WARFORGE

Здравствуйте, гость ( Авторизация | Регистрация )

Форумы работают на сервере
 
Ответить на темуЗапустить новую тему
[Перевод][рассказ] Чудо в Берлау (Darius Hinks), The Miracle at Berlau by Darius Hinks
Serpen
сообщение 20.03.2017, 20:50
Сообщение #1


Flooder
*********

Группа: Пользователь
Сообщений: 518
Регистрация: 15.02.2015
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 44 148



Репутация:   325  


Название: The Miracle at Berlau
Автор: Darius Hinks
Источник: Death & Dishonour

"Глоссарий"
Ratboy - Мальчик-крыса ????
Jakob Wolff - Якоб Вольф
Hieronymus and Margarethe Wolff - Иероним и Маргарита Вольф
Fabian Wolff - Фабиан Вольф
Reaver - Похититель
Aldus Braun - Альдус Браун
Otto Sьrman - Отто Шурман
Berlau - Берлау


Дариус Хинкс
ЧУДО В БЕРЛАУ


Мальчик-крыса проснулся в мире тишины и боли.
Обугленные стропила свесились с крыши храма, открывая взгляду тяжёлое, оловянное небо. Повсюду валялись обломки расколотых каменных косяков, вместе с некогда удерживаемыми ими окнами и дверями. Куски кожи, кости и зубы подпрыгивали на полу, в то время как над головой горящие страницы «Deus Sigmar» дрейфовали к тому, что осталось от сводчатого потолка. Но ничто из этого не издавало ни звука.
Остальные чувства быстро вернулись к нему. Он ощутил твёрдый камень пола храма, упирающийся в обожжённую спину, и отчётливо учуял запах палёного мяса, исходящий от медленно тлеющих угольков на его обращённом к потолку лице. Однако ни единого звука не коснулось его ушей.
Он вскочил с окровавленного пола и заметил нечто, двигавшееся через царящий разгром. Фигура перетащила себя через рухнувшую кладку. Она держалась в тени, так что разглядеть что-то ясно было нелегко, однако неуклюжие, подёргивающиеся движения незнакомца пугали Мальчика-крысу. Он вздрогнул и закрыл глаза. Когда он снова их открыл, фигура уже почти покинула храм. Единственный сверкнувший лучик кратко осветил его, прежде чем нечто выскользнуло из храма и растворилось в разгорающемся утреннем свете.*
Свист появился в голове Мальчика-крысы, когда он начал нетвёрдым шагом пробираться сквозь дым и беспорядок. Он стукнул окровавленным кулаком по собственной черепушке и, к великому его изумлению, это, казалось, помогло. Он ощутил, как что-то сдвинулось в левом ухе и, наконец, с шипящим, отрывистым визгом, слух вернулся к нему.
Как только боль в голове ослабла, он начал замечать и другие её источники: левый бок сильно обгорел, а кожаный плащ прилип к руке, словно новая кожа. Волдыри выскочили по всей тощей шее. Он поднял руку к лицу и поморщился от вони горелой плоти, но, когда ему удалось согнуть пальцы, Мальчик-крыса улыбнулся. «Всё ещё работает», - подумал он. Отодрав тлеющие угольки от лица, он провёл подёргивающейся рукой по гудящей голове и с облегчением рассмеялся.
- Я жив, - пробормотал он.
Память вернулась к нему вместе с нахлынувшим адреналином. Брат Вольф, подумал он, осматриваясь вокруг. Быстро заметив старого жреца, неловко скрючившегося под грудой щебня, он захромал в сторону своего господина.
- Якоб, - прошептал он. - Милорд.
Нагрудная пластина доспеха жреца была помята и обожжена, а седая щетина на голове потемнела от крови, но он всё ещё был жив.
- Это чудо, - пробормотал Мальчик-крыса, помогая жрецу встать на ноги.
Вольф опустил глаза на свой торс и в отчаянии покачал головой.
- Я потерпел неудачу, - пробормотал он. Затем взгляд его налитых кровью глаз сосредоточился на Мальчике-крысе. - Ты что здесь делаешь? - рявкнул он, хватая мальчика за руку.
Мальчик-крыса собрался было ответить, но в этот миг новая вспышка пламени охватила большую часть крыши, и они были вынуждены рвануть из здания со всех ног, спотыкаясь в дыму, будто упившиеся пьянчуги.
Они выпали в серую остландскую зарю и медленно добрались до края леса. Оттуда храм выглядел чуть более целым: одна из стен рухнула, да башня покосилась под странным углом, но в остальном он выглядел нетронутым. Пожар уже ослабевал. Вольф снова опустил взгляд на свою грудь и начал снимать ряд мешочков, что были привязаны к ней.
- Они не все взорвались, - сказал Мальчик-крыса. - Вот почему вы живы.
Вольф кивнул, после чего сердито посмотрел на своего слугу.
- Ты последовал за мной из лагеря вчера ночью, не так ли? - затем он взял голову слуги в руки и внимательно осмотрел. - Твои уши - тебе больно?
Мальчик-крыса почувствовал нежное тепло, стекающее по шее, и понял, что истекает кровью с той стороны. Священник проигнорировал его жалобное бормотание и ещё крепче обхватил голову мальчика. В конце концов, новый вид тепла расцвёл за его глазами, и Мальчик-крыса провалился в беспамятство.

Когда Мальчик-крыса очнулся, полуденное солнце уже прогрело основание храма. Он полежал ещё некоторое время, глядя вниз через небольшой просвет в зарослях и прислушиваясь к резкому карканью ворон, рассевшихся на крыше. Он с силой провёл рукой по своим избитым, тощим конечностям, лишь для того, чтобы убедиться, что они ещё целы. Боль в боку слегка утихла, и мальчик улыбнулся от простой радости быть живым. Впрочем, кое-что в пении птиц показалось ему странным. Он слышал звуки леса, звуки, которые, казалось, были потеряны для него. За пением птиц и скрипом ветвей ему показалось, что он услышал слова: мягкие певучие голоса, взывавшие к нему.«Огоньогоньогонь» шептали они ему. И тогда странный запах добрался до него - едкая вонь протухших потрохов, коей не было места в столь идиллическом месте.
Он резко вскочил на ноги и, охваченный внезапным страхом, быстро похромал обратно в храм.
- Брат Вольф? - позвал он, осторожно заглядывая во мрак. Ни звука в ответ. Слабая дымка ещё заполняла храм, но крыша вроде не собиралась обвалиться, и он решил, что было достаточно безопасно, чтобы рискнуть войти внутрь. В дальнем углу мальчик увидел тень жреца, отбрасываемую на противоположную стену мерцающей масляной лампой. Старик счищал пепел с надгробия и внимательно вчитывался в написанное.
- Брат Вольф, - спросил он, пересекая храм, - ты убил его? Мне показалось, что я что-то видел. Я думаю, это был человек, но он не выглядел…
Священник не ответил и продолжал всматриваться в надписи.
- Господин?
Вольф обернулся в ответ на отчаяние, сквозившее в голосе мальчика.
- Что, что ты сказал?
- Похититель - он умер?
Священник несколько секунд морщил лоб, после чего поднял брови, наконец, вспомнив.
- О, норс, нет, я нашёл часть его вон там, - он указал на искореженную груду около алтаря, - но сам он пережил взрыв. Впрочем, ненадолго, я думаю. Почти половина пороха взорвалась. Он должен быть обожжён до неузнаваемости, - жрец оглядел разрушенный храм и нахмурился. - Хм, кажется, я потерял свой боевой молот. Похоже, он взрыва не пережил.
Мальчик-крыса знал, что такая потеря должна была означать для его господина. Молот был не просто оружием - он был мощным символом его веры. Без него Вольф будет чувствовать себя потерянным. Впрочем, при виде знакомой хмурой гримасы своего господина, он не смог удержаться от улыбки.
- Я думал, что больше не увижу вас.
- Ты шпионил за мной?
Печально улыбнувшись, Мальчик-крыса кивнул.
- Я задавался вопросом, что же вытащило вас из палатки в такую рань. Даже вы обычно редко поднимаетесь до рассвета, так что я выбрался под свет луны, чтобы увидеть, в чём причина. Я не знаю, что вы сказали этим бедным инженерам, но, кажется, это быстро прогнало их сон.
Вольф издал краткий смешок.
- Что за шайка жуликов. Думаю, они лишь пару часов как окончили попойку, - он покачал головой. - И это в преддверии столь важного сражения.
- Ну… в общем, вы кажется довольно быстро заставили их протрезветь. Я видел, как они дали вам это пороховое вооружение, но я не мог понять, почему вы спрятали его под плащом. Равно как и зачем вы выкрались из лагеря. Что пришло вам в голову, что вы решили пойти в лес, да ещё столь близко к разбитому врагом лагерю?
Вольф вздохнул.
- Ты видел, как грабители сплачиваются около стоянки своего чемпиона - Похититель, так ты его, кажется, назвал?
- Само собой… И я видел, что он следил за каждым вашим шагом.
Вольф кивнул и улыбнулся.
- У тебя есть соображалка, парень. Да, ты прав - он знает меня. Даже в этой груде порчи, которую он называет мозгом, он знает, что я даю полку: надежду. С тех самых пор, как я сплотил пистольеров Максимилиана в битве за Хогельский мост, он не спускал с меня глаз. Даже когда я возглавил атаку на западный берег, я видел, что он отчаянно пытается отрезать меня от остальных, но наша огневая мощь оказалась для него слишком велика.
- Я помню, - сказал Мальчик-крыса и скривился. - Он посылал на смерть своих воинов, пытаясь добраться до вас, но они просто гибли десятками, нашпигованные пулями. Река окрасилась красным, прежде чем он, наконец, сдался.
- Да, и это продолжалось в каждой битве кампании, заведя нас в этот кровавый тупик. И он понимает, что ничего не изменится, пока один из нас не умрёт, но до сих пор ему не удавалось загнать меня в угол, - Вольф отвёл взгляд, словно неожиданно смутившись. - Так что я подумал, что стоит ему предоставить шанс, который он так искал. Также как и я, он знал, что в самом сердце этого леса был храм Зигмара… и жрец-храмовник вполне мог оказаться достаточно глупым, чтобы посетить его, - он сделал паузу и глубоко вздохнул. - Я знал, что не смогу выжить при встрече с подобным созданием, но это и не входило в мои планы.
Мальчик-крыса рассмеялся, пытаясь скрыть шок.
- Вы хотели умереть? - однако увидел, что жрец не слушает его, снова опустив взгляд на надгробие. - Брат Вольф?
- Почему же подобное чудо, - пробормотал жрец, - произошло именно здесь?**
Мальчик-крыса подошёл к надгробию, чтобы посмотреть, на что так упорно смотрит его господин. Большая часть гравюры была обожжена до неузнаваемости, но имена всё ещё можно было разобрать: Иероним и Маргарита Вольф.
- Вольф? - удивился мальчик. - Это ваши родственники?
Жрец поднял на него взгляд.
- Мои родители, - он тяжело опустился рядом с камнем и помассировал окровавленную обритую кожу головы. - Как только я привёл Похитителя на эту поляну, то сразу понял, что это было правильное место. Хотя он настиг меня так быстро, что я вряд ли мог осмотреться. Как ты уже догадался, у меня не было намерения выжить, однако я не собирался умирать в одиночестве, - он сделал паузу и посмотрел на Мальчика-крысу, глаза жреца лихорадочно блестели. - Моя вера всегда была средством достижения цели. И всё же она всегда была ограниченной.***
Худое, с носом-клювом лицо Мальчика-крысы вспыхнуло ярким красным цветом.
- Я не уверен, что понимаю, что вы имеете в виду.
- Конечно, ты ведь не знаешь, - раздался глухой лязг, когда Вольф пнул надгробие подкованным носком сапога. - Это знак моего неискупимого греха. Грех, заплатить за который невозможно. Грех против моих собственных родителей. Моя вера никогда не была чем-то большим, нежели расплатой, и сегодня я должен был оплатить последний счёт, - он сорвал серебряный молоток, висевший на шее, и с отвращением отшвырнул прочь. - Но теперь я вижу, что это невозможно. Ничто не может искупить вину за то, что я сделал. Я потерпел неудачу. Я даже не могу умереть, - он посмотрел на разрушенный потолок. - Впрочем, готовность умереть дала мне преимущество. Похититель думал, что здесь, вдали от наших орудий и кавалерии, я стану для него лёгкой добычей. Его боги обласкали его, - он скривился, - наградив многими дарами, - жрец стукнул по подпалинам на нагруднике и мрачно усмехнулся. - Если бы не мой последний трюк, то он бы прикончил меня.
Разум Мальчика-крысы вновь вернулся к нечёткой фигуре, выползающей из храма, и он вздрогнул с облегчением, что больше не увидит этой твари. Он посмотрел на камень.
- Но, если это ваши родители, то это должно быть…
- Мой дом, да. Место, столь полно изгнанное из памяти, что я вздрогнул, увидев его на карте генерала. Так велик мой позор.
- Почему вам должно быть стыдно, брат Вольф? Вы воодушевляете весь полк. Ваша вера исходит из вас, словно сияние. Как вы можете так легко отбросить это?
- Моя вера? Ах да, моя вера всегда вдохновляла, но с какой целью? И вообще, что толку? - его голос дрогнул. - Какая польза от религии, которая не даёт искупить даже свои собственные прегрешения? Как она может разогнать тьму, что нависла над нами? - он вздохнул и с такой силой сжал широкие сильные ладони в кулаки, что сеточка шрамов, покрывающая их, налилась багрянцем. А потом он заговорил громким голосом, словно обращаясь к толпе. - В десять лет мои родители послали меня к местному священнику, Альдусу Брауну, похваляясь моими благочестием и познаниями. Даже в столь нежном возрасте я уже обладал необычным, заразительным пылом. Священник научил меня читать, и я быстро превзошёл его. В возрасте одиннадцати лет я мог бы процитировать «Deus Sigmar» во всей его полноте, и с таким убеждением, что ты бы зарыдал, только услышав это. Всё могло этим и закончиться, счастливый рассказ о набожном детстве, но мои родители хотели большего.
- Мой старший брат был бесполезным мотом, как и большая часть нашей аристократии. Никакого реального вреда от него, впрочем, не было: азартные игры, дуэли, распутство и тому подобное, ничего необычного для молодого герцога, однако для моих родителей он был вызывающей неловкость обузой, так что они сосредоточили все свои силы на мне. Их идеальный, благочестивый, щедрый сын.**** Вскоре я стал главным ябедой деревни. Каждый подозрительный взгляд или поступок я докладывал брату Брауну, пока на пятнадцать миль окрест не осталось даже старухи, что осмелилась бы сорвать травинку.
- Что ж, вы были страстным учеником. Не вижу в этом ничего плохого. Вы проходили обучение ради целой жизни, подчиненной святому служению.
Вольф покачал головой и улыбнулся.
- Но, видишь ли, они обучали меня слишком хорошо. Необузданная вера, спущенная с цепи - опасная собака, если ты не знаешь, как отозвать её. Брат Браун на некоторое время был отозван в Альтдорф, и я вернулся в старый дом, - он указал рукой через разбитое окно. - Если бы ты забрался на вершину этого холма, то, возможно, смог бы увидеть его, самодовольно рассевшегося в северной части долины. Фабиан был слишком занят, преследуя крестьянских девиц, чтобы отвлекаться на своего младшего брата, и с каждым летним месяцем я скучал всё сильнее. Наконец, мои родители ушли на охоту, и дом опустел. Я занялся тем, что залез на чердак и ковырялся в тамошнем хламе, - он сделал паузу и глубоко вздохнул. - Оглядываясь назад, я вижу, что вещи, которые обнаружил там, были столь прискорбно невинны: всего лишь деревянные идолы, боги природы, не более того. Реликвии более простодушной эпохи. Но, конечно же, моя, как ты столь изящно описал её, «сияющая» вера завела меня куда дальше.
- Пока Браун был в Альтдорфе, я не знал, к кому обратиться. Мой праведный, чистый ум был убеждён - их души в опасности. Я обезумел от страха, отчаянно пытаясь хоть кому-нибудь рассказать о том, что открылось мне, прежде чем они вернутся. Отто Шурман, таково было имя моего спасителя, - он посмотрел на Мальчика-крысу. - Я отдался на его милость, как ты - отдался на мою. Мне сказали, что он был священником Зигмара, однако «охотник на ведьм» подходило ему куда больше. Или, возможно, бешеный, не рассуждающий фанатик, даже ещё лучше. Совершенно слетевший с катушек. Худший вид, опора тирана. Процветавший на страхе, словно вампир, - он горько сплюнул. - Я передал свою семью в руки чудовища.
Вольф обхватил надгробие и зажмурил глаза.
- Пока сжигали родителей, местные ополченцы были вынуждены держать моего брата, иначе он разорвал бы меня на куски. Он поклялся, что если я ещё когда-нибудь ступлю на земли провинции, то он вырвет моё сердце голыми руками, - он посмотрел на Мальчика-крысу с внушающей страх, отчаявшейся улыбкой. - Я до сих пор слышу их крики. Они молили о пощаде, пока пламя пожирало их.
Мальчик-крыса опустил голову, ужаснувшись страшного взгляда Вольфа.
- Итак, теперь ты видишь, что выбрал плохого пророка для своего воодушевления. Я никого не могу привести к спасению. Последние годы моя вера была не больше, чем бесполезное бремя. Ничто из того, что я когда-либо делал во имя Зигмара, ни на йоту не облегчило мою вину. Из года в год моя боль лишь росла, пока, в конце концов, я уже надеялся лишь умереть с как можно большей пользой. Я решил, что жертва здесь сможет спасти полк, и, возможно, одновременно дарует мне искупление. Как только я увидел название Берлау на карте кампании, то сразу же понял: смерть здесь стала бы идеальным завершением круга моего пути. Я всё ещё надеялся, что каким-то образом мог погасить старый долг, - он печально рассмеялся. - Разве не глупец? Кто мог расплатиться за подобное? Ты видишь? В доме моих родителей не было никаких культов. Просто пара старых кукол - кукол, которые мои родители, возможно, даже в глаза не видели. Их сожгли зря, - он сжал голову руками. - Я видел вину там, где была только любовь.
Видеть жреца столь отчаявшимся было шоком для Мальчика-крысы, и он не мог придумать ни единого слова утешения. Через некоторое время он отошёл, оставив Якоба наедине с его горем. Мальчик-крыса решил вернуться в лагерь и привести помощь. Жрец казался совершенно потерянным, и он опасался за его рассудок.
Однако когда он проходил мимо осыпающегося основания башни, то заметил в пыли что-то сверкающее и остановился. Какой-то металлический блок торчал из-под завалов. Он наклонился, чтобы исследовать это, но тут его внимание отвлекло нечто куда более интересное. В результате взрыва нижние камни башни сместились, открыв небольшую лестницу, которая вела вниз под фундамент храма. Он подошёл ближе и понял, что это, должно быть, было неким тайником священника, теперь открытым для всего мира. Заинтригованный, он зажёг лампу и спустился в темноту. Это оказалось что-то вроде библиотеки. Большая часть заброшенного храма, вероятно, была разграблена годы и годы назад, однако эта маленькая каморка сумела уцелеть. Мальчик-крыса поставил лампу на стол и открыл лежавшую на нём книгу.

За несколько месяцев до этого, как один из голодающих беженцев, он сдался на милосердие армии, проходившей через Остланд. Однако вскоре солдаты поймали его за кражей еды и жестоко наказали. Они находились на краю поражения, и страх сделал из них животных. Они плевали на его лохмотья, пинали его грязное тощее тело и окрестили «Мальчиком-крысой». В конце концов, они вышвырнули его из лагеря с кожаным «хвостом», пришпиленным к спине. Когда Вольф нашёл его, хныкающего и истекающего кровью, на окраине лагеря, то он был поистине в жалком состоянии. Старик сжалился над ним и взял к себе в услужение. Жрец был молчалив и обладал скверным характером, но когда войско двинулось дальше, он защитил своего нового псаломщика. Более того, к восторгу Мальчика-крысы, он не только исцелил его, но и научил читать. Неожиданно для самого себя Мальчик-крыса показал отличные результаты, и теперь, глядя на изящный почерк, почувствовал знакомый прилив удовольствия, когда приступил к чтению. Это был дневник Альдуса Брауна, священника, который десятилетия назад был наставником Вольфа. Мальчик-крыса совершенно забыл обо всём, увлечённый текстом, в котором описывались детские подвиги его седого старого господина. Он потерял себя в рассказах Альдуса Брауна о своём молодом ученике, забыв на некоторое время о плачевном состоянии, в котором оставил Якоба.
Даты были тщательно выделены на кожаных корешках книг и, прежде чем уйти, Мальчик-крыса сорвал с полки том, чтобы прочитать последние слова священника. Последняя запись была сделана более торопливой рукой, чем другие. Это лишь добавило интереса к чтению.

«Я не могу более жить с этим грузом, больше нет. Мысль о том, что мальчик проживёт свою жизнь с таким грехом - немыслима. Вина никогда не лежала на нём, и он должен узнать об этом. Я собираюсь встретиться сегодня с охотником на ведьм, чтобы заставить его, наконец, раскрыть правду. Я ожидаю, что он не будет противиться. Да, это станет концом его карьеры, но, думаю, это небольшая цена за исправление столь чудовищной ошибки. Сожжение Вольфов из-за предоставленных ребёнком неубедительных доказательств было пародией на правосудие, а обнаружение позже настоящих культистов и попытка скрыть правду - просто выходит за все мыслимые рамки. Если Шурман не признает свою ошибку и не раскроет настоящего виновника - я открыто обвиню его. Я не боюсь. У меня есть твёрдая вера в то, что Зигмар сохранит меня от жаждущего костра Шурмана.
Я сегодня же в ночь отправлюсь к нему».

Как только Мальчик-крыса прочёл эти строки, а затем ещё раз, его глаза округлились. Он схватил книгу и бросился обратно наверх.
- Якоб, - закричал он. - Посмотрите на это.
Жрец по-прежнему сидел на надгробии, глядя в открытые ладони.
- Что это? - пробормотал он, беря книгу в руки. Сперва он листал страницы с пренебрежительной усмешкой на лице. - Браун. Какой же он был деревенщиной. Как мало знал он о мире, скрытый здесь в комфорте своего… - последняя запись предстала перед его глазами и жрец умолк. Он выпрямился и поднёс лампу к страницам. - Что это? - прошептал он, качая головой. Краска отлила от его пергаментной кожи. - Что это? - он схватил Мальчика-крысу и поднял его так, чтобы их глаза находились на одном уровне. - Где ты нашёл…
Движение, которое заставило жреца замолчать, было настолько быстрым, что Мальчик-крыса едва смог уловить его.
Что-то мелькнуло на краю зрения, и он оказался на дальней стороне храма, прижатый к алтарю, свежая кровь залила глаза. Он вытер лицо и попытался вздохнуть, но весь воздух покинул его лёгкие. Пока он валялся, пытаясь отдышаться, то увидел Вольфа, который, шатаясь, отступал по плитам, нечто, выглядевшее подобно созданию из преисподней, опутало его по рукам и ногам. Это было то же существо, что Мальчик-крыса видел ранее, но теперь он не мог оторвать от него взгляд. По мехам и черепам он догадался, что некогда, должно быть, это был Похититель. Мальчик-крыса не раз видел кровавого чемпиона, возглавлявшего атаку на врага, но сейчас тот был преображён до неузнаваемости, последние частички человеческого покинули его. То, что когда-то было человеком, ныне превратилось во вспучивающуюся массу обгорелой кожи, пульсирующей плоти и то шипящих, то рычащих челюстей. Пока Мальчик-крыса боролся за вдох, уже ослабленный предыдущей схваткой жрец тщётно пытался скинуть чудовище, горько проклиная его, пока, пошатываясь, отступал к выходу.
У него нет оружия, ужаснувшись, неожиданно осознал Мальчик-крыса. Он заставил себя встать на ноги и начал отчаянно шарить в развалинах храма, пытаясь найти хоть что-нибудь, что старый жрец мог бы использовать для защиты.
За спиной раздался крик. Монстр швырнул жреца на землю, молотя бесчисленными конечностями и пытаясь укусить за лицо одной из своих раззявленных слюнявых пастей. Вольф держал искривлённую морду нечисти на расстоянии вытянутой руки, но уже дрожал от усталости.
Мальчик-крыса бросился к отверстию в полу, надеясь найти хоть что-нибудь, икону, посох, что угодно.
Вольф взвыл от боли и, обернувшись, Мальчик-крыса увидел, что чудовищная пасть присосалась к шее жреца.
Он нырнул в тайник священника, но к его ужасу там не было ничего, только книги да стол, ничего большего, не было даже пера. Мальчик вскрикнул от отчаяния и со всех ног закарабкался наверх, намереваясь напасть на отродье с голыми руками. Добравшись до верхней ступеньки, он споткнулся обо что-то и с проклятием остановился. И только тогда он понял, что это был тот самый блестящий предмет, что и привлёк сперва его внимание некоторое время тому назад.
- Металл! - выдохнул он и начал разбрасывать камни. Он подумал, что, наверное, нашёл канделябр. - Зигмар, - вырвался у него шёпот, когда мальчик-крыса, наконец, понял, что он нашёл. Боевой молот жреца.
Он вытащил его наружу лишь затем, чтобы оглянуться и увидеть, что монстр сполз с тела жреца и теперь возвышался над ним, дразня свою жертву. Речь его была шепелява и путана, когда тварь пыталась говорить десятком нечеловеческих ртов одновременно.
- Сейчассейчассейчас, маленькиймаленькиймаленький, человекчеловек, - нечленораздельно бормотала тварь, ликуя, кривляясь и пританцовывая над телом поверженного противника. - Гдегдегде твойтвой огоньогоньсейчассейчассейчас?
Мальчик-крыса собирался передать молот своему господину, но жрец был в полубессознательном состоянии. Кровь тугой струёй хлестала из его шеи, а глаза были крепко зажмурены от боли.
Мальчик-крыса колебался. Тварь не обращала на него внимания, полностью увлечённая своей жертвой. Монстр склонился над жрецом, и из бесформенной плоти создания, по-прежнему напевающего свою невнятную ликующую песнь, выскользнула заострённая кость.
- Гдегдегде твойтвой огоньогоньсейчассейчассейчас?
Мальчик-крыса взвесил молот в руках, сомневаясь, что сможет даже замахнуться им. «Я должен бежать, - решил он. - Я едва ли смогу даже поранить это существо. Оно лишь просто прикончит и меня тоже». Он тихо попятился к выходу из храма.
И вдруг перед его глазами мелькнуло воспоминание, и он застыл как вкопанный: доброта в лице жреца, когда он выкармливал и лечил его за месяцы до этого момента. Внезапно молот в его руках словно бы полегчал. Он взмахнул им изо всех сил, и молот метнулся по дуге прямо к искажённой голове чудовища.
Боёк с хрустом встретился с деформированным черепом и с лёгкостью проломил его, словно тот был из гнилой древесины. Кривлянья твари прекратились, она вздёрнулась в приступе боли, а затем без звука рухнула на пол, выронив костяной нож к ногам Мальчика-крысы.
Мальчик-крыса попятился назад, ошеломлённый своим успехом. Боевой молот внезапно вновь стал неимоверно тяжелым, и он с грохотом выронил его на каменные плиты.
- Я убил его, - выдохнул он, неверяще глядя на свои окровавленные руки. Он начал хихикать.
Влажный хлопающий звук заставил его замолчать и в ужасе опустить взгляд на тело зверя. От того места, где он расплющил его голову, десятки рычащих пастей с неимоверной скоростью вылезали из окровавленной плоти. Мальчик-крыса отшатнулся, ошеломлённый, пока пасти росли и множились, каждая шипела и весело порыкивала на него.
- Маленькиймаленькиймаленькийчеловечекчеловечекчеловечек, - пели они. - Съестьсъестьсъестьсъестьсъестьсъестьсъесть.
Тварь поднялась с пола, и Мальчик-крыса начал отступать обратно в храм, пытаясь отбиться от щёлкающих челюстей и молотящих конечностей мерзкого отродья.
Мальчик-крыса вскрикнул, умоляя о помощи, хоть и знал, что некому услышать его зов. От испуга он едва замечал раны, что тут и там появлялись на его теле, пока чудовище быстро одолевало его. Наконец, он оказался прижат к алтарю, и больше некуда было отступать. Тварь притиснула его к камню, и мерзкое почерневшее щупальце накрыло рот Мальчика-крысы, заставив его замолчать. Ужасная вонь гниющих внутренностей заполнила ноздри мальчика, и он узнал тот запах, что смутил его раньше, когда он очнулся около храма. Когти и зубы зверя по-прежнему росли, а наибольшая из голов потянулась к маленькой жертве, пока не оказалась в паре дюймов от лица Мальчика-крысы. В пустой черноте его глаз мальчик мог видеть лишь отражение своего безмолвного крика.
- Съемсъемсъемсъемсъемсъем, - шептало оно ему. - Съемсъемсъемсъеммаленькогомаленькогочеловечкачеловечка.
Мальчик-крыса закрыл глаза и стал ждать конца.
А затем он ощутил, как обхватившие его конечности нечисти напряглись, всё её тело застыло, а голоса стали ещё громче, превратившись в бешеный хор из воя и рёва. Спустя несколько секунд Мальчик-крыса в замешательстве открыл глаза и увидел костяной нож создания, торчавший из его же блестевшей груди.
Конечности существа ослабли и Мальчик-крыса выпал из его хватки, пока само создание, издав свистящий звук, когда нож пронзил его сердце, сползло на пол и, наконец, издохло.
Мальчик-крыса оказался лицом к лицу с Вольфом. Старик сумел простоять ещё несколько секунд, улыбаясь через боль, прежде чем тоже рухнул вслед за отродьем.

Пока они, едва ковыляя, пробирались обратно в лагерь через лес, шум битвы приветствовал их: грохот копыт несущихся по равнине коней, зловещий гул вражеских горнов и глухой стук стали по коже. Впрочем, даже отсюда они могли сказать, что волна была повёрнута вспять. Без Похитителя, что мог бы возглавить их, грабителей медленно выдавливали из долины. Долгий тупик был окончательно сломан.
Вольф остановился, чтобы перевести дух, тяжело опёршись на дерево. Мальчик-крыса, как мог, перевязал шею своего господина, но ткань уже почернела от крови. Лицо старого жреца было серого цвета и наполнено болью. Однако отчаяние исчезло из его взгляда и непокорностью горели его глаза. Он посмотрел вниз на своего обожжённого слугу и улыбнулся.
- Думаю, в конце концов, там всё же произошло чудо, - он поднял молот, так что металл блеснул в пятнистом солнечном свете. - Я думал, что спас тебя в тот день, когда защитил от солдат, но в итоге, думаю, это ты спас меня. Благодаря тебе, мой друг, теперь я знаю, что моё отчаяние было излишне, - он положил руку на плечо Мальчику-крысе. - Пойдём, - произнёс он и, шатаясь, побрёл обратно к бушующему впереди сражению.
Когда жрец вышел из-за деревьев и окунулся в кипение битвы, то на мгновение застыл, подняв к небесам свой боевой молот и с улыбкой глядя на мутные небеса, пока окровавленные фигуры сталкивались вокруг него, подобно волнам, разбивающимся о скалы.
И когда Мальчик-крыса бежал в его сторону, то думал, что видит свет, сочащийся из кожи старика, сияющего, словно маяк, для тех, кто засомневается или дрогнет.

"Мутные места"
* - A single, glistening thread was briefly visible, as it slid out through the temple door, then it disappeared into the growing morning light.
** - ‘What kind of a miracle,’ muttered the priest, ‘could happen here?’
*** - My faith has always been a means to an end. Its usefulness was always going to be finite.’
**** - He did no real harm: gambling, duelling, womanising and the like; nothing unusual for a young duke, but he was an embarrassment to my parents, so they focused all their energies on me: their perfect, pious, prodigal son.


"Оригинал"
The Miracle at Berlau
Darius Hinks


Ratboy awoke to a world of silence and pain.
Charred rafters were tumbling from a temple roof to reveal a heavy, pewter sky. Stone lintels were smashing across flagstones, pulling down walls and windows as they went. Fragments of skin, teeth and bone were bouncing across the floor, while overhead, flaming pages of the Deus Sigmar drifted beneath what remained of the vaulted ceiling. But none of it made a sound.
Other senses quickly returned to him. He felt the hard stone of the temple floor pressing into his blistered back, and he could clearly smell the meaty aroma of embers, smouldering on his upturned face; but nothing reached his ears.
He lurched up from the blood-slick floor and noticed something moving through the chaos. A figure was dragging itself through the tumbling masonry. It kept to the shadows and was hard to see clearly, but its awkward, jerking movements unnerved him. He shuddered and closed his eyes. When he looked again it was almost gone. A single, glistening thread was briefly visible, as it slid out through the temple door, then it disappeared into the growing morning light.
A whistling began in Ratboy’s head as he stumbled through the smoke and confusion. He pounded his skull, pummelling the side of his face with his bloodied fist and, to his surprise, this seemed to help. He felt something shift in his left ear and finally, with a fizzing, popping screech, sound returned to him.
As the agony in his head eased, he began to notice other pains: his left side was badly scorched and the leather of his coat had merged with his arm like new skin. Blisters were erupting all over his scrawny neck. He lifted a hand to his face and winced at the smell of burnt flesh, but as he flexed his fingers he smiled. Still works, he thought. He picked the glowing embers from his face, ran a nervous hand over his aching skull and laughed with relief. ‘I’m alive,’ he muttered.
Memory came back to him with a rush of adrenaline. Brother Wolff, he thought, scanning the room. He quickly spotted the old priest, slumped awkwardly beneath a pile of rubble and he limped to his master’s side. ‘Jakob,’ he whispered, taking his hand, ‘My lord.’ The priest’s chest armour was scorched and dented and the grey stubble that covered his head was dark with blood, but he still lived. ‘It’s a miracle,’ said Ratboy, helping him to his feet.
Wolff looked down at his torso and shook his head in despair. ‘I’ve failed,’ he muttered. Then, his bloodshot eyes focused on Ratboy. ‘What are you doing here?’ he snapped, grabbing the boy’s arm.
Ratboy was about to reply when a large section of the roof erupted with fresh flames and they were forced to flee, stumbling punch-drunk from the building.
They fell out into the grey Ostland dawn and clambered slowly up to the edge of the forest. From there, the temple looked a little more stable: one of the walls had given way and the tower was slumped at a slightly odd angle, but it looked mostly intact. The flames were already subsiding. Wolff examined his torso again and began to gingerly remove a row of pouches that was strapped to his chest.
‘They didn’t all explode,’ said Ratboy. ‘That’s why you survived.’
Wolff nodded, then scowled at his servant. ‘Did you follow me from the camp last night?’ Then he took his servant’s head in his hands and peered intently at him. ‘Your ears – are you hurt?’
Ratboy noticed a gentle warmth flowing down his neck and realised he was bleeding from the side of his head. The priest ignored his murmurs of complaint and clasped the boy’s head even tighter. Eventually, a different kind of heat blossomed behind Ratboy’s eyes and he slipped into unconsciousness.
When Ratboy came to, the midday sun was already warming the grounds of the temple. He lay there for a while, looking down across the little clearing and listening to the harsh cawing of ravens perched on the temple roof. He ran a hand over his battered, skinny limbs, struggling to believe they were still intact. The pain in his side had eased a little and he smiled with the simple joy of being alive. Something about the birdsong seemed odd though. He listened to the sounds of the forest; sounds he had thought lost to him. Beneath the birdsong and the creaking of branches, he thought he heard words: soft, singsong voices, calling to him. ‘Firefirefire,’ they whispered. Then an odd smell reached him – an acrid, offal stink that had no place in such an idyllic scene.
He climbed to his feet, suddenly afraid, and limped quickly back down to the temple. ‘Brother Wolff?’ he called, peering cautiously into the gloom. There was no reply. A faint haze of smoke still lingered in the air, but the roof was no longer falling and he decided it was safe to enter. In a far corner, he saw the priest’s shadow, thrown across the wall by a flickering oil lamp. The old man was clearing dust off a headstone and peering closely at an inscription.
‘Brother Wolff,’ he said, crossing the temple, ‘did you kill him? I thought I saw something earlier. I think it was a man, but it didn’t look, well…’
The priest gave no reply and continued staring at the headstone.
‘Lord?’
Wolff looked up at Ratboy with despair on his face. ‘What? What did you say?’
‘The Reaver – did he die?’
The priest frowned for a few seconds, then raised his eyebrows in recognition. ‘Oh, the Norscan, no, I found parts of him over there,’ he gestured to a crumpled mound near the altar, ‘but he survived the blast. Not for long though, I think. Nearly half the powder detonated. He must be burned beyond recognition.’ He looked around at the ruined building and frowned. ‘I seem to have lost my warhammer though. I think it may have been destroyed by the explosion.’
Ratboy knew what such a loss would mean to the priest. The hammer was more than just a weapon – it was a powerful icon of his faith. Wolff would feel lost without it. He could not help smiling at the sight of his master’s familiar scowl however. ‘I didn’t expect to see you again,’ he said.
‘You spied on me?’ replied Wolff.
Ratboy nodded, with a rueful smile. ‘I wondered what had dragged you from your tent so early. Even you don’t usually rise until dawn, so I crept through the moonlight to see what you were up to. I don’t know what you said to those poor engineers, but it seemed to wake them up pretty sharpish.’
Wolff gave a short bark of laughter. ‘What a bunch of rogues. I think they’d only stopped drinking a couple of hours earlier.’ He shook his head. ‘And on the eve of such an important battle.’
‘Well – you seemed to sober them up pretty quickly. I saw them give you those black powder weapons, but I couldn’t understand why you hid them beneath your cloak. Or why you crept out of the camp like that. Why would you head off into the forest on your own, with the enemy camped so close by?’
Wolff sighed. ‘You’ve seen the way the marauders rally at the site of their champion – the Reaver as you called him.’
‘Of course – and I’ve seen the way he watches your every move.’
Wolff nodded and smiled. ‘You have your wits about you boy. Yes, you’re right – he knows me. Even in that pit of corruption he calls a brain he knows what I represent to the regiment: hope. Ever since I rallied Maximillian’s pistoliers at the Battle for Hogel Bridge, he’s had me in his sights. Even then, as I led the charge across to the west bank, I realised he was desperately trying to separate me from the others, but our firepower was too great.’
‘I remember,’ said Ratboy with a grimace. ‘He lashed the marauders half to death trying to get to you, but they just fell in their dozens, their bellies full of shot. The river ran red before he finally gave up.’
‘Yes – and so it’s been in every battle of the campaign, leaving us at this bloody impasse. And he knows this deadlock will continue until one of us dies, but so far he’s been unable to corner me.’ Wolff looked away, as though he were suddenly embarrassed. ‘So, I thought I’d give him the chance he’s been looking for. He knew as well as I did that there was a Sigmarite temple in the heart of this wood; the kind of temple a priest might be foolish enough to visit.’ He paused and took a long breath. ‘I knew I couldn’t survive an encounter with such a creature, but that fitted in with my own plans.’
Ratboy laughed, trying to hide his shock. ‘You wanted to die?’ He noticed that Wolff was not listening, but staring at the headstone again. ‘Brother Wolff?’
‘What kind of a miracle,’ muttered the priest, ‘could happen here?’
Ratboy edged closer to the headstone to get a better look. Most of the engraving was scorched beyond recognition, but the names were still just about legible: Hieronymus and Margarethe Wolff.
‘Wolff?’ asked Ratboy. ‘Are these your relatives?’
The priest looked up at him. ‘My parents.’ He sat down heavily next to the stone and massaged his bloody, shaven scalp. ‘As soon as I led the Reaver into this clearing, I knew I had the right place. He was on me so fast though, I hardly had the chance to look around. I had no intention of surviving, as you guessed, but I was determined not to die alone.’ He paused, and looked up at Ratboy with a feverish look in his eye. ‘My faith has always been a means to an end. Its usefulness was always going to be finite.’
Ratboy’s thin, beak-nosed face flushed a deep red. ‘I’m not sure I know what you mean.’
‘Of course you don’t.’ A dull clang rang out as Wolff kicked the headstone with his ironclad boot. ‘This is a mark of my inescapable sin. A sin beyond reckoning. A sin against my own parents. My faith has never been anything more than atonement and today was to be my final penance.’ He snapped the silver hammer that hung around his neck and threw it to the floor in disgust. ‘But now I see that there is no penance. Nothing can atone for what I’ve done. I’ve failed. I can’t even die.’ He looked up at the ruined ceiling. ‘I think my willingness to die gave me an edge though. The Reaver thought me easy prey, out here in the woods, away from our guns and cavalry. His gods have bestowed many gifts on him,’ he grimaced, ‘many gifts.’ He tapped the scorch marks on his breastplate and gave a grim smile. ‘If it wasn’t for my final trick, he would’ve finished me.’
Ratboy’s mind was cast back to the odd figure he saw crawling from the temple, and he shuddered, relieved he had seen no more of the creature. He looked back at the stone. ‘But if these are your parents then this must be–’
‘My home, yes. A place so banished from my thoughts I flinched when I saw it on the general’s campaign map. So great is my shame.’
‘Why should you be ashamed, Brother Wolff? You’re an inspiration to the entire regiment. Your faith shines out of you. How can you dismiss it so easily?’
‘My faith? Oh yes, my faith has always inspired, but to what end? And anyway, what’s the use?’ His voice cracked. ‘What use is a religion so powerless it can’t even erase my own crimes? How could it lift this darkness that hangs over us?’ He sighed and clenched his broad, powerful hands, until the old scars that networked them throbbed a deep red. Then he began to speak in a loud voice, as though addressing a crowd. ‘At the age of ten my parents sent me to a local priest, Aldus Braun, boasting of my piety and learning. Even at that tender age I possessed an unusual, infectious fervour. The priest taught me to read, and I quickly surpassed him. Within a year I had devoured every text in his library. At the age of eleven, I could quote the Deus Sigmar in its entirety, and with such conviction it would make you weep to hear it. It could have ended there, the happy tale of a devout childhood, but my parents wanted more.
‘My older brother, Fabian was a useless wastrel, as is most of our aristocracy. He did no real harm: gambling, duelling, womanising and the like; nothing unusual for a young duke, but he was an embarrassment to my parents, so they focused all their energies on me: their perfect, pious, prodigal son. Soon, I was the sneak of the village. Every suspicious look or deed reported back to Brother Braun, until there wasn’t a crone within fifteen miles who would dare pluck a herb.’
‘So, you were an eager apprentice. I see no shame in that. You were being trained for a lifetime of holy servitude.’
Wolff shook his head and smiled. ‘But they trained me too well, you see. Unbridled faith is a dangerous dog to unleash, unless you know how to call it off. Brother Braun was summoned to Altdorf for a while and I returned to the old house.’ He gestured out through a broken window. ‘If you climbed that hill you could probably still see it, sitting smugly at the north end of the valley. Fabian was too busy chasing peasant girls to entertain his little brother, and as the summer passed I grew progressively more bored. Finally, with my parents away hunting, and the house empty, I found myself rummaging in the attics.’ He paused, and took a long breath. ‘With hindsight, the things I found were so pitifully innocent: just some wooden idols; nature gods, nothing more than that. Relics of a more innocent age, I suppose. But of course, my shining faith, as you so elegantly described it, drove me on.
‘With Braun away in Altdorf, I didn’t know where to turn. My righteous young mind was convinced their souls were in peril. I was mindless with fear, desperate to tell someone before they returned. Otto Surman was the name of my saviour.’ He looked up at Ratboy. ‘I threw myself on his mercy, much as you did mine. They told me he was a priest of Sigmar, but witch hunter would have been a more accurate description. Or maybe rabid, mindless zealot might have done better. Utterly unhinged. The worst kind of backwater tyrant. Thriving on fear like a vampire.’ He spat bitterly on the floor. ‘I betrayed my family to a monster.’
Wolff gripped the headstone and screwed his eyes tightly shut. ‘As my parents burned, the militia had to hold my brother back, or he would have torn me to pieces. He swore that if I ever stepped foot in the province again, he would rip out my heart with his bare hands.’ He looked at Ratboy with an awful, despairing grin. ‘I can still hear their cries. They begged for mercy as the flames took hold.’
Ratboy lowered his head, afraid of Wolff’s terrible gaze.
‘So you see, you’ve chosen a very poor prophet for your inspiration. I can lead no one to salvation. For these last years my faith has been no more than a useless burden. Nothing I have done in Sigmar’s name has ever eased my guilt. My pain just grew, year on year, until eventually I merely hoped to die in the most effective way possible. I thought that to sacrifice myself here might save the regiment and maybe redeem me at the same time. As soon as I saw the name of Berlau on the map, way back at the start of the campaign, I realised what a perfect symmetry it would make, to die here. I still hoped I could repay the old debt somehow.’ He gave a hollow laugh. ‘What a fool. Who could repay such a thing? Do you see? There was no occultist in my parents’ house. Just a couple of old dolls; dolls my parents had probably never laid eyes on. They burned for nothing.’ He cradled his head in his hands. ‘I saw guilt where there was only love.’
To see the priest in such despair shocked Ratboy deeply and he could think of no words of comfort. After a while he backed away, leaving Jakob to his grief. He decided to head back to the encampment and fetch help. The priest seemed utterly bereft and Ratboy feared for his sanity.
As he passed the base of the crumbling tower, however, he spotted something glittering in the dust and stopped. A metal block of some kind was sticking out of the rubble. He stooped to investigate, only to be distracted by something even more interesting. The explosion had shifted the tower’s lower stones to reveal a small staircase, leading down into the foundations of the temple. He stepped closer and realised it must have once been some kind of priest hole, now revealed for all the world to see. Intrigued, he lit a lamp and climbed down into the darkness. It was a library of sorts. Most of the abandoned temple had obviously been looted years ago, but this tiny chamber was still intact. Ratboy placed the lamp on the table and opened a book.

Months before, as a starving refugee, he had thrown himself on the mercy of the army as it marched through Ostland but the soldiers had caught him stealing food and punished him cruelly. They were men on the edge of defeat and their fear made animals of them. They spat on his tattered clothes, kicked his filthy, skinny body and christened him ‘Ratboy’. Finally, they chased him from the camp with a leather ‘tail’ nailed to his back. When Wolff found him snivelling and bleeding on the outskirts of the camp he was in a truly wretched state. The old man took pity on him and employed the boy as a servant. The priest was taciturn and ill tempered, but as the army marched on, he kept his new acolyte from harm. More than this, to Ratboy’s delight, as Wolff healed the young boy, he also taught him to read. Ratboy had surprised himself with his own aptitude and, peering now at the graceful script in front of him, he felt a familiar rush of pleasure as he began to read. It was the journal of Aldus Braun, the priest who mentored Wolff all those decades ago. Ratboy poured over the text, reliving the childhood exploits of his grizzled old master. He lost himself in Braun’s tales of his young protege, forgetting for a while the sorry state Jakob had come to.
Dates were carefully foiled on the books’ leather spines and, before leaving, Ratboy plucked a volume from a shelf to read the priest’s last words. The final entry was written in a more hurried hand than the others. It made for interesting reading:

I can live with this burden no longer. To think that the boy should spend his entire life with such guilt is unthinkable. The fault was never his and he must be told. I am riding tonight to confront the witch hunter, Surman, and demand he reveal the truth. I fully expect him to comply. It will doubtless be the end of his ‘career’ but I consider that a small price to pay for correcting such a mistake. To have burned the Wolffs on the flimsy evidence of a child was a travesty of justice in the first place, but to then discover the real occultist, and attempt to hide the truth, is beyond the pale. If Surman will not admit his mistake and reveal the true guilty party, then I will accuse him openly. I am not afraid. I have absolute faith that Sigmar himself will protect me from Surman’s hungry pyre.
I will ride out this very night to see him.

As Ratboy read and re-read the words his eyes grew wide. He snatched up the book and dashed back upstairs. ‘Jakob,’ he cried, ‘look at this.’
The priest was still crouched by the headstone, gazing into his open hands. ‘What is it?’ he muttered, taking the book. At first he flicked through the pages with a dismissive sneer on his face. ‘Braun. What a yokel he was. How little he knew of the world. Hiding out here in the comfort of his–’ As he turned to the last entry, the priest fell silent. He stood upright and held the lamp over the pages. ‘What’s this?’ he whispered, shaking his head. The colour drained from his leathery skin. ‘What’s this?’ He grabbed Ratboy by the shoulders and lifted him from his feet so that their faces were level. ‘Where did you find–’
The movement that silenced the priest was so fast Ratboy struggled to follow it.
Something flashed in the corner of his eye and he found himself on the far side of the temple, crushed against the altar, fresh blood in his eyes. He wiped his face and tried to draw a breath, but all the air had left his lungs. As he lay there, gasping, he saw Wolff stagger across the flagstones, wrapped in a vision of hell. It was the same creature Ratboy had seen earlier, but this time he could not take his eyes off it. From the furs and skulls, he guessed it must once have been the Reaver. He had witnessed the bloody champion many times, leading the enemy into battle, but he was now transformed beyond all recognition; every trace of humanity gone from him. What was once a man was now a heaving mass of charred skin, pulsating flesh and snarling, hissing jaws. As Ratboy struggled for breath, the already weakened priest struggled in vain to throw off the monster, cursing it bitterly as he staggered backwards towards the exit.
He has no weapon, thought Ratboy with horror. He forced himself to his feet and began to claw desperately around in the rubble, trying to find anything the priest could use to defend himself.
A scream came from outside. The monster had thrown the priest to the ground, thrashing him with countless limbs and attempting to attach one of its gaping maws to his face. Wolff was holding its deformed head at arm’s length, but he was already trembling with exhaustion.
Ratboy dashed to the priest hole, thinking he might find some kind of icon or staff.
Wolff howled in pain and Ratboy turned to see that the creature’s head was now fixed onto his neck.
He ducked down into the priest hole, but to his dismay there was nothing: just books and a desk, not so much as a quill. He groaned with despair and leapt back up the steps, deciding to fight the creature with his bare hands. As he reached the top step, he stubbed his foot on something and stopped to curse. Only then did he realise it was the same shiny object he had noticed earlier. ‘Metal!’ he gasped, and began to clear away the stones, thinking he might have found a candleholder. ‘Sigmar,’ he muttered when he realised what a treasure he had unearthed: the priest’s warhammer.
He struggled outside with it to see that the creature had climbed off the priest and was standing over him, taunting its victim. Its words were lisping and confused as they chorused through a dozen inhuman mouths: ‘Nownownow, littlelittlelittle, manman,’ it slurred as it writhed and danced gleefully over him. ‘Wherewherewhere isisis youryour firefirenownownow?’
Ratboy had intended to hand the hammer over to his master, but Wolff was barely conscious. Blood was rushing from his neck and his eyes were tightly closed in pain.
Ratboy hesitated. The monster was oblivious to him, intent on its prey as it leant closer and drew a long, sharpened bone from within its folds of flesh, all the while singing its gleeful song. ‘Wherewherewhere isisis youryour firefirenownownow?’
Ratboy tested the weight of the warhammer in his hands, unsure whether he could even swing it. I should flee, he decided. I would barely even mark the creature. It would just kill me too. He backed quietly towards the temple.
A memory halted him in his steps: a vision of kindness in the priest’s face as he nursed him back to health all those months earlier. Suddenly the weapon felt lighter. He lunged forward with all his strength, bringing the hammer down in a great sweeping arc towards the beast’s head.
The hammer connected with the misshapen skull and it collapsed inwards with a muffled crunch, as easily as a piece of damp wood. The thing’s writhing ceased and it reached up in a spasm of pain, then sank silently to the floor, dropping its bone knife at Ratboy’s feet.
Ratboy staggered backwards, shocked by his success. The warhammer suddenly regained its weight, and he let it clatter to the floor. ‘I killed it,’ he gasped, looking at his bloodied hands in disbelief. He began to giggle.
A moist popping sound silenced him and he looked down at the beast’s body in horror. In the area where he had destroyed its head, dozens of snarling mouths were quickly bursting from the bloody flesh. Ratboy reeled with shock as the mouths swelled and multiplied, each one hissing and belching merrily at him. ‘Littlelittlelittlemanmanan,’ they sang. ‘Eateateateateateateat.’
It launched itself from the floor and sent him staggering back into the temple, desperately trying to fend off its snapping jaws and flailing limbs.
Ratboy screamed for help, knowing that no one would hear him. In his panic, he barely registered the various wounds appearing all over his face and chest as the monster quickly overwhelmed him. Finally, he found himself pinned against the altar, with no place left to go. The thing pressed him firmly against the stone and placed a blackened tentacle over his mouth to silence him. A terrible stench of rotting innards filled Ratboy’s nostrils and he recognised it as the same smell that had so disturbed him earlier, outside the temple. The beast’s claws and teeth grew still as the largest of its heads stretched forward, until it was only an inch from Ratboy’s face. He could see his own silent scream reflected in the unblinking blackness of its eyes.
‘Eateateateateateat,’ it whispered to him. ‘Eateateateatthethelittlelittlemanman.’
Ratboy closed his eyes and waited for the end.
He felt the thing’s limbs tighten around his body, then its whole body grew stiff and its voices rose in pitch, turning into a furious chorus of snarls and howls. After a few seconds Ratboy opened his eyes in confusion and saw the monster’s bone knife protruding from its own glistening chest.
The creature’s limbs loosed their grip and it slid to the floor with a wheezing sound, a knife through its heart, finally dead.
Ratboy found himself face-to-face with Wolff. The old man managed to stand for a few more seconds, smiling through his pain, then he too dropped to the floor.

As the two men made their slow ascent back up through the forest, sounds of battle began to greet them: the thunder of horses crossing the plain, the lurid drone of enemy horns and the dull thud of steel against leather. Even from here though, they could tell the tide was turning. Without the Reaver to lead them, the marauders were being driven slowly back out of the valley. The long deadlock was finally broken.
Wolff paused to catch his breath, leaning heavily against a tree. Ratboy had bandaged his master’s neck as well as he could, but the cloth was already black with blood. The old priest’s face was grey and drawn with pain. The despair had faded from his eyes though; replaced with a new look of defiance. He looked down at his blistered young servant and smiled. ‘I think there was a miracle in there after all.’ He lifted his warhammer so that the metal glinted in the dappled sunlight. ‘I thought I was saving you that day, when I rescued you from the soldiers, but I think, in the end, you saved me. Thanks to you, my friend, I know my despair was needless.’ He placed a hand on Ratboy’s shoulder. ‘Come,’ he said, staggering back towards the battle.
As the priest left the trees and entered the heaving carnage of the fight, he held his hammer aloft and stood motionless for a moment, smiling up at the roiling sky as bloody figures crashed all around him, like waves breaking on a rock.
As Ratboy ran to his side, he thought he saw a light, bleeding from the old man’s skin, shining out as a beacon to those who would falter and doubt.


Сообщение отредактировал Serpen - 01.04.2017, 16:02
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Akmir
сообщение 21.03.2017, 00:01
Сообщение #2


Sanctioned Psyker
******

Warhammer 40,000
Раса: Imperial Guard
Армия: Vostroyans
Группа: Пользователь
Сообщений: 264
Регистрация: 16.03.2009
Пользователь №: 18 035

Золото лит. конкурса "Halloween 40000"



Репутация:   470  


Спасибо за перевод. Про этот рассказ не знал. Это приквел к книге Хинкса Warrior Priest?

Берло - это если бы в Бретонии smile.gif а если в Империи, то Берлау. А прозвище Ratboy - крысеныш.

"spoiler"
А куклы были действительно колдовские smile.gif


--------------------
"Menschenherz, was ist dein Glück?
Ein rätselhaft geborner
Und, kaum gegrüsst, verlorner,
Unwiederholter Augenblick
"
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Clericrus
сообщение 21.03.2017, 09:57
Сообщение #3


Chosen Aspiring Champion
*******

Warhammer 40,000
Раса: Chaos Space Marines
Армия: Death Guard
Группа: Пользователь
Сообщений: 308
Регистрация: 09.07.2007
Пользователь №: 9 803



Репутация:   79  


спасибо


--------------------
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Serpen
сообщение 21.03.2017, 18:50
Сообщение #4


Flooder
*********

Группа: Пользователь
Сообщений: 518
Регистрация: 15.02.2015
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 44 148



Репутация:   325  


Всем пожалуйста.
А мне Берло нравится, может это бретоннские переселенцы.
Крысёныш - так-то да, но как-то слишком грубовато. Персонаж то в целом положительный, а так "крысёныш" да "крысёныш". Но если народ будет настаивать на Крысёныше, то поменяю.

Так что, получается не совсем зря сгорели Вольфы старшие?


И кстати, как там поживает перевод Бретоннских рыцарей?

Сообщение отредактировал Serpen - 21.03.2017, 18:52
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Дикий Курортник
сообщение 21.03.2017, 19:55
Сообщение #5


Flooder
*********

Группа: Пользователь
Сообщений: 595
Регистрация: 16.10.2010
Из: Уганда
Пользователь №: 25 484



Репутация:   107  


Судя по слову, скорее всего это имперцы, тогда Берлау и правда. Бретонцы скорее назывались бы Berleau, где-то так.


--------------------
Я хочу жить вечно! Пока получается.
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
brRibbotaim
сообщение 21.03.2017, 23:58
Сообщение #6


Captain
************

Warhammer 40,000
Раса: Space Marines
Армия: Angels of Absolution
Группа: Пользователь
Сообщений: 3 741
Регистрация: 28.05.2013
Пользователь №: 36 797



Репутация:   4013  


Спасибо за перевод!


--------------------
Крылья несут смерть и всепрощение! За Лиона и Императора!
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Akmir
сообщение 22.03.2017, 00:04
Сообщение #7


Sanctioned Psyker
******

Warhammer 40,000
Раса: Imperial Guard
Армия: Vostroyans
Группа: Пользователь
Сообщений: 264
Регистрация: 16.03.2009
Пользователь №: 18 035

Золото лит. конкурса "Halloween 40000"



Репутация:   470  


Цитата
Так что, получается не совсем зря сгорели Вольфы старшие?


"spoiler"
Родители-то не виноваты были. Кукол его брату дядя прислал (а дядя был культист, и брата в тзинчитский культ затащил)


Цитата
И кстати, как там поживает перевод Бретоннских рыцарей?


Work in progress. Переведено примерно 40 %





--------------------
"Menschenherz, was ist dein Glück?
Ein rätselhaft geborner
Und, kaum gegrüsst, verlorner,
Unwiederholter Augenblick
"
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить на темуЗапустить новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 29.06.2017 - 00:02