Щевелихин, уже вышел на связь и докладывал. *** Каким должен быть инквизитор? Сухим, поджарым, в чёрном, с горящим в глазах огнём. Лысый, полненький, вечно улыбающийся человечек, напоминал полкового повара, но не представителя организации которая держала в страхе, миллионы миров. Только Инсигния на груди обычного полкового камуфляжа, напоминала, что толстяк, весьма далёк от вопросов приготовления питания. Хотя сам поесть был явно, не дурак. -Полковник, я не буду узнавать, какими способами вы получили эту информацию, это ваше личное дело. Слухи порочащие испытанного воина Империума, не смутят верного слугу Его. Но я не понимаю, почему вы настаиваете на том, чтобы карательная операция проводилась, силами вашего полка? У вас не та специализация. Пусть работу делают те, кому положено. Малахитцы прибудут завтра. Пусть развлекутся. Не надо инициатив- -Месть, по праву крови- -Хорошо, пусть будет по-вашему, от вашего полка авиагруппа, от малахитцев десант- -Благодарю-. *** -Значит ты пёс, думаешь, что ваш смердящий, дохлый божёк, тебе поможет? Неверный, склони голову перед истинным господином!- Лопнувшие при взрыве барабанные перепонки почти не слышали, вырезанные глаза уже не видели ничего. Капитан Александр Велигаров, лежал возле края арыка. -Всемилостивый Боже! Матерь Бахенвальская! Избавь, добей, не дай…- Боль сломанного позвоночника парализовало тело. Изуродованный Капитан шептал молитву, отрезанными губами. А внизу на дне арыка шевелились ковром крысы, уже давно прикормленные на человеческое мясо. Кантуженные взрывом, захваченные в плен, капитан и два гвардейца, уже второй день «гостили» у секты Минотавров. Вчера, их главный, ухмыляясь, в засаленной чалме, вывел солдат в поле и, показав в степь сказал: -Вашь пусть к свободе в ваших руках, по воле Аллы, мы вас отпускаем… Но проляжет он через минное поле- Первый гвардеец шёл осторожно, вглядываясь в землю, измеряя каждый шаг… Прогремел взрыв. -А твой путь, выпозок трупа на троне, проляжет сюда- Главный ткнул в другую сторону. Гвардеец сделал неуверенный шаг, второй, третий, и вдруг, побежал, упал, покатился, вскочил, стал корчить рожи, размахивая руками… А Минотавры заливались хохотом, тыча пальцами в сошедшего с ума солдата: минного поля на этом направлении не было С капитаном же старший, сыграл в рулетку Аллы, перед алтарём самого демона. -Смотри капитан, это Таш, выпадет шесть, я тебя пристрелю, не выпадет, отрежу что нибудь- Бросок… И окровавленная кисть полетела в сторону. Бросок… И отрезанные губы подхватил культист, слизывая кровь. Бросок… И бритая женщина уже нанизывает уши на нитку. Бросок… И вырезанные глаза кладут на алтарь. Бросок… И смех…. -Капитан, а ты живучий, да забыл сказать, шестёрки на Таше нет. Ну а теперь покормим крыс, они тоже хотят, есть, надо быть милосердным- -О, всеблагая дева, прости всех их, защити и не дай стать нам такими- И окровавленный рот искривился в хриплом: -Леночкааааа……- *** Капитан Щевелихин метался по штабной палатке. В углу, тихо как мышка, сидела и плакала Лена, жена капитана Велигарова, прилетевшая утром с военным транспортом. -Лена ты не волнуйся, всё обойдётся, у них просто рация вышла из строя, ты только не волнуйся! Лена! ЛЕНАААА!!!- Капитан затряс женщину за плечи. Лена, смотря на капитана, не видящими глазами СЕДЕЛА НА ГЛАЗАХ! Рыжие волосы покрывались сединой, как трава изморозью. *** Когда мобильные группы Лукиариев и малахитский рейнджеров, добивали последних культистов, по рассказам, трупы двух пленных гвардейцев и капитана Велигарова, были найдены в арыке, не тронутыми, крысы людоеды не дерзнули их коснуться. *** Мерно взлетает и опускается кадило, сладковатый дымок ладана щекочит ноздри. Как стайка синиц по весне звенит невесомое серебро цепочек. Сегодня на панихиду собрался весь полк. Отец Калеб обходит три гроба. И вдруг, сквозь пелену осеннего тумана, ударил луч солнца, и, прорезая звериную ярость солдата, зазвучал, старинный напев, пришедший из невообразимой глубины веков… ВЕЕЧНААААААААЯЯЯЯ ПААААААМЯТЬ!! ВЕЕЕЕЕЧНАААЯЯЯ ПАМЯТЬ!!! ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ИХ, В РОД И В РОД!!! И наворачиваясь на глаза слезами, выходила из солдат ненависть, и неровный, спокойный, и грозный хор голосов поплыл над рядами замершей бронетехники. ППП- пункт приёма погибших, место где трупы принимают, обмывают, если есть что, готовят к захоронению или отправке.

1) Hivetyrant - 3 2) Vsadnik -9 3) Veres-severnyj - 0 :) 4) giv -10 5) Влад Смирнов - 3 6) Брат Петер - 3 7) Милославский - 3 8) Aleo - 3 9) bsk - 3 10) Vinni Pooh -3 11) Davool - 3 12) Maeglin - 8 13) Снова Иванов - 9 14) shock trooper - 5 Коментить не буду. Это моё мнение как читателя, чисто эмоциональное.

Забавно. Мне понравилось.

Визит Утреннее солнце, щедро заливало лучами верхушки деревьев. От листвы, ещё не просохшей после ночи поднимался лёгкий туман испарений. Но не перекликались по-утреннему звонко птицы, не летали яркие стрекозы. Не было того очарования просыпающихся джунглей, что видел как-то Капитан Юрий Щевелихин, на Виване. Этот лес угнетал, всё величие сельвы, что простиралась за выжженной прометиумом, полосой обочины, угнетало. По слухам там живут мутанты, что отрезают головы, там есть насекомые, что могут съесть человека изнутри. Да много чего там есть. И ещё там где-то бродят катачанские патрули. А скоро видимо будут бродить и его ребята. Мысли взлетели и ухнули вниз, вместе с подпрыгнувшей на ухабе дороге Химеры. Две бронемашины пёрли, на скорости по лесной дороге, разбрызгивая фонтанами, ещё сырую после ночного дождя грязь. Юра, сплюнул кровь от прокушенной губы и покосился на полковника мирно посапывающего рядом. -Вот чёрт старый, даже не проснулся!- Где-то впереди, рычала, показывая дорогу БМП 2-го Трунского. -Хорошие ребята, не катачанцы конечно, но и не крысы. Так полк как полк. Полкан их, выслушав Чапая, не чинясь, сразу дал Химеру сопровождения.- -Грин мужик нормальный, без понтов, как говорится он уже всем, всё доказал…- Вспомнились слова командира Трунцев. -Нда, о командире пятьсот одинатцатого, катачанского, рассказывали много. Ну, есть возможность сравнить рассказы с оригиналом.- Химера сбавила скорость, механик пробурчал в переговорник, что вроде, «прибываем». Офицеры и пара солдат, выбрались на броню. На не высоких холмах, в центре громадной проплешины среди буйной зелени джунглей возвышалась крепость. Не база, не форт. Это была именно крепость, опоясанная полноценной стеной из пласталевых блоков, с рядом бойниц по крытому заборлу*. Перед стеной блестел, переливами мазута и бензина, широкий ров, поделенный на сектора. Чтоб было удобнее поджигать по частям. С массивными вышками по периметру. Ощетинившимися стволами тяжелого оружия. Перед стеной шли ряды колючей проволоки и не особо замаскированные мины. Химеры натужно подвывая двигателями подъехали к воротам. На башнях виднелись танковые огнемёты. С головной машины видимо уже связались с гарнизоном и внешне, всё обошлось без паролей. За открывшимися воротами открылся длинный, узкий коридор, заканчивающийся ещё одними, но ещё закрытыми воротами. -Мать честная, это ж шлюз, прям как у нас на Вукре реке!- Митяй удивлённо разглядывал внушающее сооружение. Ворота за спиной стали закрываться. И тут с одной из башен раздался зычный вопль: -Митрий!!! Мать твою! Борода!!!- Митяй заслонив глаза ладонью, всмотрелся в кричащего… -Джонни! Эх мА, чертяка, а ты что ж теперь здесь?- -Ну как видишь! А где мне еще быть? Эй борода, как рука?- -Да помаленьку, вишь уже без повязки, а как челюсть?- Катачанец на вышке довольно осклабился, так что стала видна выщербина в пару верхних зубов. -Джонни, а какого лешего вы тут такие хрени нагородили? От людей то не сподручно отбиваться будет- -А это не от людей борода, зверюшки у нас тут разные есть…- Но тут ворота в конце шлюза, открылись, и двинувшиеся химеры не дали договорить двум приятелям. К слезшим с брони офицерам, уже спешил лейтенант, из местных, но не катачанец. -Вы Северский? Полковник ждёт. Пойдёмте.- *** В центральной башне было сыро. Влажный запах Сельвы смешивался с ароматами оружейного масла, ЛХО, пота, сырости. Деревянный стол, стулья. В углу передатчик радиосвязи и трубка связи орбита-земля-орбита. Голографический стенд с картой, куча отметок. Дежурный офицер, «деликатно» вышедший «покурить». И крепкий, очень мускулистый человек у узкого окна-бойницы. В простом камуфляже, без погон. На поясе нож и лазерный пистолет. На голове, пятнистая бандана. -Джон Грин, командир пол сотни одиннадцатого Катачанского- -Владимир Северский, полковник сто шестьдесят пятого Сиринского- -Садитесь полковник, курите? Чем обязан?- -Не курю, обязан буду вам я, если мы договоримся.- -Слушаю.- -Полковник, нас перебрасывают. Через три месяца, может раньше, мой полк высадится на планете сплошь покрытой лесами. Судя по всему там мы застрянем на долго.- Внимательный взгляд слегка прищуренных глаз, изучает собеседника, чиркает зажигалка, Катачанец закуривает, пуская дым в сторону от собеседника. -Последние двенадцать лет мы воевали на планете со степным ландшафтом, ни у кого из личного состава полка, нет опыта войны в джунглях. Да мы умеем протащить колонну по дороге с минимальными потерями. Думаю, мы даже научимся делать это в сельве. Но скольких людей я лишусь, не знает никто. Полковник, я прошу о помощи, мне нужны инструктора, лучше вас в этом деле нет, помогите.- Утерев испарину со лба, седой полковник откинулся на спинку стула, теребя подлокотник. -Возможно. Конкретно, чего вы хотите?- -Мне нужны ваши парни, пара отделений, чтоб натаскать моих. Потом сделаю всё, чтоб они вернулись.- -Полковник, они не вернуться, вы это не хуже меня знаете, слишком далеко.- -Возможно…- -Нет, я не отправлю два отделения чёрти куда, мои люди нужны здесь. Сожалею.- -Полковник!- -Полковник…- Катачанец сел в кресло напротив гостя. Тридцатилетний, малость не бритый, крепко битый войной офицер смотрел, на другого, седобородого, уже почти старика. -Всё что я могу, это взять сотню твоих парней, и погонять их здесь, на Кохинуре, кто выживет, улетит с вами и научит остальных.- Катачанец погасил сигарету и закрыл глаза. -Согласен.- Повисло молчание. Грин, резко встал и вернулся к окну. Потом обернулся и ловя взгляд собеседника спросил: -Старик, Ты понимаешь, что вернуться не все? Северский, зашевелил желваками. -Сынок, Я шестой десяток разменял и, уже тридцать лет этим полком командую!- Грин резко развернулся… и упёрся во взгляд вскочившего, нет не полковника, не старшего по выслуге лет. Во взгляд человека годившегося ему в отцы и хоронившего своих бойцов столько, сколько он, Джон Грин, носил сапоги. -Отец, извини, не хотел.- Грин, невесело усмехнувшись нажал на ручном коммуникаторе две кнопки и протянул руку. Сухая старческая ладонь легла, в накаченную мужскую. -Гарри!- -Да сэр!- -Бери Химеру, проводишь полковника с его ребятами до базы.- -Есть сэр!- -Останешься до утра, заберёшь ребят, что выделит тебе полковник и привезёшь сюда. Медики поедут с тобой- -Есть сэр.- -А пока проводи полковника в столовую.- -Есть.- -Полковник, вас не затруднит подождать с пол часа, мне надо кое-что уладить?- -Да конечно, если вы не против, я бы осмотрел базу- -Гарри, покажешь гостю всё, что захочет. Возьмите грузовичок у кладовщиков, не обеднеют.- -Понял- Гарри, здоровенный детина, довольно осклабился. Особого впечатления, катачанская база, на Северского, не произвела. Хорошо укреплённый, форпост, в джунглях. Ангары, казармы. ВПП для Валькирий. В столовой места для разделки дичи: солдатики развлекались, при возвращении с рейдов. А так, база как база. На Виване, полковник видел примерно то же. Тогда, правда, молодой лейтенант, был действительно поражён знакомством с легендарными, лесными дьяволами. А сейчас, усталое любопытство. Не больше. А у Химер, Лукиариев, собирались свободные от нарядов. -Эй бороды, а вы чего не слезаете?- -Не любим, тут вернее!- -Чё? Вы чё больные?- -Не балуй, не положено говорю- -Джонни ты видал? Слезать не хотят!- -Эй борода, а ссать вам тоже в броне положено?- -Ага, у нас тут и ведро есть. Ты не умничай, я ж тебя по лесу бегать не учу- -А разница?- -А вот когда у тебя леса минировать будут, сплошняком, вот и поглядим- -Фигасе, так вы чё, там, живёте что ли?- -Нуууу… вобщем то…- -Делааа…- -Вот так вот. У всех свои бирюльки. Вы и своих мертвяков, говорят тащите до последнего- -А вы будто нет- -Хе! Мы живых с дороги спихнём, коли, мешать будут!- -Чё!!!???- -Таво! У всех свои бирюльки, чтоб все жили, одному и сдохнуть не грех- -Ну, вы уроды!- -Сам урод, ты ещё скажи, что своего вытаскивать будешь, всем отделением рискуя!- -Буду конечно, я чё урод какой?- -Урод и есть, о деле надо думать, а помирать доля наша солдатская, помирать, но о деле думать!- АТСТАВИТЬ! Дружный рёв катачанского и лукиарского офицеров, остановил назревающую потасовку. -Джонни! Ты Вальку будешь вызывать, зная, что её завалят? -Нет- -А чего, своих, же вытаскивать надо! Не мерь по себе, у всех свои правила!- -Митрий! Ты по зелёнке поворотик срежешь?- -Я что рехнулся? Так ведь короче, быстрее и вообще к цели ближе!- Повисла задумчивая тишина… *** -Товарищ полковник, я не понимаю, почему белые шлемы, почему не мои ребята, почему этот щенок, а не я?- -Юра, это приказ. К Грину поедет молодняк, все те щенки, что к нам прибились перед отправкой на Ульматре.- -Батя! Они не вернуться, они же салаги ещё совсем!- -У них будет шанс, перестать ими быть.- -Сдохнуть, у них шанс будет!- -Капитан!- Щёлкнули каблуки. Северский подошёл к окну, как совсем недавно, делал это Грин. -Сегодня за ночь, вы подготовите сто человек из своего батальона, всех сроком службы в полку не более месяца. Утром вы с прибывшими сегодня Катачанцами, на наших машинах, в три партии, доставите их на базу 511-го полка. И вернётесь. Группу возглавит кадет-лейтенант Александр Горшков. Вы свободны.- Капитан, застыл по стойке смирно. Желваки ходили ходуном. Взгляд прожигал дыру в спине. Щёлкнули каблуки, повернувшись всем корпусом, капитан уже заносил ногу над порогом, как вдруг услышал, тихий голос, уставшего старика: -Мальчик, ты вырос в хорошего волкодава, а нам нужны волки. Из щенков они могут вырасти, из взрослых псов, нет.- И уже выйдя на улицу, капитан рванул душивший горло ворот… А в казарменном модуле, потирая исколотые прививками зады, первая партия белых шлемов, паковала рюкзаки…

Первая часть: Лукиарии. Огромная благодарность Живу, за объёмные консультации и редактировку. Гостевание. Полдень. Яркий, душный, солнечный день. Окраина космодрома. В воздухе клубится пыль, кажется, из-за жары даже ей лень падать. Царит привычная суета. Куда-то вечно спешат сервиторы-погрузчики, о чём-то вечно ругаются между собой суперкарго, что-то куда-то едет. Там, кажется, что то рассыпали.... В палаточном лагере возле космодромной ограды жизнь, кажется, совсем замерла, только часовые иногда переползают за тенью вокруг бетонной будочки. Жара. Возле бара тоже пока немноголюдно - какая выпивка в такую жару, когда кажется, что плывёшь сквозь душную, раскалённую влагу воздуха? Даже вечные мухи, и те, кажется, притихли в ожидании вечера. Несколько завсегдатаев, из местных, о чём-то лениво сплетничают, сгрудившись под кондиционером. Бармен, здоровенный лысый негр, протирает стаканы. Всегда, во все времена, в барах будет негр, протирающий стаканы, это определённо закон мироздания. Негра ещё можно убрать, но стаканы! Неет, мироздание не выдержит. -Билл, слыхал? Вчера новый полк пригнали, какие-то здоровяки, бородатые, куча техники… -Да их кажется, в восьмом секторе разместили -Опять?! Демоны побери, да их отправлять уже не успевают! -Да это уже пятый полк за неделю, видать готовят что-то -Где то готовят, завтра улетят и поминай как звали… -Дааа… Разговор умолкает, прерываясь стуком стекла и бульканьем амасека. Выпив, собеседники блаженно закрывают глаза и явно не хотят прерывать блаженство ради любых, даже самых захватывающих новостей. На стенах бара множество фотографий. По слухам, стены этого бара для Гарнизона Кохинура, что-то вроде доски памяти. Со стен смотрит тысячи глаз, старые, молодые, здесь цвет Катачанцев. И те, кто сейчас в джунглях, и те, кто уже в свете Императора. Офицеры, сержанты, капралы, молодняк. Здесь на этой стене они все вместе. Как и в жизни. Между фотографий, кое-где подделки катачанских ножей, в ножнах и без. Трофеи, а нечего было выделываться. Только полный идиот может заявиться в солдатский бар на Кохинуре с катачанским ножом на боку. Если он не катачанец, разумеется. В восьмом секторе за тридцать первым ангаром тишина, влажный воздух с запахами джунглей как-будто повис среди модульных вагончиков. Ангар огромен, в его тени спряталась вся техника и личный состав полка. Сегодня у полка отдых. Весь вчерашний день, да и нынешняя ночь, прошли в надрыве выгрузки. Даже часовых не видно. А нет, дымок трубки выдаёт одного. Он сидит в закутке, довольно жмурясь, как пригревшийся кот, прислонившись к нагретой ярким солнцем бетонной стене ангара. -Хорошо… нет, ну не может быть так солдату хорошо…- Слышится его довольное урчание. Вечер. -Микол, а Микол, я надысь тут видал недалече корчму, пойдём поглядим, глядишь и не траванёмся, хе! -Тю, шо я там не видал окромя тараканов, ни не хочу.- Вот мендюк ворчливый, ну идём, там девка полуголая петь будет, говорят -Брешуть! Откель знаешь? -Да местные трепались, из БКО* -Баба говоришь, ну можно. -Эй робяты, стойте! Мы с вами! -Айдаааа! -Летёху молодого возьмите, хай порадуется дитё К бару, потихоньку стекался народ, пока ещё полупустой, ещё без тумана сигаретного дыма, он был даже весьма уютен на взгляд молоденького кадет-лейтенанта. Санька Горшков, правда, и не очень то много видал в своей жизни инопланетных баров. Это был первый. У него вообще за этот месяц было очень много впервые: его первый выпуск, его первый госпиталь, его первый полк. Полк должен был быть другим, но в тот он не попал. Проклятый грузовой сервитор рассыпал трубы, и Санька провалялся неделю в госпитале со сломанной ногой. А полк улетел. Вот и сунули растерянного лейтенанта к Лукиариям, у которых офицеров явно не хватало. Поначалу Саня немного побаивался этих здоровенных, бородатых мужиков, каждый из которых был на две головы выше и в три раза шире его. Но потом обвыкся, и за три недели полёта уже проникся Лукиарским патриотизмом. Он уже не представлял себе, как бы он служил не в этом полку, а как же утренние молитвы отца Калеба? Такие задушевные песни по вечерам, сказки после отбоя, до которых были весьма охочи бойцы его взвода. Да и сейчас, чувствуя за спиной вальяжную и спокойную поступь своих солдатиков, Саня был свято уверен, что ему в этом мире ничего не грозит. Пока единственным его огорчением была не растущая борода, так, пушок, смех один, ну да ладно, дело наживное. Компания Лукиариев устроилась за столиком. С интересом разглядывая фотографии, оружие висящее по стенам. Часы на стене пробили восемь. Вдруг посетители, из БКО и гвардейцев в чёрной форме стали резко вставать и расплачиваться. Несколько обескураженный столь массовым исходом, Микола поймал за хлястик одного из спешащих техников. -Эй паря, эт что за мор? Куда это все?- -Да отпусти, штурмовики сейчас придут, отпусти - Чуть не плача вырывался технарь. Лукиарии удивлённо переглянулись. Микола разжал ладонь и молоденький техник, согнувшись в пояс, рванул бегом к двери. - Штурмовиков то они чего боятся – Обалдело спросил Санька – дисциплинированейшие же солдаты. Из школы протогениум… Бородачи не смогли ответить и только переглянулись. Бар опустел. Нет, не совсем. Из закутка, где прятались двери отхожих мест, выскочил не высокий, лысоватый гвардеец в чёрной с синим отливом форме. Посмотрел на часы, нервно сглотнул и опрометью бросился к двери, но та решительно распахнулась, и уже слышавшийся до этого неопределённый шум разноголосого говора ввалился в бар, вместе с источниками этого шума. Источники впечатляли. Крепкие были ребята, бугры мышц, украшенные татуировками, были явно выставлены на показ, для приличия прикрываясь пятнистыми майками. На многих висели какие-то побрякушки. Компания стала потихоньку вваливаться в бар. Лысоватый гвардеец заметался по бару, как испуганный заяц. Тут один из пришедших, здоровяк в кислотно-зелёной бандане, резким, плавным, почти кошачьим движением, рванулся вперёд и схватил лысоватенького за шиворот. -Паааааарни! У нас кажется, здесь завелась крыса!!!- Компания, предвкушая развлечение, радостно загудела. Штаны висящего в воздухе, стали резко намокать. Брезгливо сморщившись, катачанец, похлопал человечка по карманам и резким движением бросил толпе нетерпеливо перетаптывающейся за ним. Человек метался между ударами сапог, действительно напоминаю, огромную чёрную крысу. Били, впрочем, не сильно. Выпнув жертву из бара, пришедшие начали располагаться за столиками. Бар почти заполнился. Микола убрал руку с Санькиного колена. –Сиди, парень, у всех свои законы, они, видать, в своём праве, ребята не простые, я смотрю у многих эльдарские цацки напялены.Да и кто хочет быть крысой, того ей и сделают.- Подумав, философски добавил гранатомётчик. Сидящий неподалёку здоровяк со странного вида ожерельем на шее, именно тот, что и вошёл первым, вдруг резко повернул голову в сторону Лукиариев и посмотрел с некоторым интересом во взоре. Поводил, разминаясь, плечами, странная татуировка на плече в виде скорпиона, на хвосте которого вместо привычного жала красовался молот, как будто ожила, шевеля клешнями и хвостом. Поднявшись, он вдруг подошёл к столику с конвоирами. Говор в баре постепенно смолк. -Эй ты, бродатый, а тебе что урок в мозг не пошёл? Бери своих сосунков да проваливай отсюда, пока цел, или ждёшь мамочку, чтоб за ручку увела, тебе самому я так погляжу даже оружия не доверяют. Микола степенно смахнул крошки со стола на ладонь, хозяйственно отправил их в рот, утёр усы, встал, отодвинув стул, одёрнул форму… И кулак размером с голову годовалого ребёнка, со смачным чавканьем врезался в челюсть подошедшего катачанца… Дальнейшее Санька помнил плохо. В себя он пришёл в полковом госпитале. Сквозь оплывшие веки, на него со странной смесью укоризны, жалости и смешинки, смотрела старшая медсестра Лена… *БКО-батальон, космодромного обслуживания. Подразделение техников, обслуживающих взлётные площадки космодрома. Госпиталь. -Где … я…? -В лазарете, лежи, лежи, тебе ещё недельку лежать, герой… -А где…они…там наши… -Наши? Кто на губе, кто на кухне, дурь на пользу применяет -А как же? -Ладно, ещё расскажут, лежи, отдыхай, сейчас… вот так, теперь поспи… -А…. яяяяааа…. Глаза закрылись сами собой, и свет померк. Седая как лунь, но ещё очень молодая, красивая женщина в белом халате, потрепала волосы уснувшего офицера. Следующее пробуждение было уже, судя по тусклому свету, вечером. Слышался приглушённый разговор. Там явно ругались, точнее один, низкий мужской голос явно о чём-то просил, а второй, звонкий женский его за это отчитывал. -Леночка, голубушка, ну пусти ты меня, я мальцу гостинчик принёс… -Знаю я ваши гостинчики! Он ими уже сыт досыта! Вам, орясинам то, всё одно, а его зачем потащили? Лишь бы кулаками помахать, а о нём подумали? Три! Три ребра, сотрясение черепа! Гематом по всему телу штук двадцать! -Изумрудная ты наша, ну не серчай, ну прости дурака старого, ну не подумавши я! Ну, хилый он совсем, его и стукнули то раза два… -Ах не подумавши? Как ко мне за спиртом приходить так думалка у него работает! Гибкая женская фигурка загораживала вход в палату, решительно уперев руки в бока. Мнущийся с ноги на ногу Микола, покаянно повесив голову, старательно изучал носки сапог. Тяжко вздохнув и крякнув с досады, здоровяк уже было повернулся всем телом к выходу. -Ладно! Ну, только на минуточку, а то ведь знаю, в окно полезешь… -Лапушка! Родненькая ты наша! Огромная рука осторожно приобняла за пояс медсестру, раздался чмок, протестующий для приличия писк, и в палату ввалился Микола. Рука «героя» пребывала на перевязи, под глазом красовался уважительных размеров «фонарь». В здоровой руке был зажат узелок. С довольным видом Микола осторожно присел на край кровати. -Ну как ты? Товарищ лейтенант? -Да я то что! Ой…, как вы? -Да нам то что сделается Широкое лицо расплылось наподобие блина. -Ну мы с энтими огринами мелкокалиберными помолотили друг дружку, отвели душу знатно. Крепкие ребята, уважаю. Ну, помяли нас они порядком, чего уж тут. Но и мы их тоже, хе, попотчевали! -Ну а потом? -Ну что потом, старшОй их, тот, кого я наперво угостил, сержант он, хороший человек оказалси, с подходом. Пьёт крепко, аж страсть, ну мы потом мебелишку там подсобрали сообща, тебя в госпиталь Васька отволок, ну посидели, робяты они хорошие, до выпивки да драки злые, ну так нам то в жилу. Там через пол часика Триарии прибежали, эх ма, чудаки, в доспехи силовые влезли, разнимать значит думали, видать, ну мы и им налили. Хорошо посидели. - А товарищ капитан? -ЭЭЭЭ Юрий Михайлович? Ну что, он у нас с понятием человек… Утром как проспались, даже рассолу с кухни выдать велел. А потом и на губу отправил. -На гауптвахту? Вас? За что! Они же сами! -За то, что УСТАВ! Во всём порядок должен быть, без того и армия не армия, а банда донная! Ну а губа тут занятная, половина, как у всех, ну мытарят малость, но в меру, а вторая для энтих, катачанцев в смысле, им туда и выпивку и девок пущают, мне капрал тамошний рассказывал, мол, это тех туды сажають, кто опосля лесу больно в загул уйдёт. Чтоб не расслаблялся, значить, сверх меры. За дверью раздалось недовольное покашливание. -ЭЭЭ ну ладно, пойду я, тут вот значит, наши тебе гостинчик собрали, ты это поправляйси, наши все ждуть, значит. И эти черти зелёные тоже об тебе так тоже хорошо отзывались, мол боевой маль… лейтенант у вас. И широкая фигура, чуть пригибаясь, чтоб не задеть притолоку, скрылась за дверью. Торжественный ужин. -Его высоко благородие, Дон Лючино Сальваторе, имеет честь, сегодня вечером, без четверти восемь, пригласить вас и ваших офицеров, для приятельского, ужина в домашней обстановке, дабы отпраздновать успешное прибытие, и распить бокал Антерерийского вина.!- Владимир Иванович Северский, командир 165-ого полка Лукиариев, (для своих Чапай) с оторопевшим изумлением уставился на разряженного горлопана, по какому то недомыслию наряженного в гвардейскую форму. Многочисленные аксельбанты, висюльки, значки, кокарды, пуговицы эполеты с бахромой, украшали странную на планете, где война ведётся в джунглях, чёрную с металлическим отливом форму. Не пожалели даже фуражку, хотя назвать так это сооружение можно было с большой натяжкой. Высоченная тулья, сплошь усыпанная золотым шитьём, гигантских размеров, лихо загнутая наверх, она вызывала ассоциации с взлётной палубой авианосца. Полковник видел эти грозные корабли на Вимере, они там входили в состав системы противокосмической обороны местного СПО. -Благодарю…вас. Мы… будем…рады принять.- Нечто лихо щелкнуло каблуками и круто развернувшись, покинуло помещение штаба. Полковник растерянно посмотрел на комиссара с Магосом… Из под балахона раздался скрип: -Нет, определённо, тут есть некий фокус, как у этого клоуна при таких резких поворотах не падает с головы ЭТО сооружение?- Комиссар, по молодости лет, ещё не обладал, выдержкой Магоса и его просто согнуло в поясе от хохота. Секунду спустя к выпускнику школы Прогениум присоединились полковник и командиры батальонов. Минуту спустя, утирая слёзы, Чапай, смог поинтересоваться –Мля… это что было???- -Нууу насколько я знаю, данный индивидуум личный адъютант того самого, Мучачо Сбадорэ который нас так старательно и извращённо хочет.- Лицо седого полковника отражало все эпитеты, которыми ветеран, мысленно награждал своего коллегу. -И что они там все такие? Юрка, давай рассказывай, раз уж начал.- Молодой, смешливый капитан, в потрёпанном, но чистом и ладно сидящем камуфляже, крякнув начал рассказывать. -Клоунов этих я видал мельком, но судя по рассказам одной моей гм… знакомой. Это шестой Карминский, офицерьё у них там сплошь благородные, не подступишься. Солдаты из простых, но уроды? каких мало, тырят всё что не приварено. Катчанцы их за людей не считают. Офицерики, их бесятся, но как говорится, бодался Сантинель с Банерблейдом…- -Ну и что этим….госссподам от нас понадобилось?- -А кто их знает… уроды что взять…- -Капитан! Ну, ты это, выражения выбирай…- -А я что, я так…- -Да я вижу что так!- Скрипучий голос Магоса прорезал тишину повисшую над столами, на которых сидело или полусидел почти весь ком. состав полка. -Также смею заметить, что означенные карминцы, были трижды замечены мной в попытках проникнуть на склады тех. службы. К счастью дежурные сервиторы вовремя пресекли эти попытки и выдворили нарушителей за пределы расположения части.- Раздались голоса ротных офицеров: -Дааааа… Хороший у них тут гарнизон…- -Да нам то что, два месяца и всё.- ожжет три давай? -Мля, ну я теперь знаю где, всё что пропало искать!- -И как их катачанцы терпят?- -Да с трудом видать…- -Хари им, бить надо, а не в гости ездить!- -ТАААААК А НУ ЦЫЦ!!- В молодости полковник Северский мог переорать заведённый мотор Химеры, с возрастом голос конечно ослабел, но не сильно. Для подчинённых хватало. -Значит так! Слушай мою команду. В девятнадцать ноль ноль, сбор всех офицеров полка, кроме дежурных, на плацу возле штаба. Всем быть по форме три, с парадным оружием и при орденах. Шутки, мнения оставить при себе, нас пригласили наши собратья по оружию, ВСЕ ВПИТАЛИ?- -Так точно!!!- Дружный хор голосов, не оставлял сомнений в том что информация услышана и впитана. -Турвирос- -Слушаю Владимир Ивановичь- -Часикам к семи, три Химеры к штабу…И две под парами у КПП.- -Юрка, триариев к Магосу, поедут с нами..на всякий случай.- -Так точно!- -Всё, с этим решили, ну а теперь к делам…- *** Вечером в половине седьмого, плац стал наполняться военным людом всех мастей и званий. Свободный от дел, рядовой состав полка собрался посмотреть на невиданное зрелище: офицеры влезли в парадную форму, такого не помнили даже самые седые ветераны. Затравленно озираясь, ком. состав сбился в кучу и демонстративно пытался игнорировать язвительный шепоток подчинённых. Взгляды были устремлены на жилой блок, старших офицеров. Подрулили вымытые, и даже как будто помолодевшие Химеры. Наконец дверь жилого блока распахнулась, звеня шпорами, на ярко начищенных сапогах, комиссар с полковником молча проследовали к командирской БПМ. Офицеры, гуськом, устремились в чрева бронетехники. Кто то поймал свалившеюся с головы фуражку, кто-то с непривычки споткнулся о чужие ножны… Последними, залезли, путаясь в подолах парадных ряс, Магос с полковым священником. Колонна тронулась. *** Лагерь Карминцев, поразил Лукиариев. Добротный пласталевый забор, вокруг казарм, явно содержался в небрежении, колючка была местами прорвана, осветительные фонари или перегорели, или были вообще демонтированы. Охраны видно почти не было, удивляло другое: везде были светящиеся гирлянды из цветных бумажных фонариков, звучала бравурная музыка, из автобуса возле ворот выгружались, громко и жеманно, хихикая, женщины определённой профессии. На плацу, где остановились Химеры Лукиарцев, были выставлены столы с зонтами, натянут тент. Импровизированный бар, переливался стеклом бокалом, и зазывным разноцветьем бутылок. Вокруг столов толпилось уже изрядное количество, местных офицеров. Мурлыкала музыка, слышался заливистый женский смех. Лукиарии вылезали из «брони» и сбивались в кучу за спиной полковника. Тут от одного из столов отделилось несколько фигур, и изящно огибая столик,и направилось к явно не знающим что делать дальше гостям: -Мы приветствем в нашем захолустье, гостей из далёких краёв! Позвольте представиться, я Лючино Сальваторе, имею честь командовать собравшимися здесь достойными господами и тем сбродом что вы уже видели проезжая. Быдло, тоже получит сегодня свой праздник, но истинное общество собралось сегодня здесь, дабы поприветствовать столь редких, в наших краях гостей!- Физиономии Лукиарских офицеров стали немного вытягиваться, от столь оригинального приветствия. Послышался язвительный шепоток: -Дааа уж кто, кто, а гости на центральной пересыльной базе флота, действительно редкость…- Северский, одёрнув форму, подошёл к коллеге и улыбнувшись, протянул руку. После столь решительной демонстрации дипломатичности, всем прочим ничего не осталось, как не отставать от командования. Зелёные и чёрные мундиры стали перемешиваться, и разбиваться на группки. Молодой капитан Юрка, тот самый, что выдавал на импровизированном военном совете, столь не лестные характеристики, пригласившей стороне, сняв фуражку, наклонился к люку механика водителя, одной из Лукиарских Химер: -Петь ты всё достал?- -Обижаете Юрий Михайловичь, всё как велели, три канистры- -Знаешь я согласен с этим чмом в аксельбантах, быдло должно получить праздник… Ну ты понял?- -Понял, понял, не беспокойся Юрь Михалычь, сделаем в лучшем виде!- Довольно ухмыльнувшись, капитан надел фуражку, провёл ладонью по кокарде проверяя, по центру ли та. И развернувшись на каблуках, поспешил присоединиться к уже почти перемешавшейся компании, выискивая самого громко говорящего. Безусловно, самым, самым, был тот саамы полковник с тщательно подбритыми бакенбардами, но тот безраздельно завладел вниманием Чапая. Турвирос о чём-то беседовал с местным коллегой. Отец Калеб мирно сидел на стульчике в уголке с кружечкой амасека. Наконец в поле зрения капитана попала странная пара, утащившая за свой столик молоденького кадет-лейтенанта, что прибился к их полку буквально перед отлётом, но уже успел пострадать за репутацию Лукиариев. Пара была колоритная, толстяк с погонами майора, пышные бакенбарды и усы которого вызывали ассоциации с кустами Виванской мохнатой павилики. Второй же, был лейтенант, с очень бледным и худым лицом, длинные чёрные волосы, старательно расчёсанные, завитые на концах и тщательно уложенные с применением какого то жира, спадали на его плечи. На худых бледных пальцах, красовалось несколько перстней из белого металла, с различными шипами, черепами. -Мндааа… хорошь кастетик- подумалось капитану. Картину дополняла трость с набалдашником в форме собачьего черепа. Толстый о чём то увлечённо рассказывал, периодически заливаясь смехом и брызгая слюной, второй же молчал с отстранённо скучающим видом, только что, не зевал. -Так вот! Я вам говорю, местные девочки, очень даже не плохи, если сравнивать с девочками с Кармина так даже! Эх, молодежь, молодежь, вот вечно вам не угодишь, всё любовь подавай, ах мне бы ваши годы! Эх, я б попользовался, насчёт клубнички!- Майор залихватски подкрутил усы и подмигнув, залился хохотом. Худой, неожиданно ответил: -Полноте, Грегор, вы же знаете, моя дама смерть, только она пленяет моё воображение, что мне ваши падшие женщины, они постылы и глупы- В разговор вмешался проходящий мимо и явно, как и Юрий, привлечённый разговором, подполковник: -Да какие тут могут быть девочки! Вы видели местных! Ходят увешанные оружием, как разбойницы из оперетты. Нет, мир в котором оружие получают пахотные свиньи, определённо катится не туда!- Юрий уже раздумывал, не присоединиться ли ему к столь странному, но забавному диалогу, как вдруг музыка оборвалась и на плац, под небольшой навесик стали выходить и строиться музыканты. Женщины радостно захлопали в ладоши и загалдели. -Танцы, танцы!- Офицеры помоложе, оттащили стулья. Зазвучала музыка, Полковник Лучано подал руку, седой, аристократичной женщине, в вечернем платье. И первая пара закружилась по плацу. Надо отдать должное, танцевал полковник красиво, статная фигура с выправкой потомственного аристократа, двигалась легко и непринуждённо, она вела партнёршу нежно, но уверенно. Если прищурится, то можно было поверить что под ногами у танцующих, не бетон плаца, а паркет бального зала, и воздух подсвечивают не армейские прожектора, а хрустальная люстра. Но вот закружилась вторая пара, третья… Хлопнула бутылка шампанского. Офицеры подходили к накрытым столам. Кто-то постарше уже раскладывал карты. Звенели бокалы, кто-то рассказывал анекдот… Юрий мерно потягивал пряный, терпковатый, напиток из высокого бокала. И смотрел, смотрел на небо. От туда, из вечной чёрной пустоты на капитана тысячами маленьких искр, глядели, звёзды. *** За казармой рядовых гремела музыка. Слышался женский смех. А в бочке горели дрова. В обычной такой железной топливной бочке, каких тысячи валяется за каждой военной базой. А вокруг бочки сидели люди, и пламя, порой выхватывало, из сумрака ночи лица. По кругу, шла уже вторая канистра спиртяги. -Они нас вообще за людей не считают! Твари! Это из за них мы КРЫСЫ! А мы крысы и есть! Крысы! Всё этим сказано…- Говоривший был уже порядком пьян, остальные молча пили крепкий амасек и угрюмо смотрели под ноги. -Крысы, уже год торчим на этой сраной планете! А им то что, они вон, гуляют твари! А в джунгли кто пойдёт завтра? А? Кто пойдёт? Мы пойдём, и сдохнем там все, нас эти дьяволы зелёные и за людей не считают! Вот скажи мне борода, вот почему вы вот здесь пару недель, а они к вам как к людям, а нас в зубы и ногами? Твари они тупые! Тупые но сильные. И помирать не боятся, а я боюсь, я в армию пошёл не для того чтоб на этой вонючей планетке сдохнуть!!- Из темноты за костром вдруг кто-то ответил: -Да, тут ты прав Грим, ты крыса, и сдохнуть, ты боишься. Ведь это твои ребята Виша и Тука бросили, месяц назад, когда в пустошах драпали? Бросили болтерный расчёт, потому что те устали и ноги стёрли. Тварь ты, да и мы все тут. И если сдохнем, то так нам и надо.- Грим вскочил схватившись за нож: -Кто! Кто это!? А ну выходи!- -Пошёл ты…- Ответил из темноты усталый голос. Грим метнулся в темноту, зацепился, за что-то ногой, упал, попытался вскочить, опять споткнулся…. Митрий, наблюдавший всё это, прислонившись к стене вагончика, хмыкнул, оправил форму и отправился восвояси. Уже глубоко заполночь, веселье стало стихать. Уже покинул, собравшихся, в расстёгнутом кителе полковник Лючино. Бар почти опустел. Пьяные, офицеры Карминцев почти не таясь, волокли, в уголки потемней пьяно хихикающих женщин. Толстый майор, спал прямо на стуле, громогласно храпя. Его чуждый радостям жизни товарищ, не обращая внимания на храп собеседника, опрокинув на стол смазливую шатенку, и деловито лез под подол. Чапай, оглядевшись, сквозь облака сигаретного дыма, уже висящего туманом, перемешиваясь с душным воздухом сельвы, тихо свистнул. Надев фуражку, коротко махнул перчаткой в направлении Химер. Лукиарцы, редким ручейком стали покидать гостеприимных хозяев, не заметивших впрочем, что гости оставляют их. Редкий дождик, освежал хмель в голове. Мокрая броня Химер блестела в свете прожекторов. Сняв фуражку и подставив голову льющейся с неба воде, полковник смотрел, как грузятся его офицеры. Последним, в люк нырнул Юрий, трепетно передав во чрево бронемашины, бесчувственное тело Магоса. Чапай надел фуражку, отдал честь уныло висящему над штабным модулем имперскому штандарту и полез на броню. -Трогай!- Колонна, приглушенно урча дизелями, покинула расположение шестого Карминского. Редкий дождь стучал по толстой броне, как будто желая отмыть… В полутёмной комнате модуля, на полу сидел уставший седой полковник. На полу, рядом, валялся промокший, смятый китель с орденами. Полковник сосредоточенно, выковыривал ножом, из полуоткрытой консервной банки, тушёнку, иногда отрывая зубами куски от буханки ржаного хлеба. Напротив, откинув капюшон рясы, устроился священник с усохшим лицом и очень живыми глазами. В глазах этих бегали искорки смеха. -Дааа сын мой… не в коня высокородный корм, не в коня…- Natura viridis serpens. Тускло мерцающая лампочка тщетно пыталась разогнать тьму. Выхватывая смутные очертания, свет тонул в тёмных углах лаборатории... Турвирос стягивая капюшон с запотевших окуляров, судорожно шарил рукой вокруг себя. Где, где она… Всех на сервитирование, сукины дети! Тираниды? Нет…Орки? Нет… Но что-то определённо было. Турвирос покачал головой, пытаясь собрать мысли. Мысли услышали зов господина и отозвались тупой болью. Магос повёл взглядом по комнате, поваленные стойки с оборудованием, гора разбитой лабораторной посуды и странный запах, мммммм…. Интересненько, подумал Магос. -Пожалуй, стоит выдать дежурному технику десяток нарядов вне очереди.- Но уже придумывая, чем занять злостного нарушителя порядка Турвирос вспомнил досадную деталь, дежурный техник, он же ответственный за тех обеспечение лаборатории… -Аааааа, это же я.- До Магоса наконец дошла во всей красе столь неприятная мысль. Наряды вне очереди отменяются. -Да, жаль, возникло столько любопытных вариантов и вообще, ещё не доставили замену сервитору, которого эти гады по пьяни приняли за порождение хаоса, ну и пристрелили естественно…- -Жрец Бога Машины ты или кто?!- Турвирос встал пинками очищая себе дорогу. Зрительные окуляры выдавали какую то муть. -Ничего нас подобной фигнёй не возьмешь!- Турвирос перешёл на ночной режим. Магос, покачиваясь, прошёл к рабочему углу склада. В 2 человеческих роста агрегат сетью трубок змеевиков конденсаторов и одному Императору, известных устройств, предстал пред хозяином, пред другом. Дух поприветствовал его, давненько хозяин не навещал, не давал огня и жизни своему приятелю. Турвирос склонился перед сияющей медью махиной. Для подобной машины ещё не было литаний, эта была личным изобретением своеобразной гордостью. Жрец повернул форсунку и горючая смесь воспламенилась, испарения устремились по трубам, капли конденсата поползли через змеевики. Механизм жил, механизм радовался, ничто не может заменить доброй машине хорошей работы. Магос, наверное смог бы даже различить довольное ворчание деталей, покашливание котла. Комната наполнилась туманом от барахлящего клапана. Прозрачная жидкость заполняла стеклянный сосуд бережно установленный в агрегат. Ах, вот и она, металлическая маска лица оставалось спокойной, но в душе Трувирос улыбался. -Вот она, пряталась от папочки!- Прошептал Магос, поднимая объёмистую кружку, сделанную собственноручно, из гильзы снаряда. Воот! Грамотная литания решает исход любого дела! Магос открыл краник и наполнил кружку благословенным напитком… Продолжение следует...

От автора: Во первых хотел бы поблагодарить всех, без кого этот труд был бы не возможен. Жива, за заразительный пример, терпеливость и консультации. Маниту, за его цикл о Иридийцах, за основу взят именно он. Диму, ака магоса Турвироса. Ну и мою жену, за терпение и вдохновение:) Лукиарии «В ходе наступления, части LXII-й ударной армии, Крайне остро столкнулись с проблемой снабжений, в виду черезвычайной растянутостью коммуникаций, многочисленные нападения мелких диверсионных групп противника, крайне затрудняли наземное снабжение наступающих частей. Ситуация в корне переменилась после прибытия на Веклуриум, конвойных подразделений Сиринских Лукриариев, сразу организовавших систему формирования транспортных колонн. Хочу особо отметить стойкость сих достойных сынов Императора, которая сочетается в них с абсолютной хладнокровностью и готовностью на любые жертвы ради достижения поставленной задачи.» Из подробного рапорта планетарного инспектора Ордо Милитари Януса Хвенгельскорма. Колонна. Ничто так не бодрит с утра, как в фонтан грязи сползающий за шиворот, холодной грязи, между прочим. Имперские агитки очень любят показывать едущих «на броне» Химер гвардейцев. Выглядит очень героически, мужественно вглядывается в даль сержант, хмуро сдвигают брови седые ветераны, беспокойно оглядывающися молодняк, с белыми полосами на шлемах. И всё это грозное урчание десятков двигателей уходит в даль по извивающейся ленте дороги… Ага! ЩАЗ!!! Как это выглядит на самом деле? А вы присядьте вот сюда, на этот милый, пропахшей какой то машинной дрянью бушлат. Так, а теперь отращивайте на жопе присоску, зачем? А вы попробуйте удержаться на холодном, мокром, мелко трясущимся, грязном теле Химеры когда её начнёт швырять и подбрасывать на колдобинах направления, названного умниками в штабе «дорогой». Удержались? Ну что ж, не плохо, у вас есть все шансы упасть под гусеницы потом, когда машина наконец займёт своё место в колонне и наконец начнётся движение. Что? Нет, это было не движение, это было «ворочанье», прогрев движка, всего того металлолома, что крутится в под бронёй у энтих чумазых обормотов. А вот теперь поехали… Тююю куда ты родной? Да я поймал тебя за шиворот, я же говорил держись. Да наши БМП с места берут немного резковато, бывает. И не ори так! Это не взрыв, это просто выхлоп двигателя. Ничего мы не горим… и отцепись от меня, а то руку оторву. Всё, поехали. Хеее, нда в агитках этого не показывали. Что понял зачем на шлеме щиток? А ты думал зачем? Ах от пуль… ну ну… Придурок! Опусти щиток идиот! И респиратор одень! Вот так! Это колонна, воин. И всё что изволили выбросить и взрыть гусеницы и колёса впереди идущих повиснет у тебя на шлеме и форме… Кстати не забудь их вечером почистить салага! Ну как, освоился? Пригрелся? Да, мотор он тёплый. Да отцепись ты от этой железки, всё равно если тряханёт не удержишься, только пальцы переломаешь… Вот, теперь смотри, смотри сынок, это колонна. Эт кажется что, чего проще, ну построились, поехали. Хе, как же, были такие умники, давно… но перевелись уже. Давно. Перевели точнее. То что ты видишь, это плод долгих мозгований, битого войной люда, Видишь впереди идёт Леман Расс с катком? Где, где, впереди колонны, на повороте следующем увидишь, он этним катком всю дорогу пашет перед собой, выкидывает из земли дрянь всякую, что насовали туда враждебные элементы. Мины, фугасы там всякие. Хватает энтузиастов на наши головы. А теперь смотри, грузовики идут не абы как, их перемежают Химеры, Хелы, зачем? А затем что ежели кого подобьют, то место ему в кювете родной, а не на пути колонны. Что значит а если там люди? Те кого подбили, это не люди, это препятствие. Колонна не стоит, остановимся, всё, смерть. И нам и тем кто нас ждёт. Так что ты лучше с брони не падай, не остановится никто. Да отпусти ты эту скобу! Мать твою, что ты опять в неё вцепился! Что ерзаешь? Прижало? Ну и чё ты от меня хочешь? Сымай штаны, делай что надо, что значит КАК, что мамка в детстве не научила? Не ты точно больной… Ну терпи… Остановка через сутки, дело хозяйское… Хе, хе, ну молодец, а ты ничего, так, соображаешь. И не красней, тут все поймут, тут свои законы, это колонна парень. Ладно, вали под броню, пожри, а то эвон какой тощий. Что это у тебя? «Конситуация»? Ах конституция?! Мля… Всё у вас у писак не как у людей, как скажет так хоть с брони падай, ладно проваливай в люк я сказал… навязался, подбрось его до фронта, подбрось. Реп.. репотр… репротартаж у него… малохольный. Хе, ну что, поел? Ну судя по сонной ряхе ещё и поспал. Ну выбирайся. Стой! Куда! Ты чего!? ААА… испугался, да не дёргайся, это ребята кусты у обочины чистят. Что зачем? Ну не понравились они им, ребяты на Хелах нервные, горячие я бы сказал хе, хе, на любое шевеление огоньком плюются. Ну а нам то что, и ехать веселее, особенно ночью, костры в ночи, романтика… воняет только. Таак, а вот теперь парень осторожно, это Трувор, «писюн» по нашему, заправщик. Что значит как, на ходу и заправимся. Тааак, не мешай, щас шланг ловить будем… Вот так, накинь ка вот этот крюк на скобу, молодец… ну ничего, пальчик заживёт. Вот так теперь четверть часика и поедем. Щас водилу лучше не дёргать, шланг порвётся, сгорим *** все. Так, всё, отключаемся. Ну теперь наша старушка поела, и будет довольно урчать дальше. Ну можно и подремать. Чё ты там бурчишь? А на магнитофон наговариваешь. Ну давай давай. Про нас? А чё я тебе про нас расскажу? Ну что, полк как полк. С Сирина мы, 165-й Сиринский конвойный. Ну, мир у нас как мир, хорошо там, тепло. Города красивые, Над скалами нашими красными, на арках стоят, как в воздухе парят. Говорят таких больше нигде нет. Птиц много, это да. Красивые, у нас между скал иногда озёра встречаются, травка там вокруг всякая, камыши по бережку. Вот они там и живут. Эх, хорошо там… Ладно, надоел ты мне, валил бы спать…АААА чёрт! Засада! Грин, сорок пять лево! Стой оторва, куда, не суйся в люк! Я тебя вытаскивать не буду если рванём! Ах гады! Топливник!!!! Ну всё, амба!!! Под броню все, мля в люк я сказал!!! Терпи парень! Да знаю что жарко, горим мы. Терпи. Да не дёргайся, всё уже, щас, сгорит всё что может, броня остынет, вылезем. Что было? Да топливник уроды подбили. Он когда взрывается, в верх облако поднимается, метров на 100, а потом вниз падает, а внизу кто? Мы. Ну тем на грузовиках понятно амба, а мы в броне, нам полегче, да и повезло нам, а тем пяти машинам до нас хана… Что где они? В кювете парень, ты думаешь кого Шурт в кювет сбрасывал? Мордой зацепил и спихнул. Вот, сейчас броня остынет и вылезать можно будет. На флягу, попей, а то смотреть больно. Уф… Хорошо то как… Ветерок… да… ну шкура слезет точняк, да - с ней. Ладно парень, вон бушлат, ложись как ты спать, тросиком только пристегнись за пояс. Разбужу утром. Эх… парень, молодой ты… Ишь, сопит, и привязаться еле уговорил, а как утром за крюк то цеплялся, эх… комедия. Эй, просыпайся, ну ты, молодой! Всё приехали, отстойник. На умойся. Да не три ты лицо так, ты обожженный весь. В отстойнике мы, сутки стоять будем. Колонка там, штаб там. Там и отметишься, а мы через час на Юг уходим, ну а тебе не по пути, дальше тебя летуны поволокут. Хе… Ну бывай парень. Эт тебе, на память. Всё, вали, вали. И надрывно взвывая изношенными моторами, гремя разболтанными войной и сотнями километрами «дорог», колонна уходит в даль, по ленте направления. По артерии войны, без которой война встанет. И принесёт патроны, еду, бухло, письма из дома, запчасти, свежие сплетни. Её будут встречать высокомерные Элизианцы, бесшабашные Катачанцы, отмороженные танкисты, вороватые Савларцы, угрюмые Иридийцы… и все те кто составит железный каток Имперской гвардии. Они будут кричать, веселиться, потому что пока живы колонны, по артериям тела имперской гвардии будет течь кровь, а пока кровь течёт, организм жив! А ради этого кому-то стоит сгореть заживо в подбитом топливнике, быть сброшенным в кювет Химерой охранения, в перегородившем дорогу грузовике. Потому что ради жизни целого, всегда есть смысл пожертвовать частью. Потому что если будет жить целое, в нём возродится часть. И павших, примет свет императора, куда под гитарный перебор, уйдут души хмурых ветеранов, лихих новобранцев, фанатичных Комисаров, бесшабашных медсестричек почему под гитарный? Да потому что: Да гитара не пара, лазгану в бою! Но поправ все законы В этом мире скупом Вы горели в колоннах Заодно с игроком! Вас дырявили пули И осколки секли, Грифы тонкие гнули Да сломать не смогли…! И не сгибаемым грифом изогнётся колонна, и придёт на ваш забытый Императором и командованием пост, на вашу измотанную передовую… Она придёт, она прорвётся через бездорожье и засады, ждите её!!! Ваше высокопреосвященство, со смирением припадаю к доброте Вашей и молю склонить внимание Ваше к недостойному, покорному слуге вашей святости. По приказу его святейшества Игнциуса Трубалирийского я грешный и недостойный, месяца мая сего года, пробыл на планете Виклуриум, с целью инспекции полковых священников 26-ой ударной армии Господа нашего Императора Самодержца. В ходе инспекции с прискорбием и плачем заметил я, что воинство Господа нашего, пребывает во грехе, с потворства и попущения недостойных пастырей своих. Попустительствующих добротой и слабоволием, выдаваемым за милосердие греху расслабленности духовной. Список сих заблудших пастырей прилагаю вниманию вашего высокопреосвященства. Смиренный раб Господа нашего, Иереней из обители Бернарда Клерво. Падрэ. Эх, хорошо! Нет, ну глядишь ты, а! Нее эт точно всё не к добру! Ну не может быть так солдату хорошо. Не порядок в этом какой-то. Не по уставу. Точно вам говорю. Вот лежу я здесь, простой имперский гвардеец, ну не совсем простой конечно, лукавлю, старший сержант я, седьмого классу, между прочим, так то вот, эт вам не фунт изюму. Ну так вот, лежу я значит тут и себе думаю, а вот как же мне хорошо! Вот лежим мы здесь, аки коты на заборе, у тётки моей, Глафиры Петровны, да примет Император её душу. Рожи у всех довольные, сытые, солнышко себе припекает, и нет нам никакой заботы. Хорошо нам тут за ангарами, и бежать никуды не надо. А вон капитан наш, тот побежал, всё по своим делам поспешает, орёлик наш, сокол, с таким и послужить не грех, ишь как рысит то, аж смотреть любо! Ндааа… хорошо нашему брату, лежи себе, жди когда команда будет, вот команда это да, это уже другое, команда она по уставу для нашего брата, всё, из сна, да что там из сна, из гроба подымет. Вон говаривают один молодой комиссар, так скомандовал что воины его, аж мёртвые, погани всякой хаоситской, глотки повырывали. И принял их Император в обители свои. Эх, нда.. делааа. А вот у нас комиссар тоже хорош, голосок тонкий правда, не всегда и услышишь, но соколик, не отнять. В первый раз, когда прибыл только, поехал с колонной, да прикорнул на броне, известно, сморило по солнцепёку то. Так и нырнул рыбкой с брони, проглядели ребята. Ну и что? Дошёл до отстойника, сам, ножками. Позыркал только да воды попросил, спёкся весь в шинельке кожаной своей, сердешный. Нда, офицеры у нас хорошие, что тут говорить, нашего брата не обидят никогда, и одеты мы и обуты, даже сыты порой бываем, хе хе. Как вот сейчас например. Ой, а вот это уже другое дело. Отделение! СТРОЙСЬ! РАВНЯЙСЬ!!! СМИРНАААА!!! Отче! Благословите! Эвона как, это отец Калеб. Эт вам не просто падрэ, это нашь Батюшкааааа! Тихий он, блаженный малость, сухенький такой, аж страсть. А глазищи как два озера. Хромает он у нас, на обе ноги. Сгорели они у него. Совсем сгорели, одни кости и остались, на них он до отстойника и дошёл, зубы стиснул и доковылял невестимо как. Один он тогда из колонны всей уцелел. С тех пор и блажит малость. Эвона, ручка сухенькая какая. А ведь скольким ребятам она нежнее материнской была, в госпитале нашим то ох как не сладко бывает. И уже свет белый не мил аж жилы выкручивает все. А тут ляжет ладошка на лоб и вроде как легче. И смотрит он на тебя, как будто боль на себя берёт и жалко ему тебя и болеет он всей душой своей, войной покалеченной. Эх.. вот и сейчас. Другой бы рукой махнул да прошёл. А наш подошёл, по голове молодого погладил, трудно ему у нас ещё, молоденький он совсем, белая полоса, чего взять, и сапоги ему трут, и харч наш в горле колом стоит. А на бегу так и вовсе смотреть больно. Вон, и сейчас синечищи под глазами на пол лица. Вот, и меня спрашивает, как мол живёшь, да какая у солдата жизнь? Живой и хорошо. Эх хороший у нас батюшка. Да… а рясу то пора подновить бы ему… ишь как со спины на подоле обтрепалась то. -Слышь Митричь, на рясу бы новую батьку скинуться, а то сором на всю роту!- Скинемся, чего не сделать, коли к нам то добром? Не, я про других падрэ ничего плохого не скажу, веруют они крепко, и проповеди душевно так читают. А уж в бою так дурой зубастой своей, любо дорого машут. Но вот чтоб как у нас, чтоб смотришь на него и вроде как на душе полегче. Добрый он у нас. Ладный. -Ну вольно, почто ноги топчите? Ложись братушки, находимся ещё.- Особенности гвардейской торговли Чёрный дым застилал половину серого, угрюмого неба, горела нефть. Чёрные траурные шлейфы опутывали ржавые конструкции некогда величественных строений. Поросшая низким кустарником пустошь простиралась до горизонта, не слишком видного из за дыма. В сыром, поросшим мелким мхом, бункере, собранном из выщербленных временем бетонных плит кипела жаркая и безжалостная битва. Две силы сошлись насмерть, и не желала, ни одна из них отступать… Пол часа как не желала… -Шмулинсоооон!!!- -Таки шо вы и кгичите, вы не кгичите а то мне немножко становицца страшно!- -Малчать!!!! Вы что себе позволяете? Вы вообще где находитесь? Да я вас под трибунал, расстреляю, кто вам дал право? Вы хоть понимаете что натворили?- -Нет, да конечно я понимаю..- -Нет или да?- -Да! Но нет, нет я гешительно не понимаю чего вы негвничаете- -Я нервничаю? Я не нервничаю, я спокоен как подбитый Химерхед с которого ушлые Савларцы свинтили что смогли! Объясните мне, за каким хреном вы поехали на рынок?- -Как, ви не знаете зачем люди ездят на рынок, нет ви правда сделали мнэ немножко смешно! Взрослый человек и задаёте подобные вопросы! Вам не стыдно? Неужели ваша мама не рассказала вам зачем все погядошные люди ездят на гынок?- -Шмулинсон… ну за каким, за каким спрашивается варпом вы с двумя отделениями окружили местный базарчик в соседнем городке, въехали в центр этого проклятого торговища и с башни Химеры попросили пожертвовать излишки торговли на нужды имперской гвардии? Да ещё и представились по всей форме?- -Ну и шо? Нет вы это видили, Сара, Сара где ты моя ненаглядная. Вы видели это! Стоит бедному импегскому гвагдейцу честно попгосить о небольших скижках пги товагных опегациях и уже кгик на пол галактики…- -Небольших скидках???? Ам…ээмм….уммм!!!!! Да вы ограбили весь рынок, ну ладно ограбили, но зачем вы представились 82-ым Катачанским???- -От волнения… ну я очень стеснительный человэк, немножко оговогился…- Спорщики застыли, первый, коротко стриженный, с тонким, изрезанным шрамами, сильно не бритым лицом нагнувшись к лицу второго, понуждал того немного отклониться. Его «собеседник», лысоватый, полноватый, горбоносый и лобастый, старательно боялся и пучил глаза в праведном негодовании. С минутку поиграв в гляделки, первый, резко выпрямился: -Ладно сержант, катитесь ко всем демонам…- -Слушаюсь!- -Стойте! И… передайте каптёру, пусть мясо с рынка положит в рефрежетор, лучшие куски в лазарет. И… спасибо чёрт бы вас побрал! Идите!- -Служу Импегиуму!- Капитан дымил трубочкой у узкой бойницы бункера. Трёхпалая рука, сжимала трубку немного неловко, пальцы явно ещё не привыкли к тому, что их осталось меньше чем положено. На измученном и уставшем лице блуждала улыбка… Ваша честь, расследование случаев мародёрства среди частей Имперской гвардии, на Виклуре, продвигается крайне медленно в связи с запутанностью дела: по уверению пострадавших, бойцы ограбившие несколько местных базаров принадлежали к Катачанским полкам, однако на планете нет ни одного Катачанского полка. Вполне возможно имел случай применения пси. Воздействия со стороны санкционированных псайкеров линейных частей. Следователь военно-полевой прокуратуры Якоб Жиртун. Резолюция: таки не насилуйте мне мозг, не можете найти так и скажите, а то сочиняете как торговка на привозе. Старший инспектор Ордо Милитари Моисей Швемерсон. "И я видел как небо швыряло, На землю горящие МИГи..." За тех… Как эффектно взлетает Вольтурм, как наполняются трепетом сердца простых гвардейцев, глядя на звено фронтовых штурмовиков на вираже. Как боязливо но радостно вжимается в землю пехота слыша грозный рокот двигателей у себя над головой. Ангелы-хранители матушки пехоты. Штурмовая, фронтовая авиация. Последняя надежда обречённых и кошмар врагов Империума. И взмах крыла как благословение… Но ангелы в отличии от них бессмертны… И собирается весь свободный аэродромный люд у репродуктора, слушать далёкие голоса, тех кто между небом и землёй. И поднимут гвардейцы в сырой землянке тост, за живых, мёртвых и тех кто в небе. За тех, кто прикроет их от Килокана когда к РПГ кончились выстрелы. За тех, кто вытащит достреливающий последние патроны взвод, с отрезанного форта. За тех, кто подарит последнюю милость, после страшного и грозного запроса погибающей батареи: противник в окопах вызываем огонь на себя! И последней милостью обрушится с небес карающий и дарящий милость напалм, спасая верных сынов Империума от ритуальных ятаганов беснующейся, воющей толпы. За тех, кто сжимая горящими руками штурвал будет удерживать повреждённую машину в шатком равновесии, пока выпрыгнет последний десантник. За тех, кого перерубит винт в попытке катапультироваться из падающей машины. За тех, кого вырежут из искорёженного корпуса чудом дотянувшей до аэродрома крылатой подруги. За тех мальчишек, что сегодня с восхищением смотрят на сверкающие в небе крылья, а завтра придут на смену… С любимыми не расставайтесь, С любимыми не расставайтесь, Всей кровью прорастайте в них, И каждый раз навек прощайтесь И каждый раз на век прощайтесь, Когда уходите на миг… С любимыми не расставайтесь. Старая облупившаяся дверь, вставшая дыбом краска, как высохшая грязь в пустынях Гвинонэрбэ… И такое же чувство одиночества и безысходности. Проклятая работа, проклятые полутёмные коридоры, трижды проклятого города улья, города монстра, пожирающего своих детей. Где-то за поворотом, а может и нет, в тусклом, мерцающем свете уличного фонаря не разглядеть, капает вода из проржавевших труб. -А ведь этот парень, наверное очень хотел сюда вернуться, для него этот сырой, пропахший гнилью квартал был пределом мечтаний небось.- Тускло, мерцая матовым железом и тихо урча микро моторчиками, протез заменивший его владельцу руку, обсыпая засохшую краску, глухо постучал в дверь. Через некоторое время, там послышалась возня, дверь распахнулась, и военный почтальон Билт Кортней, бывший ефрейтор 245-ого Тивийского, бывший муж, бывший отец. Слишком много в его жизни стало, бывшим. Столкнулся взглядом с невысокой, миловидной, рыжеволосой женщиной. Уже привычно выдержав, немного испуганный, даже в чём-то враждебный взгляд, почтальон молча протянул вдове чёрный с серебряным имперским орлом пакет. Сиплый, почти не человеческий голос, издаваемый изувеченной ещё там, на Гвинонэрбэ гортанью, проскрипел: -Мне очень жаль, поверьте-. Женщина, как будто не понимая, ЧТО вручил ей этот странный, сгорбленный человек в мешковатой форме, медленно, как будто в трансе, вскрыла пакет. И вот она, кажется, поняла, узкая, натруженная ладошка закрыла половину худенького, молодого, но уже покрытого морщинами лица. Билт видел это множество раз, очень много, он уже давно забыл лицо той первой вдовы, которой он вручил этот четырежды проклятый конверт. Хотя казалось, что уж её то он никогда не забудет. Забыл. Он много смог забыть. Вот и сейчас, он хотел, очень хотел бы посочувствовать этой маленькой, хрупкой женщине. Но не мог, не получалось. Как будто тот доктор, что насовал в него кучу железок вместо разорванных и пробитых, органов и мышц выкинул нечто очень важное. Сердце. Вспомнилась, вдруг старая песенка бульдозеристов, похоронных команд. Да там, в выжженной пустыне, хоронили бульдозеристы и экскаваторщики. Прерываясь на обед, отмахиваясь от туч мух, что кружили на вчерашними полями славы и доблести, они лопали свои сухие пайки, а потом устроившись с тени измазанных кровью, с кусками присохшей плоти, гигантских ковшей бульдозеров пели: Люди с сердцем трепетным, Давно умерший вид, Каменное сердце гвардии, Давно уж не болит. Как давно это было. И как далеко он от этого всего. Почтальон развернулся спиной к трясущейся, опирающейся спиной на косяк, женщине, так и закрывающей рот ладонью. И уже сделал первый шаг, как вдруг за его спиной раздался, весёлый, звонкий голос: -Сашенька, Саша, а тебя убили, опять!- Из глубины дверного проёма выплыла могучая фигура, меднобородого, мускулистого мужчины, здоровенная ладонь выхватила у улыбающейся женщины пакет, поднесла к лицу. Левая бровь, пересечённая шрамом заинтересовано изогнулась. Рот расплылся в усмешке. -Ну ещё одна в твою коллекцию- Выйдя из двери в тусклый свет, странный человек позволил себя рассмотреть: короткие шорты и майка почти не прикрывали громадное, но вместе с тем жилистое тело. Многочисленные шрамы и татуировка с двухглавым орлом, не оставляли сомнения в профессиональной принадлежности. -Эй служивый- обратился он к почтальону –Как звать?- -Бил, Бил Кортней сэр- -Сэров для Кентерберийцев прибереги, они там это любят, клоуны раскрашенные, мы Лукиарии попугаев не любим, ты это, не удивляйси. У моей жены, там, в рамочках по стенкам, таких вот, цидулек, штук десять висит. Всё хоронят меня, хоронят, а я нет, живой, живой я!- И со смехом развернувшись, рыжебородый, подхватил резким, но мягким движением, взвизгнувшую женщину на руки и уволок в дверь. Дверь же получив изнутри пинок ногой, захлопнулась. От удара краска, видно ждавшая видимо только подходящего случая, лёгкой лавиной осыпалась к порогу. Изумлённо глядя на обшарпанную дверь, почтальон пошевелил губами. Поправил ремень сумки. Повернулся и пошёл дальше. Его ждала следующая дверь… А в полутёмной квартире, маленькая, рыжеволосая женщина, положив голову, на исчерченную шрамами, грудь, закрыв глаза, водила пальчиками по отметинам войны. Мужчина играл длинной прядкой волос и о чём-то думал, отстранённо глядя в потолок. В углу, приставленный к стене, тускло поблёскивал медью гарды, офицерский палаш. На вешалке, непривычно чистый и выглаженный, заботливыми и любящими руками, висел китель с погонами капитана Имперской гвардии. Это была их последний вечер, последний вечер вместе. Уже утром за ним сомкнуться створки аппарелей десантного отсека, его сапоги выбьют гулкий топот из бетона космодрома. Он будет вдыхать чад надрывно рычащих моторов грузящейся техники. В голубое небо над ним будут уходить грузовые модули. Уже завтра, на него из строя, из-под тяжёлых шлемов взглянет война и смерь. Взглянет из под комиссарской фуражки Вера! А над всеми ними незримо, встанут такие родные, заплаканные глаза, и тихий шёпот перекроет, топот тысяч сапог, лязг сотен гусениц, рёв двигателей. -ТОЛЬКО ВЕРНИСЬ, ТОЛЬКО ВЕРНИСЬ ЖИВЫМ!!!…- Ваша честь, этот рисунок, найден мной на теле погибшего, капитана 165-ого Сиринского полка Лукиариев, Александра Велигарова, по ходатайству бойцов полка, прошу присвоить полку разработанные, павшим капитаном эмблему и знамя. В виду недавнего формирования, полк ещё не имеет оных. Ординар Ордо Милитари Виталий Грепфнер. «Прощайте горы, вам видней В чём наша боль и наша слава Чем Ты великая держава Искупишь слёзы матерей…» «Уходим с востока, уходим…» Уходим… Выжженный солнцем, выметенный степным ветром, вымытый редкими дождями, из проносящихся, рваных туч. Серые плиты среди моря степной травы, что колышется серебристыми волнами под ветром. Сегодня замерли гиганты погрузочных кранов, смолкли разноголосые грузчики. Сегодня, на этот час у них отдых. Сегодня с космодрома уходит гвардия. Бетон помнил, как она пришла на эту планету, он был тогда молод. И этот полк был тоже совсем молодым. Они оба постарели, полк теперь тоже, с выщербинами, многие плиты заменили новыми… Сейчас на бетоне ровными прямоугольниками застыли батальоны. Ветер гонял лёгкую пыль меж их надраенных до блеска сапог. Ветер обдувал морщины ветеранов. Трепал тронутые сединой бороды. Лихо торчащие, из под форменных пилоток, не уставные чубы сержантов. Только отрастающий пушок, «белых полос». У этих белизна пока тронула только шлемы. Они уходили сегодня. Навсегда. От этой степи, в земле которой оставили многих. От этих туч, что дождём оплакали павших. От этого ветра, что пел вечную песнь тем, кто никогда не вернётся. На не высокой трибуне, перед строем стояли четверо. Те, кто вёл и создавал этот полк несколько лет. И создал его. Сегодня они уводили их в другой мир. Мир, который должен был стать их домом, когда придёт срок. Кто доживёт до этого, они не знали. Но надеялись что многие. Но вот посреди тишины раздался чёткий, дробный топот сапог. И перед строем поплыло знамя полка. Знаменосец и семеро. Почётный караул, самые старые, самые израненные. Те, кто помнил, как пришли в этот полк все прочие. Триарии. Ветераны, заслужившие право на силовой доспех. Знамя плыло вдоль строя медленно, и степной ветер пел, пел славу, всем, кто незримо был здесь, с кем, прощалось оно, ЗНАМЯ. Над тишиной космодрома разнеслось: ПОООООЛК!!! СМИРНАААА!!! РАВНЕНИЕ НА ЗНАМЯ!!! И сотни голов провожали взглядом этот путь полковой святыни. Комиссар Виктор Вельн, нервно сглотнул, загоняя слезу вглубь, вколачивая её туда железным кулаком. -Эх…Сашка, Сашка…- Он попытался взглядом отыскать в строю отдельной медицинской роты, седую как степной ковыль голову Лены. Нет не, увидеть, далеко… Стоя навытяжку, одними губами: -Отец Калеб- -Да сын мой?- -Велигаров, капитан, помните…- -Витенька, церковь воспитывает многие добродетели, память одна из них.- -Лена… она… как она?…- -Чадо, не буди скорбь супруги, мужа потерявшего! И от могилы его, Высшим долгом отрываемую!- Знамя замерло напротив трибуны. -Солдаты!!! Вы верно…- Мягкая сухая ладошка легла на руку комиссара полка. -Не надо Витенька- -Отче!- -Сын мой они всё знают без тебя. Сердце человеческое оно больше скажет…- Фигура в заплатанной, монашеской рясе сменила у микрофона комисара. -Ребята, дети мои. Мы уходим, и те, кто нам дорог последуют за нами в наших сердцах! Помните их, а они вас никогда не забудут!- Командир полка, выдержав паузу и переглянувшись с Магосом, решительно потянул микрофон к себе: -Ребятушки! Милостью командования нам отдана, на прокорм, планетка, планетёнка так себе, но жить можно! Коли уж нас тут не согнули, то и там не схарчат! По дороге пополнимся и отдохнём. Летим в систему Аквила, доукомплектация на Кохинуре.- ПОООООЛК!!!! НАПРАВООО! НА ПОГРУЗКУ, ШАГОМ АРШЬ!!! И как эхом подхватили слова команды, комбаты, ротные, взводные… И сотни сапог, вколачивая в бетон воспоминания, в молчаливой и угрюмой торжественности двинулись к распахнутым аппарелям погрузочного модуля. ПЕСНЮЮЮЮ ЗАПЕВААААЙ!!! И испуганной птицей вспорхнула тишина. Пролегала, ой да шлях дорожка Пролегала ой да шлях широка, По чистому полю… И уже скрылась из вида, последняя рота… Низкая фигура, в чёрном балахоне Магоса, повернулась... Балахон скрывал его лицо, если говорить на чистоту, никакого лица у Турвироса уже давно не было, добрый, надёжный металл имплантантов, освящённых елеем Бога Машины, заменил жрецу слабую плоть. Турвирос не был одним из тех фанатичных последователей Бога Машины, что при первой возможности, стремятся стать неотличимыми от родных механизмов, взрыв испытательного стенда расставил все точки над «I» не оставив ему выбора. Иногда Турвирос начинал сам сомневаться имеет ли он право называть себя человеком , годы учёбы и работы на спутнике Сирина сроднили с творениями его же рук. Ему казалось, что он может слышать свои машины свои здания, жрец был уверен, что они имеют душу, как и любая вещь созданная руками людей. Жрец смотрел на базу, серый камень аэродромных плит, линии ремонтных мастерских, всё это смотрело на него, а он уходил. Магос сопровождал полк в его очередной авантюре, «Аквилла», имя было почти пустым звуком, но что-то подсказывало, что ничего хорошего оно не принесёт. Он успокаивал духи машин, все механизмы, от погрузчиков, до огромных, горнодобывающих установок, ещё не собранных, и пока мирно спящих в грузовом чреве транспортника, говорили с ним. Магос утешал их, как мог. Машины не могут лгать, и он был с ними честен. До последней капли горючки, не зная страха и жалости, они будут служить до конца. А я с ними … Погрузка окончена! Главный механик полка, ещё раз убедился, что духи спокойны и поспешил за ушедшими далеко вперёд, старшими офицерами . На бегу, надвинул балахон на окуляры, когда-то бывшие глазами, догнав, уже степенно, плечом к плечу, шёл дальше, с комиссаром и полковым священником – Знание, Воля и Вера. ********************************************************************************** 165-й Конвойный полк. Лукиарии. Родная планета Сирин. Командование: ком. Полка: полковник Северский, Владимир Ивановичь (для своих Чапай) нач. службы тех. Обслуживания: магос Турвирос, родом со спутника Сирина, на котором находится эксперементальная база Адептус Механикус. По слухам, заправщик «Трувор» личное изобретение магоса. Структура полка: 3 конвойных батальона, 1-й, 2-й, 3-й соответственно. 4-й тяжёлый батальон (стационарники, в задачи которых входит охрана перевалочных и главной базы полка). РЕМБАТ (ремонтный батальон, имеет стационарную базу, сразу разворачиваемую на планете, по прибытию части, и подвижные рем. мастерские, сопровождающие каждую колонну. Полк имеет свой МЕДБАТ, разворачиваемый вместе с РЕМБАТом, на главной базе. Каждый батальон состоит из 3 рот по 100 человек, передвигается на БМП Химера, имеет по взводу (3 машины), танков поддержки Хелхаунд, и 2 средних танка Леман Расс с специальными разминирующими катками, постоянно прикреплённых к конкретному батальону. 4-й тяжёлый, имеет на вооружении стационарные тяжёлые болтеры и постоянно прикреплённые к нему авиа транспорты типа Валькирия, 3 единицы. Численность 4-го батальона может достигать до 1000 человек, в зависимости от потерь и оперативной необходимости. Также 4-й батальон является резервом человеческого ресурса, конвойных батальонов, если подкрепления не поступают достаточно длительный срок. Также полк имеет свою строительную роту, занимающуюся возведением временных фортификационных сооружений, как на главной базе, так и на временно разворачиваемых пунктах, на пути следования колонн. Главная база полка представляет собой, хорошо укреплённый лагерь, с временными казармами, ангарами для стоянки и ремонта техники, топливными складами и небольшим аэродромом. На главной базе также находится штаб полка, постоянно поддерживающий связь со всеми колоннами, отслеживающий и регулирующий их движение в зависимости от оперативной обстановки. Временные пункты, так называемые «отстойники», есть небольшие блок посты, с хорошо освещёнными и огороженными минами и колючей проволокой стоянками. Там колонны, могут оставить убитых и раненных, починить неисправные детали, отдохнуть, умыться, поесть горячей пищи. Охрана подобных отстойников входит в задачи 4-го тяжёлого батальона полка. Минирование подобных баз происходит с воздуха, собственной авиацией полка. Что часто приводит после снятия временных баз к печальным инцидентам среди местного населения, ибо разминирование Лукиарии себя утруждают крайне редко, тем более что сбрасываемые с воздуха и самозарывающиеся мины БМКВЛД-16, практически не извлекаемы из земли иными способами кроме подрыва. Использование собственной авиации, часто служит поводом к подозрениям со стороны Ордо Милитари, однако я со всей ответственностью могу заявить, что подобные меры крайне эффективны, и поскольку полк демонстрирует полную лояльность, не представляют угрозы. Тактика полка. По прибытии на планету, Лукиарии незамедлительно приступают к разворачиванию главной базы. Силами собственного строительного подразделения они возводят хорошо укреплённый лагерь, в котором способен разместится весь личный состав полка со всей имеющийся в наличии техникой. Главная база, возводится вблизи космопорта, либо главной точки сосредоточения прибывших грузов, предназначенных к доставке передовым частям. Сразу по постройке лагеря, обычно это около 2-ух дней, штаб полка получает всю необходимую информацию о потребностях каждого подразделения наступающей группировки. Согласно этим данным возводится сеть временных опорных пунктов на всём протяжении будущих трасс движения колонн с грузами. Одновременно с этим инструктора, из наиболее опытных офицеров и прапорщиков полка приступают к инструктированию и обучению водителей грузовых транспотров. Многие скучающие в ожидании отправки, бойцы гвардии, могут наблюдать как под присмотром офицеров полка, водители подобно малым детям возятся в песке с игрушечными модельками машин, отрабатывая всевозможные ситуации. Примерно через неделю, полк уже формирует необходимое количество колонн. Обычно это около 12 формирований, от 30 до 200 машин. Движение происходит по заранее проложенным маршрутам. Безостановочно. Остановки производится не более одного раза в сутки, на укреплённых временных стоянках. Благодаря сменным водителям, уникальным автозаправщикам Трувор, заправляющим машины в ходе движения, опыту и чёткости Лукиариев, темпы движения позволяют успевать за самыми резвыми частями имперской гвардии. Благодаря этому снабжение производится намного оперативнее и быстрее, чем обычно. Так же, ваша милость, хочу заметить, что по слухам, высшее командование полка, отличается особым умением «выбивать» в тыловых службах, необходимые им грузы. Применяя при этом Дале не уставные методы. Что весьма часто влечёт за собой панику в службах снабжения по прибытии Лукиариев на планету. Форма полка: Согласно легенде, при формировании полк был обмундирован согласно цветовой гамме родной планеты, Сирин представляет собой каменистую пустыню с красноватыми скалами. Командование полка, прекрасно понимая, что красный камуфляж, не самый лучший вариант для подобного подразделения, сумело одним им ведомым способом, получить партию «списанного» обмундирования и брони, предназначенного для легендарных Силинциариев Иридии. Подобное самоуправство могло весьма скверно кончится, для бойцов полка, попадись они на глаза, самим хранителям тишины, но оные были весьма далеко, а потому обошлось без инцидентов. В последствии, форма претерпела некоторые изменения в связи с традициями и реалиями службы полка. В виду того что солдаты полка передвигаются на броне, их форма в довольно скором времени представляет собой живую картину тех пород грунта по которым проезжала техника полка. А потому сейчас изначально серая форма представляет собой всевозможную мешанину различных оттенков пятен. Со временем, новая форма стала шиться уже с учётов вида старой. Также традицией полка является самостоятельное расписывание брони каждым гвардейцем. Пятна имеют цвета почвы тех планет на которых побывал гвардеец. Соответственно, чем старее ветеран, тем больше разноцветных пятен несёт его броня. Также существует традиция, ставить на личное оружие красные пятна, по числу планет на которых побывал солдат. Аналогичную раскраску имеет и техника полка. Девиз полка: В виду недавнего образования подразделения, полк ещё не имеет официального девиза, однако на древке знамени полка, неизвестных шутником была вырезана надпись: «Солдат должен жрать вовремя!» В виду того, что древко неоднократно ремонтировалось и менялось, но надпись осталось не тронутой и скопированной, сочту возможным ходатайствовать перед вашей милостью о внесении в регистровый устав оного девиза на официальном уровне. Из подробного рапорта планетарного инспектора Ордо Милитари Януса Хвенгельскорма.

Согласен. Полностью. Просто когда писалась Колонна, меньше всего аз грешный, пологал что будет продолжение. Но герои вдруг стали сами вылезать на бумагу. Сейчас в правке и доработке находится уже цикл рассказов. Как только оно будет, то все пред идущие зарисовки войдут в общий цикл. Но повторюсь как нечто цельное, оно изначально вообще не задумывалось.

Ну собственно о вкусах не спорят:) Жизнь вообще у кажого своя и восприятие всего, тоже своё у каждого. Я ваху вижу такой, кто другой, третий иначе. Этим она и хороша:) :D :image198: :image199: Так выпьем за ваху

В продолжение этих фанфиков: Колонна (Фанфик) Падрэ (Фанфик) Особенности гвардейской торговли. (Зарисовка) За тех... (фанфик) С любимыми не расставайтесь. Подробнее о лукиариях здесь: Лукиарии Багодарю за соавтроство моего друга Димитрия ака магоса Турвироса. «Прощайте горы, вам видней В чём наша боль и наша слава Чем Ты великая держава Искупишь слёзы матерей…» «Уходим с востока, уходим…» Уходим… Выжженный солнцем, выметенный степным ветром, вымытый редкими дождями, из проносящихся, рваных туч. Серые плиты среди моря степной травы, что колышется серебристыми волнами под ветром. Сегодня замерли гиганты погрузочных кранов, смолкли разноголосые грузчики. Сегодня, на этот час у них отдых. Сегодня с космодрома уходит гвардия. Бетон помнил, как она пришла на эту планету, он был тогда молод. И этот полк был тоже совсем молодым. Они оба постарели, полк теперь тоже, с выщербинами, многие плиты заменили новыми… Сейчас на бетоне ровными прямоугольниками застыли батальоны. Ветер гонял лёгкую пыль меж их надраенных до блеска сапог. Ветер обдувал морщины ветеранов. Трепал тронутые сединой бороды. Лихо торчащие, из под форменных пилоток, не уставные чубы сержантов. Только отрастающий пушок, «белых полос». У этих белизна пока тронула только шлемы. Они уходили сегодня. Навсегда. От этой степи, в земле которой оставили многих. От этих туч, что дождём оплакали павших. От этого ветра, что пел вечную песнь тем, кто никогда не вернётся. На не высокой трибуне, перед строем стояли четверо. Те, кто вёл и создавал этот полк несколько лет. И создал его. Сегодня они уводили их в другой мир. Мир, который должен был стать их домом, когда придёт срок. Кто доживёт до этого, они не знали. Но надеялись что многие. Но вот посреди тишины раздался чёткий, дробный топот сапог. И перед строем поплыло знамя полка. Знаменосец и семеро. Почётный караул, самые старые, самые израненные. Те, кто помнил, как пришли в этот полк все прочие. Триарии. Ветераны, заслужившие право на силовой доспех. Знамя плыло вдоль строя медленно, и степной ветер пел, пел славу, всем, кто незримо был здесь, с кем, прощалось оно, ЗНАМЯ. Над тишиной космодрома разнеслось: ПОООООЛК!!! СМИРНАААА!!! РАВНЕНИЕ НА ЗНАМЯ!!! И сотни голов провожали взглядом этот путь полковой святыни. Комиссар Виктор Вельн, нервно сглотнул, загоняя слезу вглубь, вколачивая её туда железным кулаком. -Эх…Сашка, Сашка…- Он попытался взглядом отыскать в строю отдельной медицинской роты, седую как степной ковыль голову Лены. Нет не, увидеть, далеко… Стоя навытяжку, одними губами: -Отец Калеб- -Да сын мой?- -Велигаров, капитан, помните…- -Витенька, церковь воспитывает многие добродетели, память одна из них.- -Лена… она… как она?…- -Чадо, не буди скорбь супруги, мужа потерявшего! И от могилы его, Высшим долгом отрываемую!- Знамя замерло напротив трибуны. -Солдаты!!! Вы верно…- Мягкая сухая ладошка легла на руку комиссара полка. -Не надо Витенька- -Отче!- -Сын мой они всё знают без тебя. Сердце человеческое оно больше скажет…- Фигура в заплатанной, монашеской рясе сменила у микрофона комисара. -Ребята, дети мои. Мы уходим, и те, кто нам дорог последуют за нами в наших сердцах! Помните их, а они вас никогда не забудут!- Командир полка, выдержав паузу и переглянувшись с Магосом, решительно потянул микрофон к себе: -Ребятушки! Милостью командования нам отдана, на прокорм, планетка, планетёнка так себе, но жить можно! Коли уж нас тут не согнули, то и там не схарчат! По дороге пополнимся и отдохнём. Летим в систему Аквила, доукомплектация на Кохинуре.- ПОООООЛК!!!! НАПРАВООО! НА ПОГРУЗКУ, ШАГОМ АРШЬ!!! И как эхом подхватили слова команды, комбаты, ротные, взводные… И сотни сапог, вколачивая в бетон воспоминания, в молчаливой и угрюмой торжественности двинулись к распахнутым аппарелям погрузочного модуля. ПЕСНЮЮЮЮ ЗАПЕВААААЙ!!! И испуганной птицей вспорхнула тишина. Пролегала, ой да шлях дорожка Пролегала ой да шлях широка, По чистому полю… И уже скрылась из вида, последняя рота… Низкая фигура, в чёрном балахоне Магоса, повернулась... Балахон скрывал его лицо, если говорить на чистоту, никакого лица у Турвироса уже давно не было, добрый, надёжный металл имплантантов, освящённых елеем Бога Машины, заменил жрецу слабую плоть. Турвирос не был одним из тех фанатичных последователей Бога Машины, что при первой возможности, стремятся стать неотличимыми от родных механизмов, взрыв испытательного стенда расставил все точки над «I» не оставив ему выбора. Иногда Турвирос начинал сам сомневаться имеет ли он право называть себя человеком , годы учёбы и работы на спутнике Сирина сроднили с творениями его же рук. Ему казалось, что он может слышать свои машины свои здания, жрец был уверен, что они имеют душу, как и любая вещь созданная руками людей. Жрец смотрел на базу, серый камень аэродромных плит, линии ремонтных мастерских, всё это смотрело на него, а он уходил. Магос сопровождал полк в его очередной авантюре, «Аквилла», имя было почти пустым звуком, но что-то подсказывало, что ничего хорошего оно не принесёт. Он успокаивал духи машин, все механизмы, от погрузчиков, до огромных, горнодобывающих установок, ещё не собранных, и пока мирно спящих в грузовом чреве транспортника, говорили с ним. Магос утешал их, как мог. Машины не могут лгать, и он был с ними честен. До последней капли горючки, не зная страха и жалости, они будут служить до конца. А я с ними … Погрузка окончена! Главный механик полка, ещё раз убедился, что духи спокойны и поспешил за ушедшими далеко вперёд, старшими офицерами . На бегу, надвинул балахон на окуляры, когда-то бывшие глазами, догнав, уже степенно, плечом к плечу, шёл дальше, с комиссаром и полковым священником – Знание, Воля и Вера.