Эфельберг скептически осмотрел огнемет, правда, не прикасаясь к нему. Вчерашняя фантасмагория с Богом проклятыми призраками и скачками по территории базы, конечно, не прошла бесследно и здоровенный ивернессец невольно вздрагивал, вспоминая некоторые детали. Но четко поставленная задача и реальность предполагаемого врага, ввели его в состояни легкого возбуждения и предвкушения схватки. Эфельберг почти физически желал прострелить пару голов, желая отомстить им за тот страх, который он постыдно испытал ночью. Задумчиво пожевав губу, МакИннес промычал:
- Ну-у-у, конечно, держал в руках, но ничего более стандартной подготовки. Ну пару раз зачищал бункер...
Эфельберг врал. На самом деле с огнеметом он наловчился управляться очень даже ничего, даже как то раз заслужил похвалу от какого-то офицера, руководившего зачисткой одного из бункеров. Но была одна маленькая особенность, о которой Эфу не хотелось вспоминать. Он, так сказать, был "вторым" огнеметчиком. Первого, всегда убивали в первые же минуты боя. А Эфельберг поднимал его огнемет и проявлял чудеса героизма и храбрости. Была ли эта трагическая случайность или шутки Судьбы, подверженный всяческим суевериям Эф не знал и проверять не желал. Да и тащиться по снегу с двумя баллонами на спине ему не улыбалось - на поле боя ему огнемет все таки доносил другой...