Доброго вам времени суток. Мой первый рассказ и всё-такое. Вообщем, хочу тапок. Орден выдуманный, потому что как-то не хочу брать на себя ответственность за возможные фейлы в бэке, а так, вроде авторская задумка ;) читайте, подписывайтесь, комментируйте, жду любых отзывов :)
Отец скорби
Десантный модуль рассекал атмосферу Морриган, проходя слой за слоём и оставляя в небе ярко-красный след. Капсула несла в своём брюхе девять бойцов космического десанта, принадлежавших к ордену Чёрных Носорогов. Главой отряда был капеллан Туат, прославившийся в ордене своей жёсткостью и строжайшим соблюдением всех заветов Императора и Боевых Катехизисов Астартес. Он не прощал малейшего ослушания приказов, он вселял в бойцов огромный трепет и даже страх перед Императом, он постоянно читал литании, молитвы и мантры, которые являлись опорой веры и духа его братьев-космодесантников.
Вот и сейчас десантная капсула была наполнена размеренным, монотонным пением Чёрных Носорогов, которые благодарили Отца-Императора за шанс умереть во имя Его.
Красный свет от мигающей лампочки то зажигался, то погасал, снова и снова очерчивая грубые черты лиц космодесантников. В их генокоде, как и в любом другом, были некоторые отклонения: кожа была жёсткой и мазолистой, а сами они славились приступами бешенства и гнева. Застывшие позы Носорогов скрывали огромный потенциал энергии, которому не давали вырваться наружу, а в глазах горело пламя решимости, отбрасывая искорки безумства. Не горели лишь глаза Туата.
Они, казалось, были воплощением тьмы самого космоса, такие же бездонные и мрачные, сотни битв погасили в них тот безумный запал, что разгорался в глазах его младших братьев, его же выражали великую мудрость и непоколебимую веру. Никто не мог осмелиться взглянуть в них, боясь убийственной черноты.
Время и сражения изрыли лицо капеллана миллионом шрамов и морщинок, в которых спала вечная тень. Над бровью устроились два штифта, обозначавших вековое служение ордену и Императору. Весь облик Туата, само его существование внушало огромное почтение и уважение. Каждый знал, что капеллан – оплот веры, символ того, что Золотой Бог на его стороне.
Но вот десантники почувствовали толчок и ощутили, как приземлились. Держатели тут же отстегнулись, красный свет сменился зелёным, и лепестки модуля раскрылись с характерным шипением пневматических приводов, представляя взорам Чёрных Носорогов тёмно-алый закат Морриган.
Капеллан Туат надел свой шлем, стилизованный под череп носорога, активировал Крозиус Арканум и через вокс обратился к своим братьям:
- Сегодня, многие из вас не вернутся на «Святую ярость», многие сгинут во тьме, найдя короткий путь к Императору, а те, что выживут, продолжат своё шествие во славу Его. Быть тем или другим - зависит от вас и вашей веры. Так докажите же, что вы достойны Его любви!
И воксы взорвались боевым кличем.
Ночью Морриган начала оплакивать погибших. Нестихающий дождь всё больше размывал землю, превращая пыль в тяжёлую грязь.
Космодесантники зачищали небольшой провинциальный город, утопающий, в скверне и ереси, словно в грязи от дождя. Всё усложнялось полком Имперской Гвардии, также погрязшим в чуме безверия. Не было данных, откуда начала своё распространение ересь, узнать это - одна из задач десантников.
На многих из гвардейцов и жителей уже появлялись знаки хаоса. Кожа людей покрылась гноящимися язвами, у кого-то она начала отваливаться пластами, оголяя кровавые мышцы и кости, создавалось впечатление, что они разлагаются изнутри.
Чёрные Носороги разрубали тела еретиков напополам, всаживали в них болты, отрубали головы, конечности, и с каждым разом всё новые и новые каскады крови попадали на доспехи десантников. Алое на чёрном. Словно солнце на закате, закутавшееся в полы туч Морриган. Космические десантники не останавливались, продолжая свою жатву на великом сенокосе жизней. Лазерные лучи отскакивали от доспехов Чёрных Носорогов, словно капли ливня. Десантникам было всё нипочём, люди просто убивались о них, наваливаясь целыми толпами. Во тьме ночи были видны лишь огни выстрелов. Казалось, что это проходят неведомые древние огненные духи и оставляют за собой следы из трупов.
Все знали, что завершение миссии близко, осталось добраться до главного управления городка. Всё это время Туат читал бесконечные молитвы, посвящённые Императору, и, убивая очередного гвардейца или мирного жителя, захлёбываясь кровью, попавшей на лицо, славил имя Его. В эти минуты в глазах Туата зажигался тот потерянный огонёк, радость боя возвращала его в года молодости. Но это состояние экстаза было не долгим. Очень скоро капеллан стал многое замечать: в один миг, ему показалось, что солдаты не оказывают должного сопротивления, а в их глазах есть что-то молящее. Но у капеллана не было жалости к ним, лишь только всепоглащающая ненависть и презрение.
Наконец, проложив кровавую тропу, отряд добрался до командного пункта. Его серые бетонные стены были мощной и крепкой цитаделью для руководства, казалось, аквилла, что громоздилась над главным входом, защитила это здание от безумства ереси. Туат вместе с бойцами вошёл в оплот Администратума. Тут же в нос через очистительные системы шлема ударил резкий запах гнили и плесени. Отряд поднялся на верхний этаж, где по данным разведки должно было находиться главное руководство. Вместо него глазам десантников предстали разлагающиеся тела работников бывшей администрации. На стенах была чёрная плесень, а над трупами летали мухи, устроившие в них кровавую оргию.
- Так значит, Хаос осквернил всё, даже Администратум! – прорычал сквозь зубы один из Чёрных Носорогов. - А что, если это место и есть гнездо заразы, что если отсюда всё и началось?
Носороги незаметно переглянулись. У каждого были свои мысли на этот счёт, но никто не решался их высказать. Капеллан развернулся к десантнику, который всё же смог это сделать. Туат медленно снял шлем и пристегнул его на специальные защёлки на поясе. Взгляд капеллана был направлен прямо в линзы шлема Носорога, стоявшего напротив. Линзы горели красным.
- Размышления, в любой своей форме, порождают или сомнения или же истину. Лишь немногие, по-настоящему великие люди, могут извлекать из тьмы своих дум лучи здравых идей. – Произнося это, капеллан приближался к Носорогу. - Большинство остаются копаться в своих умозаключениях, пребывая в смутных сомнениях. «А что, если так, а что, если вот так», - говорят они. А сомнения ведут лишь к одному, к ереси.
Туат стоял уже очень близко к Носорогу, их отделяло расстояние меньше вытянутой руки. Капеллан взглянул в линзы шлема космодесантника настолько пристально, что могло показаться, будто он вглядывается в саму душу Чёрного Носорога. Тишину нарушил еле слышный шёпот:
- А есть ли в тебе сомнение, брат?
Туат снова читал молитвы в небольшой церкви «Святой ярости». Воздух был наполнен запахом ладана и шёпотами братьев-космодесантников. С миссии на Морриган прошло два дня. Отряд полностью зачистил город и всё-таки выяснил, откуда пошла чума ереси. В городке действовала секта, во главе с мэром и парой руководителей Администратума. Капеллан принял это как факт. Факт того, что Империум начинает прогнивать, насквозь, а начинается гниение, как известно, с головы. Это его бесило, выводило из себя, вгоняло в гнев, но он ничего не мог изменить. Даже его смертносный болтер, даже его Крозиус, символ величия и могущества Империи, не были способны противостоять бумагам бюрократов и власти чиновников. Но у капеллана было ещё одно, самое надёжное и непоколебимое оружие, его вера.
Туат решил провести весь следующий месяц в строжайшем посте, запершись в своей келье, без сна и отдыха, пребывая лишь в бесконечных молитвах и прося прощение у Императора за всякого, кто отринулся от Него, за каждого, кто усомнился в Нём, за всех тех, кто забыл Его.
Спустя месяц духовный наставник всех Чёрных Носорогов впервые показался в церкви корабля. Его угольно-чёрный доспех блестел в огнях сотен свечей, болт-пистолет был отполлирован, а Крозиус Арканум сверкал огненным золотом. По лицу Туата было видно, что он сильно исхудал за эти дни: кожа как будто "села", всё больше повторяя очертания черепа и выделяя скулы, глазницы и лоб. Но примечательнее всего были его глаза. В них, спустя сотню лет, снова горел огонёк, но уже не безумия, нет, это было что-то другое, что-то новое и непонятное.
Капеллан прошёл к своему месту, разложил своё оружие на столике, встал на колени и принялся нараспев, монотонно, входя в некий транс, читать мантры. Он прикрыл глаза и стал немного раскачиваться взад вперёд, снова и снова взывая к Всеотцу в своей долгой песне, полной скорби и мольбы о прощении никому неведомых грехов.
И время как будто остановилось, и Туат слышал, как жужжат сервомоторы доспехов его братьев, он слышал, как воск свечей капает на пол, он слышал, как корабль, будто живое существо, стонет и плачет в усталости от своего вечного путешествия в глубине ледяного космоса, и он слышал, как рыдают от неизбежнного одиночества мириады холодных звёзд, и в этот миг ему показалось, что все эти звуки слились в один тихий шёпот его маленькой Вселенной, в центре которой пылало огромное солнце веры.
