(миниатюра) Яркое солнце

[Priest Venenciy]

Яркое солнце

Клеткой за клеткой, слой за слоем, его дерма разрасталась, покрывая увеличивающуюся площадь тела, закрывая его от агрессивной окружающей среды. В конце этого природного творчества получался индивидуальный ландшафт, покрывающий его эпидермис, сложный папиллярный рисунок, строго индивидуальный, неотъемлемый и постоянный. Повреждения не могли нанести серьезного вреда этому биологическому творению, узор был устойчив и неизменяем. И больше всего поразило гвардейца, то, что линии эпидермиса никогда не пересекались. Никогда.

- Эй, Парул? Ты что это на руки свои засмотрелся? Никогда их не видел? – Лайцер усмехнулся. – Ты вообще какой-то сам не свой.

- Ты понимаешь, у меня что-то голова болит. После боя, видимо.

- Голова? Наверно надышался тем газом тау, который они распрыскивали над нами. Помнишь?

Он рассмеялся.

- А мне хоть бы что! Чувствую себя отлично!

Гвардеец глубоко вдохнул спертый воздух «Химеры».

- Эх, хорошо!

- У тебя тоже настроение какое-то ненормальное, Лайцер. Что-то ты больно радостный, у нас ведь половину полка эти гады положили, или ты не помнишь уже? – мрачно сказал Винден.

- Но зато мы живы! Мы победили, уничтожили этих синемордых, разбили их «кризисы», взорвали их машины. Империум торжествует, Император вновь одолел своих противников!

- Это не тот Лайцер которого я помню, тот был осторожным, пессимистичным циником, а ты…

- Да ладно, Винден! Просто меня пьянит ощущение победы, ощущение собственной силы, силы нашего полка, всего Империума!

- Вот-вот, что-то у тебя в мозгах повредилось… А ты что скажешь, Парул?

- Не знаю. Может, этот газ должен был нас отравить, но тау ошиблись, и он почти на нас не подействовал…

- Вот именно, что почти, - проворчал Винден. – Вы сейчас, как не от мира сего.

Этот разговор происходил в бронетранспортере между тремя выжившими после битвы с тау гвардейцами.

Машина плавно ехала, гвардейцы почти не чувствовали кочек.

«Прекрасные амортизаторы» - подумал Парул.

Все они были из четвертого Лорелианского полка, входящего в военную группировку, присланную в этот мир для борьбы с колонизационным войском Тау.

Ксеносы использовали в бою кроме своего обычного оружия еще и химическое – специальные аэрозоли, распыляющие какой-то газ, по-видимому, содержащий в себе токсины опасные для людей. Правда, ученые тау, кажется, ошиблись, гвардейцы чувствовали себя вполне хорошо, если не обращать внимания на мелочи.

- Что-то не так, я чувствую что-то не так. Тау не дураки, - говорил Винден.

- Да, расслабься ты, все в порядке!

- Нет, этот газ. Он очень подозрителен. Яд должен быть оказать воздействие на нас.

- Он и оказал, - произнес Парул. – У меня сознание путается, ты напоминаешь параноика, а Лайцер… У него эйфория.

- Разве вы не чувствуете как хорошо!

- Что ж хорошего, они почти весь наш взвод уничтожили! Ненавижу тау!

Они замолчали, затем Парул произнес:

- Странно… а грусть по погибшим товарищам почти не чувствуется.

- Это все из-за этого вещества! Оно отравило нас!

- Возможно, Винден. Я думаю, со временем это пройдет. Его эффект исчезнет.

- Оно превратило нас в безмозглых тупых сервиторов!

- Успокойся, Винден.

«Химера» плавно остановилась, люк открылся и внутрь машины вошел комиссар.

Глаза у Парула слезились, но он собрался и сосредоточился на вошедшем к ним человеке. Он никогда его не видел.

«Должно быть, из другого полка» - подумал гвардеец. Он и его товарищи вскочили с сидений, отдавая честь комиссару. При этом едва не стукнулись своими головами о низкий потолок бронетранспортера.

- Вольно, рядовые, - произнес комиссар. Он был маленького роста, с широко расставленными глазами, внимательный и осторожный. На нем была одета аккуратная форма 9-го Пилумского полка, синяя ткань, аксельбанты, фуражка с кокардой в виде орла, красные лампасы.

- Много ваших полегло в бою, в том числе был убит ваш комиссар, упокой его душу Император. Командование направило меня к вам, чтобы я смог понять ваше состояние, определить вашу боеготовность.

- Все в порядке, господин комиссар! Мы находимся в наилучшем состоянии, и готовы служить Императору, защищая Святую Терру! – гаркнул Лайцер.

В этот момент Винден наклонился к Парулу и тихо, шепотом произнес ему на ухо:

- Смотри, ты видишь? Лицо! У него обезображено лицо!

«А ведь, правда, - подумал Парул. – у него что-то не то… да и мимика… а кожа, какая-то обгорелая… Что случилось с этим человеком? Это ранение?»

- Это хорошо, что вы находитесь в таком состоянии. Скоро ваш полк пройдет переформирование, и вас вновь отправят в бой. На этот раз вашим врагом будут предатели обратившими свое оружие против Империума. Глупцы, посмевшие бросить вызов нашему государству, нашей идеологии!

- Спроси у него, почему он так выглядит. Спроси, что с ним произошло, - шептал Винден. - Ладно, я сам спрошу.

- Это не вежливо… - начал говорить Парул, но его друга уже было не остановить.

- Господин комиссар? Что у вас с лицом?

-А? Что? – испуганно произнес он.

- Ваше лицо, оно изуродовано… вы получили свои шрамы в бою с тау?

- А-а… Вы имеете в виду это… - сказал комиссар, успокаиваясь. – Вы угадали рядовой. Но не в этом бою, а еще в начале моей карьеры. Можно сказать, что именно тау сотворили со мной такое. Но это было довольно давно, я уже свыкся с этими отметинами. А что с вами, Винден? Как вы себя чувствуете?

- Хорошо… Просто, отлично, господин комиссар! – иронически произнес гвардеец.

- В твоем голосе сквозит сарказм. Что ты имеешь в виду?

- А разве вы сами не понимаете, комиссар? Мы отравлены, наши сознания спутаны из-за этого газа тау! Я не знаю, как повлияет это вещество на меня, на моих товарищей! Может быть все будет хорошо… А может быть я стану врагом Империума и обращу свое оружие на своих командиров! Вы не думали об этом? Тау коварные создания, подлые отвратительные ксеносы, двуличные аморальные нелюди, прикрывающие своим «Высшим Благом» низменные, материальные интересы своей империи. Они пойдут на все, чтобы обмануть нас, извратить наше сознание, наше восприятие… опасайтесь их ловушек, комиссар! Я хочу, чтобы нас изолировали и тщательно проверили, составляем ли мы угрозу Империуму!

Во время этого монолога комиссар качал головой, соглашаясь с доводами Виндена.

- Я учту ваши пожелания, гвардеец. Вы подвергнетесь тщательному медицинскому обследованию – этим займутся механикусы, они знают, что делать. Вы так подозрительны по отношению к тау…

- Это самая хитрая и изворотливая раса, комиссар. Наш полк не первый год воюет с ними и мы их хорошо узнали. Они пропагандировали и проповедовали свои идеи, они хотели, чтобы мы предали Империум… Тау никогда не сдадутся, они всегда будут искушать нас…

- Понимаю, - произнес комиссар. Он отвернулся от Виндена, поворачиваясь к Парулу. – А ты что скажешь, гвардеец? С тобой все в порядке?

- Да вроде, нормально.

Яркая синяя форма раздражала Парула, изуродованная физиономия комиссара двоилась в глазах гвардейца. Руки, его руки… Его ноги, тело... Его ноги…

- А по вам и не скажешь. Вы выглядите крайне неуверенно, вам нужна помощь квалифицированных специалистов.

- Это все газ, он угнетающе действует на мою нервную систему.

- Вас отвезут в медикалис, там вас всех проверят.

Комиссар доброжелательно улыбнулся.

Бронетранспортер остановился, бронедверь открылась, выпуская наружу комиссара. Он вышел, а вслед за ним прошел через дверь и Парул.

Перед их глазами предстала безграничная пылающая пустыня, которая простиралась до самого горизонта, разделявшего окружающее пространство на две равные разноцветные половины.

Комиссар повернулся к нему и произнес:

- Садитесь в машину рядовой, водитель довезет вас до медпункта.

Гвардеец рассеянно кивнул, затем поднял голову к небу.

Яркое, слепящее желтое солнце освещало их, въедалось в каждую пору их кожи. Золотое, жаркое. Десять минут вне тени и человек полностью вспотеет, пропитается солеными выделениями кожи.

- Садитесь в машину.

Парус повернулся к бронетранспортеру.

Поверхность машины впитывала в себя свет, она была насыщена ярким солнцем, его пьянящим великолепием.

«Я не в себе», - подумал Парул.

Он сел обратно в "Химеру".

***

Тусклая синяя шас’ка освещала корпус транспорта.

Садитесь в машину, - произнес пор. Гвардеец, покачиваясь, вернулся внутрь «Дьявольской рыбы».

«Гуе’ла… мне даже жалко их, - подумал тау. – Эликсир Фио изменил их сознание, они не правильно видят реальность. Не правильно интерпретируют образы. А скорее наоборот, правильно, в соответствии с тау’ва, опираясь на тау’ва».

Он зашагал по направлению к своему дому.

«Искаженная реальность. А ведь один из них чуть не раскрыл меня. Хотя не раскрыл бы, Фио знают свое дело, – размышлял Пор. – Они дали нам новую силу, мы ее опробовали и теперь Шас получит новое оружие. Направит гуе’ла против гуе’ла. Ради ши. Это тау’ва. Такова тау’ва. Надо снять одежду гуе’ла. И выбросить этот глупый запутанный язык из своего сознания. Пор ко’ваш тарайсол.

Он взглянул на песок под своими ногами.

- Как.

Он любил прогуляться пешком, почувствовать дыхание этой планеты, ветер пронизывающий его тело, холод, проникающий сквозь кожу.

-Ша’ис алох.

Скоро он вернется в крепость своих собратьев.

- Рун’ал.

Пор кара ила торай сол онат ила ей.

Изменено 29 октября, 2008 пользователем Priest Venenciy

[Eldve]

Очень интересно. Концовка действительно неожиданная. Начало немного расплывчатое, но не портит общей картины.

P.S. А я в коммисаре с самого начала что-то неладное заподозрил...

[N1Ce)G.A.]

Оригинально с газом.... к тому же смог передать внутреннию борьбу человека тем самым показав действие газа. :)

+1

[Ezekhorn_Ink]

Неплохо, необычный сюжет. Пожалуй, соглашусь с N1Ce)G.A.

Конец вполне предсказуем, но все равно необычно, поэтому гуд.

[Black_Templar]

до конца верил в силу гвардии и что газ не подействовал. :)

[Priest Venenciy]

Яркое солнце. Продолжение

Звездное небо

Вечерело. На голубом небе появились первые звезды, а особая комиссия призванная следить за здоровьем членов Корпуса еще не закончила осмотр солдат, поступивших к ним после боя.

Парул уже привык к этим маскам, не отражающим ничего человеческого, лицам, скрытым за уродливыми противогазами медицинской службы. Эти (тем не менее) люди были одеты в мятые грубые оранжевые комбинезоны с аквилой на рукаве, в руках они держали специальные врачебные ауспексы, которые сканировали тела гвардейцев, а затем бормотали врачам свои диагнозы и результаты обследования. Нет, это был не ИИ, хотя, все равно, у Парула мурашки пробегали по коже, когда он слышал звуки речи говорящей аппаратуры.

- Мерзость, - тихо произнес гвардеец, заметив, что медик в очередной раз поднес к его груди подвижные щупальца отвратительного механизма.

- Что вы сказали?

- Ничего.

- Наблюдается - душевное расстройство, вызванное неизвестным иллюзогенным психодислептическим веществом. Нарушено зрительное восприятие окружающих предметов, - проскрежетал механический голос квазиробота.

Покачав головой, врач отложил свой прибор в сторону. Он взял электронный планшет, в котором были скомпилированы истории болезней гвардейцев, поступивших в лазарет медикалис.

- В вашей психике произошли необратимые изменения, – прогудел медик, уставившись своими стеклами на больного. - Лечение, которое было к вам применено, не дало результата, мы будем работать с вами и дальше, но не обольщайтесь по этому поводу. Скорее всего, вы и ваши товарищи будут изолированы от остальной части полка.

«Какое лечение? Я что-то не заметил никаких таблеток и игл, микстур и операций. Ложь, ложь, и еще раз ложь, – размышлял Парул. – Что со мной? Меня заразил своей подозрительностью Винден? Со мной все в порядке - это же естественно!»

Своим цветом костюм врача напоминал спелый цитрусовый плод, вызревавший только на его планете, на его прекрасной Лорелее. Летучий сок, появлявшийся при мимолетном нажатии на кожуру, оранжевую жидкость, разъедавшую глаза неосторожного собирателя.

Парул почувствовал раздражение, его затошнило.

- Вам не хорошо? – поинтересовался медик.

- Нет, нет, все в порядке. Все складывается как нельзя лучше, просто идеально!

Подозрительное, длинноносое, фальшивое «лицо» врача наклонилось к гвардейцу, его окуляры с пронзительным зумом сфокусировались на блестящих глазах Парула.

- Что с вами?

- Все замечательно, просто замечательно!

«Он на грани срыва, - подумал доктор. – Его мозг поражен заболеванием, гвардеец едва сдерживает свои истерические позывы».

- Успокойтесь, солдат. Здесь с вами все будет в порядке. Успокойтесь.

- А я и так спокоен, вы разве не видите?

Парул расхохотался, сотрясаясь всем телом.

Врач достал из своего медицинского саквояжа шприц, затем воткнул его в крышку капсулы, содержащую нейронный ингибитор.

Игла начала высасывать вещество, наполняя шприц.

- Что вы делаете?

- Вы должны максимально расслабиться, я введу вам успокаивающее, которое поможет вам. Протяните мне руку.

- Я не хочу…

- Прекратите спорить, я уже устал от ваших детских капризов!

Парул покорно выполнил приказ.

- Так-то лучше.

Ловко и аккуратно медик вонзил свое орудие в руку. Процедура заняла несколько секунд.

- Вот и все. А теперь отдыхайте, я покидаю вас.

Выйдя из палаты через кессон, медик наконец-то смог снять неудобный противогаз. Он вздохнул полной грудью свежий воздух и направился к своему начальнику, заведующему службы медикалис Пилумского полка Карлу Грефту.

Врач, проводивший исследование Парула (его звали Глен Густафссон), прошел внутрь кабинета своего руководителя, и, как обычно, начал рассматривать огромную коллекцию электронных научных планшетов, размещенных на полках в доме доктора. Его глаза завистливо остановились на томике «Синдром Гельцера. Описание, способы лечения, профилактика».

«Редкая вещица!» - подумал Глен.

- Хотите, я его вам подарю?

Карл Грефт стоявший спиной к Густафссону, этим вопросом застал врасплох своего подчиненного.

- Что вы имеете в виду, доктор?

- Каждый раз, заходя в мой кабинет, вы рассматриваете одну и ту же книгу, даже не смея взять ее в руки. И сейчас вы молча стояли за моей спиной. Что вы делали? Рассматривали «Синдром Гельцера». Это очевидно.

Он повернулся к Глену.

- Вы действительно хотите отдать мне этот раритет? – удивленно произнес Густафссон.

Секунда молчания.

- Нет. Я просто хотел поразить вас своей осведомленностью. Своей внимательностью. Книга останется у меня.

Глен уже привык к странным шуткам своего начальника, поэтому он никак не отреагировал на высказывание Грефта.

- Понятно… Я провел осмотр двадцати солдат еще раз, и обнаружил лишь типичные повреждения психики. Мне кажется, вылечить этих людей не удастся, и они должны быть полностью изолированы, отделены от общества остальных гвардейцев.

- Вы согласны с мнением остальных коллег, что заболевание вызваны неизвестным ксеногенным веществом, использованным войсками тау?

- Да, доктор. Датчики показали, что в атмосфере, окружающей пациентов, присутствуют молекулы сложного органического соединения. Какой-то яд, по-видимому… Я считаю, что нам нужно провести его дальнейшие исследования.

- Этим уже занимаются сотрудники лаборатории.

- Понятно… Я хотел у вас спросить – с чем связана ваша дотошность относительно осмотров пациентов, ведь вы уже несколько раз посылали разных специалистов для перепроверки. В чем дело, доктор?

Грефт внимательно посмотрел на своего подчиненного.

- Разве это не очевидно? Мы опасаемся нашего врага, только и всего. Тау хитры, расчетливы, их действия должны тщательно проверяться нами и другими службами полка. Вы понимаете меня? Именно поэтому обследования продолжаются столь долго, именно поэтому мы задействовали столь строгий карантин. По-видимому, враг провел некий эксперимент над лорелианцами, разрушив их объективное сознание, адекватное восприятие, способность оценивать и анализировать. Цели этого опыта мне непонятны и своей, как вы выразились, «дотошностью» я хочу взять под контроль все возможные последствия. Вы неплохой специалист и я ценю ваше профессиональное мнение…

Густафссон скромно улыбнулся.

- …и вы будете дальше проводить наши исследования этих солдат с поврежденной психикой.

Выслушав речь главного врача, Глен поклонился ему в знак уважения.

- Я рад, что вы согласились с моим мнением и оказали мне честь этим поручением. Я могу идти?

- Да, естественно! Кстати, зайдите в операционную. Один из наших хирургов, спрашивал о вас.

- Всенепременно.

***

Густафссон приказал еще раз взять пробы слюны, а так же вещества, покрывавшего слизистую носоглотки его пациентов. Он был несколько удивлен полученными результатами. На лице врача появилось легкое беспокойство, когда он вновь и вновь перечитывал планшет с информацией. Его подчиненные, видя странную реакцию своего начальника, так же были несколько встревожены.

После недолгих размышлений, доктор облачился в спецкостюм с полной изоляцией, надел на свою голову противогаз, проверил герметичность и прошел в отдельную палату одного из своих больных.

- Здравствуйте, господин Густафссон, – Парул сидел на своей кровати, одетый в сероватую сорочку, напротив него пикт-камера проецировала на стену какой-то патриотический фильм, повествующий о победе имперских сил на некой планете Армагеддон. Он убавил звук и развернулся к своему врачу.

- Здравствуйте, гвардеец. Как вы себя чувствуете?

- Нормально. Довольно неплохо. Господин врач, я хочу, чтобы вы разрешили мне иногда покидать мою комнату. Вы не представляете себе, как мне надоели эти проклятые длинные стены! Эта раздражающая отвратительно грязная белизна окружающих предметов, эти неувядающие, хитрые и лживые цветы на столике!

- Успокойтесь, господин Парул, успокойтесь. Вы все еще не здоровы, ваша психика сильно расшатана. Вам необходимо некоторое время для излечения от душевной болезни, вызванной тем химическим веществом.

- Вы считаете, что у меня есть шансы?

Зрачок гвардейца ритмично пульсировал, а на напряженной руке пациента врач заметил набухшие вены. «Неизлечим. Он неизлечим», - думал Густафссон.

- Естественно у вас есть шансы! – произнес вслух доктор. - Вы уже встали на верный путь, ведущий к полному выздоровлению. Вам нужно только запастись большим терпением и выдержкой.

- Хотелось бы мне верить вам, доктор.

«Мне бы тоже хотелось в это верить», - подумал врач.

- Господин Парул, мы взяли пробы с вашего тела, и у нас возникло несколько вопросов, которые мы бы хотели разрешить.

- Я вас внимательно слушаю.

- Ваш организм после контакта с тем неизвестным веществом несколько изменился и теперь ваше тело самостоятельно вырабатывает химическое соединение, идентичное по своему составу газу тау. Вначале эта информация показалось мне ошибкой специалистов, но проверка показала ее истинность. Вы генерируйте галлюциноген, Парул. Вы и другие лорелианцы стали источником-производителем этого вещества.

Рука гвардейца, сжимающая подлокотник, побелела.

- И, тем не менее, доктор, вы считаете, что я могу еще излечиться? Или вы мне попросту лжете?

Взгляд Парула наполнился ненавистью.

«Интересно, за кого он меня принимает, и что в действительности видит? Нет ответа, – думал Густафссон. – Ему нужно вколоть еще успокоительного, иначе он может впасть в состояние аффекта».

- Мы сделаем все, что в наших силах… Господин Парул, возможно мой вопрос несколько запоздал и абсурден, но… вы контактировали с кем-нибудь до того как попали на базу? До того как вас изолировали?

- Хм… Да, конечно. Мы разговаривали с одним комиссаром, которого послало ваше командование, он был из вашего полка, его лицо еще покрыто шрамами, хотя имени этого человека я, к сожалению, не пойму.

- Мы никого не посылали… Извините меня, я должен вас покинуть. Нажмите на кнопку вызова медбрата, если вам, что-нибудь понадобится.

Доктор, не выслушав ответа пациента, выскочил из палаты, торопливо, на ходу стягивая с себя защитный комбинезон, он подозвал к себе одного из врачей, дежуривших в коридоре.

- Михел, передай всем своим коллегам немедленно – пусть они возьмут медсканеры и пройдутся по всей территории базы, анализируя пробы воздуха. После чего немедленно сообщите мне о результатах. Вам все ясно?

- Так точно, господин Густафссон.

- И еще быстро найдите комиссара Ольриха, обезоружьте его, поместите в отдельную палату. Возможно, он также заражен этим газом.

Развернувшись на 180 градусов, Михел бросился вон из коридора, по направлению к дежурной части для оповещения по коммлинку врачей.

***

Пальцы скребли жесткую кровать, глаза спеленатого комиссара были полузакрыты, и у врача сложилось ощущение, что политический офицер отстранился от окружающих событий, замкнулся в себе, в собственной скорлупе падшего величия. «Первый стал последним», - подумал Густафссон.

- Не надо притворяться, Ольрих, я знаю, что вы в сознании. Я хотел только спросить у вас – зачем вы это сделали? Зачем вы, не предупредив командование, вошли в контакт с этими бойцами? Почему пренебрегли своей безопасностью? Почему поставили под удар нашу базу?

Комиссар промолчал.

- Молчите?

Врач подошел к больному ближе.

- Из-за вас химическое вещество уже проникло на нашу территорию и сейчас каждый ее сотрудник, каждый боец уже чувствует, как постепенно их психика начинается изменяться, их мышление, их душа становится иной, чужой, они становятся другими! Все, вы понимаете, все поражены этой дрянью!

Он замолчал, рассматривая бледное, исковерканное лицо комиссара.

- Половина тех ребят, которые первыми попали под действие газа, покончило самоубийством. Оставшиеся теперь способны лишь пускать пузыри и истерически смеяться, они погружены в собственные бредовые видения, они безумны.

Комиссар не отвечал.

- Я знаю, почему вы так поступили. Вы считали себя полубогом, мстителем неуязвимым для оружия тау, вы думали, что вера и ненависть защитит вас, как она защитила вас тогда, когда вы попали в плен к этим нелюдям. Поэтому вы поднялись над людьми, возгордились. Ведь я прав, не так ли? Я прав? Ответьте мне.

Ольрих открыл свои глаза.

- У меня то же есть к вам вопрос, доктор. Ответите на него, тогда я отвечу на ваш, договорились?

- Я слушаю.

- Мне хочется узнать, просто хочется узнать. Вы ответите мне?

- Говорите.

- Мне хочется узнать… ЗАЧЕМ ВЫ ПРЕДАЛИ ТАУ’ВА?!!

Комиссар начал что-то бормотать, иногда его голос опускался почти до шепота, иногда нарастал и превращался в истошный вопль. Он пытался выбраться из смирительной рубашки… Безрезультатно, впрочем.

- Зачем? Зачем?! Вы не понимаете, вы просто не понимаете! Вы заплатите за это, аун отрекутся от… вы заплатите за это… ЗАПЛАТИШЬ, ТВАРЬ! Я сам, лично, я собственными руками… СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ, ПРИДУШУ ТЕБЯ, ПРЕДАТЕЛЬ!! Добро, добро, истинное добро. Надо быть добрым и хорошим. ХОРОШИМ НАДО БЫТЬ И СЧАСТЛИВЫМ! Счастье всем, для каждого… Для каждого счастье…

***

Не торопливо шагая по коридору, он пригибался, чтобы не задеть головой узловатые руки, свисающие с потолка, он обходил ямы полные грешников, которые вопили, испытывая адские мучения. Густафссон не узнавал больницу, она изменилась, превратившись в нечто непотребное, отвратительное. В то, что не должно существовать – отвратительные наплывы грибка на стенах, ужасные раздутые тела больных и врачей, алчущие пасти, пожирающие человеческие отходы, змеи, ползающие в стенах здания.

«Нет, мир не может меняться так кардинально. Видимо это изменился я сам, мое восприятие реальности, - думал врач. – Я стал уродом не способным адекватно воспринимать происходящее… Все стали такими уродами».

Он сумел подавить крик, когда кто-то коснулся его плеча. Он резко развернулся.

Сзади с ехидной ухмылочкой стоял Михел. Он был бледен словно привидение

- Вас вызывал доктор Грефт. – произнес этот человек. - Глен, с вами все в порядке? Я вижу у вас какое-то недомогание? Хотите, я сцежу вам кровь? Вам полегчает, уверяю вас!

Михел плотоядно ухмыльнулся.

Мне показалось или он, правда, это сказал? – подумал Густафссон. – Нет, не может быть. Только не Михел!

- Все нормально, со мной все будет в порядке. Я немедленно пойду к главному.

- Я буду сопровождать вас.

- Нет, не надо!

Глен попятился, не спуская глаз с Михела.

- Ну, как хотите, - прошипел тот, его голодные глаза осматривали тело Густафссона, Михел облизнулся. – Еще встретимся.

Глен чуть ли не бегом двинулся к кабинету Грефта.

Тот как всегда стоял спиной к выходу, рассматривая через окно прекрасное звездное небо планеты.

- Густафссон? Я рад вас видеть. Мне нравится ваш адекватный ум… Если он, правда, еще остался адекватным. Вокруг одни ненормальные, сами понимаете…

Смешок.

- Рассказывайте, как у нас обстоят дела.

- Разве вы сами все не знаете? Полная катастрофа, газ распространился по всей базе, мы все ополоумели, никто не способен работать, никто не способен - ржавая муха – даже просто нормально мыслить. Это касается не только больницы, но всего нашего полка! И все из-за проклятого комиссара, который возомнил себя тау!

- До или после воздействия газа?

- Откуда я знаю? Я уже сам ничего - ржавая муха – не понимаю, все смешалось, запуталось, исказилось!

- Успокойтесь. Как видите со мной все в порядке, я чувствую себя хорошо и вполне адекватно.

- Я заметил - ржавая муха – и очень рад этому.

- Прекратите.

- Что прекратить?

- Прекратите говорить слово «ржавая муха».

- Что?

- А вы разве не заметили?

- Ннет.

Они замолчали.

- Я могу идти?

- Конечно, Густафссон.

Глен выскочил из комнаты.

- Густафссон, верните «синдром Гельцера»! Глен!

Тот даже не обернулся, лишь ускорил свои шаги.

- Глен!

«Видимо он окончательно свихнулся, - думал Грефт. – Или все-таки нет? Может быть просто клептомания? Эта не больница, а какой-то дурдом».

Он подполз к стулу, залез на него при помощи своих щупальцев и вновь сконцентрировался на звездах.

«Хорошо, хоть я остался нормальным».

[HG(Clay]

Вполне интересно, хотя и несколько вторично =)

Прочитал с удовольствием.

[Veres-severnyj]

Любопытно. Идея интересна.