Лукиарии.

[Veres-severnyj]

От автора:

Во первых хотел бы поблагодарить всех, без кого этот труд был бы не возможен.

Жива, за заразительный пример, терпеливость и консультации.

Маниту, за его цикл о Иридийцах, за основу взят именно он.

Диму, ака магоса Турвироса.

Ну и мою жену, за терпение и вдохновение:)

Лукиарии

«В ходе наступления, части LXII-й ударной армии,

Крайне остро столкнулись с проблемой снабжений, в виду черезвычайной растянутостью коммуникаций, многочисленные нападения мелких диверсионных групп противника, крайне затрудняли наземное снабжение наступающих частей. Ситуация в корне переменилась после прибытия на Веклуриум, конвойных подразделений Сиринских Лукриариев, сразу организовавших систему формирования транспортных колонн.

Хочу особо отметить стойкость сих достойных сынов Императора, которая сочетается в них с абсолютной хладнокровностью и готовностью на любые жертвы ради достижения поставленной задачи.»

Из подробного рапорта планетарного инспектора Ордо Милитари Януса Хвенгельскорма.

Колонна.

Ничто так не бодрит с утра, как в фонтан грязи сползающий за шиворот, холодной грязи, между прочим.

Имперские агитки очень любят показывать едущих «на броне» Химер гвардейцев. Выглядит очень героически, мужественно вглядывается в даль сержант, хмуро сдвигают брови седые ветераны, беспокойно оглядывающися молодняк, с белыми полосами на шлемах. И всё это грозное урчание десятков двигателей уходит в даль по извивающейся ленте дороги…

Ага! ЩАЗ!!! Как это выглядит на самом деле? А вы присядьте вот сюда, на этот милый, пропахшей какой то машинной дрянью бушлат.

Так, а теперь отращивайте на жопе присоску, зачем? А вы попробуйте удержаться на холодном, мокром, мелко трясущимся, грязном теле Химеры когда её начнёт швырять и подбрасывать на колдобинах направления, названного умниками в штабе «дорогой».

Удержались? Ну что ж, не плохо, у вас есть все шансы упасть под гусеницы потом, когда машина наконец займёт своё место в колонне и наконец начнётся движение.

Что? Нет, это было не движение, это было «ворочанье», прогрев движка, всего того металлолома, что крутится в под бронёй у энтих чумазых обормотов.

А вот теперь поехали…

Тююю куда ты родной? Да я поймал тебя за шиворот, я же говорил держись.

Да наши БМП с места берут немного резковато, бывает.

И не ори так!

Это не взрыв, это просто выхлоп двигателя.

Ничего мы не горим… и отцепись от меня, а то руку оторву.

Всё, поехали. Хеее, нда в агитках этого не показывали.

Что понял зачем на шлеме щиток? А ты думал зачем?

Ах от пуль… ну ну… Придурок! Опусти щиток идиот! И респиратор одень! Вот так!

Это колонна, воин. И всё что изволили выбросить и взрыть гусеницы и колёса впереди идущих повиснет у тебя на шлеме и форме…

Кстати не забудь их вечером почистить салага!

Ну как, освоился? Пригрелся? Да, мотор он тёплый. Да отцепись ты от этой железки, всё равно если тряханёт не удержишься, только пальцы переломаешь…

Вот, теперь смотри, смотри сынок, это колонна.

Эт кажется что, чего проще, ну построились, поехали. Хе, как же, были такие умники, давно… но перевелись уже. Давно. Перевели точнее.

То что ты видишь, это плод долгих мозгований, битого войной люда, Видишь впереди идёт Леман Расс с катком? Где, где, впереди колонны, на повороте следующем увидишь, он этним катком всю дорогу пашет перед собой, выкидывает из земли дрянь всякую, что насовали туда враждебные элементы. Мины, фугасы там всякие. Хватает энтузиастов на наши головы.

А теперь смотри, грузовики идут не абы как, их перемежают Химеры, Хелы, зачем? А затем что ежели кого подобьют, то место ему в кювете родной, а не на пути колонны. Что значит а если там люди? Те кого подбили, это не люди, это препятствие. Колонна не стоит, остановимся, всё, смерть. И нам и тем кто нас ждёт. Так что ты лучше с брони не падай, не остановится никто.

Да отпусти ты эту скобу! Мать твою, что ты опять в неё вцепился!

Что ерзаешь? Прижало? Ну и чё ты от меня хочешь? Сымай штаны, делай что надо, что значит КАК, что мамка в детстве не научила? Не ты точно больной… Ну терпи… Остановка через сутки, дело хозяйское… Хе, хе, ну молодец, а ты ничего, так, соображаешь. И не красней, тут все поймут, тут свои законы, это колонна парень.

Ладно, вали под броню, пожри, а то эвон какой тощий. Что это у тебя? «Конситуация»? Ах конституция?! Мля… Всё у вас у писак не как у людей, как скажет так хоть с брони падай, ладно проваливай в люк я сказал… навязался, подбрось его до фронта, подбрось.

Реп.. репотр… репротартаж у него… малохольный.

Хе, ну что, поел? Ну судя по сонной ряхе ещё и поспал. Ну выбирайся.

Стой! Куда! Ты чего!? ААА… испугался, да не дёргайся, это ребята кусты у обочины чистят. Что зачем? Ну не понравились они им, ребяты на Хелах нервные, горячие я бы сказал хе, хе, на любое шевеление огоньком плюются. Ну а нам то что, и ехать веселее, особенно ночью, костры в ночи, романтика… воняет только.

Таак, а вот теперь парень осторожно, это Трувор, «писюн» по нашему, заправщик. Что значит как, на ходу и заправимся. Тааак, не мешай, щас шланг ловить будем…

Вот так, накинь ка вот этот крюк на скобу, молодец… ну ничего, пальчик заживёт.

Вот так теперь четверть часика и поедем. Щас водилу лучше не дёргать, шланг порвётся, сгорим *** все. Так, всё, отключаемся. Ну теперь наша старушка поела, и будет довольно урчать дальше.

Ну можно и подремать. Чё ты там бурчишь? А на магнитофон наговариваешь. Ну давай давай. Про нас? А чё я тебе про нас расскажу? Ну что, полк как полк. С Сирина мы, 165-й Сиринский конвойный. Ну, мир у нас как мир, хорошо там, тепло. Города красивые, Над скалами нашими красными, на арках стоят, как в воздухе парят. Говорят таких больше нигде нет. Птиц много, это да. Красивые, у нас между скал иногда озёра встречаются, травка там вокруг всякая, камыши по бережку. Вот они там и живут. Эх, хорошо там…

Ладно, надоел ты мне, валил бы спать…АААА чёрт! Засада! Грин, сорок пять лево!

Стой оторва, куда, не суйся в люк! Я тебя вытаскивать не буду если рванём!

Ах гады! Топливник!!!! Ну всё, амба!!! Под броню все, мля в люк я сказал!!!

Терпи парень! Да знаю что жарко, горим мы. Терпи. Да не дёргайся, всё уже, щас, сгорит всё что может, броня остынет, вылезем.

Что было? Да топливник уроды подбили. Он когда взрывается, в верх облако поднимается, метров на 100, а потом вниз падает, а внизу кто? Мы. Ну тем на грузовиках понятно амба, а мы в броне, нам полегче, да и повезло нам, а тем пяти машинам до нас хана… Что где они? В кювете парень, ты думаешь кого Шурт в кювет сбрасывал? Мордой зацепил и спихнул. Вот, сейчас броня остынет и вылезать можно будет. На флягу, попей, а то смотреть больно.

Уф… Хорошо то как… Ветерок… да… ну шкура слезет точняк, да - с ней. Ладно парень, вон бушлат, ложись как ты спать, тросиком только пристегнись за пояс. Разбужу утром.

Эх… парень, молодой ты… Ишь, сопит, и привязаться еле уговорил, а как утром за крюк то цеплялся, эх… комедия.

Эй, просыпайся, ну ты, молодой! Всё приехали, отстойник. На умойся. Да не три ты лицо так, ты обожженный весь.

В отстойнике мы, сутки стоять будем. Колонка там, штаб там. Там и отметишься, а мы через час на Юг уходим, ну а тебе не по пути, дальше тебя летуны поволокут. Хе… Ну бывай парень. Эт тебе, на память. Всё, вали, вали.

И надрывно взвывая изношенными моторами, гремя разболтанными войной и сотнями километрами «дорог», колонна уходит в даль, по ленте направления. По артерии войны, без которой война встанет.

И принесёт патроны, еду, бухло, письма из дома, запчасти, свежие сплетни.

Её будут встречать высокомерные Элизианцы, бесшабашные Катачанцы, отмороженные танкисты, вороватые Савларцы, угрюмые Иридийцы… и все те кто составит железный каток Имперской гвардии.

Они будут кричать, веселиться, потому что пока живы колонны, по артериям тела имперской гвардии будет течь кровь, а пока кровь течёт, организм жив!

А ради этого кому-то стоит сгореть заживо в подбитом топливнике, быть сброшенным в кювет Химерой охранения, в перегородившем дорогу грузовике.

Потому что ради жизни целого, всегда есть смысл пожертвовать частью. Потому что если будет жить целое, в нём возродится часть.

И павших, примет свет императора, куда под гитарный перебор, уйдут души хмурых ветеранов, лихих новобранцев, фанатичных Комисаров, бесшабашных медсестричек почему под гитарный? Да потому что:

Да гитара не пара, лазгану в бою!

Но поправ все законы

В этом мире скупом

Вы горели в колоннах

Заодно с игроком!

Вас дырявили пули

И осколки секли,

Грифы тонкие гнули

Да сломать не смогли…!

И не сгибаемым грифом изогнётся колонна, и придёт на ваш забытый Императором и командованием пост, на вашу измотанную передовую… Она придёт, она прорвётся через бездорожье и засады, ждите её!!!

Ваше высокопреосвященство, со смирением припадаю к доброте Вашей и молю склонить внимание Ваше к недостойному, покорному слуге вашей святости. По приказу его святейшества Игнциуса Трубалирийского я грешный и недостойный, месяца мая сего года, пробыл на планете Виклуриум, с целью инспекции полковых священников 26-ой ударной армии Господа нашего Императора Самодержца. В ходе инспекции с прискорбием и плачем заметил я, что воинство Господа нашего, пребывает во грехе, с потворства и попущения недостойных пастырей своих. Попустительствующих добротой и слабоволием, выдаваемым за милосердие греху расслабленности духовной.

Список сих заблудших пастырей прилагаю вниманию вашего высокопреосвященства.

Смиренный раб Господа нашего, Иереней из обители Бернарда Клерво.

Падрэ.

Эх, хорошо! Нет, ну глядишь ты, а! Нее эт точно всё не к добру! Ну не может быть так солдату хорошо. Не порядок в этом какой-то. Не по уставу. Точно вам говорю.

Вот лежу я здесь, простой имперский гвардеец, ну не совсем простой конечно, лукавлю, старший сержант я, седьмого классу, между прочим, так то вот, эт вам не фунт изюму.

Ну так вот, лежу я значит тут и себе думаю, а вот как же мне хорошо!

Вот лежим мы здесь, аки коты на заборе, у тётки моей, Глафиры Петровны, да примет Император её душу. Рожи у всех довольные, сытые, солнышко себе припекает, и нет нам никакой заботы. Хорошо нам тут за ангарами, и бежать никуды не надо. А вон капитан наш, тот побежал, всё по своим делам поспешает, орёлик наш, сокол, с таким и послужить не грех, ишь как рысит то, аж смотреть любо!

Ндааа… хорошо нашему брату, лежи себе, жди когда команда будет, вот команда это да, это уже другое, команда она по уставу для нашего брата, всё, из сна, да что там из сна, из гроба подымет. Вон говаривают один молодой комиссар, так скомандовал что воины его, аж мёртвые, погани всякой хаоситской, глотки повырывали. И принял их Император в обители свои.

Эх, нда.. делааа. А вот у нас комиссар тоже хорош, голосок тонкий правда, не всегда и услышишь, но соколик, не отнять. В первый раз, когда прибыл только, поехал с колонной, да прикорнул на броне, известно, сморило по солнцепёку то. Так и нырнул рыбкой с брони, проглядели ребята. Ну и что? Дошёл до отстойника, сам, ножками. Позыркал только да воды попросил, спёкся весь в шинельке кожаной своей, сердешный.

Нда, офицеры у нас хорошие, что тут говорить, нашего брата не обидят никогда, и одеты мы и обуты, даже сыты порой бываем, хе хе. Как вот сейчас например.

Ой, а вот это уже другое дело. Отделение! СТРОЙСЬ! РАВНЯЙСЬ!!! СМИРНАААА!!! Отче! Благословите!

Эвона как, это отец Калеб. Эт вам не просто падрэ, это нашь Батюшкааааа! Тихий он, блаженный малость, сухенький такой, аж страсть. А глазищи как два озера.

Хромает он у нас, на обе ноги. Сгорели они у него. Совсем сгорели, одни кости и остались, на них он до отстойника и дошёл, зубы стиснул и доковылял невестимо как. Один он тогда из колонны всей уцелел. С тех пор и блажит малость.

Эвона, ручка сухенькая какая. А ведь скольким ребятам она нежнее материнской была, в госпитале нашим то ох как не сладко бывает. И уже свет белый не мил аж жилы выкручивает все. А тут ляжет ладошка на лоб и вроде как легче. И смотрит он на тебя, как будто боль на себя берёт и жалко ему тебя и болеет он всей душой своей, войной покалеченной.

Эх.. вот и сейчас. Другой бы рукой махнул да прошёл. А наш подошёл, по голове молодого погладил, трудно ему у нас ещё, молоденький он совсем, белая полоса, чего взять, и сапоги ему трут, и харч наш в горле колом стоит. А на бегу так и вовсе смотреть больно. Вон, и сейчас синечищи под глазами на пол лица.

Вот, и меня спрашивает, как мол живёшь, да какая у солдата жизнь? Живой и хорошо.

Эх хороший у нас батюшка.

Да… а рясу то пора подновить бы ему… ишь как со спины на подоле обтрепалась то.

-Слышь Митричь, на рясу бы новую батьку скинуться, а то сором на всю роту!-

Скинемся, чего не сделать, коли к нам то добром? Не, я про других падрэ ничего плохого не скажу, веруют они крепко, и проповеди душевно так читают. А уж в бою так дурой зубастой своей, любо дорого машут. Но вот чтоб как у нас, чтоб смотришь на него и вроде как на душе полегче. Добрый он у нас. Ладный.

-Ну вольно, почто ноги топчите? Ложись братушки, находимся ещё.-

Особенности гвардейской торговли

Чёрный дым застилал половину серого, угрюмого неба, горела нефть. Чёрные траурные шлейфы опутывали ржавые конструкции некогда величественных строений.

Поросшая низким кустарником пустошь простиралась до горизонта, не слишком видного из за дыма.

В сыром, поросшим мелким мхом, бункере, собранном из выщербленных временем бетонных плит кипела жаркая и безжалостная битва. Две силы сошлись насмерть, и не желала, ни одна из них отступать…

Пол часа как не желала…

-Шмулинсоооон!!!-

-Таки шо вы и кгичите, вы не кгичите а то мне немножко становицца страшно!-

-Малчать!!!! Вы что себе позволяете? Вы вообще где находитесь? Да я вас под трибунал, расстреляю, кто вам дал право? Вы хоть понимаете что натворили?-

-Нет, да конечно я понимаю..-

-Нет или да?-

-Да! Но нет, нет я гешительно не понимаю чего вы негвничаете-

-Я нервничаю? Я не нервничаю, я спокоен как подбитый Химерхед с которого ушлые Савларцы свинтили что смогли! Объясните мне, за каким хреном вы поехали на рынок?-

-Как, ви не знаете зачем люди ездят на рынок, нет ви правда сделали мнэ немножко смешно! Взрослый человек и задаёте подобные вопросы! Вам не стыдно? Неужели ваша мама не рассказала вам зачем все погядошные люди ездят на гынок?-

-Шмулинсон… ну за каким, за каким спрашивается варпом вы с двумя отделениями окружили местный базарчик в соседнем городке, въехали в центр этого проклятого торговища и с башни Химеры попросили пожертвовать излишки торговли на нужды имперской гвардии? Да ещё и представились по всей форме?-

-Ну и шо? Нет вы это видили, Сара, Сара где ты моя ненаглядная. Вы видели это! Стоит бедному импегскому гвагдейцу честно попгосить о небольших скижках пги товагных опегациях и уже кгик на пол галактики…-

-Небольших скидках???? Ам…ээмм….уммм!!!!! Да вы ограбили весь рынок, ну ладно ограбили, но зачем вы представились 82-ым Катачанским???-

-От волнения… ну я очень стеснительный человэк, немножко оговогился…-

Спорщики застыли, первый, коротко стриженный, с тонким, изрезанным шрамами, сильно не бритым лицом нагнувшись к лицу второго, понуждал того немного отклониться. Его «собеседник», лысоватый, полноватый, горбоносый и лобастый, старательно боялся и пучил глаза в праведном негодовании.

С минутку поиграв в гляделки, первый, резко выпрямился:

-Ладно сержант, катитесь ко всем демонам…-

-Слушаюсь!-

-Стойте! И… передайте каптёру, пусть мясо с рынка положит в рефрежетор, лучшие куски в лазарет. И… спасибо чёрт бы вас побрал! Идите!-

-Служу Импегиуму!-

Капитан дымил трубочкой у узкой бойницы бункера. Трёхпалая рука, сжимала трубку немного неловко, пальцы явно ещё не привыкли к тому, что их осталось меньше чем положено. На измученном и уставшем лице блуждала улыбка…

Ваша честь, расследование случаев мародёрства среди частей Имперской гвардии, на Виклуре, продвигается крайне медленно в связи с запутанностью дела: по уверению пострадавших, бойцы ограбившие несколько местных базаров принадлежали к Катачанским полкам, однако на планете нет ни одного Катачанского полка. Вполне возможно имел случай применения пси. Воздействия со стороны санкционированных псайкеров линейных частей.

Следователь военно-полевой прокуратуры Якоб Жиртун.

Резолюция: таки не насилуйте мне мозг, не можете найти так и скажите, а то сочиняете как торговка на привозе.

Старший инспектор Ордо Милитари Моисей Швемерсон.

"И я видел как небо швыряло,

На землю горящие МИГи..."

За тех…

Как эффектно взлетает Вольтурм, как наполняются трепетом сердца простых гвардейцев, глядя на звено фронтовых штурмовиков на вираже.

Как боязливо но радостно вжимается в землю пехота слыша грозный рокот двигателей у себя над головой.

Ангелы-хранители матушки пехоты.

Штурмовая, фронтовая авиация.

Последняя надежда обречённых и кошмар врагов Империума.

И взмах крыла как благословение…

Но ангелы в отличии от них бессмертны…

И собирается весь свободный аэродромный люд у репродуктора, слушать далёкие голоса, тех кто между небом и землёй.

И поднимут гвардейцы в сырой землянке тост, за живых, мёртвых и тех кто в небе.

За тех, кто прикроет их от Килокана когда к РПГ кончились выстрелы.

За тех, кто вытащит достреливающий последние патроны взвод, с отрезанного форта.

За тех, кто подарит последнюю милость, после страшного и грозного запроса погибающей батареи: противник в окопах вызываем огонь на себя!

И последней милостью обрушится с небес карающий и дарящий милость напалм, спасая верных сынов Империума от ритуальных ятаганов беснующейся, воющей толпы.

За тех, кто сжимая горящими руками штурвал будет удерживать повреждённую машину в шатком равновесии, пока выпрыгнет последний десантник.

За тех, кого перерубит винт в попытке катапультироваться из падающей машины.

За тех, кого вырежут из искорёженного корпуса чудом дотянувшей до аэродрома крылатой подруги.

За тех мальчишек, что сегодня с восхищением смотрят на сверкающие в небе крылья, а завтра придут на смену…

С любимыми не расставайтесь,

С любимыми не расставайтесь,

Всей кровью прорастайте в них,

И каждый раз навек прощайтесь

И каждый раз на век прощайтесь,

Когда уходите на миг…

С любимыми не расставайтесь.

Старая облупившаяся дверь, вставшая дыбом краска, как высохшая грязь в пустынях Гвинонэрбэ…

И такое же чувство одиночества и безысходности. Проклятая работа, проклятые полутёмные коридоры, трижды проклятого города улья, города монстра, пожирающего своих детей.

Где-то за поворотом, а может и нет, в тусклом, мерцающем свете уличного фонаря не разглядеть, капает вода из проржавевших труб.

-А ведь этот парень, наверное очень хотел сюда вернуться, для него этот сырой, пропахший гнилью квартал был пределом мечтаний небось.-

Тускло, мерцая матовым железом и тихо урча микро моторчиками, протез заменивший его владельцу руку, обсыпая засохшую краску, глухо постучал в дверь.

Через некоторое время, там послышалась возня, дверь распахнулась, и военный почтальон Билт Кортней, бывший ефрейтор 245-ого Тивийского, бывший муж, бывший отец. Слишком много в его жизни стало, бывшим. Столкнулся взглядом с невысокой, миловидной, рыжеволосой женщиной.

Уже привычно выдержав, немного испуганный, даже в чём-то враждебный взгляд, почтальон молча протянул вдове чёрный с серебряным имперским орлом пакет.

Сиплый, почти не человеческий голос, издаваемый изувеченной ещё там, на Гвинонэрбэ гортанью, проскрипел: -Мне очень жаль, поверьте-.

Женщина, как будто не понимая, ЧТО вручил ей этот странный, сгорбленный человек в мешковатой форме, медленно, как будто в трансе, вскрыла пакет.

И вот она, кажется, поняла, узкая, натруженная ладошка закрыла половину худенького, молодого, но уже покрытого морщинами лица.

Билт видел это множество раз, очень много, он уже давно забыл лицо той первой вдовы, которой он вручил этот четырежды проклятый конверт. Хотя казалось, что уж её то он никогда не забудет. Забыл. Он много смог забыть.

Вот и сейчас, он хотел, очень хотел бы посочувствовать этой маленькой, хрупкой женщине. Но не мог, не получалось. Как будто тот доктор, что насовал в него кучу железок вместо разорванных и пробитых, органов и мышц выкинул нечто очень важное. Сердце. Вспомнилась, вдруг старая песенка бульдозеристов, похоронных команд. Да там, в выжженной пустыне, хоронили бульдозеристы и экскаваторщики. Прерываясь на обед, отмахиваясь от туч мух, что кружили на вчерашними полями славы и доблести, они лопали свои сухие пайки, а потом устроившись с тени измазанных кровью, с кусками присохшей плоти, гигантских ковшей бульдозеров пели:

Люди с сердцем трепетным,

Давно умерший вид,

Каменное сердце гвардии,

Давно уж не болит.

Как давно это было. И как далеко он от этого всего.

Почтальон развернулся спиной к трясущейся, опирающейся спиной на косяк, женщине, так и закрывающей рот ладонью. И уже сделал первый шаг, как вдруг за его спиной раздался, весёлый, звонкий голос:

-Сашенька, Саша, а тебя убили, опять!-

Из глубины дверного проёма выплыла могучая фигура, меднобородого, мускулистого мужчины, здоровенная ладонь выхватила у улыбающейся женщины пакет, поднесла к лицу. Левая бровь, пересечённая шрамом заинтересовано изогнулась. Рот расплылся в усмешке.

-Ну ещё одна в твою коллекцию-

Выйдя из двери в тусклый свет, странный человек позволил себя рассмотреть: короткие шорты и майка почти не прикрывали громадное, но вместе с тем жилистое тело. Многочисленные шрамы и татуировка с двухглавым орлом, не оставляли сомнения в профессиональной принадлежности.

-Эй служивый- обратился он к почтальону –Как звать?-

-Бил, Бил Кортней сэр-

-Сэров для Кентерберийцев прибереги, они там это любят, клоуны раскрашенные, мы Лукиарии попугаев не любим, ты это, не удивляйси. У моей жены, там, в рамочках по стенкам, таких вот, цидулек, штук десять висит. Всё хоронят меня, хоронят, а я нет, живой, живой я!-

И со смехом развернувшись, рыжебородый, подхватил резким, но мягким движением, взвизгнувшую женщину на руки и уволок в дверь. Дверь же получив изнутри пинок ногой, захлопнулась. От удара краска, видно ждавшая видимо только подходящего случая, лёгкой лавиной осыпалась к порогу.

Изумлённо глядя на обшарпанную дверь, почтальон пошевелил губами. Поправил ремень сумки. Повернулся и пошёл дальше. Его ждала следующая дверь…

А в полутёмной квартире, маленькая, рыжеволосая женщина, положив голову, на исчерченную шрамами, грудь, закрыв глаза, водила пальчиками по отметинам войны. Мужчина играл длинной прядкой волос и о чём-то думал, отстранённо глядя в потолок.

В углу, приставленный к стене, тускло поблёскивал медью гарды, офицерский палаш. На вешалке, непривычно чистый и выглаженный, заботливыми и любящими руками, висел китель с погонами капитана Имперской гвардии. Это была их последний вечер, последний вечер вместе.

Уже утром за ним сомкнуться створки аппарелей десантного отсека, его сапоги выбьют гулкий топот из бетона космодрома. Он будет вдыхать чад надрывно рычащих моторов грузящейся техники. В голубое небо над ним будут уходить грузовые модули.

Уже завтра, на него из строя, из-под тяжёлых шлемов взглянет война и смерь.

Взглянет из под комиссарской фуражки Вера!

А над всеми ними незримо, встанут такие родные, заплаканные глаза, и тихий шёпот перекроет, топот тысяч сапог, лязг сотен гусениц, рёв двигателей.

-ТОЛЬКО ВЕРНИСЬ, ТОЛЬКО ВЕРНИСЬ ЖИВЫМ!!!…-

Ваша честь, этот рисунок, найден мной на теле погибшего, капитана 165-ого Сиринского полка Лукиариев, Александра Велигарова, по ходатайству бойцов полка, прошу присвоить полку разработанные, павшим капитаном эмблему и знамя.

В виду недавнего формирования, полк ещё не имеет оных.

Ординар Ордо Милитари Виталий Грепфнер.

«Прощайте горы, вам видней

В чём наша боль и наша слава

Чем Ты великая держава

Искупишь слёзы матерей…»

«Уходим с востока, уходим…»

Уходим…

Выжженный солнцем, выметенный степным ветром, вымытый редкими дождями, из проносящихся, рваных туч.

Серые плиты среди моря степной травы, что колышется серебристыми волнами под ветром.

Сегодня замерли гиганты погрузочных кранов, смолкли разноголосые грузчики.

Сегодня, на этот час у них отдых.

Сегодня с космодрома уходит гвардия.

Бетон помнил, как она пришла на эту планету, он был тогда молод. И этот полк был тоже совсем молодым.

Они оба постарели, полк теперь тоже, с выщербинами, многие плиты заменили новыми…

Сейчас на бетоне ровными прямоугольниками застыли батальоны. Ветер гонял лёгкую пыль меж их надраенных до блеска сапог.

Ветер обдувал морщины ветеранов. Трепал тронутые сединой бороды.

Лихо торчащие, из под форменных пилоток, не уставные чубы сержантов.

Только отрастающий пушок, «белых полос». У этих белизна пока тронула только шлемы.

Они уходили сегодня. Навсегда.

От этой степи, в земле которой оставили многих.

От этих туч, что дождём оплакали павших.

От этого ветра, что пел вечную песнь тем, кто никогда не вернётся.

На не высокой трибуне, перед строем стояли четверо. Те, кто вёл и создавал этот полк несколько лет. И создал его.

Сегодня они уводили их в другой мир. Мир, который должен был стать их домом, когда придёт срок. Кто доживёт до этого, они не знали. Но надеялись что многие.

Но вот посреди тишины раздался чёткий, дробный топот сапог. И перед строем поплыло знамя полка. Знаменосец и семеро. Почётный караул, самые старые, самые израненные. Те, кто помнил, как пришли в этот полк все прочие.

Триарии. Ветераны, заслужившие право на силовой доспех.

Знамя плыло вдоль строя медленно, и степной ветер пел, пел славу, всем, кто незримо был здесь, с кем, прощалось оно, ЗНАМЯ.

Над тишиной космодрома разнеслось: ПОООООЛК!!! СМИРНАААА!!! РАВНЕНИЕ НА ЗНАМЯ!!!

И сотни голов провожали взглядом этот путь полковой святыни.

Комиссар Виктор Вельн, нервно сглотнул, загоняя слезу вглубь, вколачивая её туда железным кулаком.

-Эх…Сашка, Сашка…-

Он попытался взглядом отыскать в строю отдельной медицинской роты, седую как степной ковыль голову Лены. Нет не, увидеть, далеко…

Стоя навытяжку, одними губами:

-Отец Калеб-

-Да сын мой?-

-Велигаров, капитан, помните…-

-Витенька, церковь воспитывает многие добродетели, память одна из них.-

-Лена… она… как она?…-

-Чадо, не буди скорбь супруги, мужа потерявшего! И от могилы его, Высшим долгом отрываемую!-

Знамя замерло напротив трибуны.

-Солдаты!!! Вы верно…-

Мягкая сухая ладошка легла на руку комиссара полка.

-Не надо Витенька-

-Отче!-

-Сын мой они всё знают без тебя. Сердце человеческое оно больше скажет…-

Фигура в заплатанной, монашеской рясе сменила у микрофона комисара.

-Ребята, дети мои. Мы уходим, и те, кто нам дорог последуют за нами в наших сердцах! Помните их, а они вас никогда не забудут!-

Командир полка, выдержав паузу и переглянувшись с Магосом, решительно потянул микрофон к себе:

-Ребятушки! Милостью командования нам отдана, на прокорм, планетка, планетёнка так себе, но жить можно! Коли уж нас тут не согнули, то и там не схарчат! По дороге пополнимся и отдохнём. Летим в систему Аквила, доукомплектация на Кохинуре.-

ПОООООЛК!!!! НАПРАВООО! НА ПОГРУЗКУ, ШАГОМ АРШЬ!!!

И как эхом подхватили слова команды, комбаты, ротные, взводные…

И сотни сапог, вколачивая в бетон воспоминания, в молчаливой и угрюмой торжественности двинулись к распахнутым аппарелям погрузочного модуля.

ПЕСНЮЮЮЮ ЗАПЕВААААЙ!!!

И испуганной птицей вспорхнула тишина.

Пролегала, ой да шлях дорожка

Пролегала ой да шлях широка,

По чистому полю…

И уже скрылась из вида, последняя рота…

Низкая фигура, в чёрном балахоне Магоса, повернулась...

Балахон скрывал его лицо, если говорить на чистоту, никакого лица у Турвироса уже давно не было, добрый, надёжный металл имплантантов, освящённых елеем Бога Машины, заменил жрецу слабую плоть.

Турвирос не был одним из тех фанатичных последователей Бога Машины, что при первой возможности, стремятся стать неотличимыми от родных механизмов, взрыв испытательного стенда расставил все точки над «I» не оставив ему выбора.

Иногда Турвирос начинал сам сомневаться имеет ли он право называть себя человеком ,

годы учёбы и работы на спутнике Сирина сроднили с творениями его же рук.

Ему казалось, что он может слышать свои машины свои здания, жрец был уверен, что они имеют душу, как и любая вещь созданная руками людей.

Жрец смотрел на базу, серый камень аэродромных плит, линии ремонтных мастерских, всё это смотрело на него, а он уходил.

Магос сопровождал полк в его очередной авантюре, «Аквилла», имя было почти пустым звуком, но что-то подсказывало, что ничего хорошего оно не принесёт.

Он успокаивал духи машин, все механизмы, от погрузчиков, до огромных, горнодобывающих установок, ещё не собранных, и пока мирно спящих в грузовом чреве транспортника, говорили с ним.

Магос утешал их, как мог. Машины не могут лгать, и он был с ними честен.

До последней капли горючки, не зная страха и жалости, они будут служить до конца.

А я с ними …

Погрузка окончена! Главный механик полка, ещё раз убедился, что духи спокойны и поспешил за ушедшими далеко вперёд, старшими офицерами .

На бегу, надвинул балахон на окуляры, когда-то бывшие глазами, догнав, уже степенно, плечом к плечу, шёл дальше, с комиссаром и полковым священником – Знание, Воля и Вера.

**********************************************************************************

165-й Конвойный полк. Лукиарии.

Родная планета Сирин.

Командование:

ком. Полка: полковник Северский, Владимир Ивановичь (для своих Чапай)

нач. службы тех. Обслуживания: магос Турвирос, родом со спутника Сирина, на котором находится эксперементальная база Адептус Механикус. По слухам, заправщик «Трувор» личное изобретение магоса.

Структура полка:

3 конвойных батальона, 1-й, 2-й, 3-й соответственно.

4-й тяжёлый батальон (стационарники, в задачи которых входит охрана перевалочных и главной базы полка).

РЕМБАТ (ремонтный батальон, имеет стационарную базу, сразу разворачиваемую на планете, по прибытию части, и подвижные рем. мастерские, сопровождающие каждую колонну.

Полк имеет свой МЕДБАТ, разворачиваемый вместе с РЕМБАТом, на главной базе.

Каждый батальон состоит из 3 рот по 100 человек, передвигается на БМП Химера, имеет по взводу (3 машины), танков поддержки Хелхаунд, и 2 средних танка Леман Расс с специальными разминирующими катками, постоянно прикреплённых к конкретному батальону.

4-й тяжёлый, имеет на вооружении стационарные тяжёлые болтеры и постоянно прикреплённые к нему авиа транспорты типа Валькирия, 3 единицы. Численность 4-го батальона может достигать до 1000 человек, в зависимости от потерь и оперативной необходимости. Также 4-й батальон является резервом человеческого ресурса, конвойных батальонов, если подкрепления не поступают достаточно длительный срок.

Также полк имеет свою строительную роту, занимающуюся возведением временных фортификационных сооружений, как на главной базе, так и на временно разворачиваемых пунктах, на пути следования колонн.

Главная база полка представляет собой, хорошо укреплённый лагерь, с временными казармами, ангарами для стоянки и ремонта техники, топливными складами и небольшим аэродромом.

На главной базе также находится штаб полка, постоянно поддерживающий связь со всеми колоннами, отслеживающий и регулирующий их движение в зависимости от оперативной обстановки.

Временные пункты, так называемые «отстойники», есть небольшие блок посты, с хорошо освещёнными и огороженными минами и колючей проволокой стоянками. Там колонны, могут оставить убитых и раненных, починить неисправные детали, отдохнуть, умыться, поесть горячей пищи.

Охрана подобных отстойников входит в задачи 4-го тяжёлого батальона полка.

Минирование подобных баз происходит с воздуха, собственной авиацией полка. Что часто приводит после снятия временных баз к печальным инцидентам среди местного населения, ибо разминирование Лукиарии себя утруждают крайне редко, тем более что сбрасываемые с воздуха и самозарывающиеся мины БМКВЛД-16, практически не извлекаемы из земли иными способами кроме подрыва.

Использование собственной авиации, часто служит поводом к подозрениям со стороны Ордо Милитари, однако я со всей ответственностью могу заявить, что подобные меры крайне эффективны, и поскольку полк демонстрирует полную лояльность, не представляют угрозы.

Тактика полка.

По прибытии на планету, Лукиарии незамедлительно приступают к разворачиванию главной базы. Силами собственного строительного подразделения они возводят хорошо укреплённый лагерь, в котором способен разместится весь личный состав полка со всей имеющийся в наличии техникой.

Главная база, возводится вблизи космопорта, либо главной точки сосредоточения прибывших грузов, предназначенных к доставке передовым частям.

Сразу по постройке лагеря, обычно это около 2-ух дней, штаб полка получает всю необходимую информацию о потребностях каждого подразделения наступающей группировки. Согласно этим данным возводится сеть временных опорных пунктов на всём протяжении будущих трасс движения колонн с грузами.

Одновременно с этим инструктора, из наиболее опытных офицеров и прапорщиков полка приступают к инструктированию и обучению водителей грузовых транспотров. Многие скучающие в ожидании отправки, бойцы гвардии, могут наблюдать как под присмотром офицеров полка, водители подобно малым детям возятся в песке с игрушечными модельками машин, отрабатывая всевозможные ситуации.

Примерно через неделю, полк уже формирует необходимое количество колонн. Обычно это около 12 формирований, от 30 до 200 машин.

Движение происходит по заранее проложенным маршрутам. Безостановочно. Остановки производится не более одного раза в сутки, на укреплённых временных стоянках.

Благодаря сменным водителям, уникальным автозаправщикам Трувор, заправляющим машины в ходе движения, опыту и чёткости Лукиариев, темпы движения позволяют успевать за самыми резвыми частями имперской гвардии.

Благодаря этому снабжение производится намного оперативнее и быстрее, чем обычно.

Так же, ваша милость, хочу заметить, что по слухам, высшее командование полка, отличается особым умением «выбивать» в тыловых службах, необходимые им грузы. Применяя при этом Дале не уставные методы. Что весьма часто влечёт за собой панику в службах снабжения по прибытии Лукиариев на планету.

Форма полка:

Согласно легенде, при формировании полк был обмундирован согласно цветовой гамме родной планеты, Сирин представляет собой каменистую пустыню с красноватыми скалами. Командование полка, прекрасно понимая, что красный камуфляж, не самый лучший вариант для подобного подразделения, сумело одним им ведомым способом, получить партию «списанного» обмундирования и брони, предназначенного для легендарных Силинциариев Иридии.

Подобное самоуправство могло весьма скверно кончится, для бойцов полка, попадись они на глаза, самим хранителям тишины, но оные были весьма далеко, а потому обошлось без инцидентов.

В последствии, форма претерпела некоторые изменения в связи с традициями и реалиями службы полка. В виду того что солдаты полка передвигаются на броне, их форма в довольно скором времени представляет собой живую картину тех пород грунта по которым проезжала техника полка. А потому сейчас изначально серая форма представляет собой всевозможную мешанину различных оттенков пятен. Со временем, новая форма стала шиться уже с учётов вида старой.

Также традицией полка является самостоятельное расписывание брони каждым гвардейцем. Пятна имеют цвета почвы тех планет на которых побывал гвардеец. Соответственно, чем старее ветеран, тем больше разноцветных пятен несёт его броня.

Также существует традиция, ставить на личное оружие красные пятна, по числу планет на которых побывал солдат.

Аналогичную раскраску имеет и техника полка.

Девиз полка:

В виду недавнего образования подразделения, полк ещё не имеет официального девиза, однако на древке знамени полка, неизвестных шутником была вырезана надпись: «Солдат должен жрать вовремя!» В виду того, что древко неоднократно ремонтировалось и менялось, но надпись осталось не тронутой и скопированной, сочту возможным ходатайствовать перед вашей милостью о внесении в регистровый устав оного девиза на официальном уровне.

Из подробного рапорта планетарного инспектора Ордо Милитари Януса Хвенгельскорма.

Изменено 7 февраля, 2008 пользователем Veres-severnyj