WARFORGE

Здравствуйте, гость ( Авторизация | Регистрация )

Форумы работают на сервере
 Правила форума Локальные правила Гильдии переводчиков Warhammer 40,000
 
Ответить на темуЗапустить новую тему
[книга] [отрывок] Неукротимая зима, Rebel Winter by S. Parker
Ызарг
сообщение 03.09.2009, 23:12
Сообщение #1


Greater Daemon
************

Warhammer 40,000
Раса: Chaos Space Marines
Армия: Alpha Legion
Группа: Пользователь
Сообщений: 1 234
Регистрация: 26.08.2007
Пользователь №: 10 299



Репутация:   452  


Товарищи, плюсуйте и меня, и Ежика smile.gif




Перевод - Ызарг





ИДЕТ 41е тысячелетие. Более ста веков Император неподвижно провел на Золотом Троне Земли. По божественной воле он Повелитель Человечества, мощью своих неистощимых армий – владыка миллиона миров. Он гниющий труп, незримо обвитый силой Темного Века Технологии. Он – Мертвый Бог Империума, которому в жертву каждый день приносится тысяча душ, чтобы он никогда окончательно не умер.

СРЕДИ МНОГИХ СЛУГ ИМПЕРАТОРА его вечную войну ведет Имперская Гвардия. Собранные с бесчисленных миров, со всей галактики, имя им легион. С покрытого льдом мира-фабрики Вострои набираются Первенцы. Это благородное племя, воинское братство, управляемое Техтриархами и поклоняющееся одновременно Бессмертному Императору и Богу-Машине Марса. Они поддерживают военную мощь своих полков постоянными пополнениями, чтя древнее соглашение, заключенное с Императором. Востроянцы – оружейные мастера, снабжающие множество человеческих армий, а их собственные полки экипированы оружием ручной сборки и наивысшего качества. Стойкие, непоколебимые, непревзойденные в искусстве битвы в самых враждебных условиях, Востроянские Первенцы считают себя самыми преданными среди всех полков Имперской Гвадрии. Они являют собой свирепых противников, но и еще более свирепых союзников в этой раздираемой войной галактике.

ЗАБУДЬТЕ ПРО МОЩЬ науки и техники, ибо многое было потеряно навсегда. Забудьте обещания прогресса и понимания, ибо в мрачном темном будущем есть только война. Среди звезд нет мира, лишь вечность, полная резни и кровавой бойни, и смех голодных богов.





'Отделение – позволь единственному восставшему миру остаться безнаказанным, и бесчисленное множество поднимет голову вслед за ним, хором требуя те религиозные и экономические свободы, что известны добропорядочным жителям Империума как ересь и неблагодарность.
'На Мире Даника, семена восстания были посажены в глубокие снега ледникового периода, который свирепствовал на планете две тысячи лет. Он начался после того, как извержения вулканов на южном континенте наполнили атмосферу планеты пеплом и погрузили землю во тьму. Внезапные изменения климата унесли более половины человеческого населения планеты, и практически остановили всю промышленность. В последовавшие годы лояльные губернаторы один за другим бесконечное множество раз просили Администратум о помощи. В какой-то момент Администратум одобрил отсрочку Имперской десятины, но просьбы прямой помощи в форме еды и техники раз за разом получали отказ. Даникийцам сообщали, что Имперская казна истощена кампаниями против ксеносов во всем сегментуме.
"Когда Даникийские ученые наконец объявили о начале медленного возвращения планеты к теплому климату, население уже достигло двух третей численности до катастрофы. Приблизительно девяносто три процента этих людей поддержали открытое восстание против Империума. Центральной фигурой во главе этого движения был Лорд-Генерал Грауш Ванандрасс, Главнокомандующий Даникийских Сил Планетарной Обороны.
Ванандрасс всю свою жизнь строил карьеру в СПО, достигнув наконец абсолютного контроля в возрасте шестидесяти одного года. Спустя всего несколько месяцев после своего возвышения, он повел свои войска на лояльные Планетарному Губернатору части во время кровавого переворота. Он отпраздновал победу, переименовав свои вооруженные силы в Даникийскую Армию Независимости. Чтобы обеспечить абсолютную преданность своему видению планетарной независимости, он учредил жестокую организацию элитных офицеров, называемую Особой Патриотической Службой.
'Агенты этой так называемой Особой Патриотической Службы публично казнили правомочного Планетарного Губернатора и его семью, после чего направили в Администратум формальную ноту об отделении.
'Спустя два года, в 766.M41, Лорд-Маршал Граф Харазанн из Востроянских Первенцев – на тот момент ответственный за все наземные операции во Второй Холдийской Войне – уступил давлению Администратума и согласился направить небольшую карательную экспедицию на Мир Даника. Для этой цели была сформирована и отправлена Двенадцатая Армия под командованием Генерала Вогора Властана – человека, к которому Харазанн по слухам не испытывал искреннего уважения.
'Задачей Двенадцатой Армии было уничтожение Даникийских повстанцев, восстановление порядка и скорейшее возвращение на Вторую Холдийскую Войну. Как гласит старая поговорка, редкие планы выдерживают первое столкновение с противником.
"Льды и повстанцы были достаточно злыми, и Двенадцатая Армия недооценила и тех, и других. Однако на Мире Даника была еще одна сила, встретить которую Генерал Властан и его Гвардейцы были не готовы – сила, которая забрала слишком много первенцев Вострои.
"Как вы знаете,
старый враг добрался туда раньше!

Выдержки: Щит и Молот: Сборник Рассказов об Истории Второй Холдийской Войны, под ред. Комиссара-Полковника (в отст.) Кейса фон Хола (716.M41-805.M41) и Майора (в отст.) Виллима Имрилова (722.M41-793.M41)




НАЧАЛО СУДА


ЭКСЕДРА ЮДИЦИАРУМ Седдисварра была воистину выдающимся местом, большим и мрачным как Имперский мавзолей. Возраст древнего здания суда шел на тысячелетия, эхо неисчислимых процессов, и военных, и гражданских, до сих пор звучало в его стенах. Стилизованные изображения Бога-Императора и Его святых немигающими глазами взирали с огромных окон из цветного стекла, взвешивая души невинных и виновных.
С высоких мраморных стен свисали гобелены, их увядающие краски беспорядочно спорили с атмосферой помещения: тут, изображение Тех-Магоса Бенандати, который вновь обнаружил Холдийское Скопление в М37 и вернул его на законное место в лоне Империума; там, Святой Гестор, который возглавлял силы лоялистов в войне против ужасных армий Темных Идолов, которые вывалились из варп-шторма в центре скопления в М39. Вокруг этих значимых исторических личностей Даникийская иконография предзимнего периода рисовала картины лучших времен, тех времен, когда люди еще не отвернулись от света своего Бога-Императора
Останься вера этих людей несокрушимой, Востроянским Первенцам никогда бы не пришлось ступать на Мир Даника. Погибшие могли бы еще пожить. И затем, подумал Капитан Григорий Себастев, все равно погибнуть хоть на этом мире, хоть на любом другом, лишь бы каждый из них погиб за дело.
Как командир Пятого Батальона Шестьдесят Восьмого Пехотного Полка Востроянских Первенцев, Себастев шел туда, где его Император в нем нуждался. Для его все было настолько просто. Сейчас он терпеливо стоял у скамьи подсудимых, ожидая начала своего суда, в неудобной и плохо сидящей на нем, о чем он прекрасно знал, парадной форме.
Он был коренастым мужчиной, низковатым для Востроянца, но плотным и сильным. За те дни, что прошли с момента его возвращения в ставку командования в Седдисварре, лишенный возможности заниматься в своей камере чем-либо, кроме отработки движений оссбох-вьяра, но зато на регулярном питании, он быстро вернул себе вес и силу, которые потерял с момента своего назначения на Восточный Фронт. Его яркая красная куртка, подбитая сияющей золотой парчой, изо всех сил старалась удержать в себе его мощные спинные и грудные мускулы
Он бы отдал все за знакомое спокойствие усталости после сражения и простую шинель. Он никогда не стремился к напыщенности и позерству высокорожденных офицеров. Себастев был бойцом, громилой. Его люди звали его Цепным Псом, впрочем, чаще за глаза, поскольку это обычно провоцировало его взрывной характер.
Дюжина серво-черепов парила над головой, неся жаровни, полные горячих углей, но вряд ли воздух нагрелся бы к тому моменту, как судьи займут свои места. Из-за этого они с самого начала будут в дурном настроении. Не важно. Его будущее было в руках Императора, как и всегда.
Себастев перевел взгляд на центральное окно зала и, задрав голову, взглянул на сияющее изображение Императора. 'Свет всего Человечества,' произнес он, не заботясь о том, что приставы позади него могут услышать, 'я прожил свою жизнь на поле брани, служа твоей воле. Позволь мне умереть так же.'
Справа от Себастева кто-то прочистил горло, и эхо заметалось меж каменных стен, поднимаясь к темным пределам верхних перекрытий. Себастев обернулся.
'Капитан, честное слово' сказал человек, одиноко сидящий на скамье зрителей, 'разве обязательно столь ранним утром быть таким мрачным?'
Это был комиссар. Он выглядел хорошо отдохнувшим, поздоровевшим. Его впалые щеки округлились за несколько дней вдали от боя. Его блестящие черные волосы сияли, как в тот день, когда они впервые встретились. Вездесущая фуражка, символ его звания, лежала рядом с ним на скамье.
'Комиссар.' произнес Себастев и кивнул. Он был удивлен, заметив чувство спокойствия в присутствии этого человека. Не важно, что обнаружится в ходе этого слушания, комиссар был там, в гуще событий. Он сыграл свою роль и знал истину. Но о чем он будет свидетельствовать? Несмотря на все, что они прошли вместе, этот человек по-прежнему был для Себастева неизвестным фактором. Он был достаточно храбр, да, и он продемонстрировал свою преданность Императору, но он также был чевеком, чужаком, не Востроянцем. Мысли таких людей были подчас обманчиво тяжелы для понимания.
Что-то мелькнуло на балконе над скамьями и привлекло внимание Себастева. Он посмотрел выше и увидел любопытную пару, сидящую в первом ряду балкона. Две фигуры диаметрально противоположного вида уставились на него в ответ, женщина и мужчина, хотя определение 'мужчина' вряд ли могло описать последнего.
Женщина сидела сгорбившись, почти утонув в черных складках своей мантии. Ее спина была искривлена, ее тело – скрючено годами. Она выглядела не больше десятилетнего ребенка, но ее глаза сияли мудростью и отточенным интеллектом из тени ее капюшона.
Была ли она Даникийкой? Чужестранкой? От ее вида Себастев почувствовал себя неуютно, но он не мог понять, почему. Рядом со старой каргой, подавляя ее своими размерами, сидел мужчина, который казался статуей из живого мрамора. Его кожа была белой, как снег на солнце, а его безупречная мантия едва ли могла скрыть под собой огромное тело. Он был совершенно безволосым, усиливая впечатление каменного изваяния, но эта иллюзия развеялась, когда Себастев поймал его взгляд. Его глаза были кроваво-красными, даже там, где им полагалось быть белыми.
Во всех странствиях по Империуму Человека, Себастев никогда не встречал подобных фигур, столь призрачных и в то же время ошеломляюще твердых. Кто были эти люди? И что, варп побери, они делали на его процессе?
Возможно, он бы спросил их, если бы в этот момент тишина не разлетелась на куски. Двери распахнулись с громким хлопком, и воздух наполнился шумом каблуков, ступающих по мраморному полу. Смешанная толпа сотрудников Муниториума и Востроянских военных хлынула в зал, громко переговариваясь между собой, пока все искали свои места.
Себастев оглядел толпу в поисках знакомых лиц, но не смог найти ни единого следа своих людей. Он не был удивлен. Скорее всего, Старый Обжора, или же Генерал Вогор Властан, как ублюдок официально именовался, запретил им присутствовать среди зрителей. Себастев отвел глаза от толпы и взглянул вперед, ровно в тот момент, как дверь судейских покоев отворилась. Поток тепла и оранжевого света пролился в зал. Военная судейская коллегия вошла медленно и единым строем.
Себастев не смог удержаться и нахмурился, провожая глазами раздутую фигуру генерала. Он был человеческой развалиной, соединенной с многоногим механическим креслом, напрямую подключенным к его нервам через штекеры данных в задней части черепа. Плавными, паучьими движениями он перемещался на кресле к своему месту.
Себастев поднял правую руку к виску в четком, но полном горького недовольства воинском приветствии.
'Во имя Императора' объявил секретарь суда, 'всем встать!'
Люди на скамьях зрителей с шумом поднялись, и суд над Капитаном Григорием Себастевым начался.

Перевод - Sidecrawler, редакция - Ызарг



ГЛАВА ПЕРВАЯ

День 681. Траншеи Корриса, 08:59, температура -25°C


Утро на Восточном Фронте началось, когда тёмное небо, как обычно, сменило цвет с чёрно-синего на синевато-серый. Внизу всё стало ослепительно белым. Лишь регулярная очистка не давала сильному снегу заваливать траншеи востроянцев. Здесь, в восьми километрах от городских границ, надёжным укрытием могли служить только блиндажи, вырытые сапёрами в насквозь промёрзшей земле. Если он переживёт эту кампанию - а учитывая отвратительное состояние дел, всё было против этого, - Себастев был уверен, что запомнит не ярость проклятых варпом орков и не безысходное отчаяние грязных повстанцев, а именно этот неукротимый напор Даникской морозной зимы.
Порывистый ледяной ветер дул вдоль боевых траншей, подхватывая падающий снег и швыряя его в людей почти с человеческой яростью. Папахи и бурки с подветренной стороны мгновенно становились белыми. Но Востроянские Первенцы видали зимы и похуже. Понадобилось бы что-нибудь пострашнее ледникового периода Даника, чтобы поколебать их готовность сражаться. На кону здесь стояла гордость востроянцев.

Себастев поднялся на приступок для стрельбы и, высунув голову над краем окопа, выглянул между ржавыми кольцами колючей проволоки и мешками заграждения, промёрзшими до твёрдости камня. Морозная зима накрыла вчерашних мертвецов рыхлым одеялом снега, и от ярости сражения, сотрясавшего землю, практически не осталось и следа. Лишь неравномерно разбросанные по противоположному краю поля боя многочисленные сугробы отмечали лежащие под ними трупы чужаков.
Глядя на ровную белизну, было трудно поверить, что здесь вообще шёл бой: не было видно ни обожжённой земли, ни дымящихся воронок. А ведь всего двадцать часов назад Себастев командовал кровопролитной обороной этих самых траншей.
И вот он снова здесь, выдернутый из тёплой постели донесением разведки пятой роты, предупредившей полк о скоплении сил противника на восточной границе леса. Не успевшие отдохнуть бойцы спешно возвращались на позиции, чтобы отразить готовящуюся атаку.
Орки, будь они прокляты, были, похоже, совершенно невосприимчивы к сильному морозу.
По обе стороны от Себастева, на север и на юг, в скрытую снегопадом даль змеились траншеи, занятые солдатами в ярко-красных шинелях, наглухо застёгнутых под сверкающей золотом бронёй. Это были его люди, пятая рота 68-го Пехотного полка. Они притоптывали сапогами по промёрзшим доскам, устилавшим дно траншеи, и тёрли рукавицами оружие, предохраняя его механизм от замерзания. Карманы оттопыривали батареи лазганов, укрытые до поры от холодного воздуха, чтобы не терять драгоценный заряд.

По последним подсчётам, Первенцев оставалось триста тридцать восемь человек, распределённых в пять взводов. Он начинал с четырьмя сотнями. С момента последнего пополнения было уже двадцать два погибших. В это число входило почти всё это самое пополнение. Почти. Но такова Гвардия. Те, кто обладает необходимыми задатками, выживают, чтобы продолжать драться. Остальные были, как часто говорят офицеры, просто пушечным мясом.
Себастев на секунду оттянул шарф, чтобы поскрести зачесавшиеся жёсткие усы. Колючий воздух тут же принялся щипать незащищённую кожу. Каждое лицо вокруг Себастева было укрыто от холода, у кого-то тёплым шарфом, у кого-то маской респиратора, которая лучше защищала от стихии, но ограничивала боковой обзор. Себастев всегда давал определённую свободу в выборе формы одежды. В конце концов, каждый сам знает, что для него лучше. Тем не менее, сейчас он бы не отказался от возможности увидеть выражения их лиц, пока они готовились к надвигающемуся нападению орков.
"Стойте насмерть, - думал он. - Вы устали, замёрзли и хотите есть, я знаю; но через три дня нас сменят. До тех пор, держитесь стойко".
Он понимал, что сильная усталость повлечёт за собой ошибки, и решил провести дополнительную проверку соблюдения правил предосторожности в холодных условиях. Этот мир постоянно грозил воспалением лёгких или обморожением. Холодная зима подстерегала каждого, ожидая простой неосмотрительности, используя любую возможность, чтобы отнять жизнь у неосторожного.

Сразу после начала боевых действий пострадало угнетающе большое количество наиболее молодых и неопытных гвардейцев Двенадцатой Армии. Обморожения: у кого губы или нос, у кого пальцы рук, у кого - ног. Поражённое место теряло чувствительность, сморщивалось и чернело. Если омертвевшие ткани не отваливались сами собой, то их удаляли полевые медики. Многим пострадавшим уже не нужны были шарфы и защитные очки. Теперь они постоянно носили маски - ничего не выражающие механические лица, привинченные к костям черепа полковыми техножрецами или хирургами Имперской Медики.
Командование Двенадцатой Армии тогда объявило обморожение серьёзным дисциплинарным проступком, но Себастеву претило подвергать человека телесным наказаниям всего лишь за потерю нескольких пальцев. Он предпочитал избегать упоминаний об этом в донесениях. А так как в пятую роту до сих пор не был назначен новый комиссар, Себастев разбирался с большей частью нарушений по-своему. За обморожение, например, солдат лишался алкоголя или табака. Наказание за другие проступки ограничивалось участием в спарринге с самим Себастевым.
Себастев попытался определить настроение людей вокруг него. Несмотря на то, что все они были замотаны с головы до ног, защищаясь от режущего ветра, ему не составило труда почувствовать их возбуждение. Они находились в постоянном движении, разминая суставы и разгоняя кровь перед боем. Это согревало. Многие из них были ветеранами, как и Себастев, решившими остаться на службе после десяти обязательных лет. И так же, как и Себастев, они чувствовали растущее возбуждение перед битвой.
Себастев прищурился, разглядывая сквозь линзы магнокуляров кромку леса в километре к востоку от его позиций. Плотная завеса падающего снега сильно снижала видимость, но тёмная полоса леса отчётливо выделялась среди белизны, отмечая дальний край простреливаемой зоны. Подкрутив магнокуляры и наведя фокус на стену сосен, он уловил, как ему показалось, какое-то движение между тёмных стволов.
"А лейтенант Таркаров был прав, - подумал он. - Надо было вырубить деревья ещё дальше. А так мы даже не можем предположить, сколько их там собралось."
Потратив ещё минуту на безрезультатное разглядывание и не уловив более никаких передвижений, Себастев вернул магнокуляры в чехол на поясе.

За обширным сосновым лесом лежали предгорья Варанесских гор, невидимые сегодня, как впрочем и в большинство других дней. В тех редких случаях, когда облачный покров расходился, и небо становилось ярко-голубым, горы становились видны отчётливо, до мельчайших подробностей; открывался редкой красоты вид. Именно так мог бы выглядеть родной мир Себастева, если бы не был покрыт от одного ядовитого моря до другого изрыгающими клубы дыма фабриками размером с город.
"У нас может и нет таких великолепных видов, - размышлял про себя Себастев. - но зато Востроя - это не планета предателей".
Он обернулся на звук сдавленных проклятий. Офицер связи и, одновременно, его адъютант, лейтенант Курицын, сидел на корточках у задней стенки траншеи и крутил диски настройки частоты вокс-передатчика лёгкими поворотами влево-вправо. Его движения выдавали лёгкое раздражение.
"Всё-таки ты гораздо терпеливее меня, Риц, - подумал Себастев. - Я бы уже давно разнёс эту проклятую штуку вдребезги".

Дальняя связь не работала с самого момента высадки на планету. Даже по прошествии почти двух тысяч лет после начала обширных вулканических извержений на юге, давших начало ледниковому периоду в Мире Даника, мельчайшие частицы вулканических выбросов в верхних слоях атмосферы всё ещё заглушали сигналы дальней связи.
Воксы ближнего действия, по крайней мере, были не столь подвержены этим помехам.
- Капитан, - сказал Курицын, взобравшись на приступок к Себастеву. - Тут сообщение из расположения полковника.
- Целое сообщение? - недоверчиво спросил Себастев.
- Боюсь, что не совсем, сэр. Вторая половина - в основном, помехи.
- Иногда, Риц, я чувствую себя виноватым за то, что заставил тебя таскать эту чёртову штуку. Давай то, что есть.
- Есть, сэр. Лейтенант Маро просто хотел нас предупредить, сэр. Из штаба командования Корриса несколько минут назад в сторону нашего расположения вышла Химера. Дорога до нас у неё много времени не займёт.
"Это не проверка, - подумал Себастев. - Полковник отлично понимает, что в такое время нас не стоит беспокоить, а о хороших новостях Маро предупреждать бы нас не стал".
Себастев нахмурился и недовольно спросил из-под шарфа:
- А кто там едет, конечно, не известно?
- Боюсь, что связь на этом оборвалась, сэр. Прикажете попробовать ещё раз?
Себастев как раз собирался ответить, но тут из вокс-бусины в его ухе раздался треск. Это был лейтенант Вассило, командир третьего взвода:
- Вассило - командиру роты. Замечено движение среди деревьев. Множественное.

- Нет, Риц, - ответил Себастев адъютанту. - похоже, это подождёт. Сейчас у нас будет, чем заняться.
Себастев переключил вокс-бусину на командный канал роты, прочистил горло и объявил:
- Капитан Себастев - командирам взводов. Всем отрядам - полную готовность. Просыпайтесь, господа. Атака от кромки леса ожидается в любую минуту. Я просто носом чую, как они приближаются.
Сквозь помехи пробились короткие подтверждения от офицеров Себастева.
- Риц, сообщи в первую и четвёртую роты. Передай, что мы засекли активность на востоке от Корриса, сектор Н-5. Пусть подтвердят получение. И постоянно держи связь со штабом командования Корриса.
- Есть, сэр. - ответил Курицын.
Себастев снова поднял к глазам магнокуляры, Курицын принялся передавать сообщение командирам рот, расположенных в участках траншей по соседству. Вокс-бусиной был экипирован каждый гвардеец. У этих штуковин был не очень большой радиус действия, примерно километров пять в погожий день, на Данике обычно - километр-два; тем не менее они были совершенно незаменимы для командования операцией. А вот всё, что требовало связи на дальние расстояния, передавалось через более мощный вокс-передатчик, такой, который таскал на спине Курицын. Офицеры связи сопровождали в 68-мом полку каждого командира роты или взвода.

Себастев не имел ни малейшего понятия о том, как работает вокс, но в этом он полностью полагался на Империум. Если жрецы Марса и разбирались в этом, то они ревниво оберегали свои знания. Не важно. До тех пор, пока всё работает так, как положено, этого достаточно. Регулярного почитания духов машины было вполне достаточно, чтобы поддерживать собственное снаряжение Себастева в рабочем состоянии.
Себастев размял пальцы. На него снова нашло ощущение напряженности мышц живота, как будто ему требовалось отлить. Он знал, что частично тому виной был холод, но не только. Себастев потуже стянул вокруг себя полы толстой белой бурки, с удовольствием ощущая защищённость от проклятого ветра и тепло высокой папахи, согревавшей голову.

Возбуждение медленно нарастало. Он всегда ощущал его перед тем, как они появятся. Нарастала очередная волна насилия, готовая выплеснуться и разрушить относительную тишину зимы. Чувство возбуждения было подавляющим, но всё же в душе нашлось место для сомнений.
"Скольких я потеряю на этот раз? - думал он. - Двадцать? Тридцать? Во имя Терры, пусть их будет поменьше".
Если он будет действовать разумно, и Император будет на его стороне, то, возможно, ему удастся избежать высоких потерь. В этом ему не было равных, как говаривал полковник Кабанов. Себастев надеялся, что старик не просто насмехался за его спиной. Хорошие парни под его командованием продолжали погибать, как, впрочем, и не очень хорошие.
Он переключил вокс на общий канал роты и обратился к солдатам:
- Первенцы, приготовиться. Проверить оружие. Слушать приказы взводных.
Он почувствовал, как тут и там вдоль линии траншей люди подобрались, реагируя на тон его голоса. Больше всего в такие моменты ему недоставало старого друга и наставника, майора Дубрина. У того всегда была наготове подходящая фраза или цитата, чтобы приободрить солдат. Ощущая, что настала такая необходимость, Себастев заставил себя сказать что-то:
- Попросите Императора благословить вас. Выполняйте свой долг без колебаний, отбросьте все сомнения. И когда эти зелёные уроды пойдут в наступление, бейте им прямо в голову, дав нам всем ещё один день верной службы в Имперской Гвардии!
"Сойдёт, - подумал Себастев. - Я никогда не был хорошим оратором. Ты должен был бы стоять здесь, Дубрин, укрепляя дух солдат перед боем. Такому окопному вояке, как я, нечего делать в офицерском мундире. Любой ублюдок голубых кровей из штаба Двенадцатой Армии тебе это скажет. Если бы не это дурацкое обещание..."
Сзади раздался голос Курицына:
- Капитан, первая и четвёртая роты докладывают о движении по всей линии обороны, сэр. Похоже, готовится крупное наступление.
И как по сигналу, с далёкой кромки леса донёсся хорошо знакомый звук: полный ярости боевой клич орочьего вождя. И если низкой температуры Даникского дня было недостаточно, чтобы у человека заледенела кровь в жилах, то рёв чужака вполне мог бы это сделать. Ещё больше нечеловеческих воплей донеслось через снежную равнину до ушей встревожившихся гвардейцев, оповещая о начале атаки.

Себастев постучал пальцем по вокс-передатчику адъютанта:
- Прослушивай каналы командования полка для меня, Риц. Держи меня в курсе состояния первой и четвёртой рот. Я должен знать, что творится на их участках. Неожиданности нам ни к чему.
- Вас понял, сэр. - ответил Курицын. - Но связь между нами и штабом командования Корриса начала сильно ухудшаться. Я думаю, погода портится.
Себастев посмотрел на небо. Снегопад становился сильнее, но порывы ветра немного стихли. Он снова включил командный канал роты:
- Первенцы, приготовиться.
По всей траншее из карманов доставались батареи лазганов и с щелчком вгонялись под длинные блестящие стволы.

- Поддерживать слаженность стрельбы. Мощность выстрела на максимум. Внимательно выбирайте цели. Я требую свести к минимуму неприцельный огонь. Всем помнить, что низкая температура, плохая видимость и сама природа противника снизили дальность поражения примерно наполовину. Любой, кто будет тратить заряды на стрельбу издалека, немедленно лишится своей порции развода. Никому не стрелять, пока я чертовски ясно не прикажу этого!
Не взирая на привычные стоны ближайших солдат от мысли лишиться алкоголя, Себастев знал, что предупреждать их, в общем-то, ни к чему. Он гордился ими, своей пятой ротой. Их дисциплина была тверда, как камень. Большая часть его людей, приговорённых к жизни, полной сражений за честь Вострои и во славу Империума Человечества, была настолько преданной и стойкой, что другим командирам не приходилось и мечтать.

"Вера - вот доспехи для души," - подумал Себастев. Так всегда говорил комиссар Икксиус.
Комиссар Икксиус был ещё одним другом и наставником, которого не хватало ему в этой кампании. Этот человек стал оплотом силы для роты Себастева после смерти Дубрина. И он был отличным оратором.
В схолах и академиях по всему Империуму офицеры и комиссары учились добиваться стойкости от солдат. Существовали целые обучающие программы, посвящённые ораторству на поле боя, но всё это никак не могло бы помочь Себастеву - его офицерский патент был полевым, полученным прямо на поле боя. Всё, что он знал об искусстве руководителя, было добыто тяжким путём через кровь, пот и слёзы, пролитые на полях сражений отсюда и до Ока Ужаса.
На счастье или на беду, литании и всё остальное были полностью вотчиной отца Олова, стареющего и слегка ненормального священника пятой роты. Себастев надеялся, что его упорное желание драться рядом с солдатами, плечом к плечу, придаст им хоть немного сил в этих промёрзших окопах или где угодно, там, где враги Империума осмелятся показать себя.

И словно услышав его мысли, враги показались. Они выскакивали из-под защиты деревьев рокочущей зелёной волной перевитых мышцами тел, вздымающие ногами фонтаны снега, несущиеся через ничейную землю в сторону позиций востроянцев.
Орки.
- Намечайте цели. - приказал Себастев. - Первый залп по моей команде. Никому не стрелять, пока мы не увидим, как пар идёт у них из пасти. Пусть выдохнутся. Гранаты и миномёты - только по плотным скоплениям, пожалуйста. Я буду следить за вами. Взводные будут записывать имена.
Из бусины в ухе он услышал подтверждения офицеров.
- Сэр, - сказал Курицын. - первая и четвёртая роты докладывают о начале вражеской атаки на своих участках.
Себастев поднял правую руку к груди, где под одеждой хранилась святая икона. Образок, вырезанный из востроянского серебра, висел на шнурке вокруг шеи и холодил кожу. Этот медальон дала ему мать почти тридцать лет назад, в тот день, когда он ушёл, чтобы начать службу в Гвардии: Инсигнум Санктус Надалия, святая икона Серой Леди, святой, покровительствующей Вострое.
Он пробормотал краткую молитву, призывая милость Леди, и вытянул из кобуры сверкающий, отделанный вручную болт-пистолет.
- Посмотрим, из чего они сделаны, а, Риц? - спросил он.
Лейтенант Курицын со щелчком вогнал на место батарею лазгана:
- Так точно, сэр. По вашему сигналу.
Глядя на приближающегося врага, Себастев ощутил всплеск адреналина: организм сигнализировал о готовности к бою. Даже мороз утратил свою силу. Усталость улетучилась, долгие годы тренировок и боевого опыта вышли на первый план.
Вдоль траншеи по обе стороны люди приготовились к стрельбе по лавине наступающих орков.
- По моему сигналу! - бросил в вокс Себастев. Он поднял пистолет высоко над головой. Катящая по снежному полю зелёная орда придвинулась ещё ближе.

Ну всё, вы, инопланетные мрази цвета соплей. Давайте, подходите. Мы не уступим ни шагу!

Пасти, полные торчащих наружу жёлтых клыков, извергали разносящийся в воздухе звериный рык. Стена чудовищных зелёных тел приближалась с пугающей быстротой. На полном ходу, быстро преодолев расстояние до востроянских окопов, мощные ноги вынесли орков на дистанцию поражения лазгана.
Себастев выстрелил в воздух и бросил в вокс единственное слово, которого ждали его люди:
- Огонь!
Залп обжигающего лазерного огня сверкнул вдоль траншеи, каждый выстрел рассекал воздух с отчётливым щщщщщ-хрк. Множество наступающих зеленокожих попадало, схватившись за морды и воя от боли. Огромные пистолеты и тесаки разлетались в стороны, когда гротескные тела валились безжизненными кучами. Но кроме тех, кто упал, оставались ещё сотни тех, кто не был ослеплён или покалечен. И они продолжали наступление, скаля отвратительные морды в жажде крови.
Востроянские тяжёлые болтеры открыли огонь, забив уши Себастева низким машинным перестуком. Оружейные платформы над линией траншей и капониры перед ней хлестали продольным огнём неровную линию орочьей атаки, вздымая высокие фонтаны грязи, снега и крови.
- Пятая рота, огонь на поражение! - приказал Себастев. - Они не дойдут до окопов, слышите? Огонь на поражение!
Вражеские пули, металлические болванки размером с человеческий кулак, откалывали огромные куски промёрзшей земли от мешков, уложенных на краю траншеи. Но зеленокожие, несмотря на всю свою любовь к битве, славились отвратительной меткостью. Гораздо более серьёзную опасность они представляли в ближнем бою. И главной задачей Себастева было не дать наступающей массе орков достичь линии обороны востроянцев, по крайней мере до тех пор, пока численность противника не снизится до приемлемой.
- Убивайте этих ублюдков, Первенцы! Этого требует сам Император!

Несколько крупных орков неслись прямо на участок траншеи, занимаемый Себастевым. Вполне возможно, что они обратили внимание на белую бурку или золотую Имперскую инсигнию на папахе, но скорее всего, монстры всё же выбрали цель случайно.
Когда орки подбежали достаточно близко, солдаты справа и слева от Себастева открыли огонь, прожигая чёрные дыры в стене зелёной плоти. Лейтенант Курицын сделал мастерский выстрел, снеся голову одному из монстров. Но, если подобный лазерный огонь мог бы уничтожить целую армию людей, орочью атаку он едва замедлил. Лазерные выстрелы могли рассечь или прожечь тело врага, но им не доставало кинетической энергии металлического заряда. А орки не обращали внимания на всё то, что не калечило их. Жажда битвы полыхала в их красных глазах.
Себастев навёл болт-пистолет на крупного орка, несущегося прямо на него. Задержал дыхание, прицелился и спустил курок.
Сильная отдача толкнула руку, на месте головы чудовища взметнулось облако горячих кровавых брызг. Мощное тело продолжало бежать, ноги всё ещё топали, мускулы выполняли последнюю команду уже отсутствующего мозга. Себастев видел, как безголовое тело налетело на путаницу колючей проволки и, испуская из многочисленных порезов красные струи, кувыркнулось в траншею.
Себастев и Курицын чётко расступились в стороны. Дымящиеся ручьи крови хлынули из трупа, быстро замерзая по дне траншеи. Даже сквозь шарф Себастев почувствовал резкую грибковую вонь орочьих внутренностей. Но сейчас не было времени стоять и глазеть. Зеленокожие продолжали напирать на оборону востроянцев. Себастев вновь поднял болт-пистолет.
Чёткая слаженность стрельбы и знаменитая востроянская меткость нанесли оркам огромные потери. На открытой местности первая волна атаки быстро захлебнулась. Отставшие орки развернулись и бросились обратно к деревьям, чтобы присоединиться ко второй волне.
Сердитый грохот тяжелых болтеров стих.
- Отличная работа, Первенцы! - произнёс в вокс Себастев. - Но ещё не время для улыбок и поздравлений.
Следующая зелёная волна уже отделилась от деревьев.

- Вторая волна! - объявил он. - Всем сменить магазины и перезарядить батареи.
Сам он вытащил новый болт-магазин из кармана шинели и со щелчком вставил его на место.
Если орки первой волны и выглядели поначалу большими и свирепыми, то теперь они смотрелись бы зелёными юнцами по сравнению с темнокожими зверюгами, рвавшимися через снежные сугробы. Их чересчур длинные руки бугрились мышцами, раздутыми до ненатуральных размеров. На некоторых из них была допотопная броня, стянутая ремнями или склёпанная из грубых кусков металла и кожи. За исключением прямого попадания в голову, лазган вряд ли мог бы нанести им серьёзный урон, разве что раскалить броню. Но орки, когда в них горит жажда битвы, не обращают внимания на поверхностные ожоги. Они лишь добавляют им бешенства. И эти зверюги пойдут вперёд, поглощая лазерный огонь, пока не окажутся прямо на позициях Пятой роты.
"Император в небесах, - взмолился Себастев. - дай нам сил".
- Тяжелым болтерам - сконцентрировать огонь на этих бронированных ублюдках. Остальных предоставьте миномётам и лазганам. Это понятно? Огнемёты, ждите, пока они не подойдут на дистанцию выстрела. Заряды понапрасну не тратить. Миномёты - сфокусировать огонь на средней дистанции, цельтесь в плотные группы, как и прежде.
Команды огневой поддержки над и перед линией обороны приготовились.

Себастев повернулся к Курицыну:
- Где отец Олов?
- К северу от нас, сэр. Сегодня воюет вместе со вторым взводом.
С некоторой неохотой Себастев произнёс в вокс:
- Отец Олов, прочтите нам что-нибудь, если вам не трудно. Обратите внимание Императора на нас. Я думаю, Ему понравится происходящее.
"И, ради Трона, - подумал он. - хоть в этот раз прочитай что-нибудь вдохновляющее".
Скрипучий голос священника отозвался в воксе мгновение спустя:
- Вот кое-что, чтобы укрепить наши души, капитан. Том второй Семикнижия Гестора, я полагаю. "Размышления о Божественном Экстазе Священного Служения на Магна Гарровол" - довольно вдохновляющая вещь.
- Отличный выбор, отец. - с сомнением в голосе ответил Себастев. Из-под шарфа Курицына раздался стон.
- Начинайте, когда вам будет удобно. - сказал Себастев священнику.
Вторая волна орков стремительно приближалась, бешено паля приблизительно в сторону людей Себастева.
"Нам ещё везёт, - подумал Себастев. - что они в упор не попадут даже в крейсер".

Как только он подумал об этом, несколькими метрами правее от него, солдат отлетел к задней стенке траншеи, отброшенный сокрушительной силой удара, и мешком свалился на дно траншеи. Половины головы у него как не бывало, как будто кто-то откусил от неё огромный кусок.
С перерывом в несколько секунд ещё два гвардейца были сметены попаданиями в голову, задняя стенка траншеи окрасилась красным. Кровь замерзала, даже не успев стечь на пол.
- Гретчины-снайперы! - заорал в вокс Себастев. - Головы не высовывать!
"Должно быть, они смогли подобраться под прикрытием первой волны атаки, - подумал он. - Но где они, кхек подери?"
Голос отца Олова зазвучал в ухе Себастева, священник начал читать:
- Святой Гестор посвятил победу на Магне Гарровол Императору, как и всегда. Кровь лилась в этот день с обеих сторон, и многие оплакивали смерть хороших людей. Но он возрадовался их жертве, потому что рай принадлежит лишь праведникам.
- Мне нужны корректировщики, - приказал Себастев, пробиваясь сквозь речь священника. - Я хочу, чтобы эти снайперы были уничтожены немедленно. Пятая рота, выбрать цели. Приготовиться открыть огонь.
Кто-то к северу от позиции Себастева открыл преждевременную стрельбу, попав огромному орку в горло. На близкой дистанции выстрел мог бы стать смертельным, но при попадании с такого расстояния орк лишь споткнулся, снова вскочил на ноги и продолжил наступление. Над его головой ледяной ветер развевал размалёванное полотнище: грубо нарисованная трёхголовая змея, жёлтое тело которой завивалось кольцами на чёрном поле - знак клана Ядоголовых.
- Проклятье, кто это сделал? - зарычал Себастев. - Поддерживать слаженность стрельбы! Это приказ!
Отец Олов невозмутимо продолжал:
- Во сне святому Гестору явился посланник и сказал: "Это твой путь. С него уже нельзя будет свернуть. Ложная надежда порождает прощение. Прощение оставляет душу открытой. Врагам нашего великого Империума не может быть прощения. Уничтожь силы Идолов Тьмы и ты будешь жить вечно рядом с Императором".
Себастев снова поднял пистолет в воздух:
- Спокойно, Первенцы. Спокойно. Ждать моей команды...
Застарелая вонь немытых тел волной катилась перед наступающей массой орков. Орочья пуля свистнула мимо головы Себастева, впечатавшись в мёрзлую землю стенки траншеи позади него. Затем вторая волна атаки достигла дистанции поражения.
- Пора! - скомандовал он.

Вдоль всей линии траншей громкий отзвук востроянских лазганов заглушил боевой рёв чужаков. Из стрелковых ячеек и капониров над и перед линией траншей тяжёлые болтеры возобновили стрельбу, выбивая громкую барабанную дробь, эхом отзывавшуюся в лёгких Себастева. Миномёты посылали смертоносный град взрывчатки в каждое скопление, стоило оркам собраться вместе хоть на секунду. Взрывы подбрасывали огромные тела в воздух, переворачивая их вверх тормашками и раскидывая в стороны.
Брызги крови орошали снег - единственный дождь, который упал на эту землю за два тысячелетия. Но смерть собратьев ни в коей мере не приостановила стаю. Орки продолжали наступление, втаптывая тела мёртвых в снег.
Несмотря на всю свою ненависть к оркам, Себастев не мог скрыть завистливого восхищения.
- Гестор вёл людей сквозь равнину, - бубнил отец Олов в вокс. - мучимый жаждой и усталостью, но больше не желающий знания, которое узрел. Судьба скопления была открыта ему. В руках, запятнаных кровью, нёс он потир и кадило. За ним шли самые стойкие, посвятившие себя славе и достойной смерти в последней битве.
Низкий голос вклинился в чтение священника:
- Второй взвод вызывает командование роты. Мы засекли две группы гротов-снайперов, окопавшихся в сугробах посреди поля.
Это был сержант Басх.
- Отличная работа, сержант, - ответил Себастев. - Лейтенант Вассило, вы слышали? Второй взвод передаст вам координаты. Третьему взводу открыть миномётный огонь по позициям этих гротов немедленно. Сержант Басх будет корректировать стрельбу.
- Вас понял, сэр. - ответил Вассило.
Себастев вернулся к полю брани. Он выпускал болт за болтом в разрозненные ряды приближающихся орков, свалив нескольких тщательно нацеленными выстрелами в голову. Но орков было слишком много. Ему стало ясно, что вторая волна всё-таки прорвётся к линии траншей.
"Когда дойдёт до этого, - думал Себастев. - мы..."

Пистолет издал громкий щелчок. Магазин был пуст. Орки приближались, размахивая огромными зазубренными клинками. Перезаряжаться не было смысла, всё шло к весьма близкой и весьма кровавой схватке.
Себастев понимал, что должен отдать приказ, которого так страшились его люди.
- Примкнуть штыки! - заорал он в вокс. Этого не избежать. Бой будет выигран или проигран врукопашную.
Он сунул пистолет в кобуру и схватился за рукоятку висящей сбоку силовой сабли, но, едва он попытался выдернуть её, оказалось, что клинок примёрз к ножнам. Громко матерясь, он попытался освободить лезвие.
Послышались призывы офицеров к мужеству - орки начали перепрыгивать через колючую проволоку и мешки заграждения. Некоторые из орков повисли, зацепившись за ограждение. Другие тут же воспользовались их спинами в качестве мостов через страшные шипы, втаптывая неудачников в снег.
- Всем отступить в убежище! - закричал Себастев. - Боевая траншея потеряна!
Как только первые орки посыпались в траншею, востроянцы развернулись и помчались по ходам сообщения, ведущим к траншее-убежищу.
- Огнемёты ко входу в убежище! - скомандовал в вокс Себастев. - Мы сожжём их, когда они бросятся за нами следом.
Себастев, Курицын и остальные солдаты их участка бросились к ходу, ведущему к траншеям второй линии. Себастеву не нужно было оглядываться, чтобы понять, насколько близко уже были орки. Он услышал, как их тяжёлые сапоги загрохотали по замёрзшим доскам, когда орки бросились в погоню.
Стенки траншеи мелькали мимо, когда он бежал в нескольких метрах позади адъютанта. Затем, неожиданно, стенки с обеих сторон разошлись, и Себастев очутился в траншее-убежище, в окружении своих солдат. Он быстро развернулся и заорал:
- Кхеков огнемёт сюда! Быстро!
Рядовой Ково из четвёртого взвода появился в поле зрения Себастева как раз в тот момент, когда преследовавшие их орки вывернули из-за ближайшего угла. Когда Себастев увидел врагов, глаза его распахнулись. Это были чудовища даже для орков: высоченные громилы, увитые грудами мышц, далеко превосходящие размерами даже самых крупных людей Себастева. Он видел их всего мгновение, прежде чем Ково открыл огонь. Струя пылающего прометия пронеслась по ходу сообщения, превращая плоть врагов в обугленные ошмётки. Спустя несколько секунд, единственным свидетельством существования орков остались лишь оплавленные куски металла, некогда бывшие бронёй, сапогами и оружием.

- Ещё идут! - крикнул Ково через плечо. - У меня осталась четверть бака! Будьте наготове!
Он снова выпустил струю пламени. Себастев услышал вопли орков даже сквозь рёв огнемёта, но всепожирающее пламя прометия быстро оборвало их.
Затем горючее у Ково закончилось, а проход опять заполнился орками.
- Идут! - заорал он, отскакивая в сторону. Стрелки с лазганами тут же заняли его место.
- Слушать внимательно, бойцы! - рявкнул Себастев в вокс. - Мы зажали их в узких местах. Ходы слишком тесны, чтобы орки могли драться в полную силу. Используйте лазганы, пока орки не подойдут на расстояние удара штыком. Что делать после этого, вы знаете. Держите строй и помните: Император хранит!
Вдоль траншеи разнёсся ответный крик:
- Император хранит!
Зеленокожие рвались вперёд по ходам сообщения. Очередным сильным рывком Себастеву удалось высвободить силовую саблю из ножен. В тот момент, когда он утопил пальцем руну, активирующую смертоносное энергетическое поле, появилось трио огромных орков, нёсшихся на полном ходу и воющих от ярости, когда лазерный огонь востроянцев жёг их тела. Но мучительная боль их не остановила. Ворвавшись в убежище, орки с лёгкостью расшвыряли солдат в стороны.
Один из монстров бросился прямо на Себастева, с безумным хохотом занося над головой огромный тесак. Ширина окопа не позволяла избежать столкновения, но Себастев и не собирался этого делать.
Когда грубое лезвие со свистом устремилось к его голове, направляемое вниз зелёными руками, такими же мощными, как и торс орка, Себастев поднырнул вперёд под удар, вскинув в последний момент левую руку. Запястье орка столкнулось с золотым наручем, защищавшим руку Себастева. Удар потряс его, но Себастев устоял, хотя рука не сломалась только благодаря наручу. И в тот же момент, поймав удар, он вогнал силовую саблю в незащищённую грудь орка.
Эффект был мгновенным, но не таким, как ожидал Себастев. Злорадная ухмылка на морде чудовища сменилась выражением крайней ненависти и гнева, орк и не думал умирать. Вместо этого, он бросил тесак и обхватил Себастева руками, сжав его в медвежьих объятиях. Со стороны орка это было неудачным решением, так как движение загнало саблю Себастева ещё глубже. Воя от боли, орк наклонился и попытался укусить его. Себастев, задохнувшись от смрадного, отдающего гнилым мясом дыхания чудовища, отдёрнул голову как раз вовремя. Огромные жёлтые клыки клацнули в считанных сантиметрах от его лица. Использовав полученное пространство для размаха, Себастев изо всех сил ударил орка головой, впечатав металлическую инсигнию на папахе прямо орку в нос.
Монстр отшатнулся назад, хватка его ослабла. Себастев с силой рванул рукоятку сабли вправо и влево, причиняя врагу обширные внутренние повреждения. Вонючая кровь хлынула на его шинель. Когда безобразная морда орка наконец обмякла, Себастев рывком освободился и пинком скинул тело с лезвия.
Но праздновать победу было рано. Рядом он услышал крики и призывы о помощи. Вокруг него кипела рукопашная схватка. Себастев обернулся в поисках адъютанта, внезапно осознав, что они разделились.

Вон там! Курицын был там, десятью шагами дальше по окопу, тыча сверкающим штыком в морду орка, только что сразившего солдата из Первого взвода.
Себастев торопливо присоединился к Курицыну и принялся кромсать широкую орочью спину. От зияющих ран, рассёкших темно-зелёные мышцы, в морозном воздухе пошёл пар.
Атакованный сразу с двух сторон, орк быстро выдохся и рухнул, издав последний звериный рык.
- Спасибо, сэр, - сказал Курицын. - но не время отдыхать.
Он указал куда-то через плечо Себастева. Новые орки проталкивались в убежище, рубя людей Себастева и топча павших. Себастев и Курицын устремились им навстречу, призывая на подмогу тех, кто был поблизости.
- Вы ведь не собираетесь забрать всю славу себе, не так ли, капитан? - закричал кто-то.
Себастев обернулся в сторону кричавшего и увидел чёрную фигуру, стоявшую на краю траншеи и взиравшую вниз на резню.
- За Императора и Святую Терру! - заорал незнакомец. Он бросился вниз, толкнув при этом Себастева и сбив его с ног. Когда он развернулся, чтобы встретить орков, его воротник и рукава блеснули золотом. До Себастева донеслось жадное урчание двигателя цепного меча, перешедшее в натужный вой, когда меч погрузился в зелёное мясо.
Себастев вскочил на ноги с недовольным рыком.
- Ваше ожидание закончилось, капитан, - кричал незнакомец, разрубая орков с убийственной лёгкостью. - Ваш новый комиссар наконец с вами. А теперь, держите мою спину, ради Трона.
Первый побуждением Себастева было вмазать ему пару раз: один раз за то, что сбил его с ног, второй - за дерзкие слова. Но сейчас на это не было времени. Входы в убежище были забиты орками и солдаты сражались с обеих сторон. Курицын помогал солдатам Первого взвода отражать атаки орков с северного входа. Южный вход был также забит под завязку. Места здесь уже не было, и чтобы помочь своим людям, Себастеву нужно было вылезти наверх из убежища и перебраться на другую сторону. Бросив клинок в ножны, он рывком выбрался на край траншеи. Поднявшись на ноги, он обнаружил, что его ждут неприятности. Справа от него, здоровенный слюнявый орк с чёрной повязкой на глазу искал место, откуда можно было бы прыгнуть в драку. Увидев Себастева, он передумал, вызывающе взревел и потопал прямо к нему, занося тяжёлый топор.
Себастев выхватил клинок и присел в боевой стойке, колени согнуты, сабля наготове в выставленной руке.

Орк зашёл слева, стремительным ударом пытаясь достать голову Себастева. Капитан поднырнул под свистнувшее лезвие с натренированной ловкостью, но край топора всё-таки отсёк кусок с верха папахи. Леденящий воздух хлынул в дыру, морозя кожу головы. Себастев не стал ждать второго удара. Резко вскинув силовую саблю, он рассёк сухожилия на толстом запястье орка. Пальцы орка разжались и топор, кувыркаясь, отлетел в снег. Орк на мгновение остановился, удивлённый и смущённый неожиданной бесполезностью руки. Себастев незамедлительно воспользовался моментом.
Он сделал шаг вперёд и нанёс мощный косой удар. Гудя и потрескивая, силовая сабля впилась в правое плечо орка с такой силой, что пройдя насквозь, вышла из тела под левой рукой чудовища.
Орк безмолвно скатился на снег двумя безжизненными кусками. От расползающейся лужи крови повалил пар.
"Гроксово отродье! - выругался про себя Себастев. - Маро следовало бы предупредить меня, что прибыл новый комиссар. Только этого, чёрт возьми, мне ещё не хватало".
Он услышал по воксу голос лейтенанта Вассило, отдающего приказы своему взводу:
- Орки набились плотно. Всем подняться на край траншеи. Огонь сверху вдоль входов.
Позади Себастева, десятки людей выбрались на снег и бросились вдоль края траншеи, останавливаясь над входами и обрушивая ливень огня на застрявших зеленокожих.

Понесшие большие потери во время атаки на открытой местности, потерявшие из-за тесноты траншей своё преимущество в ближнем бою, орки вновь жестоко поплатились. Себастев вознёс хвалу Императору за то, что они так медленно учились на собственных ошибках. Но как долго это могло продолжаться? Рано или поздно, зеленокожие всё-таки преподнесут нам неприятный сюрприз.
Себастев отключил силовую саблю, вознеся благодарность духу оружия прежде, чем вернуть её в ножны.
"Отличная работа, бойцы, - подумал он. - Будем надеяться, что это последняя атака перед нашей ротацией. Скольких же мы потеряли? Смогу ли я всё ещё называть это победой после того, как сосчитают павших?"
Маловероятно, что будет третья волна. Не в привычках орков было держать войска в резерве и слишком долго выжидать возможности воспользоваться неразберихой или прикрытием второй волны. Однако, ход мыслей чуждого разума было трудно предугадать. С официальной точки зрения, даже попытка этого считалась ересью. Но во всех столкновениях Себастева с орками, их поведение редко было таким простым и предсказуемым, каким представляла его Имперская пропаганда.
Вернувшись в траншею-убежище, Себастев принялся разыскивать своего адъютанта. Он обнаружил его стоящим над изуродованным телом мёртвого Первенца.

- Бекислав, - тихо произнёс Курицын. - Не заметил, как они подскочили сзади.
Себастев склонил голову. Бекислав был хорошим парнем. Он прослужил в пятой роте почти восемь лет.
Лейтенант Курицын получил лишь несколько неглубоких порезов и царапин, ничего серьёзного. Вокс-передатчик у него за спиной, однако, выглядел более пострадавшим. На нём появилось несколько свежих зарубин.
Себастев постучал по передатчику пальцем и спросил:
- Эта штука всё ещё работает?
- Почти так же, как всегда, - ответил Курицын. - насколько я могу судить. Она довольно капризная, но ещё крепкая. Примерно как...
- Отлично, - перебил его Себастев. - Тогда свяжись с другими ротами. Передай им, что наш участок чист. И проверь, чтобы орочьи тела были сожжены немедленно. Ты знаешь порядок.
Оставленные без внимания трупы орков начинали выпускать свои споры. И скорее всего, они уже начали это делать. Необходимо было сжечь их как можно скорее.
Пока Курицын передавал по воксу приказания взводным, Себастев двинулся дальше, осматривая последствия резни. Это была мрачная картина. Красная ткань востроянских шинелей проглядывала тут и там из-под нагромождений вражеских тел.
Себастев осмотрел себя. Его собственная шинель была насквозь пропитана орочьей кровью. Ему следовало как можно скорее попасть в какое-нибудь помещение. Он терял слишком много тепла и сквозь дырку в папахе. Неплохо было бы её пока чем-нибудь заткнуть.
"Варп побери это место, - подумал он. - Долго мы так не продержимся. Если Старый Обжора не вывезет нас отсюда, мы сдохнем тут ни за грош. Мы не можем себе позволить меряться числом с орками. Не с таким количеством людей".
Себастев услышал топот сапог за спиной и обернулся, думая, что это Курицын. Но человек, вставший перед ним, не был его адъютантом. Он даже не был востроянцем.
- Капитан, - произнес высокий офицер в чёрной шинели и весьма характерной остроконечной фуражке. - вы просто одно сплошное кровавое месиво.

Перевод - Ызарг



ГЛАВА ВТОРАЯ

День 681. Траншеи Корриса - 13:24, температура -22°C


ОТБИВ АТАКУ ОРКОВ, пятая рота занялась уходом за ранеными, сбором снаряжения погибших и ремонтом укреплений. Снегопад на время утих, и воздух наполнился черной копотью от горящих тел чужаков. Комиссар Дарид Аль Кариф вслед за капитаном Себастевым проследовал к его землянке сквозь извилистый лабиринт траншей сообщения.
Угрюмый настрой капитана был для комиссара чересчур неприкрытым, и он воздержался от любых попыток завести по пути разговор. Хотя комиссар Кариф и напоминал себе, что не следует судить о капитане так быстро, он ничего не мог с собой поделать. Первое впечатление было скверным.

Двигаясь на юг по вспомогательному окопу, они дошли до ряда ступенек, врезанных в замерзший грунт. Капитан Себастев спустился по ним и набрал четырехзначный код на рунной панели у двери. Раздалось шипение, дверь открылась, и капитан вошел внутрь.
Кариф не стал дожидаться приглашения. Было слишком холодно, чтобы соблюдать приличия. Вместо этого он поспешил за капитаном, быстро закрыл дверь за собой и хлопнул по символу активации печати холода на внутренней поверхности двери. Обернувшись, он обнаружил себя в тускло освещенной комнате с земляными стенами, потертой мебелью и потолком из деревянных балок, таким низким, что он задевал кончик его фуражки.
У коренастого капитана таких проблем не возникло. Пока востроянец снимал свою прорванную меховую шапку, Кариф впервые увидел, насколько низким был капитан Себастев. Его макушка едва доставала плеча Карифа. Комиссар ростом под два метра и так считался бы довольно высоким мужчиной на большинстве миров, однако он уже встречал достаточно востроянцев, чтобы понять – Себастев был ниже среднего роста своих людей. Было похоже, что эта землянка, с ее намеренно опущенным потолком, была вырыта специально под его габариты.

Землянка Себастева могла быть в два раза меньше, чем нужно, но она была бесконечно удобнее замерзающих окопов снаружи. Четыре маленьких термальных кольца, по одному в каждом углу, гудели, стараясь изгнать стужу из воздуха.
Оба мужчины сняли верхнюю одежду и шарфы, повесив их на крюки, вбитые в замерзшую земляную стену. Кариф ощущал себя куда свободнее без тяжелого, сковывающего движения мехового плаща, но на свежем воздухе он был рад его теплу и защите. Не впервые с момента приземления Кариф проклял этот мир и личную катастрофу, что привела его сюда.
Будь ты проклят, старик – думал он, вспоминая злорадный вид на лице лорда-генерала Бреггия, когда тот сообщал ему о новом назначении. Я непричастен к смерти твоего сына. Должно быть, тебе пришлось напрячь немало связей, чтобы засунуть меня сюда, но я намерен извлечь из этого лучшее. В этой кампании должна быть какая-то возможность добыть славу.

Капитан Себастев пересек комнату и повалился на край простой деревянной скамьи. 'Садитесь, если хотите, комиссар’ – буркнул он, начиная развязывать шнурки своих залитых кровью ботинок.
Кариф достал скрипучий деревянный стул из-под небольшого столика в центре комнаты и осторожно присел, почти ожидая, что эта конструкция под ним обрушится. Когда стул выдержал его полный вес, он положил свою черную фуражку на грубую поверхность стола и достал из кармана сияющую серебряную расческу. Следуя своей привычке, он прошелся расческой по напомаженным черным волосам, зачесывая их назад за уши.
Увидев это, капитан Себастев что-то проворчал.
Кариф не считал себя тщеславным человеком, но он верил, что уважаемое положение в обществе подразумевает и некоторые требования к внешности. Это был вопрос собственного достоинства. Ну а если подобная внешность помогала впечатлить некоторый тип женщин, тем лучше.
К несчастью, эта же внешность впечатлила сына лорда генерала. Он был очаровательным мальчиком, с большим офицерским будущим, но он неверно принял дружбу Карифа за нечто более… глубокое. Кариф не ожидал, что его отказ приведет к самоубийству мальчика.

Очевидно, капитану Себастеву никогда не светило столкнуться с подобными трудностями. Он был почти звероподобен. И опять-таки, предположил Кариф, глядя на то, как Себастев снимает свою броню, его развитие мало чем его украсило. В довесок к небольшому росту капитана, он был настолько непропорционально перевит мускулами, что покрась его в зеленый цвет и выпусти на снег, его собственные люди могли принять его за орка… хоть и очень низкого.
Черные усы капитана висели неухожено и очевидно нуждались в вощении, а его волосы фактически были жесткой щетиной. Грубая кожа его лица была разделена уродливым косым шрамом, который шел от лба через левый глаз к подбородку, навсегда превратив один из углов рта в ухмылку. Как бы то ни было, решил Кариф, без символов его звания, офицер, командующий пятой ротой, был бы неотличим от бандита из подулья.
Будучи офицером, получившим повышение на поле боя, в отличие от выпускников академий – думал Кариф, – он вполне мог быть как раз из подулья. Но я вряд ли застаю его в лучшем виде. У него должны быть какие-нибудь достойные качества. В любом случае, его товарищи-офицеры по шестьдесят восьмому пехотному полку очень высоко о нем отзываются. Время покажет.

'У вас есть что-нибудь выпить, капитан?' с надеждой спросил Кариф, полагая, что небольшая порция алкоголя может помочь выгнать из тела холод. Термальные кольца, похоже, не справлялись с этой задачей.
'Может быть, амасек? Я согласен даже на кофеин, если он у вас найдется.'
'Развод,' произнес Себастев, кивком указывая на бюро позади комиссара. Он не стал вставать.
Какие бы ни были его качества, подумал Кариф, ему нужен чертовски хороший урок манер. Чешуйчатый волк был бы более радушным хозяином.
'Возможно, потом' произнес Кариф, скрывая досаду. 'Для начала, позвольте мне поздравить вас с сегодняшней победой. Я был в высшей степени рад испачкать руки после столь долгого путешествия через Эмпиреи. Неплохое начало службы с вашей ротой, да?'
Себастев зарычал и покачал головой. 'Девятнадцать погибших на моем участке окопов, комиссар. Неприемлемая потеря, и она вряд ли заслуживает ваших поздравлений.'
Девятнадцать человек не выглядели для Карифа чем-то значительным. Фактически, учитывая ярость схватки, которую он наблюдал, эта цифра казалась удивительно маленькой. Он служил в конфликтах, где дневные потери исчислялись тысячами. Но из тона капитана очевидно следовало, что он сожалеет о погибших. Он что, винил в этом себя?
'Капитан, меня удивляет ваша реакция,' произнес Кариф. 'Мне казалось, данные о погибших вас обрадуют. Отразить штурм орков такой величины с потерями, выраженными всего двузначным числом? Вам следовало бы ожидать награждения.'
Себастев рассмеялся, если короткий, резкий лай, вырвавшийся из его рта, мог называться смехом. 'Я буду мертв задолго до того, как это случится, комиссар,' сказал он, 'и скорее всего, вы тоже. Очевидно, вы понятия не имеете о том, насколько тут плохи дела. Вас разве не проинструктировали перед приездом?'
Кариф пожал плечами. 'Пожалуй, капитан, вам стоит самому просветить меня, раз уж вы так уверены, что офицеры в Седдисварре не справились с этой задачей.'
'Чертовски верно, не справились,' произнес Себастев. 'Что знает хоть кто-нибудь в штабе Двенадцатой армии о реалиях Восточного фронта? Чертовски мало, вот что. Какую бы большую шишку вы не рассердили, она знала, что делает, когда засунула вас сюда. Комиссар, вы прямо посреди всего этого. Мы в меньшинстве, скверно оснащены, и нас настолько плохо снабжают, что вы скоро задумаетесь, а не является ли Муниторум плодом вашего воображения. Лишь моя вера в Императора и в силу моих людей придает мне хоть какую-то надежду.'
'Я не сердил никого из тех, о ком знаю' солгал Кариф, 'пожалуй, кроме вас. Меня направили сюда потому, что ваша рота нуждалась в новом комиссаре, и у меня вызывают досаду подобные слова из уст офицера Имперской Гвардии. Я не переношу фатализм, капитан. Фактически, я абсолютно верю в могущество обычного человека. Нет ничего, чего бы не достигла Гвардия под хорошим руководством и с высоким моральным духом. Будьте внимательны, чтобы я не услышал подобного от вас перед вашими людьми. Я уверен, что нет нужды напоминать о моем комиссарском праве.'
Себастев просто посмотрел на Карифа, не моргая, пока наконец не произнес, 'Страх вам здесь не помощник, комиссар. Я говорю вам это, потому что вы явно привыкли к тому, что вас боятся. Но не принимайте отсутствие страха за отсутствие уважения. Признаюсь, меня не обрадовала мысль о поступлении нового человека. Ваш предшественник, комиссар Иксий, был замечательным солдатом и другом. Мы уже никогда не увидим подобных ему. Он жил, доказывая, что правильный человек может многое изменить. Для вас есть место среди Первенцев, если вы такой человек. Возможно, это потребует времени, но когда вы заслужите уважение моих бойцов, вы увидите, какой силой они могут быть. Этому конфликту может пригодиться лишняя пара глаз, чтобы рассмотреть его.'

Себастев поднялся, босиком пересек комнату и налил две стопки прозрачной жидкости в пару грязных стаканов. 'Развод’, повторил он, ставя один стакан на стол перед Карифом.
Признаться, я никогда не одобрял идею полевого повышения офицеров, думал Кариф, и этот подтверждает все мое предубеждение: дурно воспитан, не заботится о своем виде и о правилах имперского общества, и тем не менее, отсутствие в нем софистики освежает. Он уродлив, груб и непосредственен, это правда, но если люди вроде меня –скальпели Имперской гвардии, пожалуй, люди вроде Себастева – ее кузнечные молоты. Думаю, Император найдет применение и тем, и другим.
Он поднял бокал к губам и произнес 'За Императора.' Жидкость пронеслась по его горлу, сжигая стенки желудка. Он едва не разбрызгал ее, но удержал себя. Его щеки согрелись, и он знал, что наверняка покраснел.
'За Императора и Вострою,' ответил Себастев, поднимая собственный стакан в воздух перед тем, как опрокинуть в себя горькую жидкость. Он счастливо вздохнул, как будто бы этот шанс выпить он ждал целый день.
Мгновение тишины Кариф использовал, чтобы еще раз окинуть взглядом небольшую комнату.
Невоспитан или нет, Себастев явно был верующим человеком: аквилы на каждой стене, изображение Его Священного Величества в алькове, несколько святых текстов, собранных у койки, и даже небольшой алтарь святой, которую они так любили. Хотя бы это уже было приятно видеть.
Себастев, поднимая голову от своего пустого стакана, проследил взгляд комиссара в направлении алтаря и произнес, 'Комиссар, вам знакома Серая Дама?'
Кариф кивнул и сказал, 'Я однажды читал Треатис Элати, историю ее древних крестовых походов. Но это было много лет назад.'
'Тем не менее,' сказал Себастев, 'это говорит в вашу пользу. Комиссар Иксий мог цитировать эту книгу по памяти. Это сильно меняло людей в трудную минуту. Боюсь, отец Олов, как сильно бы мы ни ценили его, куда лучший боец, чем проповедник Святого Слова. Если вы хоть в какой-то мере обладаете навыком оратора...'
'Да, хорошо, я буду иметь это в виду, капитан, но я здесь не для того, чтобы сменить ротного священника. Проповедь в бою – это-'

Карифа прервал громкий стук в дверь.
'Входите’ рявкнул Себастев.
Зашипела печать холода, и дверь с чмоканьем распахнулась. Пронизывающий холодный ветер ворвался в комнату, заставив Карифа плотнее запахнуть на себе куртку. Прометиумная лампа на потолке качнулась от порыва, все тени в комнате пустились в пляс. Востроянец с нашивками лейтенанта на воротнике и обшлагах вошел внутрь и быстро запечатал дверь за собой.
Новоприбывшему пришлось пригнуться, и не только из-за меховой шапки. Он был почти так же высок, как Кариф. Как множество востроянцев, он был хорошо сложен. Гравитация на Вострое была чуть сильнее, чем на родном мире Карифа.
Трон сохрани, думал Кариф, глядя, как пригнулся лейтенант, эти укрытия спланированы для детей? Пусть мое собственное помещение не будет похоже на это. Я не буду проводить эту кампанию согнутым в три погибели, как старая обезьяна.
Несмотря на то, что мысль смело пронеслась у него в голове, Кариф ощущал сосущий страх, что его опасения подтвердятся. Рыть окопы в вечной мерзлоте было достаточно тяжело, и инженеры Двенадцатой армии могли допускать любые погрешности, работая на жутком морозе.
'Прошу прощения, что прерываю вас, господа’ произнес лейтенант. Он четко отсалютовал перед тем, как снять свою шапку и шарф.
А вот это уже правильный офицер, подумал Кариф. Контраст между капитаном Себастевым и лейтенантом был разителен. У него было приятное лицо, ухоженные усы и хорошая, благородная осанка. Он был выпускником академии, вне всяких сомнений. Как он мог выносить службу под началом этого прославленного громилы?
Себастев не стал вставать, но ответил вместо этого жестом со скамьи и произнес, 'Это мой адъютант и офицер связи, лейтенант Олег Курицын. Риц, это комиссар Дарид Аль Кариф с… Простите, комиссар, я не расслышал откуда вы.’
'Я и не говорил, капитан.’ ответил Кариф.
'Талларн?' с улыбкой предположил лейтенант Курицын.
Кариф был недостаточно быстр, чтобы скрыть вспышку раздражения.
Почему каждый, кого я встречаю, думал он сердито, предполагает именно это? Что, все мужчины с черными волосами и сильным загаром должны быть родом из этого проклятого места?
'Вообще-то, Дельта Радима.’ произнес он, вновь обретя самообладание и вставая, или скорее пригибаясь, чтобы пожать руку лейтенанта, 'но я окончил Схолу Экскубитос на Терраксе.’
Посмотрим, как они это воспримут, подумал он.
Он следил за тем, как лейтенант узнал и осознал название, хотя угрюмый вид капитана Себастева ни на йоту не изменился. Схола на Терраксе была знаменита тем, что выпускала одних из наиболее жестких и воинственных комиссаров в истории Империума. Кариф не потрудился заметить, что считался одним из самых либеральных выпускников.
'Простите мою неразумность, комиссар.' сказал Курицын с коротким поклоном. 'До этого момента я не слышал о Дельте Радима. В любом случае, добро пожаловать в Пятую Роту.’

'Риц, ты что-то хотел мне сказать?' прервал их Себастев.
'Срочное сообщение из штаба полковника Кабанова, сэр. Полковник объявил собрание в оперативном центре. Он прибудет в девятнадцать сотен часов.'*
'Оперативном центре?' спросил Себастев. 'Нашем оперативном центре?'
'Да, сэр.' сказал Курицын, 'в девятнадцать сотен часов. '
'Это так необычно, капитан?' спросил Кариф.
'Да. ' произнес Себастев.
Лейтенант Курицын объяснил. 'Полковник Кабанов обычно проводит свои брифинги в штаб-квартире полка, комиссар. Учитывая масштаб сегодняшней атаки, он может счесть, что не вправе отзывать своих командиров рот с передовой. В любом случае, он выбрал наш оперативный центр, и это означает, что что-то случилось.'
'Может быть, есть повод для оптимизма, господа?' спросил Кариф. 'Перед вашим приходом, лейтенант, капитан рассказывал мне всякую всячину про скверное снабжение и тому подобное. По крайней мере, последние подкрепления должны быть хорошей новостью.'
'Подкрепления?' спросил Себастев.
'Простите, сэр.’ сказал Курицын. 'Я забыл вам сообщить. Несколько блестяшек приехали вместе с комиссаром.'
'Блестяшек?' спросил Кариф.
'Так точно,' сказал Себастев, 'свежие призывники, новенькие, прямо со сборочной линии: блестяшки. Сколько нам досталось, Риц?'
'Полку в целом, сэр? Или пятой роте?'
'Конечно, пятой роте.'
Курицын опустил взгляд в пол и произнес, 'Он ждет снаружи, сэр.'
Кариф сдержал ухмылку при виде лица капитана.
'Он?' сплюнул Себастев. 'Ты хочешь сказать-?'

Курицын повернулся, открыл дверь и позвал в ледяной воздух.
Ответив на зов лейтенанта, востроянец неожиданно стройного телосложения вошел в землянку, роняя кучки снега с верхушки своей шапки и бронированных наплечников. Лейтенант запечатал за новоприбывшим дверь и приказал ему снять шарф.
Лицо солдата было краснощеким, синеглазым и невинным. В нем было больше от мальчика-хориста, чем от готового к битве гвардейца. Он выглядел совершенно незрелым юнцом, хотя ему должно было исполниться минимум восемнадцать лет, чтобы попасть в боевое соединение. На его лице не было ни одного шрама после базовой подготовки, которыми большинство свежих призывников обычно так гордилось.
Кариф мгновенно узнал мальчика. Они ехали вместе с горсткой других в Химере, из города к окопам, хотя он не мог вспомнить его имя.
Капитан Себастев вглядывался в молодежь со смесью отвращения и неверия.
'Что это за хек?' прорычал он. 'Новый ротный талисман? Этот ни разу не дорос до службы. Как твое имя, рядовой? И где твои проклятые усы?'
Очевидно, сочувствуя нервничавшему мальчику, лейтенант Курицын ответил за него. 'Это Данил Ставин, сэр. По документам ему восемнадцать. Он прибыл на последней лодке вместе с комиссаром и примерно тремя сотнями остальных. В шестьдесят восьмую направили где-то сорок на всех. Нам достался этот.'
'Что ж,' сказал капитан Себастев, 'ради Трона, он должен быть каким-то космодесантником. Это так, Сталин? Ты космодесантник?'
'Ставин, сэр. Через "в", сэр.’ произнес мальчик. Его голос был чуть громче нервного шепота.
'Лодка', о которой упомянул лейтенант Курицын, была имперским военным крейсером "Честь Хельмунда". Вместо того, чтобы набирать новые основания, как большинство полков имперской гвардии, Востроянские Первенцы получали подкрепления в поле, особенность, которая, как некоторые говорили, была результатом древнего долга, о котором никто из ныне живущих, похоже, толком ничего не знал. Если они и знали, то молчали.
Новобранцы с Вострои уже заняли пассажирские помещения, когда Кариф вступил на борт судна в Порте Пасти. За те месяцы, что понадобились судну для перехода через варп, Кариф смотрел на тренировки юных востроянцев, готовивших себя к сражениям Второй Холдийской войны. Поскольку Мир Даника считался заштатным и не имеющим практически никакого тактического значения для военной кампании, несчастные, которых назначили в Двенадцатую армию, страдали от жестоких шуток остальных. Настоящая слава лежала на обращенной по ходу вращения стороне созвездия, где на Холдийской Линии кипела битва с огромной орочьей армадой из Вурдалачьих Звезд.
По пути на Восточный фронт Кариф наслаждался впечатлением, которое он производил на новобранцев своими военными байками. Он рассказал им о своем опыте противостояния необъяснимым эльдар. Его истории о чудовищных тиранидах рождали возгласы восхищения молодых людей. Эго Карифа хорошо насытилось. Какая разница, что он слегка преувеличил? Кариф ухмыльнулся мальчишке и был вознагражден широкой ухмылкой в ответ.
'Чему ты так рад, рядовой?' рыкнул Себастев. 'Глубокая зима скоро сотрет с твоего лица эту улыбку.'
Щеки Ставина вспыхнули, и он уставился в пол.
'Риц.’ сказал Себастев, 'кто сегодня понес больше потерь?'
'Должно быть, Четвертый отряд, сэр, хотя и не намного.'
'Верно. Ставин, я назначаю тебя в Четвертый отряд. Твой старший офицер – лейтенант Нихоло. Понял?'
Курицын внезапно принял озабоченный вид. 'Вообще-то, сэр, лейтенант Нихоло получил орочьим клинком в плечо во время сегодняшней волны. Он в полевом госпитале.'
Себастев разразился потоком брани, подобной которой Кариф еще не слышал. Некоторые образы, порождаемые ей, были крайне неприятны. 'Насколько он плох?'
'Он потерял руку, сэр, левую. Мне сказали, полная аугментация ниже плеча.'
Капитан мгновение был тих, очевидно, пораженный новостями. Затем он заметил, что Кариф его рассматривает. Его лицо быстро вернулось к предыдущей ухмылке. 'Нихоло крепкий мужик. Он в хороших руках. Наши медики лучшие во всей Двенадцатой армии, комиссар.' Он вновь посмотрел на мальчишку. 'Ладно, Ставин, ты пока доложишь сержанту Брешеку. Он тебя определит.'

Факт в том, думал Кариф, глядя на юного солдата, что большинство новоприбывших не переживает свою первую схватку. Те, кто выживает, обычно оказываются прирожденными бойцами, задирами, убийцами, социопатами. Иногда бывают и другие, которые быстро учатся. Некоторым это удается. Они обучаются сложным путем. Этот не похож на бойца. Интересно, он быстро учится?
'Прошу прощения, капитан.’ произнес Кариф, 'Я бы хотел сделать предложение касательно данного рядового Ставина.'
'Очень хорошо.’ сказал капитан. 'Выкладывайте.'
'Вы понимаете, что недавно назначенные комиссары обычно испытывают прискорбный объем культурных несовпадений. Это все усложняет. Так что, в порядке помощи мне приспособиться к востроянским обычаям, я бы хотел запросить адъютанта. Раз рядовой Ставин, выражаясь вашими словами, блестяшка-'
'Я вижу, куда вы клоните, комиссар.’ сказал капитан Себастев. 'Разумеется, я не могу отрядить более опытного бойца полировать плевками ваши ботинки. Очень хорошо. Рядовой Ставин, ты будешь служить адъютантом комиссара. Делай так, как он говорит, кроме случаев, когда я говорю тебе иначе. Ты можешь быть адъютантом комиссара, но я тут командую. Запомни это.'
Ставин отсалютовал капитану и произнес, 'Да, сэр. Я запомню.’

'Хорошо.’ Себастев повернулся к собственному адъютанту и сказал, 'Риц, отведи комиссара и его нового помощника к их землянке. Д-четырнадцать свободна, так? Позаботься, чтобы они нормально вселились. И потом убедись, чтобы все кто надо знали о брифинге в оперативном центре. Скажи им, что полковник Кабанов не потерпит опозданий, ясно?'
'Как хороший развод, сэр.’ сказал лейтенант и четко отсалютовал.
Комиссар поднялся, опять вынужденно пригнулся, и надел свою фуражку. Он поднял свой плащ с крюка, накинул на плечи и присоединился к Курицыну и Ставину у двери.
'Убедитесь, что не пропустите брифинг, комиссар.’ сказал Себастев. "Можете быть уверены, полковник собирается сказать что-то чертовски важное.'
'Конечно, капитан.’ ответил Кариф. На самом деле его мысли были твердо сосредоточены на погоде снаружи. Его раздражало осознание того, какой ужас вызывает в нем мысль о возвращении в леденящий холод. Еще его несколько беспокоил собственный порыв взять под крыло рядового Ставина.
Осторожно, Дарид, сказал он себе. Тебя законопатили сюда в первую очередь из-за твоей доброты к пареньку Бреггия. Откуда берется эта потребность заботиться о них? Кто-нибудь заботился обо мне, когда я был в их возрасте? Ах, впрочем, возможно, в этом все дело.

Лейтенант Курицын ударил по руне печати холода, открыл дверь землянки и выпустил комиссара и его нового адъютанта наружу, в мороз. Кариф послал капитану салют и ступил в завывающий ветер и снег. Он плотно запахнул плащ, погрузив подбородок в густой мех. Лейтенант Курицын вышел последним, закрыв дверь землянки за собой. Кариф услышал шипение активировавшейся печати холода.
Итак, это Григорий Себастев, думал он. Это человек, с которым связана моя судьба. Император всемогущий, тебе обязательно было делать его таким несдержанным мелким гроксом? Я очень хочу увидеть, как он общается с другими офицерами на брифинге.
'Следуйте за мной, комиссар.’ прокричал Курицын, перекрывая вой ветра. 'Давайте поспешим, а то вы здесь встретите свою смерть.’
Кариф кивнул, и вместе со Ставиным они направились вслед за Курицыным, споро двигаясь по окопу к северу. Они торопились, почти бегом двигаясь против секущего снега, стремясь как можно скорее достичь укрытия.



* девятнадцать сотен часов – военный сленг, способ безошибочно указать точное время. Брифинг был назначен на девятнадцать ноль ноль – 1900.

Развод – водка, то есть спирт, разведенный в воде 4 к 6. Хороший развод прозрачный, ясный – отсюда и востроянское выражение "ясно, как развод".

Сообщение отредактировал Ызарг - 29.12.2009, 01:17


--------------------
Блог
Примархи

Мысль дня: Есть 99% шанс, что армия вашего противника - это замаскированный Альфа Легион. Существует аналогичная вероятность, что и ваша армия тоже.

Покорми примарха Карла! Средней пищей, нейтральной. Ему все до, но добывать пищу сам он не умеет...
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Ызарг
сообщение 28.12.2009, 16:59
Сообщение #2


Greater Daemon
************

Warhammer 40,000
Раса: Chaos Space Marines
Армия: Alpha Legion
Группа: Пользователь
Сообщений: 1 234
Регистрация: 26.08.2007
Пользователь №: 10 299



Репутация:   452  


Апдейт.


--------------------
Блог
Примархи

Мысль дня: Есть 99% шанс, что армия вашего противника - это замаскированный Альфа Легион. Существует аналогичная вероятность, что и ваша армия тоже.

Покорми примарха Карла! Средней пищей, нейтральной. Ему все до, но добывать пищу сам он не умеет...
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Ызарг
сообщение 28.12.2009, 17:07
Сообщение #3


Greater Daemon
************

Warhammer 40,000
Раса: Chaos Space Marines
Армия: Alpha Legion
Группа: Пользователь
Сообщений: 1 234
Регистрация: 26.08.2007
Пользователь №: 10 299



Репутация:   452  


Есть отдельная тема с обсуждением, пожалуйста, комментарии туда. Спасибо за комплимент smile.gif

Сообщение отредактировал Ызарг - 28.12.2009, 17:09


--------------------
Блог
Примархи

Мысль дня: Есть 99% шанс, что армия вашего противника - это замаскированный Альфа Легион. Существует аналогичная вероятность, что и ваша армия тоже.

Покорми примарха Карла! Средней пищей, нейтральной. Ему все до, но добывать пищу сам он не умеет...
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить на темуЗапустить новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 22.06.2018 - 12:08