WARFORGE

Здравствуйте, гость ( Авторизация | Регистрация )

Форумы работают на сервере
 
Ответить на темуЗапустить новую тему
[Перевод][рассказ] Пушка Бернхаймера (Josh Reynolds), KNIGHTS OF MANANN: BERNHEIMER`S GUN by Josh Reynolds
Serpen
сообщение 05.05.2019, 17:33
Сообщение #1


Flooder God
***********

Группа: Пользователь
Сообщений: 858
Регистрация: 15.02.2015
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 44 148



Репутация:   545  


Название: BERNHEIMER`S GUN
Автор:Josh Reynolds



"Словарик"
Mikal Bernheimer - Микал Бернхаймер
Edvard Van der Kraal - Эдвард Ван дер Крааль
Aloysious Ambrosius, Master of the Marsh Watch and Lord Justicar of Marienburg - Алоизий Амброзий, командующий Болотной стражи и лорд-юстикар Мариенбурга
Fat Uli Tassenberg - Толстяк Ули Тассенберг
Theodore Bruckner - Теодор Брюкнер
Master of Shadows - Хозяин Теней
Ernst Rohmer - Эрнст Ромер
Piet van Taal - Пит ван Таал
Otto Schelp, Sewer-Wolf - Отто Шелп Сточный Волк

Manann, Stromfels? Mermedus - Мананн, Штромфелс и Мермедус
Black Caps, City Watch - Чёрные шапки, городская стража
Jubal Falk, the Powder-Master and Castellan-Engineer of Nuln - Джубал Фальк, Пороховой мастер и кастелян-инженер Нульна
Mad Chipley, van Markowitz the Devil-Dog, and the Face-Eater of Fish Pie Street - Безумный Чипли, ван Марковиц Дьявольский Пёс и Лицеед с улицы Рыбного пирога.
Crazy Rat-Eating Edwin - Безумный Крысоед Элвин

Reik-Gate - Врата Рейка
free company known as Manann`s Blades - вольная рота, известная как Клинки Мананна
Guild of Military Contractors - Гильдия военных подрядчиков
wolf-seal - волкотюлень
landships - сухопутный корабль
bravos - бравос (чисто для колорита)


Джошуа Рейнольдс
ПУШКИ БЕРНХАЙМЕРА


- БЫСТРЕЕ, ты страдающая артритом кляча! Шевелись, - Эркхарт Дубниц рыцарь самого святого (и неистового) ордена Мананна взревел, низко пригнувшись к шее коня, и рванул за угнанным экипажем. Несколько братьев последовали за ним, подбадривая своих скакунов похожими выражениями, проносясь по извилистым и тесным улочкам Мариенбурга.
Овощной ларёк появился, казалось, из ниоткуда, и Дубниц взвыл, когда его лошадь, не колеблясь ни секунды, пронеслась прямо сквозь него, растоптав редьку подкованными копытами, схватив на ходу лист салата жёлтыми зубами и сбив владельца в сточную канаву. Вслед рыцарю, словно стрелы, понеслись злобные проклятья.
- Ну что, лучше тебе? - огрызнулся Дубниц, врезав кольчужной рукавицей коняге промеж ушей. Животное повело ушами, но в остальном не показало виду, что хоть как-то почувствовало удар. - Ну, теперь ты выкинешь это из головы? - прорычал рыцарь, вонзая шпоры во вздымающиеся бока лошади, одновременно с этим выдирая салатный лист из локтевой защиты в форме морской раковины. - Скачи быстрей, животное!
Карета была далеко впереди. Она протиснулась через узкий проулок, соскребая краску с боков и сыпя искрами из-под колёс. Кто-то отодвинул занавеску на заднем окне и неловко выстрелил из арбалета. Дубниц снова ругнулся и неловко изогнулся в седле, когда болт скользнул по одному из его богато гравированных наплечников в форме кальмара и едва не оторвал оный от кирасы. Выплюнув ещё пару проклятий, Дубниц пригнулся ещё сильнее, стараясь сделать из себя как можно меньшую мишень. Учитывая его размеры, на это, в лучшем случае, была слабая надежда. Склонные к благородному мышлению люди назвали бы Дубница человеком с «бочкообразной грудью», хотя в его случае это был скорее бак, и в лучшие дни, полный алкоголя и щедрот Мананна, поперчённый и обжаренный по вкусу. *
К сожалению, сегодняшний день был не из таких.
«Сегодня день натирающей полной брони и безумной скачки, день грохота мечей и копий», - кисло подумал рыцарь. И всё из-за одного, прокляни его Мананн, инженера-перебежчика. Звали его Микал Бернхаймер и он бежал всю дорогу по Рейку от Императорского инженерного училища в Нульне с сумкой, полной планов, и головой, полной секретов. Ну, по крайней мере, он так утверждал. Бернхаймер прибыл просить убежища, но кто-то очень не хотел, чтобы инженер его получил. Каким-то образом он был похищен из казарм городской стражи, пока высший совет пытался понять, что с ним делать, и затащен в краденый экипаж крохотной бандой из головорезов и продажных мечей, и ныне тот экипаж несся, как заяц во время псовой охоты, один Мананн знает куда. Впрочем, Дубниц подозревал, что этим местом были доки. Так или иначе, в Мариенбурге все подобные предприятия приводили к докам.
Орден вышел на охоту почти сразу же, так как грандмастер Огг к этому времени сумел добиться своего постоянного присутствия на заседаниях верховного совета, и он и отряд его рыцарей, включая Дубница, были в здании, когда пришли вести о похищении. Огг торговался с советом всего несколько минут, прежде чем позволил своим бронированным гончим сорваться с поводка.
Дитрих Огг был известен в Мариенбурге как бычьей воинственностью, так и далёким от изощрённости характером политических интриг. Рыцари быстро становились знакомыми лицами в домах знатнейших жителей города: он сдавал своих воинов в качестве советников, телохранителей или праздничных декораций и всё, что слышали они, слышал и он. Конечно, в основном это было что-то вроде: «могу поклясться, у нас в погребах было куда больше вина», когда рыцари уходили, насвистывая весёлые песенки и отягощённые бутылками с этим напитком, засунутыми за их кирасы. В конце концов, в рыцарстве были свои преимущества.
Экипаж вывернул из проулка и чуть не перевернулся, но затем ударился о стену и снова упал на все четыре колеса. Толпа торговцев, лоточников, раздражительных жонглёров и хлопающих глазами зевак прыснули в стороны, словно стайка перепелов, когда карета пронеслась сквозь людское скопление. На более широкой улице Дубниц смог поравняться с экипажем и дотянулся до притороченного к седлу небольшого трезубца. Он подумал было использовать его против тянущих карету лошадей, но, поразмыслив, оставил эту идею. Зачем портить хорошую конину, когда в этом нет особой необходимости. Вместо этого он ударил трезубцем по заднему колесу экипажа, пытаясь замедлить его, но карета неслась слишком быстро. Трезубец вырвало из его руки, а следом за ним и самого рыцаря едва не сдёрнуло с лошади.
Качнувшись в седле, Дубниц выбросил руку, ухватился за один из вычурных орнаментальных элементов на карете и, подгадав момент, спрыгнул с коня и с металлическим грохотом доспехов врезался в борт экипажа. Железная стойка, напоминающая ухмыляющуюся морскую нимфу, едва не оторвалась, но Дубниц всё же успел перекинуть свою могучую тушу на крышу кареты, громыхая покрытой эмалью цвета морской волны бронёй. Его лошадь, столь же хорошо вышколенная, как и любая другая лошадь ордена, тут же остановилась, едва почувствовав, как вес рыцаря покинул её спину, и с лошадиной невозмутимостью принялась за доедание ухваченного в пути листа салата, пока карета удалялась прочь. 
Экипаж был достаточно крупным, так что в нём хватало места для трёх человек и багажа. Дубниц осторожно встал на ноги, пока карета под ним тряслась и покачивалась на вымощенных булыжниками улицах. Если удастся добраться до кучера, то он сможет остановить экипаж, но, делая это, ему стоит быть поаккуратнее: один неверный шаг, и он полетит вверх тормашками. Когда Дубниц осторожно пополз вперёд, возница обернулся и, увидев его, комично выпучил глаза.
Мужик был неопрятен и облачён в украшенный якорем и короной потрёпанный нагрудник очень похожий на те, что носили морские пехотинцы торговых флотов. Брань и слюна слетели с его губ в спутанную бороду, когда он раскрыл рот и закричал: - Кэп, на крыше!
Дубниц едва успел дёрнуться в сторону, когда потолок под ним пробил клинок с почти ювелирной точностью. Лишь каким-то чудом он успел за что-то ухватиться и не свалиться на мостовую. Меч скрылся обратно внутри кареты, а затем дверь на противоположной стороне экипажа распахнулась, позволив тому, кто был внутри, выбраться наружу. На нём не было шлема, так что его кучерявые волосы развевались вокруг лица, мешая ему, однако он с ловкостью кошки взобрался на крышу, не выпуская меч из рук, и глаза Дубница расширились, когда он узнал искусственную ногу противника, что в этот самый миг врезалась в потолок. Протез был изготовлен из куска плавника и оканчивался вырезанной лапой, в которую были вставлены три кости пальцев, словно когти. Коленный сустав укрывался за куском меди, которой была грубо придана форма черепа. 
- Твою ж мать… - чертыхнулся Дубниц. - Надо было просто прикончить лошадей.
- Эркхарт, - прорычал меж тем обладатель столь узнаваемой приметы, с лёгкостью, порождённой привычкой к раскачивающейся палубе и штормам, устраиваясь на трясущейся крыше экипажа. - Я слышал, что ты отказался от честного взяточничества ради карьеры одного из швабромоев Огга, но я не поверил…
- Здорово, Эдвард. Я скажу гроссмейстеру, что ты передавал привет, - ответил Дубниц, поднимаясь на ноги и хватаясь за меч. - Я должен был понять, что только твоя шайка просоленных висельников могла оказаться настолько жадной и недалёкой, чтобы бросить вызов верховному совету.
Эдвард Ван дер Крааль, капитан вольной роты, известной как «Клинки Мананна», злобно ухмыльнулся. 
- Недалёким, говоришь? Эта небольшая халтурка гарантирует нам место на любом корабле в Манаанспоте… - его искусственная нога скрипнула, и меч понёсся к Дубницу. Последний мгновенно выхватил свой и, парировав удар больше с помощью силы, нежели ловкости, оказался вынужден вцепиться второй рукой в потолок кареты, чтобы сохранить равновесие.
- Только если тебе удастся, - прорычал рыцарь, выбрасывая свой клинок в ответ. Впрочем, Эдвард отбил его удар с почти небрежным презрением. Дубниц поморщился. Он был не из тех, кто прям уж избегал драк (некоторые из его самых лелеемых воспоминаний включали в себя драки того или иного рода, обычно заканчивавшиеся возлияниями… или развлечениями другого рода), однако Ван дер Крааль был смертельно опасным человеком, как и они сами, а в Мариенбурге с ними мало кто мог сравниться. Наёмник был солёнокровным убийцей, с глазами - железными опилками и сердцем, более холодным, чем норсканская зима. Хуже того, у него была к Дубницу просто иррациональная неприязнь из-за совершенно невинного недоразумения, произошедшего абсолютно не по его вине. 
- Смелые слова для тела, которое ожидает скотобойня, - прорычал Ван дер Крааль, снова переходя в атаку.
Они продолжили обмен неуклюжими ударами, не осмеливаясь вложить в них всю силу равно как из-за опасения слететь с опасно раскачивающегося и подпрыгивающего на мостовой экипажа, так и своего противника. Каждая колдобина или наклон кареты превращался в пропущенный или почти смертельный удар, добавляя элемент случайности делу, которое Дубниц находил всё менее приятным.
- Никогда не мог переварить раскачивающуюся палубу, не так ли? - издевательски хохотнул Ван дер Крааль. - Суша сделала тебя мягким, Эркхарт.
- По сравнению с тобой, Эдвард, мягким можно считать даже камень из моря Когтей, - ответил Дубниц. - К счастью для меня твои люди сделаны из не столь крепкого материала.
Он заблокировал лезвие меча Ван дер Крааля своим собственным и, сорвав с пояса тилейский стилет с тонким клинком, швырнул его в шею сидевшего на козлах возницы. Оба, и рыцарь и наёмник, замерев, смотрели, как возница наклонился на бок, а затем свалился с козел, потянув за собой вожжи. Почувствовав натянувшиеся поводья, лошади окончательно взбесились.
- Не могу поверить, что получилось, - выдохнул Дубниц, несколько в замешательстве глядя на Ван дер Крааля.
Дальше карета понеслась без возницы. Лошади, не обращая внимания на то, что происходило с их бременем, всё набирали и набирали скорость. Экипаж швыряло из стороны в сторону, он бился бортами о стены зданий и киосков и, подпрыгивая, проскакивал одну улицу за другой. Ни у Дубница, ни у его оппонента не осталось много времени на выяснение отношений, ибо оба думали лишь о том, как бы удержаться.
Внезапно карета свернула с узкой улочки и понеслась в сторону доков. Она мчалась, не разбирая дороги, расшвыривая ящики и лотки, разламывая клетки с птицами и экзотическими животными, выпуская на волю кур и оцелотов. Моряки, портовые рабочие и бойцы портовой стражи с криком и руганью разбегались с пути понёсших лошадей.
Дубниц бросил взгляд на Ван дер Крааля и увидел, что тот отвлёкся на приближающиеся доки. 
- Думаю, это твоя остановка, - сказал Дубниц и, развернувшись, пнул наёмника сапогом в живот. Ван дер Крааль слетел на землю, и Дубниц остался в одиночестве на крыше экипажа. Двигаясь так быстро, как только осмеливался, рыцарь пополз вперёд, к передку экипажа, и резному гротеску, в пасти которого запутались вожжи.
Экипаж резко подпрыгнул и Дубниц со всего маху врезался лицом об облучок и, вслепую, попытался вцепиться в поводья. Наконец это ему удалось, и он выпрямился на сиденье и натянул вожжи, вкладывая в это каждую унцию своего коренастого тела. Лошади фыркнули в знак протеста, их копыта загремели по набережной, и, наконец, они резко затормозили всего в паре дюймов от её края и солёных морских вод. Тяжело дыша, обливаясь потом, с мокрой бородой и волосами, Дубниц оглянулся на экипаж.
Его встретил образ заряженного арбалета, положенного на открывшуюся дверь. Наёмник, державший его, усмехнулся.
- Премного благодарен.
Дубниц схватил болт прежде, чем тот успел нажать на спусковой крючок, и вырвал его из арбалета. Человек недоумённо уставился на него, а затем рухнул на спину, когда ему в нос прилетел бронированный кулак Дубница. 
- Всегда пожалуйста, - ответил Дубниц, спрыгивая с козел на землю.
Он заглянул в карету. Худой, эстетски выглядевший мужчина, казалось состоявший из локтей, коленей и носа, был втиснут в дальний угол кареты, к груди он крепко прижимал сумку, а на лице криво сидела пара бретонских пенсне.
- А… а…. а… - выдавил он, пока его рот пытался сформировать не выходившие слова.
- День добрый, - ухмыльнувшись, поприветствовал его рыцарь. - Микал Бернхаймер, не так ли? И как вам Мариенбург?
Глаза Бернхаймера расширились, и Дубниц почувствовал, как ему на плечо опустилось лезвие меча, слишком близко к шее, чтобы рыцарь мог ощущать себя комфортно. Он схватился было за свой меч, прежде чем понял, что потерял его во время гонки на карете. Он вздохнул.
- И ещё раз привет, Эдвард.
- Ты скинул меня пинком с кареты, - обвиняюще сказал Ван дер Крааль.
- Кто, я? Как неуклюже с моей стороны. Должно быть, это был несчастный случай, - ответил Дубниц, медленно разворачиваясь. Лезвие меча оставалось на месте, прочерчивая царапину на его шее. - Не хочешь дать мне мой меч, чтобы мы могли продолжить с того места, где остановились? - Ван дер Крааль посмотрел на него, как на идиота. - Нет? Неважно, Я просто подумал, почему бы не попытаться…
- Ты всегда был хохмачом, Эркхарт.
- Как Элиза? - мягко спросил Дубниц. Это был опасный гамбит, но ему нужно было выиграть время. Если прибудут другие, у Ван дер Крааля не будет причин убивать его. Несмотря на текущий в его венах лёд, сам наёмник не любил проливать кровь ради пролития крови, особенно когда в этом не было никакой выгоды.
- Она в порядке, - проворчал Ван дер Крааль и отступил на шаг. Его лицо приобрело злобное выражение, как и ожидал Дубниц. Упоминать об Элизе было всё равно, что тыкать палкой в волкотюленя.
- Всё ещё тоскует по мне? - продолжил рыцарь.
- Нет.
- Тоскует по тебе?
- Нет, - огрызнулся Ван дер Крааль. Наёмник прищурился. - Она замужем. За шляпником, - кисло добавил он.
- За шляпником? - с недоверием повторил Дубниц.
- Да, - прорычал Эдвард. - За шляпником. Притом очень богатым шляпником. Так что я бы хотел поскорее покончить с этим, посему отойди-ка в сторону, Эркхарт. Бернхаймер пойдёт со мной. 
- Я так не думаю, - ответил Дубниц, глядя мимо Ван дер Крааля. Наёмник нахмурился и немного повернулся, когда из-за угла с грохотом выскочили несколько рыцарей и рванули в их сторону, опустив трезубцы. Дубниц поднял руку и двумя пальцами осторожно оттолкнул меч в сторону. Наёмник скривился, отступил и опустил меч, так как несколько трезубцев недвусмысленно указывали в его сторону, но не выпустил его. Он ни в малейшей степени не был напуган. Дубниц однажды видел, как Ван дер Крааль так же смотрел на экипаж норсканского налётчика, так что его это не слишком удивило.
Что на самом деле было удивительно, так это звук изготовившихся к стрельбе нескольких арбалетов. Дубниц огляделся и заметил вновь прибывших, крадущихся через треснувшие бочки, разбитые ящики и неудачливых цыплят с готовыми к схватке арбалетами, мечами и алебардами. Они выглядели отвратительно, но как иначе могли выглядеть люди, решившие присоединиться к Клинкам Мананна? Ван дер Крааль ухмыльнулся.
- Ты правда думал, что мои парни не будут ждать меня в доках?
- Вопрос в другом - хватит ли их? - парировал Дубниц и скрестил руки на груди.
- У них есть арбалеты.
- Не так уж и много, как погляжу. К тому же - успеют ли они их перезарядить достаточно быстро?
Ван дер Крааль снова нахмурился. Но прежде чем он успел ответить, к событиям присоединилось третье кольцо из обнажённых клинков и бронированных тел, добавившее лязг металла и вопль болотного рога, от которого у Дубница закололо волоски на загривке. Это был жуткий звук, предназначенный преодолевать обширные сырые пустоши окружавших город с двух сторон болот. Люди из Мариенбургской Болотной стражи отличались дисциплиной, и в своём роде были столь же грубы и неприятны, как и буяны Ван дер Крааля. Они носили кирасы, за которыми тщательно следили, поверх кожаных безрукавок, головы защищали тяжёлые конические шлемы. Вооружены они были тем, что отлично подходило как для борьбы с пиратами и контрабандистами, так и с более неприятными созданиями. Воины стражи быстро окружили людей Ван дер Крааля, выказав отличное умение и подготовку, и выставили свои тяжёлые гвизармы1. Наёмники выглядели готовыми к бою, но их капитан поднял руку, чтобы предотвратить любые возможные воинственные порывы своих людей. 
Пара всадников протолкалась мимо рыцарей, и Ван дер Крааль чертыхнулся. Одним из этих людей был магистр Огг, чья коренастая фигура была облачена в полную броню, а трезубец, заменявший руку, раздражённо постукивал по бедру. Другой мог похвастать куда меньшим количеством брони, но всё же вызывал куда больший страх. Алоизий Амброзий, Страж болот и самый близкий человек к лорду Юстикару из всех в Мариенбурге, был худым одноглазым мужчиной, одетым хорошо, но без вычурности. На закрывавшей отсутствующий глаз повязке были вышиты трезубец и корона, символ Болотной стражи, и то же изображение украшало его отполированную кирасу.
Ходили слухи, что прежде Амброзий сам был членом одного из рыцарских орденов Империи, прежде чем какие-то личные грешки не привели его к исключению и вынудили бежать в Мариенбург, имея за спиной наседающих на пятки охотников за головами и профессиональных дуэлянтов. В его первую неделю пребывания в городе, Мариенбург увидел, как Амброзий потерял глаз, занял должность начальника Болотной стражи и убил почти дюжину человек. С тех пор Болотная стража, прежде недостаточно финансируемая и плохо оснащённая и являвшаяся едва ли не пародией на организацию, выросла настолько, что стала соперничать с «Чёрными шапками», как иногда называли городскую стражу, и Речным дозором, имевшим влияние на все городские дела. Мариенбург был городом с постоянно изменяющимися политическими течениями и Амброзий оказался лучшим из штурманов, которых когда-либо знали эти мутные воды.
- А вот и мы, - произнёс Амброзий. Рыцари и наёмники одинаково нервно переглянулись. - Вы в порядке, герр Бернхаймер? - спросил Алоизий, глядя на маленького человечка. - Надеюсь, в вашем драгоценном разуме ничего не разболталось?
- Ах…я…нет, милорд, - ответил Бернхаймер, заметно нервничая. Дубниц не мог его за это винить.
- Прекрасно, - ответил командир Болотной стражи и перевёл взгляд на Дубница. - Ах, Дубниц, - пробормотал он. - Я почему-то был уверен, что именно ты возглавишь погоню. Ты оказываешь честь своему ордену.
Дубниц моргнул. Это высказывание не звучало, как насмешка, но с Амброзием никогда нельзя было быть ни в чём уверенным. Прежде чем он успел ответить, рыцарь поймал взгляд Огга и прикусил язык.
- Что насчёт наёмника? - фыркнув, спросил верховный магистр.
- А что с ним? - спросил Амброзий. Он посмотрел на Ван дер Крааля. - Можно предположить, что будет почти невозможно заставить вас выдать нам личность того, кто заказал вам эту работу, - Ван дер Крааль хмыкнул и Амброзий слегка улыбнулся. - Как я и думал. Я полагаю, что ваши взносы в гильдию военных подрядчиков уже выплачены, не так ли?
Дубниц не думал, что это возможно, но выражение лица Ван дер Крааля стало ещё более каменным. Наёмник коротко кивнул. Улыбка Амброзия стала шире, и он сделал рукой жест, означающий «убирайся». 
- Отлично, просто отлично. Тогда ступайте. Мне стало известно, что речной караван отправляется утром на восток и что они ищут людей для охраны. Быть может, это вас заинтересует?
Дубниц почти услышал, как скрипнули зубы Ван дер Крааля. Наёмник кивнул. Это было равносильно временному изгнанию, но всё равно лучше, чем быть повешенным или засунутым в приливные клетки на поживу крабам и чайкам. Не говоря ни слова, он вложил меч в ножны, бросил последний взгляд на Дубница, развернулся и пошёл прочь. Его люди последовали за ним, но куда медленнее, осторожно оглядываясь в поисках любых признаков преследования. 
- Не могу поверить, что ты отпускаешь их, - заметил Огг. - Ван дер Крааль уже давно наработал на верёвку.
- Как и некоторые из твоих рыцарей, Дитрих, - заметил Амброзий. - Но, думаю, мы оба согласимся с тем, что они более полезны живыми, чем мёртвыми, не так ли? - говоря это, он посмотрел на Дубница и здоровяк принял наилучший вид полнейшей невинности, на который был способен. Амброзий снова перевёл взгляд на Бернхаймера. - Герр Бернхаймер, вы немедленно переходите под мою личную защиту. Верховный совет… ммм, вразумлённый данным прискорбным инцидентом, милостиво позволил Болотной страже вмешаться и оказать содействие своим братьям из стражи города.
«Могу поспорить, что всё именно так и было, как и то, что городовые только рады были избавиться от подобной обузы, - подумал Дубниц. - Я бы и врагу не пожелал подобной задачи». Амброзий, словно услышав его мысли, снова перевёл взгляд своих глаз на Эркхарта, а затем соскользнул с седла. Длинная рука упала на плечо рыцаря и мгновение спустя Дубниц оказался в стороне от собравшихся. Амброзий улыбнулся ему.
- Эркхарт, Эркхарт, Эркхарт. Ты полезный человек. Ты знал это? У тебя врождённая способность к новшествам и стремление к успеху, что очень впечатляет, если позволишь высказать моё мнение.
- Благодарю, - осторожно ответил Дубниц, сам в это время осторожно выискивая пути к отступлению.
- Я имею в виду, разумеется, это дело с зомби и несчастным князем Угори. Ох, а ещё дело о проклятых акульих зубах с последнего Миттерфруля. Дитрих уверял меня, что ты проявил безжалостную хитрость и во многих других случаях, таких, как прелюбопытная публичная кончина Бернарда Ломакса в прошлый Весенний прилив. Именно из-за этих качеств он и предложил тебе место в ордене, а не оставил в клетках с остальными подонками. 
Дубниц почувствовал неуверенность, не зная что на это ответить. Амброзий отпустил его и указал на Бернхаймера. 
- Посмотри на него, Эркхарт. Скажи, что ты видишь?
- Кого-то, кому бы не помешало побольше есть и, может быть, немного вздремнуть.
- Нет. То, что ты видишь, это… потенциал, - Амброзий лениво отпихнул ногой цыплёнка, который, громко пища, пытался пробежать между ними. - Проще говоря, он нам нужен. Мы нуждаемся в его умениях, - продолжил он. - Мариенбург имеет множество достоинств, но инженерия никогда не было в их числе. Искусство ружья и пушки здесь не очень развито. Наши кузены на востоке ревностно хранят свои секреты, и вся артиллерия и мушкеты, которые мы имеем, были получены незаконными и в целом достаточно нелёгкими способами. Если этот город хочет сохранить независимость, мы должны быть на переднем краю.
- Тогда почему бы не поторговаться с гномами? - спросил Дубниц, выцарапывая яблоко из разломанного ящика. Пару мгновений покатав его по ладони он сделал звучный укус. Жуя, он продолжил. - Мелкие засранцы любят золото, а у нас его достаточно.
- Ты когда-нибудь торговался с гномом? - спросил в ответ Амброзий. - Торговые семьи с отличной репутацией потратили целые поколения на переговоры с гномами, чтобы получить те крохи, что есть у нас сейчас. Кроме того, наши имперские кузены потратили достаточно золота и крови, чтобы наши отношения с горным народом были в лучшем случае напряжёнными. Хотя гномы и не видят в наших народах особой разницы, Карл Франц не может позволить нам стать пороховым обществом. 
- Ну, я и сам не большой любитель, - ответил рыцарь. - Пистолет пробивает броню, словно это бумага, - он хлопнул себя по кирасе. - А я люблю свои доспехи.
- Мы учтём твоё мнение, - сказал Амброзий тоном, подразумевавшим совершено обратное. Дубниц едва не подавился яблоком и проклял свой длинный язык. Единственная причина, по которой он всё ещё существовал, - то, что Амброзий считал его забавным.
- Бернхаймер утверждает, что знает секрет чёрного пороха и разработал орудие, «пушку», аналогов которой, используемой в настоящее время, нет у наших соседей. Поэтому высший совет даже соизволил рассмотреть его просьбу. Инженеры-отступники приносят больше хлопот, чем прибыли, а наши имперские кузены не жалеют средств на выслеживание таких беглецов.
- И Бернхаймер стоит того? - спросил Дубниц, с сомнением окинув взглядом маленького человечка, потерянно сидевшего на ступеньках кареты, прижимая к груди свою сумку. Он напоминал лапшу, которую слишком долго варили. Если он был столь же полезен, то не удивительно, что кто-то нанял для его похищения Ван дер Крааля.
Амброзий кивнул.
- Его знания будут объединены со знаниями мастеровых, работающих над городской флотилией сухопутных кораблей, чтобы улучшить их конструкцию и вооружение с помощью его пушки, - пояснил он. Дубниц поморщился. Корабли представляли собой мобильные крепости из дуба и железа, имеющие форму судов, но установленные на массивные колёса и приводимые в движение не ветрами и вёслами, а экспериментальными паровыми котлами, которые пока что имели неприятную тенденцию неожиданно взрываться. Эти корабли в последнее время были любимым проектом Амброзия. Ему каким-то образом даже удалось уговорить нескольких самых богатых бюргеров города открыть свои сундуки, чтобы заплатить за разрушенные образцы. И теперь, по-видимому, он хотел к взрывающимся котлам добавить ещё и пушки.
- Его прежним хозяевам это не очень понравится, - осторожно произнёс Дубниц.
- Я не могу с этим поспорить, особенно в свете этой попытки небольшой авантюры, - ответил Амброзий. - На этот раз я был готов к этому. Я понимал, что лишь вопрос времени, когда городская стража позволит Бернхаймеру выскользнуть из их хватки. Я это знал и соответственно планировал.
Дубниц нахмурился.
- Вы хотели, чтобы его выкрали, - сказал он. - Что может лучше убедить Совет в неэффективности Чёрных шапок, чем публично прикончить нескольких из их числа и похитить их подопечного. 
Амброзий склонил голову.
- Я разве говорил что-то подобное? Конечно же нет, но, как бы то ни было, это всё же произошло и вот мы здесь.
- Мы, - повторил Дубниц. В его кишках неожиданно появилась тяжесть. Амброзий улыбнулся, и это чувство стало ещё хуже.
- Да, именно так. Я с самого начала утверждал, что существует только одна группа людей, которая сможет защитить нашего нового инженера от тех, кто попытается помешать ему поделиться своими знаниями с нашим городом, - улыбка Амброзия стала ещё шире, и Дубниц нервно сглотнул. - Орден Мананна и его лучший рыцарь, - закончил он.
- Вы имели в виду, гроссмейстер Огг, - промямлил Дубниц.
- Не совсем.
- Ох.
- Я полностью уверен, что ты сохранишь его здоровье и обеспечишь его безопасность ради меня, ради нас, сэр Дубниц. Я даже помыслить не могу об ином, - сказал Амброзий. Дубниц у акул видел менее страшную улыбку. Командир Болотной стражи повернулся и громко, так, чтобы все слышали, произнёс, - Дитрих, тебя можно только поблагодарить за столь мужественных рыцарей!
- Меня? - недоумённо переспросил Огг.
- Его? - спросил Дубниц у Амброзия, когда они присоединились к остальным 
- Совершенно верно, - ответил тот, забираясь на лошадь. - Я пришлю пару клерков, чтобы они помогли герру Бернхаймеру ознакомиться с его новыми обязанностями. Обязанностями, которыми он, несомненно, захочет теперь заняться, когда это небольшое волнение осталось позади.
Бернхаймер оживился. Когда он встал, в его глазах появился странный блеск.
- О, мой господин, я просто счастлив и с нетерпением ожидаю возможности начать всё сначала здесь, в этой могущественной цитадели возможностей! - его улыбка была какой-то неестественной, словно трещина на отполированном стекле. - Я создам такое изобретение, которое поднимет искусство войны до таких высот, о которых даже помыслить не могли в нашем падшем веке! - он прижал свою сумку к груди, и Дубниц подумал, не такое ли выражение было на лице человека, придумавшего голубиную бомбу, когда он отправил в небо свой первый смертоносный груз. Возможно, в конце концов решил рыцарь, все инженеры были в своём роде безумны. Впрочем, кто на самом деле был безумен, тот человек, который спятил, или тот, кто должен был его охранять?
- Мананн, помоги мне благополучно выплыть на берег, - пробормотал Дубниц.


- ОТКРЫВАЙ, Ван дер Крааль, - сказал Ули Тассенберг, глядя на капитана наёмников поверх края своей чашки. Его тяжёлая туша расположилась за обильно покрытым размашистыми, вырезанными на поверхности узорами на рыбную тему и прочно закреплённым к полу каюты столом. - Тебе всё ещё платят.
Солнце садилось, заливая жидким оранжевым светом стоящие на якоре в гавани Зюйддока корабли. Капитан, пусть и неохотно, вернулся на частную яхту, где его ожидал наниматель. Теперь он стоял в каюте прогулочной яхты Тассенберга, с вызовом глядя в весёлые глаза последнего. Ули Тассенберг имел репутацию человека, награждающего за неудачи вполне определённым способом, и кроме того, его охранники забрали меч Ван дер Крааля.
Если и был в Мариенбурге человек, которого боялись больше Стража болот, то это, несомненно, Тассенберг Работорговец. Как и все сироты в Сыромятнях, он начинал с варки лошадиных шкур и выделки из них кожи и клея. Мариенбург напоминал покрытое пятнами гнили яблоко, и Сыромятни были из этих пятен одним из худших. Расположенная в лабиринте улиц, занимаемых городскими дубильнями, это была убогая, отвратно пахнущая территория, а банды свежевателей мулов и кошачьих мясников не уступали в своей опасности любому докеру-молодчику или речной крысе. И теперь, обретя могущество, Тассенберг сделал Сыромятни своей твердыней.
Из Сыромятен он развозил человеческую плоть по всему Мариенбурга, хватая пленников везде, где текла вода. Говорили, что он может гарантированно добыть любой плоти, любого размера, цвета или телосложения. Если вам нужна наложница или шлюха, он сможет добыть вам пятьдесят ещё до захода солнца; если вам понадобились бы люди или звери для бойцовых ям, то ему требовалось две недели, меньше, если не требовалась чистая кровь; правда он имел пунктик насчёт крыс, необыкновенных или любых других. Тассенберг ненавидел крыс.** Если вы были рекрутёром, ищущим команду, то люди Тассенберга полностью укомплектовали бы ваш экипаж ещё до начала утреннего прилива. Куда больше чем один знакомый Ван дер Крааля пропал без следа, оказавшись в должниках у Тассенберга.
- Мы потерпели неудачу, - осторожно глядя на Тассенберга, сказал Ван дер Крааль.
- Да? Что ж, это не мои деньги, - ответил тот, и на его пухлом румяном лице появилась зубастая улыбка.
- Нет, они его, - сказал Ван дер Крааль, глядя на третьего человека, находившегося в каюте. Человек был большим, слишком большим для того, чтобы с комфортом чувствовать себя под низким потолком, а плащ с капюшоном только заставляли казаться его ещё крупнее. Перед ним стоял нетронутый бокал вина, а здоровенная ладонь с толстыми тупыми пальцами лежала на рукояти архаичного вида ножа, который служил как бы границей между ним и парой мариенбуржцев. - И я не люблю брать деньги у тех, кто не открывает мне своё лицо, - продолжил наёмник.
Здоровяк не отреагировал. Тассенберг усмехнулся.
- Нет, но ты всё равно возьмёшь их, заплатишь своим головорезам и отправишься в какое-нибудь славное местечко, этак на пару неделек, а?
- Забавно, Страж болот сказал то же самое, - заметил наёмник, хватая мешочек с деньгами и поднимая его. - Кажется постыдным упускать то, что само идёт в руки, - добавил он. 
Тассенберг уже собирался ответить, когда незнакомец резко пришёл в движение. Костяшки пальцев громко хрустнули, когда его ладонь сомкнулась вокруг рукояти ножа. Глаза, тусклые и унылые как пара камней, устремили на Ван дер Крааля взгляд, одновременно мягкий и угрожающий.
Наёмник заколебался. Затем вздохнул и кивнул.
- Ну ладно, ребятам всё равно нужен отдых. Спасибо минер Тассенберг. Если вам ещё когда-нибудь понадобятся мои услуги…
- Я точно знаю, где тебя найти, - закончил тот. Он понаблюдал, как команда наёмников возвращается обратно на палубу, а затем его люди быстро спроваживают их прочь. У верховного совета глаза были повсюду. Он громко отхлебнул из своего стакана и налил ещё из стоявшего на столе графина. - Вероятно, за ним следили. Это единственная причина, по которой этот одноглазый ловец воров дал ему уйти.
Большой человек слегка напрягся. Тассенберг усмехнулся. 
- Успокойтесь, майн герр. Один из моих самых доверенных клинков бродит по докам, охотясь на маленьких шпионов Амброзия. Не бойтесь, Отто разберётся с любыми любопытными глазами или ушами. 
- Смотри не обманись, работорговец, - пророкотал здоровяк.
Тассенберг ухмыльнулся.
- Вы когда-нибудь слышали выражение о мухе, мёде и уксусе, герр Брюкнер? Нет? Да, пожалуй, вряд ли подобное мог услышать палач графини Эммануэль. Прямо вперёд, Чоп-чоп-чоп, вот как вы делаете это в Нульне, а?
- Придержи язык, толстяк, пока я его не вырвал, - прорычал Теодор Брюкнер, откидывая капюшон и открывая грубое лицо, его тусклые глаза вспыхнули. Длинные волосы и толстые, завитые в косички усы скрывали его лицо за исключением крючковатого носа и странных глаз. - Я не потерплю насмешек.
- Ах, вряд ли графиня будет смеяться, - ответил Тассенберг. - Я слышал о ней разные истории. Что случилось с её братом? Было ли это так же ужасно, как об этом судачат сплетники? - не дождавшись ответа, Ули пожал плечами и улыбнулся. - Не берите в голову. Деловые партнёры должны заниматься делом, а не пытаться вести светскую беседу.
- Думаешь, он знает, что мы его обманули? Что мы никогда и не хотели, чтобы он преуспел в похищении и притащил к нам Бернхаймера? - спросил Брюкнер.
- Возможно - он хитёр, этот Ван дер Крааль. Но ему плевать. И он выполнил свою задачу. Теперь эти обмочившиеся курицы в верховном совете будут думать, что Бернхаймер ценен. Лучший способ убедить богача в том, что ему что-то нужно - попытаться это что-то у него отобрать. Просто ради любопытства, как бы он сбежал, если бы Ван дер Крааль преуспел?
Брюкнер слегка усмехнулся.
- Он… находчив. Он не стал вдаваться в подробности.
Тассенберг облизнул губы.
- Мои люди будут готовы, когда он сделает то, что должен сделать. Когда примерно это произойдёт?
- Несколько дней, едва ли больше. Он заверил меня, что придумает должный сигнал. Ты сможешь вытащить его из города? - спросил Брюкнер, проводя пальцем по простым кожаным ножнам своего меча.
- Легко, - ответил Тассенберг. - Я пошлю Отто и с ним ещё несколько моих лучших головорезов. Всё будет выглядеть, как совпадение, уверяю вас. Особенно, учитывая, что это произойдёт в районе восточных доков. Это будет похоже на очередной щелчок по носу одного из моих противников.
Брюкнер хмыкнул.
- Тебя не беспокоит, что ты так легко предаёшь своих людей?
- Я не предаю своих людей, - ответил Тассенберг. - Я предаю своих врагов, мужчин и женщин, что с радостью увидят меня повешенным или в приливной клетке в наказание за все мои предполагаемые преступления. Кроме того - немного саботажа, это, в конце концов, всего лишь политика. А у меня есть достаточно других поводов для беспокойства, чтобы беспокоиться о политике, - последнее слово он как будто выплюнул, и его весёлое настроение улетучилось, как не бывало.
Настала очередь Брюкнера улыбнуться, пусть и легко.
- Да, в этом ты прав.
Тассенберг посмотрел на него. Его глаза задумчиво прищурились.
- О чём это вы?
- Хозяин Теней по-прежнему контролирует восточные доки, не так ли? У него - кем бы он ни был - столь же мёртвая хватка на этом городе, как и у тебя, - как ни в чём не бывало ответил Брюкнер. - Мои агенты сперва обратились к нему. Тот, кто его нашёл, был отправлен обратно в Нульн на пяти разных лодках.
- Да, он подлый гад. И не столь общительный, как я. Можно с уверенностью сказать, что он не человек из народа, - Тассенберг похлопал себя по животу. - Человек, готовый без лишних предубеждений заключать сделки, - продолжил он, - и, раз уж пошёл разговор, когда я получу своё оружие, палач?
- Когда Бернхаймер вернётся на борт этой яхты, работорговец. И ни секундой раньше.
- Ладно, ладно, - махнул рукой Тассенберг, в притворном смирении. - Я терпеливый человек. В конце концов, я так долго ждал, чтобы принести свет ружейного огня в тени восточных доков, так что смогу потерпеть ещё пару дней. Кроме того, я могу рассчитывать на Отто, который нанесёт достаточно побочного ущерба, когда нанесёт им визит, - он улыбнулся и поднял графин. - Вина?


ВЕРФИ восточных доков занимали здание, бывшее некогда храмом, хотя принадлежал ли он Мананну, Штромфелсу или даже Мермедосу не могли сказать даже учёные-жрецы ордена Альбатроса. Он был построен на природной набережной, созданной из камня, плотно утрамбованной земли и грязи в далёком прошлом, и отдалённо напоминал формой трезубец. Храм подняли первые люди, населявшие эти земли, хотя по собственному ли измышлению или подчиняясь приказам древних дьяволов, что когда-то населяли туманные берега и болота, оставалось загадкой. Храм был обширным пространством, открытым для стихий, и состоял из странно расположенных каменных образований, которые, как утверждали некоторые учёные, идеально соответствовали звёздам в определённые времена года, в том числе и Миттерфруль.
Во время строительства верфей во времена Магнуса Благочестивого храм стал костями для будущего здания. Теперь небо перекрыли огромные рёбра из просмоленной древесины, широкие пространства между которыми соединяли перекрывающиеся слои сетей. Вокруг древних камней были обмотаны якорные цепи, к звеньям которых привязали значки и символы Мананна. Из каждого изгиба «трезубца» выступали небольшие, сделанные из дерева причалы и набережные, и на каждом старательно трудились над своими проектами команды ремесленников и мастеров. Кроме них присутствовало и множество жрецов Мананна, бродивших среди рабочих бригад и окроплявших солёной водой каждый незаконченный труд, благословляя его от имени бога морей. 
Дубниц глубоко вдохнул и хлопнул ладонью по кирасе.
- Вдохните глубже, друзья мои, - громко сказал он, и его голос легко перекрыл грохот молотков, визг пил и крики рабочих. - Промышленность, - пояснил он и широко раскинул руки, словно хотел охватить все верфи.
- Твоя промышленность воняет даже хуже, чем дёготь, - заявил один из двух, сопровождавших его рыцарей, набивая листья табака в чашу вырезанной из кости трубки. Эрнст Ромер был стариком с покрытым шрамами лицом и почти таким же здоровым, как и Дубниц.
- И к тому же она довольно громкая, - добавил второй, худой, словно кнут, мужчина с печатью одного из низших дворянских родов Мариенбурга на худощавом лице. Пит ван Таал держал шлем на сгибе одной руки, а ладонь второй нервно покоилась на "яблоке"меча, имевшим вид головы кальмара. - Я бывал в битвах, которые и то создавали меньше шума.
- Две, - сказал Эрнст, поднимая два пальца. - Ты был всего в двух битвах.
- И тут громче, чем было в них обеих, - ответил Пит.
- Это потому, что в них участвовало всего три десятка человек, и проходили они в плохо освещённых дворах, - заметил Дубниц. - Контролировать толпу, это не то же самое, что вести войну, юный Пит.
- Зависит от толпы, - парировал рыцарь.
Дубниц усмехнулся. Чайки кружили над головой и вперевалку расхаживали по натянутым сетям, хрипло вопя, пока первые лучи утреннего солнца падали на неглубокие причалы, где каждая свободная рука собирала первое трио того, что, как многие надеялись, станет ответом на печально известные паровые танки Империи. Ремесленники Мариенбурга разработали метод быстрой сборки, который отличался от методов мастеровых Империи или Бретоннии. Каждый торговый дом имел свой собственный метод, но в силу необходимости все они были в достаточно сильной степени унифицированы. В конце концов, верфей было так много, а время - деньги. Чем быстрее корабль будет построен, тем быстрее его спустят на воду и он поплывет, и его предназначение было не столь важно. Стоило одной группе разработать первый метод быстрой сборки, как остальные тут же скопировали и переняли для себя. Иногда это приводило к спорадическим вспышкам насилия, когда конкурирующие бригады занимались саботажем или кражей друг у друга, но, по мнению Дубница, периодическое пролитие крови только помогало крутить колесо коммерции.
Крик привлёк его внимание. Бернхаймер вскарабкался по корпусу одного из сухопутных кораблей, вцепился в железные скобы на его борту и выкрикивал приказы группке рабочих и мастеров, которые собрались вокруг него по указке клерков Амброзия.
Всего кораблей было три, один почти завершённый, а двое находились на разных стадиях сборки. Они были столь же большими, как любой галеон или зерновой танкер, с корпусом, который мог бы пристыдить стены берегового форта, и мачтами толщиной с ляжку великана. На вершине каждой мачты, не имевшей паруса, было усиленное «воронье гнездо». 
Каждое судно стало результатом сперва месяцев конструирования, а после - месяцев строительства: в работе участвовали целые бригады с верфей, трудясь над их завершением и днём и ночью. Только для изготовления одного из огромных обитых железом колёс требовалась неделя труда, если верить сплетникам. Плотников и мастеров по работе с деревом собирали со всех краёв Старого Света, заманивая в Мариенбург обещаниями широко распахнутых сундуков с казной, чтобы гарантировать, что бегемоты будут не только внушительно выглядящими, но и рабочими. Кузнецы, оружейники и строители были наняты для изготовления оружейных башен в парапетном стиле, занимавшие переднюю и заднюю палубу, и для закрепления сотен железных пластин, защищавших стыки и корпус.
Три рыцаря наблюдали за происходящим с безопасного расстояния.
- Я не доверяю никому с подобным энтузиазмом, - пробормотал Пит, наблюдая как Бернхаймер дико махнул по чрезмерно агрессивной чайке пачкой свёрнутых чертежей. 
- Я не доверяю никому, кто якшается со взрывчаткой, - вторил ему Эрнст, попыхивая трубкой.
- Я не доверяю никому, - ухмыльнувшись, сказал Дубниц.
Два рыцаря уставились на него, словно ожидая продолжения. Дубниц посмотрел на них в ответ.
- Что?
Пит вздохнул.
- Эркхарт, я уже успел поблагодарить тебя за то, что ты втянул меня в это?
- Да, это очень щедро с твоей стороны, - пробормотал Эрнст, и кисло посмотрел на Дубница. - Это из-за пяти карлов, что я тебе должен?
- Возможно, - скрестив руки на груди, ответил Эркхарт. Магистр Огг предложил ему выбрать братьев-рыцарей для помощи в этом деле, и он выбрал Эрнста и Пита прежде, чем они успели найти любую лазейку, чтобы смыться из орденского дома. После присоединения к ордену вы перво-наперво узнавали, что никогда, ни в коем случае не следовало вызываться добровольцем, особенно если там упоминалась бесплатная кормёжка. Это могло закончиться только слезами. Как только оба брата-рыцаря Дубница были пойманы и прижаты в углу, они нехотя согласились. Раньше ему уже приходилось попадать с ними в передряги, и Дубниц знал, что они превосходные выживальщики и скоры на выдумку. Качества, которые, как он подозревал, будут весьма и весьма кстати. Кроме того, Эрнст был должен ему деньги, а Пит, по мнению Дубница, был просто рождён, чтобы принимать на себя стрелы, предназначенные для лучших людей. 
В первый вечер Бернхаймер ушёл с работы уже поздней ночью, прожужжав все уши клеркам Амброзия, и в последующие дни ничего не изменилось. В Мариенбурге был свой собственный инженерный колледж, но едва ли подходил по классу выпускнику Нульнской оружейной школы. По утверждению самого Бернхаймера он обучался у самого одиозного Джубала Фалька, Порохового мастера и кастеляна-инженера Нульна. Его заметки, расчёты и записи, казалось, подтверждали его слова, по крайней мере для людей Амброзия.
За три дня, прошедших после того, как Бернхаймера вырвали из рук Клинков Мананна, верфи Мариенбурга стали весьма оживлённым местом. Организованные несколько месяцев назад и финансируемые Амброзием мастерские по разработке экспериментального оружия, были отданы в распоряжение Бернхаймера и вскорости приступили к изготовлению оружия, которое он спроектировал, не останавливаясь даже тогда, когда сам инженер отправлялся в гильдию алхимиков, чтобы понаблюдать за изготовлением его особой смеси чёрного пороха. Теперь же он следил за установкой поворотных опор и усиленных пороховых камер, а так же, по-видимому, переделывал корпуса кораблей для повышения их эффективности.
Или так он утверждал. Как и все инженеры, по крайней мере те, с кем был знаком Дубниц, Бернхаймер говорил без умолку, и концепции и идеи выходили из него, словно бурлящий поток - порой вообще было почти невозможно понять, о чём он говорит. Впрочем, возможно в этом и был главный смысл.
- Ты что-то сказал?: - спросил Эрнст.
Дубниц вздрогнул, а затем покачал головой.
- Просто мысли вслух.
- А я-то гадала, что это за грубый шум, - раздался женский голос.
Дубниц снова вздрогнул. Голос был ему знаком, а тон - ещё знакомее. Он закатил глаза к небесам.
- Мананн, избавь меня от своих бурь, - пробормотал он, разворачиваясь лицом к вновь прибывшему с весёлой усмешкой на лице.
- Эсме, ты прекрасно выглядишь.
Как и у всех членов ордена Альбатроса, торс Эсме Хорошая Погодка перекрещивали просмоленные ремни, увешанные дюжинами мешочков с разными снадобьями и реликвиями, кроме них жрица Мананна могла похвастаться зазубренным крючковатым ножом, вырезанным из зуба какого-то жутковатого глубоководного морского чудища и пригоршней серебряных колокольчиков. Дубницу уже приходилось видеть, как она использовала этот нож и крайне неприятные последствия оного, и сейчас, глядя на рыцаря, Эсме задумчиво теребила рукоятку сего инструмента.
- Ты тоже, Эркхарт. К сожалению, - ответила она.
- Ты всё ещё сердишься.
- Что первое навело тебя на подобное откровение?
- Сколько раз я должен извиниться? Было темно! Любой мог ошибиться! - он беспомощно оглянулся на своих собратьев.
Пит поднял руки и отступил на пару шагов. Эрнст отвернулся, добродушно насвистывая. Дубниц внутренне зарычал. «Трусы», подумал он.
- Кроме того, уже минул почти год. Как можно дуться столько времени?
- Да, прошёл год, - согласилась Эсме.
Дубниц расслабился.
- С первого раза, - продолжила жрица.
Дубниц снова напрягся.
- Ах.
- Для чего ты здесь, Эркхарт? Имеет ли это отношение к тому маленькому раздражающему человечку, вечно кричащему о траекториях и проломе корпуса? Ты и твои дружки здесь именно поэтому?
- Мы здесь по воле Стража болот, - ответил рыцарь, - чтобы проследить, что «маленькому раздражающему человечку», как ты выразилась, не грозит ничего страшного, - он наклонился вперёд. - А ты для чего здесь? Ты так по мне скучала?
- Не льсти себе, - она указала на корабль на мелководье, где несколько других жрецов и жриц окатывали палубу священной трюмной водой Мананна. - Я здесь по делам храма. Здесь нуждающиеся в его благословлении суда, - она нахмурилась. - Но увидела тебя и вспомнила о том деле в последний Миттерфруль, так что решила выяснить, какие неприятности на этот раз принесла волна.
- Из твоих слов можно подумать, что я твоя личная птица неудачи, - запротестовал Дубниц. - И вот я здесь, добрый гражданин и честный мариенбуржец. Ты ранила меня в самое сердце.
- Если бы, - съязвила она.
Дубниц усмехнулся.
- Давай начистоту. Ты всё ещё в немилости у властей храма, после того, как врезала верховному священнику, когда он попытался приударить за тобой на алтарной барже. Так что надеешься, что я сболтну что-либо интересное, не так ли? Немного того, чутка другого для деликатных, похожих на раковины ушей избранных Мананна относительно того, что задумал верховный совет?
Эсме пожала плечами.
- И если и так? Ты прекрасно знаешь, что в этом городе информация ценна не меньше денег, - она наклонилась ближе. - Кто он?
- Тебе действительно пришлось выбросить его за борт во время Летнего прилива и прямо перед лицом поднимающихся на баржу сирот? Что же это за пример для маленьких дворняжек? - гнул своё Дубниц, пропустив вопрос мимо ушей. 
Эсме открыла было рот, чтобы ответить Эркхарту, как в разговор встрял Пит.
- Что он делает?
- Что? - Дубниц резко развернулся.
Бернхаймер дико жестикулировал и осыпал руганью окружившую его на палубе наземного корабля толпу мастеров и клерков. Словно чтобы подчеркнуть свои слова, он тряс заряженную порохом одну из громоздких катайских сигнальных ракет, которые использовали большинство военных кораблей Мариенбурга. Они были полезными устройствами, бывшими по сути небольшими фейерверками, и обычно имели цветовую кодировку, каждый цвет соответствовал своему приказу.
- Если он не будет осторожен, то эта штука сработает, - замети Эрнст, постукивая чашкой трубки по наручу.
Стоило ему произнести эти слова, как сигнальная ракета с громким визгом взорвалась и, сыпя искрами, понеслась через палубу и собравшуюся на ней толпу. Затем ракета ушла наверх, пробила сетку, разогнала чаек и устремилась в небеса, где и взорвалась ярко-красным цветком.
- Как мило, - сказал Пит, прикрыв глаза.
Дубниц, впрочем, не смотрел на взрыв света и огня. Вместо этого он наблюдал за чайками. Те, что избежали рассеяния ракетой, неожиданно раскинули крылья и рванули прочь, как будто предупреждённые о какой-то надвигающейся опасности.
Взрыв сотряс верфь всего лишь миг спустя. Водяные столбы, горящая древесина и расколотые камни рванули вверх, вынуждая тех, кому повезло не быть сбитым с ног разлетающимися обломками или ударной волной, искать укрытия. Дубниц инстинктивно заслонил собой Эсме. Пит с проклятием упал, а Эрнсту пришлось резко пригнуться, уворачиваясь от камня.
- Что, во имя Мананна, это было? - прохрипела жрица морского бога, прикрывая голову.
- Кто-то взорвал пороховую бочку, - ответил Дубниц. - Даже отсюда можно почуять запах серы. Ни хрена себе, они проделали дыру под верфью! - он оглянулся через плечо, пытаясь хоть что-то разглядеть в расползающихся по верфи клубах дыма и пыли. Заметив несколько спешащих сквозь них фигур, он чертыхнулся. Первым, кто выскочил из облака и предстал во всей красе, был огр, такой же огромный и голодный, как и любой другой из его рода: он был облачён в неподходящий по размеру бурнус и тюрбан арабийского корсара и держал в руках тульвар с клинком, не уступавшим по размерам ноге Дубница. Меч поднялся и опустился, швырнув в воздух ошеломлённого жреца, миг спустя его тело закружилось в мутной воде.
Позади огра из дыма выскользнули несколько мускулистых здоровяков, носивших на шрамированных лицах печати бойцовых ям, следом за ними показалась группка цветастых «бравос», которые бы не выглядели неуместно во время кровавого бунта в каком-нибудь Миральяно или Альтдорфе. А за «бравос» спешил полурослик, чьё короткое упитанное круглое тело было увешано перевязями с пистолетами. Пока Дубниц смотрел, недомерок вытащил один из них и спустил курок, сбив с ног неудачливого моряка.
- Я знал! Я знал, что всё пойдёт к чертям, - заявил Дубниц, поднимаясь на ноги и выхватывая меч, когда к нему, покачиваясь, устремился сквозь дым бритый, в железном наморднике ямный боец. Обойдя защиту «гладиатора», Дубниц безжалостным ударом выпустил ему кишки. Едва тело упало на доски настила, как он подхватил цеп убитого и использовал его, чтобы отразить удар копья, целившегося в его жизненно-важные органы. Секунду спустя его меч врубился в черепушку его владельца. Хекнув, Дубниц вытащил клинок из головы покойника, после чего внимательно осмотрел тела убитых. Очень быстро его взгляд наткнулся на странную, но донельзя знакомую метку.
- Ха, ну само собой. Как будто этого было мало, - пробормотал рыцарь. Знак, который он увидел, был клеймом Тассенберга Работорговца. У каждого из тех, кто занимался этим ремеслом, была своя собственная метка и у Тассенберга она имела форму изогнутой подковы: немного юмора от мальчика, выросшего на Сыромятнях. Дубниц вздохнул. Ну, хотя бы не Хозяин Теней. Он посмотрел на своих спутников. - Вставайте, вы оба. Пора отрабатывать зарплату, - затем он перевёл взгляд на Эсме. - А ты - найди какое-нибудь укрытие.
- А что насчёт тебя? - спросила жрица.
- Меня? У меня есть кой-какая красная работёнка, которой надо заняться, - ухмыльнулся Дубниц. С этими словами он нырнул в дым, в одной руке цеп, в другой - меч. Звонили тревожные колокола, громко вопили люди, но никто, похоже, не занимался попыткой организовать сопротивление нападавшим. Не то, чтобы последние имели какую-то определённую цель. Подобные атаки не были редкостью, особенно если учесть, что Тассенберг не контролировал доки и враждовал с тем, кто это делал, но почему сейчас? Могло ли это быть как-то связано с Бернхаймером?
Это была не самая приятная мысль. Тассенберг и без того достаточно опасен, а если ещё заполучит в свои руки оружие, которое, предположительно, разработал Бернхаймер, то спалит город в стремлении уничтожить своих врагов. Мариенбург был местом неустойчивого равновесия: сильные мира сего толкали и тянули друг друга, а город плыл в создаваемом этим противоборством потоке. Это включало в себя сотни криминальных предприятий, растущих в укромных уголках и щелях вольного города, словно плесень, но глупцы, подобные Тассенбергу не видели это таким образом. Нет, они хотели себе весь пирог, и им было плевать на то, что это был яд. Они спровоцируют резню, только ради одного единственного убийства.
Дубниц рубил и кромсал с умением прирождённого лесоруба. Он был прекрасным фехтовальщиком, но именно его сила и скорость давали рыцарю главное преимущество над врагами, и он отлично это понимал. Во время рубки на корабле ловкость и умение были менее полезны, чем выносливость и сила. Здесь было всё то же самое. Уличная драка - не место для рыцарского поединка. Наоборот, здесь ты должен был прикончить ублюдка так быстро, как только можно, и использовать любое преимущество, пусть даже нечестное, прежде чем заняться следующим противником.
Эрнст и Пит следовали за ним с мечами в руках. Они неуклонно продвигались к кораблю, на котором в последний раз видели мелкого инженера, и Дубниц мысленно проклинал себя. Один из них постоянно должен был находиться рядом с Бернхаймером. Он крутанул запястьем и хлестнул цепом, парируя колющий удар мечом. Эрнст подкрался к мечнику сбоку и врезал ему с силой достаточной, чтобы того швырнуло в воздух. Пит врезал меж тем «бравосу», оттолкнув его на мгновение, прежде чем отсёк ему руку с мечом и оставил позади, вопящего и истекающего кровью.
Двигаясь плечом к плечу, рыцари образовали смертоносный клин: в своей, пусть и не полной броне, они были слишком крепкими орешками для тонких клинков и ножей мусорной накипи, выкинутой на поверхность взрывом в доках. Большинство атакующих избегали троицу, те же, кто этого не делал, быстро жалели о своём решении.
Оставляя за собой дорожку из трупов, они быстро добрались до корабля. Но всё же недостаточно быстро. Корабль горел, а рабочие были либо мертвы, либо разбежались. На миг Дубниц испугался, что инженера постигла та же участь, но затем увидел Бернхаймера, переброшенного через плечо огра, которого заметил в самом начале. Огр пробивался обратно к эпицентру взрыва, отбрасывая любого, кто вставал у него на пути.
- Чешуйчатый хрен Мананна, у него наш новый инженер! - воскликнул Пит.
- Ну так давай вернём его назад, лады? - прорычал Дубниц, рванув вслед за огром. Он не испытывал большого желания сражаться со здоровенной зверюгой, но особого выбора у него не было: как только выяснилось, что они позволили выкрасть Бернхаймера, как перед ними тут же гостеприимно распахнулись бы двери приливных клеток, это если Амброзий или Огг не решат прикончить их собственной рукой. Из дыма вырвался обнажённый до пояса кислевит, с вислыми усами и чубом, выкрикнул боевой клич и обрушил саблю на наплечник Дубница, заставив рыцаря опуститься на одно колено. Эркхарт вытянул руку, схватил кислевита за растительность на лице, дёрнул на себя и они со всего маху ударились черепами. Кислевит отшатнулся, а Дубниц резко выпрямился и врезал ему плечом в грудь, отбросив в груды пиломатериалов. После чего добавил наручем по горлу, и, завершив драку ударом коленом в пах, устремился дальше, оставив своего противника скулить и ловить ртом воздух. - Доберись до Бернхаймера, - попытался он привлечь внимание Эрнста, когда тот подрубил ноги пытавшемуся встать у них на пути норсу.
Эрнст развернулся и хотел было что-то ответить, когда из дыма вырвалась огромная ручища и обхватила его за голову. Прежде чем кто-либо из рыцарей успел отреагировать, рука вздёрнула Эрнста в воздух, а затем вбила лицом в булыжник набережной с такой силой, что расколола его, и, скорее всего, череп старого воина Мананна не избежал той же участи. Отпустив Эрнста (тот рухнул на землю, мёртвый или просто без сознания Дубниц не мог сказать), огр перешагнул через тело, рассекая воздух взмахом тульвара. Эркхарт с руганью отскочил назад, Бернхаймера нигде не было видно. 
- Расколю твои кости, - пуская слюни, взревел огр, надвигаясь на рыцаря. - Высосу из них мозг.
- Звучит восхитительно, но, боюсь, я вынужден отклонить сие предложение, - ответил Дубниц, уворачиваясь от следующего удара. Он уже имел несчастье сражаться с ограми прежде. Зверюги были намного сильнее любого человека, и одного попадания тульваром хватило бы, чтобы разрезать его пополам, не важно в доспехах или без. Так что Эркхарт увернулся и, зайдя огру за спину, рубанул по одной из его напоминающих ствол дерева ног. Рука огра метнулась в сторону и пальцы, словно трюмные скобы, вцепились в наплечник Дубница. Металл слегка прогнулся, когда огр подтянул его к себе, а затем Дубниц увидел опускающийся со смертельной неотвратимостью тульвар. Он успел поднять навстречу свой собственный клинок, но едва-едва, и толку от этого было не много, клинок не остановился, даже не замедлился. Зазубренное лезвие рвануло к лицу Дубница.
Затем вонь перебил запах стоялой воды и огр закричал от муки. Он отбросил Дубница в сторону и пошатнулся. Несколько красных, кусающихся силуэтов, похожих на облака крови в воде, окружили зверюгу и терзали его плоть спектральными зубами. Призрачные акулы были столь же бесплотными, как утренний туман, но столь же смертоносными, как их физические воплощения, и уронивший тульвар огр слепо махал кулаками, пытаясь отбить их атаку. Его крики резко оборвались миг спустя, когда одна из акул проглотила его голову. Он рухнул на землю без головы и изрядной доли мяса на костях. 
За ним оказалась Эсме, держа на ладони горсть акульих зубов. Они слабо парили.
- Ты ещё жив, Эркхарт? - спросил она.
- Слегка пришиблен, но ещё дышу, - хмыкнул Дубниц, вставая. - Однако не могу сказать то же самое о бедняге Эрнсте, - он посмотрел на неё. - Кстати, спасибо.
- Мы все служим Мананну, от самого высокого, до самого ничтожного, - ответила жрица, опускаясь на колени рядом с Эрнстом. Осторожно сняв шлем, она прижала два пальца к его горлу. - Пульс слабый, но есть. Он выживет, если мы сможем вовремя доставить его к сёстрам милосердия, - с этими словами она встала и закричала на кучку собравшихся недалеко священников. К этому времени уже были организованы носилки для выноса раненых. Священство Мананна было столь же безответственным и коррумпированным, как и следовало высокоорганизованной бюрократии, но, вынужден был признать Дубниц, они похвально быстро сорганизовались, когда оказались в затруднительном положении. 
К ним присоединился Пит, кровь покрывала все его доспехи, скапливаясь в трещинках и следах от ударов. 
- Тебе нужно это увидеть, - сказал он. Его взгляд скользнул на Эрнста, но не задержался надолго. Дубниц последовал за ним сквозь медленно рассеивающийся дым. - Они свинтили сразу же, как только выкрали Бернхаймера, - сказал молодой рыцарь. - Просто прекратили схватку и сбежали, подлые ублюдки, - он указал рукой. - Я преследовал их до этого места.
Это был совершенно очевидно эпицентр сотрясшего верфи взрыва. В прочном камне и дереве набережной образовалась неровная яма, достаточная, чтобы в неё пролезли телега с лошадью. Изнутри ещё поднимался дым и воняло серой и горелой древесиной.
- Я так и знал, - сказал Дубниц. Неожиданно он ощутил усталость и потёр лицо. - К чёрту эти игры моряков!*** - он опустился на корточки и вгляделся в дым, поднимавшийся из ямы. - Я знал. Они прошли через поддоки, как канализационные крысы, поднимающиеся по стоку для дерьма.
Поддоки были секретным местом, о котором знал каждый в Мариенбурге, что лишь служило лишним свидетельством того, в городе торговцев нет ничего, что можно было бы утаить достаточно долго, а также о том, что никто в вольном граде на самом деле не знал, что такое «секрет». Это был искусственный мир, построенный под всеми, раскинувшимися вдоль всего побережья Мариенбурга, доками. Построенные без особого плана поколениями контрабандистов, торговцев, пиратов и попрошаек хрупкие деревянные дорожки тянулись, словно массивная паутина, под доковыми землями начиная с севера и медленно, но верно распространились за прошедшие века к остальным трём главным точкам. Они прорезали отмели и прибрежные земли, словно клин окаменелого горошка пастбище в Остланде. Лестницы, переходы, рыболовные сети и перевёрнутые лодки занимали пространство между досками и образовывали природные ориентиры. Воздух был душным и густым от морской соли. Моллюски образовывали похожие на мох скопления, а под тёмной грязной водой двигались иные твари.
- Я удивлён, что они не подожгли воздух, - сказал Пит с отвращением.
- Возможно, они пытались. Однако это не похоже на заботу о жертвах, не так ли? - Дубниц посмотрел на Пита. - Надеюсь, ты не забыл свои болотные сапоги?
- Мы же не пойдём туда? - в ужасе воскликнул Пит.
- У них наш инженер, - ответил Эркхарт, поднимаясь на ноги. Тут явно было не очень глубоко. Оставалось надеяться, что после приземления они не провалятся сквозь сгнившие доски прямо под воду.
- Дубниц, подожди, я пойду с тобой, - окликнула его Эсме, спеша к ним. Она откуда-то раздобыла меч и несла его на плече. Дубниц повернулся и поднял руку.
- Как бы мне не хотелось иметь с собой опытного специалиста по подземным путям, а не человека, кого тянет блевать, когда уборная переполнена… - он бросил взгляд на Пита, который ответил ему грубым жестом, - мне нужно, чтобы ты предупредила Стража болот и гроссмейстера Огга о том, что произошло, - он развернулся, выкрикнул приказ ближайшему моряку и тот рванул со всех ног выполнять команду рыцаря.
Её глаза сузились. Она открыла рот, словно собираясь спорить, но затем резко кивнула и положила руку на предплечье Дубница.
- Постарайся не умереть, - сказала она. Моряк, которого он отослал, вернулся назад, таща трюмный фонарь. Дубниц взял его и шлёпнул Пита по руке.
- Я не даю обещаний, - сказал он. Он положил руку ей на плечо, на миг обездвижив. - Однако лучше поторопись, - продолжил он. - Я всего лишь любитель сложенных фактов, когда они на моей стороне,**** - с этими словами он выпустил её плечо, повернулся к Питу и подтолкнул того к дыре. - Давай Пит, пора идти!
Они спустились вниз и осторожно пошли сквозь глубины, свет в руке Пита освещал им дорогу. 
- Куда мы идём? - спросил Пит, нервно оглядываясь.
- Если память мне не изменяет, к югу от доков есть выход, - ответил Дубниц. - Это ближайший, а они, думается мне, будут спешить. Так что шевелись.
Поддоки вокруг них стонали и вздыхали, словно огромное живое существо, когда приливы и ветры наверху заставляли всю конструкцию слегка расширяться и сжиматься. Прогулка по поддокам напоминала Дубницу ходьбу по палубе в летний шторм: не то, чтобы сложно, но неприятно. На головы капала вода, воздух был сырым и затхлым. Во тьме плескались скрытые твари, заставляя Пита каждый раз нервно хвататься за меч, но Дубниц не обращал внимания на звуки. Его не раз назначали в команды чистильщиков стоков за различные провинности, так что он отлично знал, что мутировавшие создания, что плавали в чёрных водах поддоков, как правило, старались избегать вооружённых людей. 
Пит бросил на него взгляд.
- Знаешь, я тоже мог бы предупредить гроссмейстера.
Дубниц усмехнулся.
- До или после того, как он закончил бы потрошить тебя за неисполнение обязанностей?
Пит побледнел.
- Да, полагаю, ты прав. Здесь и правда значительно безопасней, - сказал он, качая головой.


ТАССЕНБЕРГ похлопал задыхающегося мальчика-посыльного по голове, а затем слегка ударил открытым кулаком, отправив прочь.
- Ну вот, видишь? Никаких проблем, палач. Отто уже в пути, твой инженер в надёжных руках.
Брюкнер хмыкнул и скрестил руки на груди. Он стоял на палубе яхты Тассенберга и рассматривал готовящиеся к отплытию корабли, собравшиеся в Мариенбургской восточной гавани. Сотни судов из сотен портов, перевозивших людей из всех стран, и каждый плыл в Мариенбург, чтобы заняться своими делами. Огромные, галдящие облака из чаек кружили над гаванью, трезвонили колокола, а над всем этим вился чёрный густой столб дыма. Даже отсюда они услышали взрыв, и Тассенберг засмеялся и захлопал в ладоши от радости. Брюкнер же просто наблюдал.
Нульнский палач не был подходящим человеком для тонкой работы провокатора или диверсанта. Он был, как и гласил его титул, палачом. Он пожинал жизни, жестоко, эффективно, не обращая внимания на чины, веру или пол. По поручениям графини Эммануэль фон Либевиц он забирал головы горничных и владетельных лордов, и только по её настоятельной просьбе он был здесь и наблюдал за этой задачей. В общем и целом лично он предпочёл бы прийти во главе целой армии, а не полагаться на сомнительные навыки столь скользкого существа, как Тассенберг, чтобы пробраться внутрь и выбраться из города.
Но важно было то, чтобы никто, и меньше всего курфюрсты Империи, не узнал об этом. На данный момент Нульн сохранял давнюю и заветную монополию на порох и огнестрельное оружие и обученные артиллерийские расчёты, и именно эта монополия позволяла ему оставаться свободным от вмешательства имперских властей. Но монополию нельзя будет сохранить, если кто-нибудь другой, скажем Мариенбург, тоже начнёт продавать огнестрельное оружие. Посему шпионы графини и инженер-кастелян придумали способ саботировать все бурные потуги фрейштата2. Это необходимо было сделать, в этом Брюкнер был совершенно уверен. И, всё же, из-за того, каким образом это делалось, он чувствовал во рту мерзкий привкус. Он не любил уловки и надувательство, куда легче было просто снять головы.
- Твоя эффективность - твоя прибыль, работорговец, - сказал Брюкнер, пройдя вперёд и облокотившись о поручни. Он бросил взгляд на приподнятый участок доков неподалёку, где, выходя прямо на воду, открылось отверстие, укрытое тяжёлыми деревянными брусьями, сродни тем, что использовались в шахтах для крепления ствола. 
- Они выйдут оттуда? - спросил он.
- Да, - ответил Тассенберг, присоединяясь к нему. - Это самый быстрый путь из-под земли. Боюсь, сейчас всё зависит от скорости. Для тонкости слишком мало времени, - продолжил он. 
- Это было тонко?
- Тонко для Отто, - пояснил Ули. - Он хороший парень, но ему не хватает сдержанности. Кроме того, я сказал ему, чтобы он повеселился, - бандитский вожак ухмыльнулся. - К тому времени, когда власти начнут шевелиться, мы уже проскользнём черев Врата Рейка прямо под носом у этих дурней из Речного дозора. Большая часть из сегодняшней смены у меня на содержании, так что особых проблем возникнуть не должно, - он хлопнул по поручню пухлой рукой. - А это судёнышко предназначено именно для речных прогулок. Я использую его, чтобы закупать определённые… ах… специализированные предметы с севера.
- Я заметил клетки в трюме, - откликнулся Брюкнер. По его голосу было невозможно понять, осуждает ли он это или нет. 
Тассенберг пару мгновений смотрел на него, затем пожал плечами.
- Всегда будь готов - вот мой девиз, - сказал он.
- А ты готов к преследованию?
- Отто справится самостоятельно, - ответил Тассенберг. Брюкнер посмотрел на него, и работорговец отступил назад. - У меня на этой лохани около трёх десятков человек. Все вооружены и готовы проливать кровь ради вашей защиты, палач, не то, чтобы она вам была нужна, - быстро добавил он.
Брюкнер слегка сместился.
- Я буду чувствовать себя лучше, когда мы окажемся далеко от этой кучи отбросов.
- Мариенбург не так уж и плох. Наша канализация работает, и ко всему прочему у нас отличная местная кухня, - Тассенберг сделал паузу, после чего добавил. - Если, конечно, вы любите рыбу.
- Я не люблю, - ответил Брюкнер.
- Да, отлично.
Брюкнер уставился на проём, желая, чтобы человек Тассенберга появился как можно скорее. Чем раньше он сможет покинуть это место, тем раньше сможет вернуться к тому, что он умел делать лучше всего. И прятаться на яхте криминального авторитета явно не входило в это число.


ВЫСТРЕЛ из пистолета отгрыз кусок доски рядом с лицом Пита, осыпав его щепками. Рыцарь ругнулся и отшатнулся назад, тут его схватил Дубниц и рывком затащил за тяжёлую каменную опору.
- Что, во имя всех дьяволов бездны, это было? - прорычал Пит.
- Думаю, они поняли, что мы следуем за ними, - ответил Дубниц. Он выглянул из-за края камня и смог разглядеть вдали слабое водянисто-оранжевое мерцание. Они были уже около выхода. Он услышал стук бьющихся в борта волн и перезвон сигнальных колоколов.
- Вот так, Белла, моя девочка, - громко прорычал кто-то. - Прикончи его! Сезон охоты на бронированных ублюдков открыт!
Дубниц узнал этот голос.
- Отто, - прорычал он.
- Кто такой Отто? - спросил Пит, глядя на Эркхарта.
- Отто Шелп, проклятый Мананном Сточный Волк, вот кто!
- Любимый убийца Ули Тассенберга, - пробормотал Пит. - Прекрасно, - каждый, кто имел дело с наиболее неприятными элементами Мариенбургского социума, знал Сточного Волка, даже если не знал его настоящего имени. Худощавый убийца с серым лицом был предметом похабных рассказов в пивных, а матери пугали детей, рассказывая истории о его похождениях. Шелп вырезал красную, сочащуюся дыру в самом сердце города, навсегда встроив своё имя в ряд таких как Безумный Чипли, ван Марковиц Дьявольский Пёс и Лицеед с улицы Рыбного пирога.
Ещё один залп из пистолей выбил осколки из каменной опоры, за которой они укрывались. Дубниц вспомнил полурослика, которого видел на верфях, и чертыхнулся. 
- Они где-то впереди, - он выхватил клинок. - Оглядывайся, Пит. Они наверняка попытаются прижать нас к земле, пока кто-нибудь…
Мужчины поднялись из воды по обе стороны деревянного настила, на котором стояли рыцари, и ткнули их трезубцами и трюмными крюками. Дубниц не мог сказать, ожидали ли они здесь заранее, или спустились в воду после первого пистолетного выстрела. Он отбросил трезубец в сторону, а затем обратным взмахом срубил его наконечник и отбросил его владельца обратно в воду. На то, чтобы проверить, как дела у Пита, времени уже не оставалось. Трюмный крюк скользнул по боку Дубница, и он прижал руку к туловищу, зажимая его, а затем резким рывком вырвал из хватки владельца. Секунду спустя его меч вонзился в грудь человека. К несчастью клинок застрял в кости и, услышав за спиной топот ног по деревянному настилу, Эркхарт выпустил его из рук и развернулся. Пока они были отвлечены, к ним подобралась остальная часть банды. Выставив захваченный трюмный крюк, он едва успел парировать клинок, готовый разрубить его.
- Здорово, Эркхарт, - пролаял мечник. - Непривычно видеть тебя здесь! - Отто Шелп широко улыбнулся Дубницу, его серое лицо было морщинистым и лоснящимся под чашей из жёстких, светлых волос. Одеждой ему служила блестящая от жира кожа, а меч покрывала зола, чтобы пригасить отблеск. Он снова нанёс рубящий удар по рыцарю, тесня его с нездоровым энтузиазмом. - Тассенберг заплатит мне премию, если я сниму для него твою голову! Ты разбил ему сердце в день, когда покинул Сыромятни.
- Ты хотел сказать - проломил ему голову, - ответил Дубниц, крутанув трюмным крюком и вбивая его в живот Отто. - Припоминаю, Отто, что твоей голове тоже тогда досталось.
Шелп с хрипом отшатнулся назад, когда крюк Дубница просвистел рядом с его головой, но быстро оправился и, крутанувшись, точным ударом рассёк оружие Эркхарта пополам.
Шелп зарычал и нанёс удар. Дубниц упал и, перекатившись через тело убитого им ранее бандита, использовал собственный импульс, чтобы высвободить свой клинок. Резко вскочив на ноги, он подставил лезвие меча под удар Шелпа. Его худощавый противник был быстр и смертоносен. Таким он был всегда, даже когда они шастали по Сыромятням с Толстяком Ули Тассенбергом и Безумным Крысоедом Элвином. Но Дубниц превосходил Шелпа, когда они были пацанами, и превосходил его и теперь. Сточный Волк набивал себе руку на убийстве ничего не подозревающих дератизаторов, патрулирующих канализацию, да потерявших форму стражников Речного дозора. Дубниц с размаху наступил на ногу Шелпа, с удовлетворением услышав хруст костей и болезненный вой, который издал Сточный Волк. А затем врезал ему по горлу. Шелп отшатнулся, хватаясь за глотку свободной рукой, его лицо посинело. 
- Твоя проблема, Отто, всегда заключалась в том, что ты был слишком туп, чтобы мухлевать, - сказал Дубниц, отбивая в сторону клинок Шелпа и пиная Сточного Волка в живот.
С треском проломив грубое ограждение, отлетевший от удара рыцаря Шелп свалился в мутное рагу, которое представляла собой вода в поддоках. Дубниц подождал, ожидая когда его старый приятель всплывёт, но не дождался. Тогда он развернулся, чтобы поглядеть, как там дела у Пита. 
- Хм, э.. у тебя немного мозгов на шлеме, - сказал он спустя пару мгновений.
Пит, тяжело дыша, стоял в центре бойни. Его рука с мечом была красной от кончика лезвия до локтя, а всю броню покрывали следы резни. 
Пит вытащил кусочек серого вещества из забрала.
- Благодарю.
Дубниц встряхнулся и шагнул вперёд.
- Ну что ж, вперёд, заберём нашего инженера.
Два рыцаря, крадучись, двинулись к выходу наружу. С заходом солнца от воды начинал подниматься туман, заполняя все поддоки. Он услышал плеск вёсел и понял, что Шелп пытался их задержать. Оглядевшись, Дубниц заметил шлюпку, привязанную к причалу. Видимо оставшаяся команда Отто в спешке забыла про неё. Эркхарт запрыгнул в лодку и схватил весло, махнув им Питу.
- Хватай весло, Пит.
- Это, конечно, только моё мнение, но, по-моему ни один инженер не стоит стольких усилий, - проворчал напарник Дубница, пока тот обрезал удерживавшую лодку верёвку. - Это печальный день, когда рыцарь должен сам грести на своей лодке.
- Хватит ныть. Ты сам на это подписался.
- Нет, я подписывался на доступных женщин и халявное пиво, - отрезал юный рыцарь. - Человек, который выглядит, как тот, кто хочет делать подобную работу, не становится рыцарем.
Дубниц хмыкнул. Он бы мог поспорить, но сейчас было не время.
- Если мы не вернём этого инженера, то «работа» будет меньшей из твоих забот. Амброзий сделает нас своими персональными прожектами.
Пит наклонился вперёд.
- Давай, греби живее, - сказал он.
Их лодка скользнула с верфей и вошла в Рейк. К тому времени туман стал ещё гуще, и было невозможно разглядеть хоть что-то впереди. Мглистая пелена окутала их, заглушая звуки гавани. Дубниц знал, что их добыча должна была грести к кораблю, кстати, уж не к тому ли кораблю, куда несколькими днями ранее должен был доставить Бернхаймера и Ван дер Крааль? 
- Доверься Мананну, Пит. Он ещё ни разу не указал мне неверный путь, - благочестиво заметил Дубниц. Впереди туман немного раздался, и они смогли разглядеть силуэт большого корабля, который с каждым гребком становился всё больше. Внезапно он заметил другую шлюпку: она была пришвартована к борту большого корабля. Сверху кто-то бросил лестницу, и теперь её пассажиры поднимались по ней на борт. Полурослик с парой пистолетов всё ещё оставался на борту шлюпки, как и ещё один человек. Дубниц подобрал ноги под себя и положил весло рядом с Питом.
- Продолжай грести, - сказал он.
- Что?
- Продолжай грести! - прорычал Дубниц, выхватывая меч, когда нос их лодки врезался в борт той, что была пришвартована к кораблю. Дубниц перепрыгнул на неё, его меч сверкнул. Головорез свалился в воду, хлеща кровью. Полурослик уставился на него широко раскрытыми глазами, и его рука цапнула один из пистолетов. Пинком ноги Эркхарт отправил мелкого проныру вслед за его напарником. - Шевелись, Пит! - закричал он, бросаясь к лестнице. Пит, спотыкаясь поспешил следом и рыцари покарабкались наверх. 
Когда они перескочили через поручни, на лицах собравшихся на палубе появилось удивлённое выражение. Бернхаймер стоял там же, окружённый вооружёнными людьми. Выглядел он вроде бы вполне целым. Дубниц пихнул локтем одного, а затем перекинул его за борт. Пит присоединился к нему секунду спустя: его клинок свистнул, перерезав глотку другому. Они шли вперёд, раскидывая команду и «бравос», оказывающихся на их пути, пока не оказались прямо перед окружавшей инженера группкой. Одно из лиц в этой толпе Дубниц узнал.
- Так, так, так, - протянул он. - Мне стоило догадаться, что куда бы не пошёл Отто, Толстяк Ули будет там же.
- Эркхарт, - прорычал Тассенберг. - Не смей называть меня Толстяком, - работорговец заложил пухлые пальцы за широкий кожаный пояс, а пухлое лицо исказилось от злобы. - Мы не виделись целую вечность, Эркхарт, - за ним стоял высокий мужчина, чьё лицо показалось Дубницу смутно знакомым.
- Кто эти глупцы? - спросил здоровяк.
- Ох, где же мои манеры? Теодор Брюкнер, позвольте познакомить вас с Эркхартом Дубницем из ордена Мананна и его другом, кем бы он ни был.
Дубниц застыл.
- Э, - пробормотал Пит, - он только что назвал имя палача Нульна?
- Да, - ответил Дубниц. Он перевёл взгляд на Тассенберга. - Что это значит? Продаёшь наш прекрасный город, Толстяк Ули?
- Я же говорил не называть меня так, - ответил Тассенберг, его улыбка слегка поблекла.
- Идите сюда, Бернхаймер, мы уходим, - сказал Дубниц, подзывая инженера. Бернхаймер моргнул и поднял руку. Маленький пистолет, выскользнув из рукава с помощью скрытого механизма, скользнул ему в ладонь, и инженер спустил курок. Пит издал короткий вскрик и посмотрел вниз на аккуратную дырку в своей кирасе.
- Ох, - сказал юный рыцарь, и упал. Бернхаймер отскочил назад. Пит ещё падал, когда Дубниц взревел и рванулся вперёд. Но Брюкнер оказался быстрее, просто удивительно быстрым для человека его размеров: его огромный клинок выскользнул из ножен и прошёлся по рёбрам Эркхарта с силой, достаточной, чтобы рыцаря отбросило назад, к ограждению палубы, его собственный меч отлетел в сторону. Дубниц попытался подняться на ноги, но его пронзила острая боль и, опустив взгляд, он увидел стекающую по боку кровь. Непонятно как, но меч Брюкнера пробил его доспехи. Прижимая руку к ране, Дубниц скрипнул зубами и сполз на палубу, по которой стелился влажный густой туман, застилая обзор.
- Ты называешь себя рыцарем? - спросил Брюкнер. - Ты просто уличный бандит в доспехах. Я бился с рыцарями, мариенбуржец. Ты - ничто. Подобно этой зачумлённой дыре, которую вы называете городом, ты - бледная копия первоисточника.
- У старого доброго Эркхарта всегда было о себе несколько завышенное мнение, - произнёс Тассенберг, пиная Пита. - Весь орден - анекдот. Паяцы рыцарей, выброшенные из гроговых лавок и приливных клеток, чтобы устроить представление для профессиональных игроков. И, представьте себе, только потому, что они заполучили себе новый дом, они решили, что могут вести себя так же, как те, кто лучше их, - он посмотрел на Дубница и ухмыльнулся. - Тебе не стоило покидать Сыромятни, Эркхарт.
- Зачем? - выдохнул Дубниц, посмотрев на инженера.
- Зачем что… Зачем я выстрелил в этого болвана или зачем я приехал в Мариенбург? - уточнил Бернхаймер, пряча пистолет обратно в рукав. - Это не имеет значения. В ответ на оба вопроса. Это была моя обязанность, которую я с радостью выполнил, - он посмотрел на Брюкнера. - Всё прошло именно так, как вы и сказали.
- Естественно, - Брюкнер вонзил меч в настил палубы и опёрся на крестовину. Туман охватил его, и он раздражённо махнул рукой, отгоняя сырую пелену. Дубницу показалось, будто он услышал всплеск, но мысль растворилась в новой волне боли.
- Я сделал, как вы просили. Это была детская игра, - продолжил меж тем Бернхаймер. - После первого же выстрела из моих орудий, они взорвутся и попытки мариенбуржцев повторить наши паровые танки обернутся обгорелыми и пробитыми остовами. А пороховые смеси, которые я им дал, разорвут любое орудие, в котором они решат их применить. Секреты орудийной школы останутся у Нульна и только у него.
Брюкнер медленно кивнул. Затем перевёл взгляд на Дубница, в глазах нульнца сверкало удовлетворение.
- Отлично. Графиня будет рада, не говоря уж о кастеляне-инженере.
- Ну-с, твой инженер у нас. Сейчас мы поднимем якорь, и до следующего вороньего крика ты уже будешь на имперской территории, палач, - заговорил Тассенберг. - Во имя чешуйчатой задницы Штромфелса, я могу переправить тебя до самого Нульна, если хочешь. Так я лично смогу забрать моё собственное оружие, а? - он снова улыбнулся Дубницу. - Ты всегда был моим главным разочарованием, Эркхарт. Мы бы сделали из тебя замечательного преступника, если бы ты остался с нами.
- Вроде… Отто, хочешь сказать? - прохрипел Дубниц. Туман стал ещё гуще. А затем он услышал плеск и звук, похожий на удар дерева о дерево.
Улыбка Тассенберга исчезла, словно не бывало, и бандитский вожак пнул Дубница в бок носком ботинка. Внезапная вспышка боли заставила того резко выдохнуть от муки.
- Я получу удовольствие, когда буду заворачивать тебя в железо и швырять за борт, Эркхарт.
- Я считаю, что данное заявление настолько распространено в этом городе, что потеряло всякую ценность, - произнёс знакомый голос. Бандиты выругались и развернулись, хватаясь за оружие. Алоизий Амброзий восседал на поручне, держа в руке покрытый изящной гравировкой пистолет. Он направил его на собравшихся, ни в кого конкретно не целясь. - Не так ли, сэр Дубниц?
- Он не рыцарь, - прорычал Брюкнер.
- Нет? Ну, как и я, ныне. Как и ты, кстати, палач.
- Как ты попал на этот корабль? - возмутился Тассенберг. - Я частное лицо, Амброзий. Ты не можешь пробраться на борт частного судна только ради собственного удовольствия!
- Конечно могу, - ответил Страж болот. - Вы - частное лицо, укрывающее агентов иностранной и враждебной власти, минер Тассенберг. Кроме того, вы, кажется, напали на двух членов самого священного из орденов Мананна в городе. Любой из этой пары причин достаточно, чтобы заключить вас в тюрьму, - он аккуратно спустил курок, так чтобы пистолет случайно не выстрелил, и засунул оружие за пояс. - Не говоря уж о помощи, оказанной вышеупомянутым агентам в саботаже военной инфраструктуры Мариенбурга, - он снял перчатки. - Должен сказать, что я очень разочаровался в вас, герр Бернхаймер, - Амброзий хлопнул перчатками по ладони. - Вы действительно думали, будто мои клерки следуют за вами, чтобы оказывать вам помощь? У меня, может быть, глаз всего один, господа, но я всё ещё могу им видеть достаточно хорошо. Ваши изменения в нашем вооружении отмечены, зарегистрированы и проверены. Я уверен, что наши собственные инженеры смогут сделать их достаточно безопасными для использования. И, само собой, спасибо вам за помощь, - он улыбнулся Бернхаймеру.
Бернхаймер что-то затараторил. Брюкнер прошёл мимо него, подняв меч, на котором всё ещё оставалась кровь Дубница.
- Твоя самоуверенность всегда была одной из твоих наименее привлекательных черт, Алоизий.
- А эти ужасные усы делают тебя похожим на какого-то блохастого норса, Теодор, - парировал Амброзий. - И тем не менее это был достаточно хитрый маленький гамбит: эти идиоты из верховного совета, жадные создания, каковыми они и являются, в других обстоятельствах с готовностью бы заглотили наживку, - Амброзий откинул полу своего плаща и положил ладонь на рукоять скрытого под ним клинка. - Однако пару промашек ты всё же совершил. Например, тебе не стоило обращаться к подобному раздутому созданию, каким является Ули Тассенберг, после того, как тебе отказал Хозяин Теней. Ты оскорбил его, - он принюхался и посмотрел на Тассенберга, который побледнел и потянулся за собственным мечом. - Поэтому он, будучи добрым гражданином нашего дорогого фрейштадта, передал мне слово о твоём начинании.
- Не то, чтобы тебе оно понадобилось, - заметил Брюкнер, слегка поднимая меч.
- Ты прав. Герр Бернхаймер, конечно, хитрый диверсант, но он всего лишь любитель.
Амброзий посмотрел на Дубница, который сумел выпрямиться, опираясь на ограждающие палубу перила. Его здоровый глаз слегка сузился. Затем он полностью сосредоточился на Брюкнере и вытащил свой собственный клинок, выглядевший смехотворно маленьким и лёгким по сравнению с оружием его противника.
- Мариенбург - город заговорщиков и интриганов, Теодор. Приходится, чтобы выжить. Твоя схема была не первой и будет не последней, из угрожающих нашей независимости от Империи Карла Франца. Но сегодня… ах, сегодня мы остаёмся свободными, - он сделал паузу. - Хотя, возможно, всё это было и не ради лишения нас независимости. Возможно, ты просто скучал по мне.
Брюкнер зарычал и сделал шаг вперёд, его лицо покраснело. 
- Нет, конечно же нет, - промурлыкал Амброзий, как будто Брюкнер ответил. - Я подозреваю, что тут нет ничего столь сентиментального. Нет, речь идёт о деньгах. Всё всегда сводится к деньгам. Нульн получает огромную прибыль от своего пороха, не так ли? Но если в эту игру включится Мариенбург, то эта прибыль уменьшится. Деньги правят всем, что нас окружает, - он сделал приглашающий жест. - Что ж, давайте поглядим, кто потратил их в пустую на этот раз.
Пока Амброзий говорил, Дубниц мрачно смотрел на палубу. Пит неподвижно и тихо лежал в луже собственной крови, где его оставил Брюкнер. В нём вспыхнул гнев. Всё это не было о независимости или суверенитете, Амброзий был прав: речь шла о деньгах. В Мариенбурге всё всегда сводилось к деньгам и убийствам. Он испытывал одно единственное желание - вонзить меч в спину палача.
Пока он думал об этом, Амброзий и Брюкнер скользнули друг к другу с особой грацией, которую демонстрируют хорошо обученные мечники. Все глаза на палубе были прикованы к дуэли. Все люди Тассенберга были увлечены грядущей схваткой. У Брюкнера было преимущество в размерах, длине меча и свирепости, но почему-то Амброзий не хотел, чтобы его располовинили. Протягивая окровавленную перчатку к собственному мечу, Дубниц задумался: не была ли эта схватка лишь последней в длинной череде столкновений между ними. Они крутились и рубили друг друга, заставляя туман вокруг взбиваться и взвихряться. Дубниц вгляделся в него и увидел фигуры, движущиеся в густой серой трясине, и на мгновение страшное воспоминание о другом тумане и других созданиях в нём, всплыло в его разуме, но затем он увидел трезубец и понял, что это было.
- Хорошая девочка, - прохрипел он и нащупал свой меч.
Один из людей Тассенберга обернулся, услышав звук столкновения металла о камень. Его рот открылся и он поднял свой клинок, в тот же миг, когда пальцы Дубница сомкнулись на рукояти. С отчаянным усилием он рванул вперёд и выпустил бандиту кишки. Затем, с неловким рывком, он выпрямился на нетвёрдых ногах, зажимая одной рукой дырку в боку, и его клинок чиркнул по спине и шее другого тассенберговского прихвостня. Используя свою массу, он ринулся вперёд, в самую гущу бандитов, раскидывая их в стороны, и в одном случае, даже выкинув за борт.
Тассенберг вскрикнул, когда Дубниц врезался в него и вбил в палубу. Он почувствовал, как клинок Тассенберга ткнулся в его кольчугу, но он не сумел её пробить, так что рыцарь сгорбился ещё больше и прижал край своего меча к жирной глотке работорговца. Он оглянулся на остальных бандитов.
- Бросьте оружие или я перережу глотку Толстяку Ули.
- Ты не посмеешь, - прошипел Тассенберг. - Ты проклятый рыцарь!
- Нет, нет, - ответил Дубниц, глядя на него сверху. - Забыл? Я - паяц рыцаря, бандит в доспехах. Я старый добрый Эркхарт, Ули, и ты знаешь, что в своё время я перерезал куда больше, чем одну глотку.
- Бросьте оружие. Бросьте его! - завопил Тассенберг.
Оружие с металлическим грохотом упало на палубу. Туман начал рассеиваться, открывая людей Болотной стражи с опущенными трезубцами. И среди них стояла Эсме, туман лип к её рукам, словно шёлковые ленты. Она кивнула Дубницу, когда тот, по-прежнему крепко держа Тассенберга, поднялся на ноги. Преступный вожак неожиданно зарычал, словно загнанная в угол уличная дворняжка и, вырвавшись из рук Дубница, рванулся к ограждению палубы. Прежде чем кто-либо успел его остановить, он перепрыгнул поручень и упал в воду. Дубниц рванулся было вслед за ним, но тут вспомнил о палаче. Он медленно повернулся, всё ещё сжимая раненный бок.
Чуть дальше Амброзий и Брюкнер всё ещё продолжали свой смертельный танец. Пока Дубниц наблюдал, более крупный мужчина сбил своего противника на палубу и поднял меч для нанесения последнего удара, держа его двумя руками. Рука Амброзия метнулась к кушаку, и он вытащил пистолет, взведя курок и направив его на Брюкнера. Тот замер.
- Я никогда не смогу победить тебя, Тео, - сказал Амброзий. - По крайней мере, в честной борьбе.
- У тебя нет чести, - прорычал Брюкнер, опуская свой клинок.
- Значит, нас таких двое, - поддел Амброзий, поднимаясь на ноги.
- Я представитель суверенной власти, - ответил Брюкнер, резко вкладывая свой меч в ножны.
- Так и есть, - сказал Амброзий. - И с тобой будут обращаться соответственно, - он посмотрел на Дубница. - Я очень рад видеть вас живым, сэр Дубниц.
- Я надеялся, что ты придёшь, - сказал Дубниц подошедшей Эсме, опускаясь на колени рядом с Питом. - Он…?
Пит кашлянул.
- Что пнуло меня? - прохрипел он.
Эсме быстро перерезала ремни его кирасы и стянула её в сторону. После чего дотронулась до кожаной куртки под ней и Пит поморщился.
- Похоже, доспехи замедлили пулю и она всего лишь застряла в мышцах его груди. Он будет жить. Что насчёт тебя?
- Это? Тьфу, царапина, - ответил Дубниц, крепко прижимая руку к боку. На него упала тень Амброзия и он поднял глаза. - Тассенберг сбежал.
- Да. Что ж, отлично, - сказал Страж болот. - Толстый Ули не даёт расслабиться своим противникам. Если бы мы вздёрнули его за шею, спустя пару недель место Тассенберга занял бы кто-то другой, а я уже успел внедрить своих людей в организацию работорговца. Кроме того, мне дали понять, что Хозяин теней хочет с ним поговорить.
Дубниц вздрогнул. Старому Ули придётся плыть весьма быстро, чтобы избежать этой конкретной акулы.
- А что насчёт Бернхаймера? - поинтересовался он.
Амброзий наклонил голову и слегка повернулся. Двое его людей крепко держали Бернхаймера. Смертоносный инженер выглядел сдувшимся. 
- Думаю, мы сохраним его. Теперь он в наших руках, так что, пожалуй, мы сможем извлечь из него больше пользы. В конце концов, вернуться домой он теперь не может. Не так ли, Теодор?
Окружённый опущенными трезубцами, Брюкнер напрягся. Он ничего не ответил, но выражение его лица сказало о многом. Амброзий улыбнулся.
- Я так и думал. Нет, лучше пусть он останется здесь и поделится с нами своими обширными знаниями. Мы хорошо заплатим, герр Бернхаймер. Думаю, куда лучше, чем когда-либо делал это Нульн.
- Вы использовали нас, не так ли? - заявил Дубниц. - Чтобы узнать, где прятался Брюкнер? Вы знали, что они придут за ним снова, и использовали нас, чтобы выманить их.
- Первый раз, когда они пришли за ним, был уловкой, - поправил Амброзий. - Но да, я сделал это. Я использовал тебя, как свою ищейку, и так же воспользуюсь Бернхаймером, чтобы улучшить наше вооружение, и сделать нас равными любой имперской провинции, и так же я использую Брюкнера, чтобы получить уступки от нашего прекрасного города-побратима Нульна. И я и дальше буду использовать любой инструмент, который окажется в моих руках, чтобы не дать этому городу утонуть в болоте, - сказал он, улыбаясь. Но в этом выражении не было тепла. - Постарайся не умереть на пути к сёстрам милосердия, сэр Дубниц. У меня такое ощущение, что следующие несколько месяцев будут весьма интересными.
Дубниц вздрогнул и глянул на просачивающуюся из-под пальцев кровь.
- Именно этого я и боюсь, - пробормотал он.


1 - Гвизарма (гизарма, гизарда, итал. guisarme) — вид алебарды с длинным узким, слегка изогнутым наконечником, имеющим прямое, заострённое на конце ответвление. Первый клинок, прямой и длинный, служил для поражения врага, в первую очередь кавалериста, а вторым искривлённым клинком перерезали сухожилия у лошади противника или стягивали его с лошади.
2 - Freistadt - нем. вольный город (Freie Stadt)

"* - Мутные места"
* - Dubnitz was what the charitable-minded might call `barrel-chested`; though in his case, it was less a barrel and more a keg, and on better days full of alcohol and Manann`s bounty, spiced and roasted to preference.
Склонные к благородному мышлению люди назвали бы Дубница человеком с «бочкообразной грудью», хотя в его случае это был скорее бак, и в лучшие дни, полный алкоголя и щедрот Мананна, поперчёный и обжаренный по вкусу.*
** - If you needed concubines or doxies, he could get you fifty before the sun had set; if you needed men or beasts for the fighting pits, he could have them in a fortnight, less if they didn`t need to be blooded, though he drew the line at rats of any size, unusual or otherwise.
Если вам нужна наложница или шлюха, он сможет добыть вам пятьдесят ещё до захода солнца; если вам понадобились бы люди или звери для бойцовых ям, то ему требовалось две недели, меньше, если не требовалась чистая кровь; правда он имел пунктик насчёт крыс, необыкновенных или любых других. Тассенберг ненавидел крыс.**
*** - `I knew it,` Dubnitz said. Weariness crept over him, and he rubbed his face. `Bugger this for a game of sailors.` He sank to his haunches and peered through the smoke, down into the hole. `I knew it. They came up through the unterdock, like sewer-rats coming up a privy-hole.`
- Я так и знал, - сказал Дубниц. Неожиданно он ощутил усталость и потёр лицо. - К чёрту эти игры моряков!*** - он опустился на корточки и вгляделся в дым, поднимавшийся из ямы. - Я знал. Они прошли через поддоки, как канализационные крысы, поднимающиеся по стоку для дерьма.
**** - `I make no promises,` Dubnitz said. He clapped his hand over hers, trapping it momentarily. `Best hurry, though,` he added. `I`m only a fan of stacked odds when they`re on my side.` He released her hand and turned, jostling Piet towards the hole. `Come on Piet, down we go!`
- Я не даю обещаний, - сказал он. Он положил руку ей на плечо, на миг обездвижив. - Однако лучше поторопись, - продолжил он. - Я всего лишь любитель сложенных фактов, когда они на моей стороне,**** - с этими словами он выпустил её плечо, повернулся к Питу и подтолкнул того к дыре. - Давай Пит, пора идти!


Сообщение отредактировал Serpen - 18.05.2019, 12:00
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Serpen
сообщение 05.05.2019, 17:34
Сообщение #2


Flooder God
***********

Группа: Пользователь
Сообщений: 858
Регистрация: 15.02.2015
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 44 148



Репутация:   545  


Вместо эпилога.


Из «Повелитель Конца Времён»
(автор перевода Алексей Волков (Art of War, Vtentaklik))

- Это, мой друг, не что иное, как плохой день, завёрнутый в мех, - сказал Вендел Волкер, указывая на армию, которая маршировала по равнине внизу, и опрокидывая кувшин, чтобы сделать глоток безвкусного кислевитского пойла. Он был последним в своём роде, ведь Кислева больше не существовало, и Вендел собирался насладиться каждой мерзкой каплей за несколько часов до своей неминуемой грязной кончины. Он жалел лишь о том, что у него не было бутылки хорошего тилейского вина, с которым и помереть было не жалко.
Он стоял на воротах, отгоняя людей, которые должны были дежурить в помещении. Он стоял на люке, так что у него было несколько минут никем не прерываемого пьянства. Таверны были забиты, а каждый винный погреб и пивной зал были осушены ещё три дня назад. Ему удалось достать кувшин кислевитской водки, но она была так же плоха, как быть трезвым.
Волкер был капитаном в крепости Хельденхайм. Теперь же он носил броню и регалии члена Рейксгвардии, пожалованные ему самим Куртом Хельборгом в награду за спасения того, что осталось от гарнизона Хельденхайма, и за то, что он привёл его в Альтдорф как раз вовремя, чтобы поддержать обороноспособность города. Это конечно была не та награда, на которую надеялся Волкер, но дарёному коню в зубы не смотрят. Особенно в такие времена. И броня не раз пригодилась, хотя она и была тяжёлой и натирала в самых ненужных местах.
Волкер передал кувшин одному из своих напарников, здоровяку, облачённому в броню цвета морской волны, украшенную рыбными мотивами там, где не была побита до бесформенного состояния.
- Плохой день, Вендел, или очень плохой день? - последнее он произнёс, сделав глоток. Эркхарт Дубниц был последним рыцарем ордена, который никто официально не признавал. Рыцари Мананна сражались до самого конца, когда чумной флот прибыл в Мариенбургскую бухту, но только Дубницу удалось сбежать из фрайштадта. Его отправили в Альтдорф, чтобы передать весть о надвигающейся угрозе, но, к сожалению, он так и не был услышан, пока не стало слишком поздно. Теперь он был человеком без страны, сражающимся за спасение чужого народа. Именно в Альтдорфе Волкер познакомился с мариенбуржцем и нашёл в нём родственную душу, в каком-то роде. По крайней мере, когда речь шла о душе алкогольного разнообразия.
- А в чём разница, Эркхарт? Так или иначе, но это случится с нами, - сказал третий человек, стоящий на воротах. Он отмахнулся от кувшина, когда его предложили ему.
- Нет, спасибо. Я лучше умру с ясной головой, если уж вам всё равно, - Гектор Гоэтц выглядел как человек, повидавший всё худшее, что мог предложить этот мир, и его это не впечатлило. Его броня несла на себе те же отметины тяжёлых боёв, что и у Волкера и Дубница, но была покрыта знаками и символами Ордена Пылающего солнца. Насколько Волкер мог судить, Гоэтц был последним живым храмовником Мирмидианского ордена. Большая часть этого ордена, как говорят, погибла под Талабхеймом. Гоэтц был там, но отказывался рассказывать об этом. Волкер, сам являющийся уроженцем Талабхейма, отказался от попыток надавить на него.
По правде говоря, он не был уверен, что хочет это знать. Он оставил родителей, родных и несколько горячих и впечатляющих любовниц в Талабхейме, когда его направили в Хельденхаймский гарнизон. Тому факту, что все они скорей всего мертвы, ещё предстояло пробить броню его нечувствительности, благодаря которой он до сих пор сохранял рассудок. Это была либо нечувствительность, либо безумие, и Волкер повидал слишком много в эти дни, чтобы начать думать, что в безумии есть своего рода утешение.
- Никогда не меняйся, Гектор. Нам с юным Венделом больше достанется, - сказал Дубниц с ухмылкой. Он передал кувшин Волкеру, который сделал ещё один глоток, а затем скорбно отрыгнул.
- Он пуст, - сказал он. - Дубниц, будь другом, сходи за другим.
- Другого нет, - сказал Дубниц. - Джентльмены, у нас закончился алкоголь. Трубите отступление.
Волкер прижал пустой кувшин к груди.
- Зачем брат? Нам некуда отступать.
- Нонсенс. Горизонт прямо вон там.
- Он прав, Эркхарт. Отступать некуда. Боги мертвы, - мягко сказал Гоэтц. Выражение его лица стало задумчивым. - На мгновение я подумал, что они всё ещё с нами, - его лицо ожесточилось. - Но потом случился Талабхейм, и я понял, что они покинули нас.
Лицо Дубница помрачнело. Он вздохнул.
- Печально, когда человек переживает своих богов.
- Да, и скоро мы к ним присоединимся, - продолжил Гоэтц. Он взглянул на Волкера. - Если конечно ваш Вестник не припрятал какой-нибудь божественный козырь в рукаве.
- Не такой, которым бы он поделился со мной, нет, - сказал Волкер. Когда он впервые увидел Вестника Зигмара во плоти, он испытал благоговение. Он был всем, что обещали жрецы Зигмара. Полубог, сошедший к смертным, чтобы сражаться на их стороне и привести их к победе. Благоговение не исчезло и через несколько недель, таким сильным было производимое им впечатление. В Вальтене было что-то такое, что прогоняло отчаяние и страх. Но он был человеком, как и все остальные, Волкер знал это. Хороший человек, праведный, но всё же человек. Он собирался ответить, но Гоэтц внезапно напрягся и выругался.
- Ну…вот и всё, - мягко выдохнул Дубниц. - Время вышло.
Волкер увидел вспышку полихроматического света, поднимающуюся над ордой. Воздух приобрёл характерный маслянистый запах, и он почувствовал что-то мерзкое в горле. Он с лёгкостью узнал этот вкус, не желая этого. Облака начали сгущаться и крутиться, а по городу пронёсся вой ветра. Гоэтц побледнел, отшатнувшись от крепостной стены.
- Демоны, - хрипло прошептал он. - Они призывают демонов, - он схватился за бок, будто вспоминая старую рану. - Я слышу их крик…
- Это ещё не всё, - сказал Дубниц. Он указал куда-то на другую сторону города. - Поправьте меня, если я не прав, но разве не там находятся западные ворота?
Волкер повернулся и увидел столб дыма, поднимающейся на западной стороне города. Во рту у него пересохло.
- О боги, - прохрипел он. Он развернулся, когда воздух наполнился низким гулом, и увидел второе облако, которое имело болезненный зеленоватый оттенок, поднимающееся над восточными воротами города. Затем, через полсекунды мир тошнотворно накренился, когда ворота содрогнулись, практически сбив его с ног. Он услышал крики внизу, и тонкий зелёный дым начал просачиваться через люк.
- Что за чёрт…
Дубниц резко схватил его за воротник кирасы и оттащил Волкера назад, за секунду до того, как меч просвистел в воздухе, где только что была его голова.
- Вот что за чёрт, - непринуждённо сказал Дубниц, когда странный призрак, сгорбленный и завёрнутый в чёрное, приземлился на крепостную стену и направился к ним, держа зазубренное лезвие в своей кишащей паразитами лапе.
Волкер действовал инстинктивно, запустив кувшин в голову нападающего. Глиняный кувшин разлетелся, и существо упало подёргиваясь.
- Скавен, - тупо сказал он, глядя на него.
- Серьёзно, а я-то уж подумал, что это полурослик с щёткой, - сказал Дубниц, вытаскивая меч, когда появилось ещё больше существ, карабкающихся по крепостной стене. - Где эта проклятая гвардия? - прорычал он, разрубая прыгнувшую на него крысу.
- Мертва, если это был газ, о котором я думаю, - сказал Гоэтц. Он держал свой меч в руке и с лёгкостью блокировал удар одного из облачённых в чёрное скавенов. - Это яд. Не позволяйте ему прикоснуться к вам, - сказав это, он отошёл от люка, из которого постоянно шёл дым.
- Это объясняет, почему эти паразиты носят маски, - прохрипел Волкер, ударяя крысолюда ногой в грудь и скидывая его со стены. Он взмахнул мечом по дуге, отгоняя врагов. Он услышал приглушённый лязг цепей и кривошипов и понял, что газ был лишь средством достижения цели.
- Они опускают разводной мост. Они собираются впустить северян в город!
- А, к чёрту эти игры моряков, - сказал Дубниц. Он побежал к внутренней стене, выходящей к воротам во двор внизу, и с грохотом доспехов перепрыгнул через край стены, забрав с собой визжащего скавена. Волкер посмотрел на Гоэтца, и затем оба рыцаря последовали за своим напарником за стену, оставив изумлённых крыс смотреть им вслед.
Волкер кричал, пока не ударился о телегу с сеном, дальше с его языка слетали лишь проклятья. Он скатился с телеги и с лязгом упал на мостовую, все его конечности болели. Тело скавена, которого Дубниц забрал с собой, шлёпнулось на землю рядом с ним. Здоровый рыцарь улыбнулся и протянул ему руку.
- Вставай, юный Вендел, у нас тут незваные гости на подходе, потребуются наши мечи.
Выплёвывая сено, Волкер позволил Дубницу поднять себя.
- Ты всё время знал, что здесь стоит эта телега с сеном? - спросил он.
- Конечно, - сказал Дубниц. - Ты многому учишься, будучи пьяницей. Например, всегда будь уверен, что у тебя есть мягкое место, куда можно упасть, просто на всякий случай. А теперь помоги мне откопать Гоэтца, пока мы нас не захлестнула вона демонов-убийц.


Дым заполнил двор. Не зелёный, как раньше, а чёрный, жирный дым, который вырывался из ворот и прилегающих к нему сооружений. Кто-то разжёг огонь для кого-то. Скавены исчезли так же внезапно, как и появились. «Хоть что-то хорошее», - подумал Вендел Волкер, следуя за Дубницем и Гоэтцем через двор. Он всё ещё чувствовал отголоски глухого звука на разводном мосту в своих костях. Звук напомнил ему похоронный звон, но был ли он для него, города или мира, он не знал и боялся предположить.
«О Зигмар, пожалуйста забери какого-нибудь другого бедного дурака, но не меня», - подумал Волкер, закашлявшись и направившись к поднятой решётке, ведущей к разводному мосту. Ворота, во многом, были сами по себе крепостью, и они были намного больше, чем казались на первый взгляд. У врага уйдёт несколько минут, чтобы пересечь их. Он слышал звук шагов на мосту и скрип внешней решётки, когда враг пытался вырвать её. Камень поддался и разлетелся с ужасным звуком, и люди закричали, кто-то торжествуя, а кто-то от страха.
- По крайней мере, мы не одни, - прохрипел он, вытаскивая меч.
Те солдаты, которые пережили атаку скавенов на воротах, видимо собрались во внутреннем дворе между решётками, и он слышал, как какой-то незадачливый сержант кричит на солдат, чтобы они держались, даже когда враг вырезал их как свиней. Он слышал крики и вопли, и рёв монстров. Стрелки и арбалетчики на стенах стреляли вниз в тех, кто сражался врукопашную. Волкер находил нечто успокаивающее в звуке выстрелов, хотя звук был не из приятных. Где же подкрепление? Почему никто не приходит им на помощь?
- Возможно направились к восточным воротам, - сказал Гоэтц. Волкер моргнул. Он не осознавал, что сказал это вслух. - Сдаётся мне, что заносчивый Грейсс отозвал половину гарнизона для защиты туннелей.
- Разве сейчас самое время говорить о Верховном Магистре наших уважаемых братьев из Ордена Белого волка? - спросил Дубниц. - Что бы он подумал, если бы был здесь и услышал тебя?
- Хотел бы я, чтобы он был здесь, - ответил Гоэтц. - Тогда бы было ещё одно тело между нами и той чертовщиной, которая пересекает проклятый богами разводной мост.
Он вырвал щит из мёртвых рук одного из трупов, усеявших двор, и провёл лезвием меча по его краю со стальным скрежетом.
- Я скажу тебе, кого бы я хотел видеть здесь - жрицу, которую я знал под именем Буря. Эта женщина и её магические акульи зубы пригодились бы нам прямо сейчас, - сказал Дубниц. Его улыбка дрогнула на мгновение, а глаза сузились, как будто он видел что-то, чего видеть не хотел. - Ах, Эсме, - мягко произнёс он. Он покачал головой. - Во всяком случае нет смысла загадывать желания. Мы всё, что у нас есть, и мы сделаем то, что должны.
- Или мы можем уйти, - пробормотал Волкер. - Совершить стратегическую передислокацию куда-нибудь - желательно в Аверхайм, - несмотря на свои слова, он не имел это в виду. Не совсем. Он не был трусом, хотя иногда и чувствовал себя таковым. Он просто хотел, чтобы мир сбавил обороты, хоть на мгновение, чтобы он смог отдышаться.
К сожалению миру, похоже, была наплевать на то, что он хочет. Люди побежали через двор мимо Волкера и остальных. Они были все в крови, и выглядели так, словно все демоны севера гнались за ними. Что, как предполагал Волкер, было недалеко от правды. Когтистые раскалённые ласты внезапно возникли из ворот и схватились за обе его стороны, когда что-то чешуйчатое и раздутое втащило себя внутрь и издало оглушающий визг. Множество красочных усиков задвигалось по его маслянистой коже, когда он шлёпнулся за спиной убегающего мечника и схватил его с нетерпеливым ворчанием.
Прежде чем рыцарь смог двинуться, несчастный, брыкаясь и крича, исчез в широко раскрытой пасти чудовищного существа. Похожие на комы клыки превратили человека в безмолвное месиво, а похожие на сферы глаза зверя обратились к ним.
- Отродье хаоса, - сплюнул Гоэтц. Он ударил мечом по щиту. - Давай, уродец. Иди к Гектору. Давай! - меч и щит столкнулись вновь, резкий звук привлёк внимание монстра.
- Гоэтц… - начал Волкер.
- Назад, -предостерегающе сказал Гоэтц. Он расставил руки, как будто приглашая существо атаковать. Оно так и сделало, направившись к ним с оглушительным кваканьем. Его челюсти раскрылись, словно адский цветок, когда оно бросилось к ним.
- Пожуй это, - прорычал Гоэтц, ударяя кромкой щита в рот существа. Он рубил протоплазматическую плоть, игнорируя бьющиеся усики, которые пытались разорвать его на части. Существо выло и стонало, когда его меч втыкался в него. Волкер хотел помочь ему, но Дубниц схватил его за руку.
- Не волнуйся за Гоэтца, мой друг, - сказал Дубниц. - Он однажды убил тролля с помощью сломанного щита и острого языка. Он был тронут богами - ну когда боги ещё были живы, я имею в виду, - он поднял два щита с земли и бросил один из них Волкеру, который поймал его и тут же надел, когда первый враг ворвался во двор.
Шок и страх Волкера исчезли, когда он заблокировал удар топором и обрушил свой меч на череп северянина. На мгновение мир уменьшился до веса клинка в его руке и звука металла, разрубающего плоть и кости. Он вспомнил Хельденхайм и долгий, изнурительный переход к Альтдорфу, отступление на север с бандами скавенов и зверолюдей на хвосте, обещание безопасности, которое так и не сдержали, лица друзей, которые погибли по пути.
Он шагнул вперёд, впечатав щит в грудь мародёра и отбрасывая человека назад. Он наступил ему на ногу и приставил к горлу меч. Мысленным взором он видел тела, лежащие на снегу и в грязи. Он слышал плач детей, лишившихся родителей и крики родителей, лишившихся детей. Но отчётливее всего, он слышал ревущий хохот, который хотел бы принять за далёкий гром, но в душе знал, что это не так.
Неподалёку Гоэтц ударил наотмашь кричащего дикаря своим щитом, сбив того с ног. Его меч был размытым стальным пятном, и на секунду Волкер подумал, что последний рыцарь Пылающего Солнца сможет отбросить орды Хаоса в одиночку. Но всё больше завывающих дикарей с безумными глазами пробегали мимо него и бросались к Волкеру и Дубницу, произнося имена своих мерзких богов.
- Их слишком много, мы не сможем сдержать их здесь, - сказал Волкер. - Не в одиночку, мы не продержимся без подкрепления, - он осмотрелся, в надежде услышать топот сапог или цокот копыт, но всё, что он видел, были тела мёртвых, а всё, что он слышал - кощунственные крики врагов, когда те проходили через мост и ворота. С замиранием сердца Волкер понял, что он и его товарищи рыцари были последними защитниками.
- Это нечестно, - прошептал он, живот скрутило, когда он поднял щит, чтобы заблокировать мощный удар взбесившегося зверочеловека. Он инстинктивно ткнул мечом, выпотрошив существо. Он проделал весь этот путь, пережил так много, чтобы просто умереть здесь?
- Таков порядок вещей, мой друг, - прохрипел Дубниц, разрубая мародёра Хаоса. Кровь брызнула на лицо здоровяка и заблестела в его широкой лопатообразной бороде. Он ударил коленом следующему оппоненту между ног и раскроил череп воина от макушки до подбородка.
- Каких вещей? - спросил Гоэтц, его бронзового оттенка броня потускнела от крови и пыли, когда он ударил мечом по дуге и вскрыл глотки трёх кричащих воинов, которые бежали к ним. - Всё потеряно, Дубниц, и мы сражаемся за чёртову кучу праха.
- Говори за себя, - прорычал Дубниц. - Я сражаюсь за последнюю бутылку Сартозанского красного, которое охлаждается в тайнике. И будь я проклят, если один из этих варваров насладится им раньше меня. Я пробивался из того, что осталось от Мариенбурга с бутылкой под кирасой не для того, чтобы потерять её сейчас!
- Прости, ты сказал Сартозанское красное? - спросил Волкер, блокируя щитом удар топора. - Какого года? И ты же сказал мне, что у тебя ничего нет!
- Разве это имеет значение? - спросил Гоэтц. - Не похоже, что у кого-нибудь из нас будет возможность выпить его.
- Не обращай на него внимания, Вендел, он талабекландец. У него вкусовые рецепторы как у редьки, - сказал Дубниц. Он схватил заплетённую бороду своего оппонента и рванул северянина к себе. Их головы столкнулись с глухим звуком, и мародёр Хаоса отшатнулся с широко раскрытыми глазами. Дубниц засмеялся и прыгнул вперёд, насаживая человека на меч. Он развернулся и выбил щит другого воина, открывая его для ломающего череп удара Гоэтца. - Вот так, ты только посмотри. Прямо как в старые времена, мой друг, - фыркнул Дубниц.
- Эркхарт, берегись! - Волкер потянулся к Дубницу, но было поздно, когда меч воина Хаоса вырвался из груди рыцаря. Дубниц закашлялся и качнулся вперёд, сваливаясь с меча. Он упал на одно колено, прижимая руки к ране. Гоэтц ударил воина Хаоса по голове, оглушая его.
- Подними его и убирайтесь отсюда, - прорычал он, двигаясь навстречу воину, который ранил Дубница. Воин Хаоса направился к нему, ревя что-то на гортанном языке. Его меч, казалось, пил покрывающую его кровь и горел бледным пламенем. Гоэтц двигался быстрее, чем Волкер считал возможным для человека в полной броне, блокируя удары вага и контратакуя. Два воина обменивались ударами, не уступая друг другу. За спиной воина Хаоса появилось ещё больше северян, готовых броситься к воротам, когда закончится поединок. Волкер видел, что Гоэтц терял силы, несмотря на свою энергичную защиту. Он почувствовал хватку на своей руке и посмотрел вниз, встретившись с кровавой ухмылкой Дубница.
- Второй тайник слева, - произнёс Дубниц.
- Что?
- Вино, Вендел. Просто на случай, если ты переживёшь всё это, - прохрипел Дубниц. Он поднялся на ноги с помощью Волкера. - Отступай. Ты нужен в другом месте, тебе нет смысла умирать здесь. Двое вполне сойдут за троих. Мы задержим их здесь настолько, насколько сможем.
- Вы погибнете, - запротестовал Волкер.
- Серьёзно? Не думал об этом. Ты прав. Ты оставайся, а мы уходим, - Дубниц схватил Волкера за загривок и встряхнул его. - Не будь идиотом. Мои кишки покинут меня через пару шагов, а бедный Гектор искал место, чтобы умереть ещё со времён Талабхейма, - он слабо улыбнулся. - Старый забавный мир, не так ли? Я думал, что умру от рук разгневанного мужа. По крайней мере, я сделаю это ради Мариенбурга. Всё же это место ничем не хуже остальных. Как любили говорить ныне покойные братья Гектора: «Мы делаем то, что должны». - Он отошёл от Волкера. - Запомни - второй слева. Не дай ему пропасть, - напомнил Дубниц, направляясь к воротам. По пути он схватил одну из жаровен, которую охранники использовали для освещения, и поднял её как копьё.
Когда Волкер начал отходить, он увидел, как Дубниц закричал и бросился на воина Хаоса, сбив бронированную тварь с ног жаровней. Гоэтц был слишком занят, чтобы воспользоваться затруднительным положением противника, когда во двор ворвалась ревущая толпа. Гоэтц поднял щит и приготовился их встретить.
Когда первый нападающий добежал до него, их щиты столкнулись. Гоэтца оттолкнуло назад, но его меч скользнул по верхушке обоих щитов и забралу врага. Он вырвал клинок и оттолкнул тело, в то время как несколько порабощённых Хаосом отродий вырвалось из дыма и поспешило к ним с Дубницем, раззявив пасти. Дубниц поднялся на ноги, и на мгновение его глаза встретились с глазами Волкера. Он скромно улыбнулся, демонстрируя окровавленные зубы, и подмигнул, прежде чем развернуться, чтобы приложить первого из отродий по голове жаровней.
Волкер отвернулся. Он слышал, как Гоэтц выкрикивает имя своей богини, а затем с тяжёлым сердцем покинул двор. Его встретил ряд выровненных копий, выступающих из-за стены сомкнутых щитов. Он остановился и развернулся, когда его внимание привлёк дикий вопль. Северянин выбежал из ворот двора с поднятым топором. А затем ещё один и ещё. Волкер попятился, поднимая щит. Он убил первого из них, гнев и печаль добавили силы удару. Второй врезался в него, и они упали на землю. Волкер ударил рукоятью меча по голове воина, а затем разрезал ему горло до кости.
Прежде чем он успел подняться, третий уже стоял над ним, занеся топор для смертельного удара. Волкер напрягся, ожидая неминуемого удара. «Прости, Эркхарт, - подумал он. - Сдаётся мне, это вино всё-таки пропадёт».
За секунду до того, как варвар смог нанести удар, появился боевой конь, и просвистел молот, отправляя воина на землю сломанной кучей плоти. Волкер посмотрел в глаза самому Вестнику Зигмара и почувствовал, как недавнее отчаяние стало уступать надежде.
- Ты последний? - спросил Вальтен, его голос с лёгкостью преодолел шум битвы.
- Я… да, - прохрипел Волкер, стараясь не думать об остальных. «Мне жаль», - снова подумал он.
Вальтен резко кивнул и повернул голову к воротам.
- Тогда поднимайся, рейксгвардеец. Мне понадобится каждый, кто может стоять на ногах. Враг приближается, и я встречу его должным образом.

Сообщение отредактировал Serpen - 11.05.2019, 12:11
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Serpen
сообщение 05.05.2019, 17:36
Сообщение #3


Flooder God
***********

Группа: Пользователь
Сообщений: 858
Регистрация: 15.02.2015
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 44 148



Репутация:   545  


Ну что ж, вот и подошла к концу история славного рыцаря Эркхарта Дубница...

"Оригинал"
BERNHEIMER`S GUN
Josh Reynolds



`Faster, you spavined nag! Faster,` Erkhart Dubnitz, knight of the most holy (and violent) Order of Manann, roared as, hunched low over the neck of his warhorse, he raced in pursuit of the stolen coach. A number of his brothers followed him, shouting similar sulphurous encouragements to their own horses as they galloped through the cramped and twisted streets of Marienburg.
A vegetable stall seemed to appear out of nowhere, and Dubnitz howled curses as his mount burst through it with enthusiasm, squashing radishes beneath its iron-shod hooves and savaging lettuce with its yellow teeth as the vendor was sent sprawling in the gutter. The man`s virulent curses pursued Dubnitz like arrows.
`Feel better?` Dubnitz snapped, clubbing his horse between the ears with a mailed fist. The animal flicked its ears, but otherwise gave no sign that it had felt the blow. `Got that out of your system, now?` he snarled, digging his spurs into the horse`s heaving flanks even as he plucked a leaf of lettuce from the sea-shell shaped elbow joint of his armour. `Go faster, beast!`
The coach was just ahead. It squeezed through a narrow side-street, scraping paint off of its sides as the wheels sparked from the cobbles. The curtain on the back window was yanked aside and someone fired a crossbow awkwardly through it. Dubnitz cursed again and twisted clumsily in his saddle as the bolt struck one of his ornately engraved squid-shaped pauldrons and nearly tore it from his cuirass. With a growl, he snapped the reins and bent as low as possible over his horse`s neck, hoping to make himself a smaller target. Given his size, he knew that was a faint hope at best. Dubnitz was what the charitable-minded might call `barrel-chested`; though in his case, it was less a barrel and more a keg, and on better days full of alcohol and Manann`s bounty, spiced and roasted to preference.
Unfortunately, today was not one of the better days. Today is a day for the annoyances of full armour and mad riding, swords and spear-rattling, Dubnitz thought sourly. And all because of one poxy turn-coat engineer. Mikal Bernheimer was his name, and he`d come running down the Reik all the way from the Imperial Gunnery School in Nuln, with a satchel full of plans and a head full of secrets, or so he claimed. Bernheimer had arrived begging sanctuary, but someone didn`t want him to have it. Somehow, he`d been snaffled from the city watch while the High Council dithered over what to do with him, and bundled into a purloined coach by a tiny band of cut-throats and sell-swords who were even now haring off to Manann alone knew where. Dubnitz suspected that it was the docklands. In Marienburg, it always came down to the docks, one way or another.
The order had been roused to the hunt easily enough, as Grandmaster Ogg had bullied his way into a permanent invitation from the High Council, and he and a number of his knights, including Dubnitz, had been present during the kidnapping. Ogg had only haggled with the High Council for a few minutes before letting his armoured hounds slip their leashes.
Dietrich Ogg was famous in Marienburg both for his bull-headed bellicosity and the unsubtle nature of his political scheming. The knights of the order were fast becoming familiar figures in the households of the mighty of the city; he rented his warriors out as advisors, bodyguards and celebratory decorations alike, and it was said that whatever they heard, so too did he. Granted, mostly what they heard was `I could have sworn we had more wine in the cellars` as they walked away whistling, bottles stuffed down their cuirasses. There were certain perks to knighthood, after all.
The coach burst out of the side-street and nearly rolled over, smashing against a wall before crashing back down onto all four wheels. The crowd of merchants, street-hawkers, crusty jugglers and wide-eyed gawkers scattered like a flock of fen-quail as the coach careened through them. In the wider thoroughfare, Dubnitz was able to pull up alongside the coach and reach for the thin trident sheathed along the side of his saddle. He considered using it on the team of horses pulling the coach, but discarded the idea. No sense in wasting good horseflesh if he didn`t have to. Instead, he stabbed the trident at the coach`s rear wheel, trying to slow it, but the coach was moving too fast. The trident ripped from his hand and he was nearly yanked from his horse.
Swaying in his saddle, Dubnitz`s flailing hand caught hold of one of the ornamental stanchions that lined the frame of the carriage, and, seizing the moment, he hauled himself onto the side of the carriage with a thump. The iron stanchion, shaped like a grinning sea-nymph, nearly came away in his hand, but he awkwardly dragged himself onto the top of the coach, his sea-green enamelled armour rattling. His horse, as well-trained as the order`s animals went, came to a stop as soon as his weight left the saddle and took the opportunity to finish munching its filched lettuce, watching the coach continue on with equine equanimity.
The coach was of the bigger variety and had enough room for three men on the top, plus baggage. Dubnitz carefully got his feet under him as the coach rattled and swayed across the uneven cobbles. If he could get to the driver, he`d stand a chance of stopping it, but he`d have to be careful ` one wrong move could send him sailing off the coach. As Dubnitz crawled forward, the driver turned to face him, his eyes bulging comically.
The driver was unkempt and wearing a battered breastplate emblazoned with an anchor and crown, much like the kind worn by the marines of the merchant-fleets. Oaths and spittle spattered down from his lips into his bramble beard and he cried, `Cap`n, we been boarded!`
Dubnitz jerked to the side as a length of sword blade punctured the roof of the coach with almost-lethal accuracy. He barely managed to hold on to the roof, narrowly avoiding being hurled off. The sword was withdrawn and the door on the opposite side of the coach was kicked open, allowing a man to clamber out. He wore no helm, allowing his stringy hair to flutter around his face, but as he hauled himself onto the roof, sword in hand, Dubnitz`s eyes widened in recognition as his opponent`s artificial leg thudded down. It was crafted from a scrimshawed length of driftwood, balanced by a carved paw, into which a trio of toe-bones had been set like claws. The knee-joint was hidden behind a chunk of brass, beaten into the shape of a crude skull.
`Oh bugger,` Dubnitz said. `I should have just killed the horses.`
`Erkhart,` the other man growled in recognition, steadying himself on the roof of the swaying coach with the ease of a man used to the pitch and yaw of a storm-tossed ship. `I heard you`d given up honest graft for a career as one of Ogg`s swabs, but I hardly credited it.`
`Hello Edvard, I`ll tell the Grandmaster you said hello,` Dubnitz said, fighting his way to his feet, his hand reaching for the hilt of his sword. `I should have realised that your merry band of salty gallows-thieves were the only ones greedy and stupid enough to annoy the High Council.`
Edvard Van der Kraal, captain of the free company known as Manann`s Blades, smiled cruelly. `Stupid, is it? This little job will guarantee us a berth on any ship in the Manaanspoort.` His artificial leg squeaked and his sword plunged towards Dubnitz. The latter drew his blade and blocked the blow with more force than finesse and was forced to dig a hand into the top of the coach to maintain his balance.
`Only if you succeed,` Dubnitz growled. He thrust his blade out and Van der Kraal drove it aside almost contemptuously. Dubnitz grimaced. He wasn`t one to avoid a fight ` indeed, some of his most cherished memories involved fights of one sort or another, usually followed by feasting or... other entertainments ` but Van der Kraal was as deadly a man as they came, and in Marienburg they came plenty deadly. The mercenary was a salt-blooded killer, with iron filings for eyes and a heart colder than a Norscan winter. Even worse, he`d taken an irrational dislike to Dubnitz due to an entirely innocent misunderstanding, completely out of the latter`s control.
`Brave words for a body bound for the tannery,` Van der Kraal growled, lashing out again.
They traded clumsy blows as the coach rattled on, neither man able to put much force into his blow for fear of knocking himself off, as well as his opponent. Every bump or jerk of the coach was a missed blow or a near-fatal one, adding an element of chance to the whole business that Dubnitz found increasingly unpleasant.
`Never could stomach a heaving deck, could you?` Van der Kraal taunted. `Your time on land has made you soft, Erkhart.`
`Compared to you, Edvard, a stone in the Sea of Claws is soft,` Dubnitz said. `Lucky for me, your men aren`t made of as such stern stuff as yourself.`
He caught Van der Kraal`s blade on his own, even as he plucked the thin, Tilean stiletto from its sheath on his belt and sent it sailing into the back of the driver`s neck. Both men goggled as the driver slumped sideways and toppled from the coach, causing the horses pulling it to go suddenly wild. Dubnitz looked at Van der Kraal. `I can`t believe that worked,` he said, somewhat nonplussed.
The coach, driver-less, swept on. The horses began to pick up speed, heedless of what was happening to their burden. The coach smashed from side to side, striking walls and stalls and bouncing from one end of a street to the next. Neither Dubnitz nor his opponent had much time for fighting, as both put all of their efforts into trying to hold on.
Suddenly, the coach burst out from the narrow street it had been on and into the docklands. Crates were thrown aside and cages of poultry and exotic animals smashed, freeing chickens and ocelots by the score as sailors, dock workers and men of the Harbour Watch fled out of its path with shouts and curses.
Dubnitz glanced at Van der Kraal and saw that the other man was distracted by the rapidly approaching docks. `I think this is your stop,` he said, twisting around to drive his boot into the mercenary`s belly. Van der Kraal went flying and Dubnitz was alone on the coach. Acting as quickly as he dared, he clambered towards the buckboard to where the reins had become entangled in the mouth of a carven grotesquery mounted on the front of the coach.
A bump sent Dubnitz tumbling face-first onto the buckboard and he clawed blindly for the reins. He caught them and heaved himself upright, bracing his feet against the edge of the board and hauling back on the reins with every ounce of strength he possessed in his stocky frame. The horses snorted in protest and their hooves rattled on the docks as they skidded to a halt only a half-moment away from the quay`s edge and the briny waters of the sea. Breathing heavily, sweat running down his face into his beard, Dubnitz looked back at the coach.
A loaded crossbow was pointing straight at him, aimed over the top of an open door. The mercenary holding it grinned and said, `Much obliged.`
Dubnitz grabbed the head of the bolt before the mercenary could pull the trigger and ripped it loose from the runnel. The man gaped at him stupidly, and then toppled over backwards as Dubnitz`s armoured fist caught him square in the nose a moment later. `You`re welcome,` Dubnitz said, dropping off the buckboard to the ground.
He peered into the coach. A lean, aesthetic-looking man, all elbows, knees and nose, was crammed into the far corner of the coach, a heavy engineer`s satchel cradled against his chest, and a pair of Bretonnian pince-nez askew on his face. `Ah`ah`ah,` he said, his mouth trying to form words that wouldn`t come.
`Good afternoon,` Dubnitz said, grinning. `Mikal Bernheimer, is it? How are you enjoying Marienburg so far?`
Bernheimer`s eyes widened and Dubnitz stiffened as the flat of a sword blade fell lightly on his shoulder, its edge far too close to his neck for comfort. He clawed for his sword before he realised he`d lost it during the coach ride. He sighed. `Hello again, Edvard,` he said.
`You kicked me off the coach,` Van der Kraal said.
`I did? How clumsy of me. Must have been an accident,` Dubnitz said, turning around slowly. The sword blade moved with him, pricking the hollow of his throat. `Care to get me my sword so that we can pick up where we left off?` Van der Kraal looked at him as if he were an idiot. `No? Never mind, I just thought I`d give it a try.`
`You always were an amusing sort, Erkhart,` Van der Kraal said.
`How`s Elisa, then?` Dubnitz said mildly. It was a dangerous gambit, but he needed to play for time. If the others arrived, Van der Kraal would have no reason to kill him. Icy as he was, he didn`t shed blood for the love of it, especially when there was no profit in it.
`She`s fine,` Van der Kraal grunted. He stepped back. His face had an angry cast to it, which Dubnitz had expected. Mentioning Elisa was like poking a wolf-seal with a stick.
`Still pining for me?` he asked.
`No,` Van der Kraal said.
`Pining for you?` Dubnitz said.
`No,` Van der Kraal snapped. His eyes narrowed. `She`s married. To a milliner,` he added, sourly.
`A milliner,` Dubnitz said in disbelief.
`Yes,` Van der Kraal growled. `A milliner ` a very wealthy milliner ` and I would like to get on with this, so step aside Erkhart. Bernheimer is coming with me.`
`I don`t think so,` Dubnitz said, looking past Van der Kraal. The mercenary frowned and turned slightly as a number of mounted knights thundered onto the docks, tridents levelled. Dubnitz reached up and used two fingers to gently push the sword aside. Van der Kraal frowned and stepped back. He lowered his sword as a number of tridents were aimed in his general direction, but didn`t drop it. He wasn`t intimidated in the least. Dubnitz had once seen Van der Kraal stare down a crew of Norscan raiders, so this wasn`t too surprising.
What was surprising was the sound of a number of crossbows being made ready to fire. Dubnitz looked around and spotted the new arrivals creeping through the obstacle course of busted casks, broken crates and unhappy chickens ` crossbows aimed and swords and halberds ready. They were a nasty looking lot, but then they would have to be, to join the Manann`s Blades. Van der Kraal smirked. `Did you really think I wouldn`t have my lads waiting on the docks for me?`
`The question is, do you think you have enough lads for the job?` Dubnitz said, crossing his arms.
`They have crossbows,` Van der Kraal said.
`Not many, from what I can see. And how quickly can they load them?` Dubnitz said.
Van der Kraal frowned. But before he could reply, a third ring of bared blades and armoured bodies were added to the proceedings with a clash of metal and the wail of a marsh-horn, which made the hairs on Dubnitz`s neck prickle. It was an eerie sound, meant to travel across the vast, damp emptiness of the marshes that sat to either side of the city. The men of the Marienburg Marsh Watch were a disciplined bunch, and as rough and unpleasant in their way as Van der Kraal`s rowdies. They wore well-cared for cuirasses over leather jacks and had heavy, conical helms on their heads. They carried weapons that had seen much use against pirates and smugglers as well as other, more unpleasant enemies. They surrounded the men of the Manann`s Blades with brisk efficiency, and levelled their heavy gisarmes. The mercenaries looked prepared to fight, but their captain held up a hand, forestalling any sudden combative impulses his men might have been feeling.
Van der Kraal cursed as a pair of horsemen nudged their way through the gathered knights. One was Grandmaster Ogg, his stocky form clad in full armour, and his prosthetic trident-hand tapping against his thigh in an irritated fashion. The other was far less armoured, and yet far more terrifying. Aloysious Ambrosius, Marsh Warden and the closest thing Marienburg had to a Lord Justicar, was a lean, one-eyed man, dressed finely if not ostentatiously. The patch that covered his missing eye was embroidered with the trident and crown symbol of the Marsh Watch and the same sigil decorated his polished cuirass.
The rumour was that Ambrosius had once been a member of knightly order himself in the Empire, before certain personal peccadilloes had seen him cashiered and sent running for Marienburg, a bevy of bounty hunters and professional duellists hot on his heels. In his first week in the city he had seen Ambrosius lose an eye, gain a position as head of the Marsh Watch and kill almost a dozen men. Since that time, the Marsh Watch, once an underfunded and badly equipped joke of an organization, had grown to rival the Black Caps, as the City Watch was sometimes known, and the River Watch in influence over city affairs. Marienburg was a city of ever-shifting political tides, and Ambrosius was as fine a navigator as those dark waters had ever seen.
`Well, here we are,` Ambrosius said. Knights and mercenaries alike eyed one another nervously. `You are well, Herr Bernheimer?` Ambrosius asked, looking at the little man. `Nothing rattled loose in that valuable mind of yours, I trust?`
`Ah-I- no, milord,` Bernheimer said, looking nervous. Dubnitz didn`t blame him.
`Good,` Ambrosius said. He glanced at Dubnitz. `Ah, Dubnitz,` he murmured, `somehow, I felt certain that you would be leading the charge. You are a credit to your order.`
Dubnitz blinked. It hadn`t sounded like an insult, but with Ambrosius you could never be too sure. Before he could reply, he caught a look from Ogg and shut his mouth. The Grandmaster sniffed and said, `What about the mercenary?`
`What about him?` Ambrosius said. He glanced at Van der Kraal. `One assumes that it will be next to impossible to get you to divulge the identity of your employer in this matter?` Van der Kraal grunted, and Ambrosius smiled thinly. `As I thought,` he said. `I trust that your dues to the Guild of Military Contractors have been paid to date?`
Dubnitz hadn`t thought it possible, but Van der Kraal`s expression grew even stonier. The mercenary nodded tersely. Ambrosius`s smile widened and he made a `run along` gesture. `Good, good, be off with you then. I am given to understand that there`s a river caravan riding the tide east come the morning, and that they are looking for men to guard them. Something you would perhaps be interested in, eh?`
Dubnitz could almost hear Van der Kraal`s teeth grinding. The mercenary nodded shallowly. It was tantamount to a temporary banishment, but it was better than being hung, or left in the tide-cages for the gulls and crabs. Without a word, he sheathed his blade, gave Dubnitz one final glare, and then stumped away. His men followed more slowly, warily watching for any sign of pursuit.
`I can`t believe you`re letting them go,` Ogg said. `Van der Kraal has been due a good neck stretching for a while now.`
`As have a number of your knights, Dietrich,` Ambrosius said. `But I think that we can both agree that they are more useful alive than dead, eh?` He looked at Dubnitz as he said it, and Dubnitz assumed his best look of utter innocence. Ambrosius looked again at Bernheimer. `Herr Bernheimer, you will forthwith be placed under my personal protection. The High Council is... chastened by this unfortunate affair, and has graciously allowed the Marsh Watch to step in and lend aid to our brethren in the City Watch.`
I`ll bet they are, Dubnitz thought, and I`ll bet the City Watch is glad to be rid of him to boot. I wouldn`t wish such a task on my worst enemy. Ambrosius looked at him again, as if he`d heard Dubnitz`s thoughts, and swung down out of his saddle. One long arm fell across Dubnitz`s shoulders and the knight found himself being pulled away from the crowd. Ambrosius smiled at him. `Erkhart, Erkhart, Erkhart. You are a useful man. Did you know that? You have an innate capacity for innovation and drive to succeed, which is impressively pugnacious, if I do say so myself.`
`Thank you,` Dubnitz said warily. He began surreptitiously scanning for potential escape routes.
`I refer specifically, of course, to that business with the zombies and the unfortunate Prince Eyll. Oh, and the matter of the cursed shark teeth last Mitterfruhl. Dietrich assures me that you have displayed a ruthless cunning on numerous other occasions as well, such as the curiously public demise of Bernard Lomax this past Spring Tide. Such qualities are why he offered you a position in the order, rather than leaving you in the cages with the rest of the scum.`
Dubnitz wasn`t entirely sure how to reply. Ambrosius released him and gestured towards Bernheimer. `Look at him, Dubnitz. Tell me what you see.`
`Someone who could use a few more good meals, maybe a bit of a lie-down,` Dubnitz said.
`No. What you see there is... potential.` Ambrosius kicked idly at a chicken as it ran between them, clucking loudly. `Quite simply, we need him. We need his expertise,` he continued. `Marienburg has many merits, but engineering has never been one of them. The art of the gun and cannon is one little practised here. Our cousins to the east guard their secrets jealously, and what artillery and handguns we possess were obtained through illicit and altogether difficult means. If this city is to maintain its independence, we must have an edge.`
`So why not bargain with the dwarfs ourselves?` Dubnitz asked, plucking an apple out of a broken crate and rolling it around on his palm before taking a loud, wet bite. Chewing, he continued, `The little buggers love gold, and we`ve got plenty of that.`
`Have you ever haggled with a dwarf?` Ambrosius said. `Merchant families of good standing have spent entire generations bargaining with the dwarfs for what few crumbs we now possess. Also our esteemed Imperial cousins have expended treasure and blood to ensure that our relations with the mountain folk are strained at best. While the dwarfs do not make much of a distinction between our peoples, Karl Franz`s Empire cannot afford to allow us to become a blackpowder society.`
`Not really a fan of it myself,` Dubnitz said. `A handgun will punch through armour as if it were paper.` He patted his cuirass. `I`m fond of my armour.`
`Your opinion is noted,` Ambrosius said, in a tone that implied that it had been discarded as well. Dubnitz nearly choked on his apple and cursed his tongue for wagging so freely. The only reason he still had it was that Ambrosius thought he was amusing.
`Bernheimer claims to have the secret to blackpowder manufacturing, and to have designed a gun ` cannon ` which is second to none currently in use by our neighbours. That`s why the High Council even deigned to consider his request. Renegade engineers are more trouble than they`re worth, and our cousins in the Empire spare no expense in hunting down such escapees.`
`But is Bernheimer worth it?` Dubnitz asked, looking doubtfully at the little man where he sat disconsolately on the edge of the coach, his satchel clutched to his chest. He looked like a noodle that had been left in the pot too long. If he was as valuable as all that, no wonder someone had hired Van der Kraal to get him back.
Ambrosius nodded. `His knowledge will be combined with that of the artisans working on the city`s flotilla of landships, to improve their design and to improve their armament with his oh-so special gun,` he said. Dubnitz grimaced. The landships were mobile fortresses of oak and iron, shaped like sailing vessels but mounted upon massive wheels and powered not by wind or oars, but by experimental boilers that, as yet, had a tendency to explode unexpectedly. The landships had been Ambrosius`s pet project for a while now. He`d managed to somehow talk a number of the city`s wealthiest burghers into opening up their vast coffers to pay for the blasted things. And now, apparently, he wanted to add cannons to them on top of the exploding boilers.
`His old masters won`t like that very much,` Dubnitz said warily.
`I should say not, as evidenced by this little escapade,` Ambrosius said. `I was ready for it, this time. I knew it would only be a matter of time until the City Watch allowed Bernheimer to slip through their grasp. I knew and planned accordingly.`
Dubnitz frowned. `You wanted him to be taken,` he said. What better way to impress upon the High Council the inefficiency of the Black Caps than to have a number of them publically slaughtered and their charge kidnapped?
Ambrosius inclined his head. `Did I say that? Of course not, but he was and here we are.`
`We,` Dubnitz repeated. There was a sinking feeling in his gut. Ambrosius smiled, and the feeling got worse.
`Yes, quite. I argued from the first that there was only one body of men capable of protecting our new engineer from those who would seek to deny our city his skills.` Ambrosius`s smile grew even wider and Dubnitz swallowed hard.
`The Order of Manann,` he said hesitantly.
Ambrosius`s grin was positively vulpine as he clapped his hands on Dubnitz`s shoulders. `The Order of Manann and their best knight,` he said.
`Grandmaster Ogg, you mean,` Dubnitz assayed.
`Not quite.`
`Oh,` Dubnitz said.
`I have every confidence that you will keep him healthy and safe for me ` for us ` Sir Dubnitz. I cannot bear to consider otherwise,` Ambrosius said. Dubnitz had seen less terrifying smiles on sharks. Ambrosius turned and said, loudly, `Dietrich you are to be commended on the courage of your knights!`
`I am?` Ogg said, looking confused.
`He is?` Dubnitz said, trailing after Ambrosius as they rejoined the others.
`Quite,` Ambrosius said, climbing back up onto his horse. `I will send several of my clerks around, to aid Herr Bernheimer in getting acquainted with his new duties. Duties he is no doubt eager to take up, now that this excitement is over with.`
Bernheimer perked up. An odd glint came into his eyes as he stood up. `Oh aye, my lord, I am quite enthused with the prospect of starting afresh here, in this mighty citadel of possibility!` His smile was disjointed, like a crack in polished glass. `I shall craft such artifice as shall raise the art of war to heights undreamt of in this fallen age!` He hugged his satchel to his chest, and Dubnitz wondered if the man who`d invented the pigeon-bomb had had the same look on his face as he`d sent his first lethal payload skyward. Probably, he decided; all engineers were mad, to some extent. Of course, who was maddest ` the mad man, or the man who had to guard him?
`Manann carry me safely to shore,` Dubnitz muttered.


`Uncork, Van der Kraal,` Uli Tassenberg said, eyeing the mercenary captain over the rim of his cup. His heavy bulk was parked behind an ornately engraved table, covered in sprawling piscine designs and sturdily anchored to the cabin floor. `You`re still getting paid.`
The sun was setting, casting a watery orange light over the ships anchored in the harbours of the Suiddock. Captain Van der Kraal had returned to the private yacht where his employer was waiting, albeit reluctantly. Now he stood in the cabin of Tassenberg`s pleasure yacht, matching the latter`s amused gaze with a glare of defiance. Tassenberg had a reputation for rewarding failure in a fairly permanent fashion, and his guards had taken Van der Kraal`s sword.
If there were any man in Marienburg more frightening than the Marsh Warden, it was Tassenberg the Slaver. He`d boiled horse-hide and made leather and glue like the other orphans in the Tannery. Marienburg was like an apple riddled with brown patches, and of those patches the Tannery was one of the worst. Located in the maze of streets that played host to the city`s tanneries, it was a squalid, foul-smelling territory and the gangs of mule-skinners and cat`s meat-men who made it their home were as dangerous as any dock-tough or river-rat. And now that he was powerful, Tassenberg had made it his fortress.
From the Tannery, he purveyed human flesh all over Marienburg, taking captives to the water wherever it flowed. They said he could get any hue of flesh or size or build, guaranteed. If you needed concubines or doxies, he could get you fifty before the sun had set; if you needed men or beasts for the fighting pits, he could have them in a fortnight, less if they didn`t need to be blooded, though he drew the line at rats of any size, unusual or otherwise ` Tassenberg hated rats. If you were a recruiter, looking for a hardy crew, Tassenberg`s men could have you a full complement before the morning tide. More than one man of Van der Kraal`s acquaintance had gone missing after incurring a debt with Tassenberg.
`We failed,` Van der Kraal said, eyeing Tassenberg warily.
`So? It`s not my money,` Tassenberg said. His chubby, florid face rippled in a toothy grin.
`No, it`s his,` Van der Kraal said, looking at the cabin`s third occupant. The man was big, bigger than the low ceiling of the cabin could comfortably accommodate, and the cowled cloak he wore only made him seem larger still. An untouched goblet of wine sat before him, and one large, blunt-fingered hand rested on the hilt of the massive, archaic blade that served as a buffer between him and the two Marienburgers. `I don`t like taking money from men who don`t show me their faces,` the mercenary continued.
The big man didn`t react. Tassenberg chuckled. `No, but you`ll take it all the same, Van der Kraal, and you`ll pay your bully-boys and go somewhere nice for a few weeks, eh?`
`Funny, the Marsh Warden said the same thing,` the mercenary said, snatching up the sack of coins and hefting it. `Seems a shame to miss whatever is going on,` he added. Tassenberg was about to reply when the big man shifted abruptly in his seat. His knuckles popped audibly as his fingers curled around the sheathed blade. Eyes like dull, dark stones fixed Van der Kraal with a stare that was simultaneously bland and menacing.
The mercenary hesitated. Then, with a sigh, he nodded. `Ah well, the lads need a rest anyway. Thank you kindly, Meneer Tassenberg. If you ever require my services...`
`I know exactly where to find you,` Tassenberg said. He watched the mercenary troop back out to the deck, where Tassenberg`s men would escort him off the yacht with all due haste. The High Council had eyes everywhere. He took a noisy gulp from his goblet and refilled it from the flagon on the table. `He was probably followed. That`s the only reason that one-eyed thief-catcher would let him walk away.`
The big man tensed slightly. Tassenberg chuckled. `Easy does it, Mein Herr. I have my most trusted blade prowling those docks, hunting for Ambrosius`s little spies. Otto will deal with any prying eyes or ears never fear.`
`You had best hope so, slaver,` the big man rumbled.
Tassenberg smirked. `Have you ever heard the saying about flies, honey and vinegar, Herr Bruckner? No? No, I don`t suppose you have. Not Countess Emmanuelle`s headsman. Straight ahead, chop-chop-chop, that`s how you do it in Nuln, eh?`
`Still your tongue before I rip it out by the roots, fat man,` Theodore Bruckner growled, his dull eyes flashing as he thrust his hood back from his craggy face. Long hair and thick, braided moustaches covered his head and obscured his face, save for his hooked nose and odd eyes. `I do not suffer mockery.`
`Unless it`s the countess doing the mocking, eh,` Tassenberg said. `The stories I`ve heard about her. Whatever happened to her brother, eh? Was it as bad as the gossipmongers say?` When Bruckner didn`t answer, Tassenberg shrugged and smiled. `Never mind. Business associates should stick to business and not try and make small talk.`
`Do you think he knows that he was played false? That we never wanted him to bring Bernheimer to us, successfully?` Bruckner said.
`Possibly; he`s a cunning one, that Van der Kraal. But he won`t care. And he served his purpose ` now those wet hens in the High Council will think Bernheimer is valuable. The best way to convince a rich man he wants something is to try and take it from him. Out of curiosity, how would he have gotten away, had Van der Kraal managed it?`
Bruckner smiled slightly. `He`s... resourceful.` He didn`t elaborate further.
Tassenberg licked his lips. `My men are ready, for when he`s done it`s done. When should it be?`
`A few days, at most. He`s assured me that he will concoct the proper signal. Can you get him out of the city?` Bruckner said, running his fingers across the plain leather sheath of his sword.
`Easily,` Tassenberg said. `I`ll send Otto, and a few of my best cut-throats. It`ll look like a coincidence, I assure you. Especially given that it`s in the eastern docklands. It`ll look like just another shot fired across the bows of a rival of mine.`
Bruckner grunted. `It doesn`t bother you, betraying your people this way?`
`I`m not betraying my people,` Tassenberg said expansively. `I`m betraying my enemies ` men and women who would see me hung or left in the tide-cages for my supposed crimes. Besides, a bit of sabotage is only politics, after all. And I`ve got other things to worry about than politics.` He spat the last word, his joviality evaporating momentarily.
It was Bruckner`s turn to smile, albeit thinly. `Yes, you do.`
Tassenberg looked at him. His eyes narrowed speculatively. `What have you heard?`
`The Master of Shadows still controls the eastern docks, does he not? He ` whoever he is ` has as much a stranglehold over his section of this detestable city as you do over yours.` Bruckner said it matter-of-factly. `My agents approached him about arranging this matter first. The one who found him was sent back to Nuln via the Reik on five different boats.`
`Yes, he is a mean bugger, that one,` Tassenberg said. `Not sociable, like me. Not a man of the people, you could say.` He patted his belly. `A man willing to enter into profitable arrangements without bias,` he continued, `and on that note, when do I get my guns, headsman?`
`When Bernheimer is back aboard this yacht, slaver,` Bruckner said. `And not before.`
`Fine, fine,` Tassenberg chuckled, waving a hand in surrender. `I`m a patient man, me. After all, I`ve waited this long to bring the light of gunfire to the shadows of the eastern docks, I can wait a few days more. Besides, I can count on Otto to cause plenty of collateral damage when he pays them a visit.` He grinned and lifted the flagon. `Wine?`


The shipyards of the eastern docklands occupied a structure that had once been a massive temple, though whether to Manann, Stromfels or even Mermedus not even the scholar-priests of the Order of the Albatross could say. It had been built upon a natural quay, formed from stone, densely packed soil and mud at some time in the distant past that had settled into a sort of trident shape. The first men to inhabit that area had raised a temple, though whether at their recognizance or at the behest of the ancient devils which had once inhabited the misty coastlines and marshes was a mystery. The temple was a vast space and open to the elements, consisting of oddly spaced stone formations that some scholars insisted aligned perfectly with the stars at certain times of the year, including Mitterfruhl.
During the construction of the shipyards in the time of Magnus the Pious, the temple had been used as the skeleton of what was to come. Now, the sky had been blocked out by great ribs of pitch-hardened wood connected by huge expanses of overlapped netting. Anchor chains had been wrapped around the antediluvian stones, and icons and symbols of Manann had been tied to the links. Smaller jetties and quays made from wood jutted from the crook of each curve of the trident, and crews of artisans and craftsman were hard at work at projects stationed at each. Priests of Manann were also present and in great numbers, moving amongst the crews and casting ladles of salt water across the unfinished vessels in order to bless them.
Dubnitz took a deep breath and clapped his hands against his cuirass. `Breathe it in, my friends,` he said loudly, his voice carrying easily over the rattle of hammers, the hiss of saws and the shouts of workers. `Industry,` he said, flinging out his hands, as if to grasp the entirety of the shipyards.
`Industry smells an awful lot like tar,` one of the two knights accompanying Dubnitz said, tamping down tobacco into the bowl of his scrimshaw pipe. Ernst Rohmer was an older man, with a seamed face and a build almost as heavy as Dubnitz.
`It`s also quite loud,` added the other, a lean whip of a man with the stamp of one of the lower rungs of Marienburg`s aristocracy on his features. Piet van Taal had his helmet under one arm and his palm resting nervously on the squid-shaped pommel of his blade. `I`ve been in battles that were less noisy.`
`Two,` Ernst said, holding up two fingers. `You`ve been in two battles.`
`And this is louder than both of them,` Piet said.
`That`s because both of them involved less than thirty men, and took place almost entirely in ill-lit courtyards,` Dubnitz said. `Crowd control isn`t the same thing as waging war, young Piet.``Depends on the crowd,` Piet retorted.
Dubnitz chuckled. Gulls wheeled overhead, or waddled across the nets above, squawking raucously as the morning sun blazed down on the shallow quays where the first trio of what many were hoping would be Marienburg`s answer to the Empire`s infamous steam-tanks were being assembled by every available hand. Marienburg`s craftsmen had developed a quick assembly-line method of manufacture that stood in contrast to the artisans of the Empire or Bretonnia. Each of the merchant houses had their own method, but all were standardised to some degree, out of necessity. There were only so many shipyards, after all, and time was money. The faster a ship could be built, the faster it could be plying the waters, whatever its purpose. When a new, faster, better method of construction was discovered by a group of craftsmen, it was quickly duplicated by all the rest. Occasionally, this led to sporadic outbreaks of violence in the shipyards, as rival crews sabotaged or stole from one another, but, in Dubnitz`s opinion, a bit of blood now and then helped keep the wheels of commerce turning.
A shout caught his attention. Bernheimer was scrambling across the hull of one of the landships, hooked into a barnacle scraper`s harness, shouting instructions to the coterie of artisans and workers who had gathered around him at the behest of Ambrosius`s clerks.
There were three of the landships ` one almost completed, and the other two in various stages of construction. They were as large as any galleon or grain-ship, with hulls that would have put the walls of a border-fort to shame and masts as thick as a giant`s legs. At the top of each mast, rather than a sail, was a reinforced crow`s nest.
Each vessel was the result of months of planning and months of construction ` whole crews from the shipyards had been pressed into service, working day and night to see to their completion. The massive, iron-banded wheels alone had required a week apiece to get right, if the gossipmongers were right. Carpenters and wood-workers from the length and breadth of the Old World had been lured to Marienburg with the promise of open coffers to ensure that the behemoths were structurally sound as well as imposing. Blacksmiths, armourers and builders had been employed to craft the heavily armoured parapet-style towers that occupied the fore and aft decks, and to attach the hundreds of iron plates that guarded the joins and hull.
The three knights watched the proceedings from a safe distance. `I don`t trust anyone that enthusiastic,` Piet muttered, watching as Bernheimer swatted wildly at an overly aggressive gull with a set of rolled up plans.
`I don`t trust anyone who meddles with explosives,` Ernst said, puffing on his pipe.
`I don`t trust anyone,` Dubnitz said, smiling.
The other two knights looked at him, as if waiting for him to add a clarifier. Dubnitz looked at them. `What?`
Piet sighed. `Have I thanked you yet, Erkhart, for including me in this?`
`Aye, very generous of you,` Ernst muttered. He eyed Dubnitz. `This is about the five karls I owe you, isn`t it?`
`Possibly,` Dubnitz said, crossing his arms. Ogg had offered him his pick of his fellow knights to help him look to Bernheimer`s safety, and he`d chosen Ernst and Piet before either of them had had a chance to sneak out of the chapterhouse. One of the first things you learned after joining the order was to never, ever, volunteer for anything, especially if someone mentioned free food. It would only end in tears. Once they`d been caught and cornered, both men had grudgingly agreed. He`d been in tight spots with both of them before, and he knew they were born survivors and quick thinkers. Qualities that might prove useful, he suspected. Besides which, Ernst owed him money, and Piet was, in Dubnitz`s opinion, born to take arrows meant for better men.
Bernheimer had retired late that first night and every night since, after jabbering the ears off Ambrosius`s clerks. Marienburg had its own corps of engineers, but they were hardly of a class with a graduate of Nuln`s Gunnery School. Bernheimer claimed to have learned his skills at the feet of the infamous Jubal Falk himself, the Powder-Master and Castellan-Engineer of Nuln. His notes, calculations and designs seemed to bear that out ` at least according to Ambrosius`s people.
In the three days since Bernheimer had been rescued from the Manann`s Blades, things had gotten very busy in the shipyards. The experimental gunworks that Ambrosius had founded and funded several months before had been put at Bernheimer`s disposal and subsequently set to work crafting the gun he had designed even as he had visited the alchemists` guild to see to the preparation of his particular mix of black powder. Now, he was overseeing the installation of swivel-mounts and reinforced powder caches, as well as seemingly redesigning the hulls of the landships for maximum efficiency.
Or so he claimed. As with all engineers, or at least all those of Dubnitz`s limited acquaintance, Bernheimer loved to talk, and ideas and concepts spilled from him like a storm-swollen flood ` it was difficult to tell, at any given moment, exactly what he was on about. Then again, maybe that was the point.
`Did you say something?` Ernst said.
Dubnitz gave a start, and then shook his head.
`Merely thinking out loud,` he said.
`I was wondering what that rude noise was,` a woman said.
Dubnitz flinched. The voice was familiar and the tone even more so. His eyes rolled heavenwards.
`Manann spare me your storms,` he murmured as he turned to face the newcomer, a jovial grin plastered to his face. `Esme, you`re looking well!`
Like all members of the Order of the Albatross, Esme Goodweather wore a tarjack`s harness over her robes, with dozens of pouches and reliquaries tied to it, as well as a hooked knife carved from the tooth of some unpleasant deep-sea leviathan and a handful of silver bells. Dubnitz had seen her use that knife to unpleasant effects more than once, and as she looked at him, she fingered the hilt speculatively. `So are you, Erkhart. Unfortunately,` she said.
`You`re still upset,` he said.
`What was your first clue?`
`How many times must I apologize? It was dark! Anyone could have made that mistake!` He looked helplessly at his fellow knights.
Piet threw up his hands and stepped back. Ernst looked away, whistling genially. Dubnitz growled. Cowards, he thought. `Besides it`s been almost a year ` you can`t possibly be still holding a grudge?`
`It has been a year,` Goodweather said agreeably.
Dubnitz relaxed.
`Since the first one,` she continued.
Dubnitz tensed up again.
`Ah,` he said.
`Why are you here, Erkhart? Does it have something to do with that annoying little man yelling at everyone about firing trajectories and hull fractures?` Goodweather said. `Is that why you and your rusty friends are here?`
`We`re here at the behest of the Marsh Warden,` Dubnitz said, `to see that тАЬthe annoying little manтАЭ as you call him, comes to no harm.` He leaned forward. `And why are you here, then? Did you miss me that much?`
`Hardly,` Goodweather said. She gestured towards a ship in the shallows, where several other priests and priestesses were splashing the decks with Manann`s sacred bilge. `I`m here on temple business. There are boats that need blessing.` She frowned. `But I saw you, and I thought of that business last Mitterfruhl, and decided to see what trouble the tide was bringing in.`
`You make me sound like your personal bird of ill-omen,` Dubnitz protested. `And here I am, being civic-minded and a good Marienburger. You wound me, Goodweather.`
`If only,` she said.
Dubnitz grinned. `Be honest. You`re still on the outs with the temple authorities after you punched the high priest for getting fresh on the altar-barge, and you were hoping I`d blab something interesting, weren`t you? A bit of such and such for the delicate shell-like ears of Manann`s own, as to what the High Council is up to?`
Goodweather shrugged. `And if I am? Information is as good as currency in this city, you know that.` She leaned close. `What`s going on? Who is he?`
`Did you really have to dump him into the canal during Summer Tide, and in front of the orphans to boot? What sort of example is that setting for the wee tykes?` Dubnitz said, ignoring the question. Goodweather opened her mouth to reply, when Piet said, `What is he doing?`
`What?` Dubnitz turned around. Bernheimer was gesticulating wildly and berating the crowd of clerks and engineers who surrounded him on the deck of a landship. He was shaking one of the bulky, powder-charged Cathayan signal-rockets that many of Marienburg`s warships carried, as if for emphasis. They were useful devices, rather like oversized fireworks, and they were usually colour-coded, each colour marking a different order.
`If he`s not careful, that thing is going to go off,` Ernst said, tapping the bowl of his pipe on his vambrace.
The signal-rocket went off with a spiralling shriek, scattering sparks across the deck and the crowd gathered there. The rocket punched through the netting above, scattering gulls, and corkscrewed up into the sky, where it exploded in a blossom of bright red.
`Well that`s lovely,` Piet said, shading his eyes.
Dubnitz, however, wasn`t looking at the burst of colour and fire. Instead, he watched the gulls. Those that hadn`t scattered when the rocket passed through the netting suddenly took wing, as if alerted to some further danger.
The explosion rocked the shipyard a moment later. Geysers of water, burning wood and dislodged stone spurted into the air, sending those men who hadn`t been knocked sprawling by the force of the explosion scurrying for cover. Dubnitz instinctively placed himself between Goodweather and the debris that scythed through the air. Piet fell over with a curse, and Ernst was forced to steady himself against a stone.
`What in Manann`s name was that?` Goodweather yelped, covering her head.
`Someone blew up a powder-keg,` Dubnitz said. `You can smell the sulphur from here. They`ve blown a hole under the shipyard!` He glanced over his shoulder, trying to see through the voluminous cloud of smoke and dust that now spread through the shipyard. He cursed as he spotted several shapes hurrying through it. The first one to bull through the smoke into full view was an ogre, as big and hungry-looking as any of its kind: it was clad in the outsize burnoose and turban of an Arabayan corsair and wielding a tulwar with a blade roughly the size of Dubnitz`s leg. The blade slashed out and slapped a staggering priest into the air, sending his body spinning into the water.
Behind the ogre came a number of muscular individuals who bore the stamp of the fighting-pits on their scarred faces, as well as a bevy of colourful bravos who wouldn`t have looked out of place in a bloody riot whether it was taking place in Miragliano or Altdorf, and a halfling whose short, broad form was festooned liberally with pistols. As Dubnitz watched, she drew one and snapped off a shot, plucking a hapless sailor from his feet.
`I knew it! I knew it was all going to go to pot,` Dubnitz said, rising to his feet. He tore his blade from its sheath as a shave-pated and iron muzzled pit-fighter charged towards him through the spreading smoke, flail swinging. He side-stepped his attacker and gutted the man. As the body of the pit-fighter hit the planks, he snatched up the flail and used it to bash aside a spear that dug for his vitals, before chopping down on its wielder`s head with his sword. He grunted and jerked the blade free of the dead man`s skull. Dubnitz looked down at the two men, and saw a strange, but familiar, brand on the flesh of both. `Ha, of course,` he muttered, `as if this couldn`t get worse.` That was Tassenberg the Slaver`s mark. Every slaver had one, and Tassenberg`s was shaped like a twisted horse-shoe ` a bit of humour from a boy who`d grown up in the Tannery. Dubnitz sighed. At least it wasn`t the Master of Shadows. He looked at the two knights. `Get up, both of you. It`s time to earn our pay.` He glanced at Goodweather. `And you ` find some cover.`
`What about you?` Goodweather said.
`Me? I`ve got some red work to attend to,` Dubnitz said, grinning. With that, he strode into the smoke, flail in one hand and sword in the other. Alarm bells were ringing and men were shouting, but no one seemed to be putting up a concentrated defence against the attackers. Not that the latter seemed to be after anything in particular. Attacks like this weren`t uncommon, especially given that Tassenberg didn`t control the docklands, and wasn`t friendly with those of his ilk who did, but why now? Did it have something to do with Bernheimer?
The thought wasn`t a pleasant one. Tassenberg was dangerous enough ` if he got his hands on the armaments that Bernheimer had purportedly designed, he`d set the city aflame in his desire to stamp out his rivals. Marienburg was a place of precarious balance; the powerful pushed and pulled against one another, and the city sailed on riding the currents. This included the hundreds of criminal enterprises that flowered in the nooks and crannies of the city like mould, but fools like Tassenberg didn`t see it that way. They wanted the whole pie to themselves, and didn`t care a fig that it was poison. They instigated massacres, when a simple murder would serve.
Dubnitz chopped and hewed with the skill of a natural woodsman. He was a fair swordsman, but it was his strength and speed that gave him his edge, and he was well-aware of it. In the hack and slash of shipboard combat, finesse and skill were less useful than muscle and endurance. It was the same here. A street-fight was no place for the knightly arts. It was a place for getting the bastard down as quickly as possible and putting the boot in as many times as you could, before you moved onto the next one.
Ernst and Piet had followed him, swords in hand. They moved steadily towards the landship where they`d last seen Bernheimer, and Dubnitz cursed himself silently. One of them should have been beside the man at all times. He twitched his wrist and sent the flail snapping out to block a stabbing sword. Ernst caught the swordsman in the side and chopped into him hard enough to lift him off of his feet. Piet punched a bravo, rocking him back a moment before he lopped off his sword-hand and left him bleeding and screaming on the quay.
Side-by-side, the three knights formed a deadly wedge; armoured as they were, albeit not in full-plate, they were more than a match for the thin blades and knives of the majority of the gutter-trash who`d boiled up out of the hole the explosion had made in the quay. Most of the attackers gave the three knights a wide berth, but those who didn`t soon regretted their decision.
Leaving a trail of bodies in their wake, they reached the landship quickly, but not quickly enough. The landship was aflame, and the workers were either dead or scattered. For a moment, Dubnitz feared that Bernheimer was among them when he caught sight of the engineer hanging over the shoulder of the ogre he`d noticed earlier like a side of beef. The ogre roared and swatted anyone aside who got in his way as he fought his way back towards the epicentre of the smoke.
`Manann`s scaly nethers, they`ve got our new engineer!` Piet said.
`Well, let`s go get him back, shall we?` Dubnitz snarled, hurrying after the ogre. He wasn`t looking forward to fighting the brute, but if they didn`t, they`d be for the tide-cages once it became known they`d let Bernheimer be taken, if Ambrosius ` or Ogg, for that matter ` didn`t simply have them executed out of hand. A Kislevite, stripped to the waist and moustaches and scalplock flowing, bounded out of the smoke, bellowing a war cry as he brought a heavy sabre down on Dubnitz`s shoulder, scoring the armour and knocking him to one knee. Dubnitz grabbed his opponent`s facial hair and jerked the man forward so that their skulls cracked together. The Kislevite staggered and Dubnitz slammed into him, bull-rushing him back into a pile of lumber. He smashed his opponent in the throat with his vambrace and kneed him in the groin, leaving him gagging and gasping. `Get to Bernheimer,` Dubnitz shouted, trying to catch Ernst`s attention as the latter cut the legs out from under a Norscan who`d moved to stop them.
Ernst turned and made to reply when a large, heavy hand shot out of the smoke and wrapped around his head. Before either knight could react, Ernst was yanked from his feet and then slammed face-first into the ground hard enough to crack the stone and, by the sound of it, bone as well. The ogre let Ernst fall ` whether he was dead or merely unconscious, Dubnitz couldn`t say ` and stepped over him, tulwar sweeping out. Dubnitz hopped back, cursing. Bernheimer was nowhere in sight.
`Crack your bones,` the ogre slobbered, lumbering forward. `Suck the marrow.`
`Sounds delightful, but I`m afraid I must decline,` Dubnitz said, avoiding a second blow. He`d had the misfortune to fight ogres before. The brutes were far stronger than any human opponent, and one blow from that tulwar would cut him in two, armour or none. He circled the ogre, lashing out quickly to cut at the back of one of its tree trunk-like legs. The beast whirled with a bellow and nearly took his arm off at the shoulder. The ogre reached out with its free hand and fingers like bilge hooks crashed against his shoulder. Metal buckled slightly as it dragged him closer and the tulwar dropped towards him with lethal finality. Dubnitz managed to interpose his blade, but just barely, and the tulwar wasn`t stopped, so much as slowed. The tangled blades descended towards his face.
Then, there was a smell like standing water in a slaughterhouse and the ogre screamed in agony. It hurled Dubnitz aside and staggered. A number of red, snapping shapes, like clouds of blood in the water, circled the brute, tearing at it with spectral teeth. The phantom sharks were as insubstantial as a morning mist, but as deadly as their physical counterparts, and the ogre clawed blindly at them as its tulwar fell to the ground. Its howls were cut off a moment later as one of the sharks swallowed its head. The ogre gave a shudder and toppled over, missing its head and a good deal of the meat from its bones.
Goodweather stood behind it, her hand extended, palm up, displaying a number of shark`s teeth. They steamed faintly. `Still alive, Erkhart?` she asked.
`Bruised but breathing,` Dubnitz grunted, pushing himself to his feet. `I can`t say the same for poor Ernst, however.` He looked at her. `Thank you, by the way.`
`We all serve Manann, from the highest to the lowest,` she said, kneeling beside Ernst. Gingerly, she pried off his helmet and pressed two fingers to his throat. `Pulse is weak, but it`s there. He might live, if we get him to the Sisters of Mercy in time.` She stood and shouted at a knot of nearby priests. Stretcher-bearers were already being organised for the wounded. The priesthood of Manann were as feckless and corrupt as the next highly organised bureaucracy, but they came through in a pinch, Dubnitz was forced to admit.
Piet joined them, blood caked in the crevices and runnels of his armour. `You need to see this,` he said, his eyes flickering to Ernst and then away. Dubnitz followed him through the slowly clearing smoke. `They cleared out after Bernheimer got filched,` the younger knight said. `Just stopped fighting and started running, the bastards.` He gestured. `I chased them to here.`
It was quite clearly the epicentre of the explosion that had rocked the shipyard. A round, ragged divot gouged out of the solid stone and wood of the quay, large enough to lose a cart and horse in. Smoke still billowed up from within it, and the air stank of sulphur and scorched wood.
`I knew it,` Dubnitz said. Weariness crept over him, and he rubbed his face. `Bugger this for a game of sailors.` He sank to his haunches and peered through the smoke, down into the hole. `I knew it. They came up through the unterdock, like sewer-rats coming up a privy-hole.`
The unterdock was a secret place that everyone in Marienburg knew about ` proof that nothing remained hidden in the city of merchants for too long, and also that nobody in Marienburg knew what `secret` meant, really. It was an artificial world beneath the massive docklands that occupied the bulk of Marienburg`s coastline. Built in an ad hoc fashion by generations of smugglers, merchants, pirates and beggars, the rickety wooden walkways spread like a massive spider`s web beneath the docklands, starting in the north and spreading slowly but surely over the centuries to the other three cardinal points. It cut between the shallows and the surface, like a wedge of fossilized peas in an Ostland pasty. Stairs, ladders, fishing nets and overturned dinghies occupied the spaces between wooden planks, and formed natural landmarks. The air was muggy and thick with sea-salt. Barnacles clustered in patches like moss and things moved beneath the dark, sludgy water.
`I`m surprised they didn`t set the air down there on fire,` Piet said, in disgust.
`They probably did. But it`s not like that sort care about casualties, do they?` Dubnitz glanced up at Piet. `I hope you brought your waders.`
`We`re not going down there?` Piet said, aghast.
`They have the engineer,` Dubnitz said, rising to his feet. It wasn`t a long drop. Hopefully they wouldn`t go right through the rotted planking and into the drink.
`Dubnitz ` wait ` I`m coming with you,` Goodweather called, hurrying towards them. She had snatched up a sword from somewhere, and held it balanced on her shoulder. Dubnitz turned and held up a hand.
`As much as I`d rather have another old hand at the under-routes with me as opposed to a man who gets the urps when the privy overflows...` He cut a look at Piet, who made a rude gesture, `I need you to alert the Marsh Warden and Grandmaster Ogg as to what`s happened.` He turned and barked an order to a nearby sailor, and scurried away.
Her eyes narrowed. She opened her mouth, as if to argue, but then nodded sharply. She put a hand on his arm. `Try not to die,` she said. The sailor he`d sent away scrambled back, carrying a bilge-lantern. Dubnitz took it and slapped it into Piet`s arms
`I make no promises,` Dubnitz said. He clapped his hand over hers, trapping it momentarily. `Best hurry, though,` he added. `I`m only a fan of stacked odds when they`re on my side.` He released her hand and turned, jostling Piet towards the hole. `Come on Piet, down we go!`
They clambered down and moved carefully through the depths, the light cast from Piet`s lantern revealing the path before them. `Which way do we go?` Piet asked, looking about nervously.
`If memory serves, there`s a way out, into the docklands, just south of here,` Dubnitz said. `That`ll be the quickest way out, and they`ll be in a hurry, I imagine. Come on.`
The unterdock groaned and sighed like a living thing around them as the tides and the breeze from above caused the structure to expand and contract slightly. Walking through it reminded Dubnitz of moving across a ship`s deck during a summer storm ` not altogether difficult, but unpleasant all the same. Water dripped from above them, and the air was heavy with dampness. Things splashed in the darkness, causing Piet to start more than once, but Dubnitz ignored the sounds. He`d been assigned to sewer-jack duty more than once for various infractions, and he knew that, for the most part, the mutated beasts that swam the black waters of the unterdock avoided armed men.
The other knight glanced at him. `You know, I could have alerted the Grandmaster,` Piet said.
Dubnitz grunted. `You mean before or after he finished gutting you for dereliction of duty?`
Piet paled. `Yes, I suppose you`re right. Much safer down here,` he said, shaking his head.


Tassenberg patted the panting messenger-boy on the head and then cuffed him with an open fist, sending him scrambling. `There we go. See? No problems, headsman. Otto is on his way, your engineer safely in hand.`
Bruckner grunted and crossed his arms. He stood on the deck of Tassenberg`s yacht and surveyed the ships that clustered in the eastern harbors of Marienburg. There were hundreds of vessels, from an equal number of ports, carrying men from every nation, all flooding into Marienburg to conduct their business. Gulls wheeled over the harbour in vast, croaking clouds, and the bells rang, and over it all, a thick column of black smoke that twisted up into the air. They`d heard the explosion from where they were, and Tassenberg had laughed and clapped with joy. Bruckner had merely watched.
Bruckner was not a man for the subtle arts of the saboteur or agent provocateur. He was, as his title proclaimed, a headsman. He reaped lives, brutally, efficiently and without concern for rank, creed or gender. He had taken the heads of ladies` maids and manor-house lords alike at the behest of Countess Emmanuelle von Liebewitz, and it was only at her earnest request that he was here now overseeing this task. He would have preferred, on the whole, to have come at the head of an army, instead of relying on the dubious skills of a creature like Tassenberg to get him into and out of the city.
But it was important that no one, least of all the electors of the Empire, knew about this. At the moment, Nuln maintained a long-held and cherished monopoly on blackpowder weapons and trained artillery crews, and it was that monopoly that enabled Nuln to remain free of interference from imperial authorities. But the monopoly could not be maintained, if someone else ` Marienburg, say ` began to sell blackpowder weapons as well. Thus, the countess`s spymasters and the castellan-engineer had come up with a way of sabotaging the freistadt`s burgeoning blackpowder efforts. It needed to be done, of that Bruckner had no doubt. Nonetheless, skullduggery put a bad taste in his mouth. Better to simply take heads.
`Your efficiency does you credit, slaver,` Bruckner said, leaning forward over the rail. He peered towards the raised section of dock nearby, where an aperture composed of heavy chunks of wood, akin to those used in mines to bolster a tunnel-mouth, opened out onto the water. `They`ll come out there, then?` he said.
`Yes,` Tassenberg said, joining him. `It`s the quickest route out of the unterdock. It`s all about the speed now, I`m afraid. Little time for subtlety,` he continued.
`That was subtle?`
`Subtle for Otto,` Tassenberg clarified. `He`s a good lad, but he lacks restraint. Besides, I told him to have fun with it.` He grinned. `By the time the authorities react in force, we`ll be sliding through the Reik-Gate, and right past those fools in the River Watch. I`ve got most of the current shift on my payroll, so we shouldn`t have any problems.` He smacked the rail with a plump hand. `And this boat is meant for river-travel. I use it to procure certain ` ah ` speciality items from up north.`
`I noticed the cages in the hold,` Bruckner said. His voice held no clue as to whether he approved or not. Tassenberg peered at him for a moment and then shrugged.
`Always be prepared, that`s my motto,` he said.
`And are you prepared for pursuit?`
`Otto can handle himself,` Tassenberg said. Bruckner looked at him. Tassenberg stepped back. `I have close to thirty men on this tub. All armed and perfectly ready to spill blood in our defence, headsman, not that you need defending,` he added quickly.
Bruckner shifted slightly. `I will feel better when we are away from this garbage heap.`
`Marienburg`s not that bad. Our sewers work, and we`ve got lovely local cuisine.` Tassenberg paused and added, `If you like fish.`
`I don`t,` Bruckner said.
`Yes, well.`
Bruckner stared at the aperture, willing Tassenberg`s man to appear. The sooner that he was out of this city and could get back to doing what he did best the better, rather than skulking about on a criminal`s yacht.


The pistol shot took a bite out of the plank next to Piet`s face, spraying him with splinters. The knight cursed and staggered back. Dubnitz grabbed him and pulled him into cover behind a heavy stone support. `What in the name of all the devils of the deep was that?` Piet snarled.
`I think they`ve realised we were following them,` Dubnitz said. He peered around the edge of the stone and could just make out the watery orange light of the gloaming. They were near the exit. He could hear water slapping against hulls and signal bells.
`That`s the way, Bella my girl,` someone snarled loudly. `Kill him! It`s open season on armoured bastards!`
Dubnitz recognized that voice. `Otto,` he growled.
`Who`s Otto?` Piet asked, peering at him.
`Otto Schelp, the Manann be-damned Sewer-Wolf, that`s who!`
`Uli Tassenberg`s pet killer,` Piet muttered. `Wonderful.` Everyone who dealt with the less savoury elements of Marienburg society knew the Sewer-Wolf, even if they didn`t know his name. The lean, grey-faced killer was the subject of bawdy ale-house legends and mothers used stories of his exploits to frighten their children. Schelp had carved a red, wet hole into the city`s heart, ensconcing himself forever amongst such luminaries as Mad Chipley, van Markowitz the Devil-Dog, and the Face-Eater of Fish Pie Street.
Another flurry of pistol shots punched slivers from the column they were hiding behind. Dubnitz recalled the halfling he`d seen at the shipyards and cursed. `They`re somewhere up ahead of us.` He drew his blade. `Watch yourself, Piet. They`re trying to keep our heads down, likely while somebody``
The men rose from the water to either side of the boardwalk the two knights stood on, and thrust at them with tridents and bilge-hooks. Whether the men had been waiting, or whether they had taken to the water with the first shot, Dubnitz couldn`t say. He swatted aside a trident and chopped down, cutting the head off and leaving its wielder to fall backwards into the water. He had no time to check on Piet. A bilge-hook skittered across his side and his arm clamped down, trapping it. He twisted, ripping it from its owner`s hands, and rammed his sword into the man`s chest. The blade became lodged in bone, and Dubnitz was forced to let it go as he heard feet drum on the planking behind them. While they`d been distracted, the rest of the gang had crept up on them. He swung the bilge-hook about, narrowly blocking a blade that chopped down at him.
`Hello Erkhart,` the swordsman barked. `Fancy meeting you here!` Otto Schelp grinned widely at Dubnitz, his grey face pinched and oily beneath a bowl of stiff, pale hair. He wore black leathers that were shiny with grease, and his sword was smudged with soot in order to dull the blade. He hacked at Dubnitz, forcing him back through sheer enthusiasm. `Tassenberg will pay me a bonus for bringing him your head! You broke his heart the day you left the Tannery.`
`I broke his head, you mean,` Dubnitz said, twisting the bilge-hook and driving its butt into Schelp`s belly. `I broke yours as well, as I recall, Otto.`
Schelp stumbled back, wheezing as Dubnitz swung the blade of the bilge-hook at his head, but he ducked aside, weasel-quick, and brought his blade down, snapping the bilge-hook in half.
Schelp snarled and slashed at him. Dubnitz fell, and rolled over the body of the man he killed earlier, using his momentum to wrench the blade free. Dubnitz rose to his feet and locked blades with Schelp. The thin man was fast, and deadly. He always had been, even when they`d been boys in the Tannery together, with Fat Uli Tassenberg and Crazy Rat-Eating Edwin. But Dubnitz had been better than Schelp when they were boys, and he was better now too. The Sewer-Wolf was used to killing unaware sewer-jacks and the out-of-shape guards of the River Watch. Dubnitz stamped down on Schelp`s foot, bones snapping as he howled. Dubnitz punched him in the throat and Schelp wobbled, clutching at his throat with his free hand, his face going blue. `Your problem, Otto, was that you were always too dumb to cheat,` Dubnitz said, beating his blade aside and launching out a kick at Otto`s belly.
Schelp flew backwards and smashed through the rail of the boardwalk, plummeting down into the stew of sludgy waters. Dubnitz waited for him to resurface, then, when he didn`t, he turned to check on Piet. `You ` ah ` you have a bit of brain on your helmet there,` he said, after a moment. Piet stood in the centre of a ring of carnage, breathing heavily. His sword-arm was red from blade tip to elbow and his armour was coated in the detritus of slaughter.
Piet plucked the offending lump of grey tissue from his visor and said, `Thank you.`
Dubnitz shook himself and started forward. `Let`s go get our engineer.`
The two knights stalked forward. As the sun set, a thick mist was rising from the water, filling the unterdock. He heard the splash of oars, and realized that Schelp had been trying to delay them. He spotted a row boat tied to a slight-looking jetty, abandoned by the remainder of Otto`s crew. He dropped off the dock into the boat and snatched up an oar, tossing it to Piet. `Grab an oar, Piet.`
`It`s just my opinion, but one engineer isn`t worth all of this effort,` Piet groused as Dubnitz hacked through the line that held the boat to the dock. `It`s a sad day when a knight has to row his own boat.`
`Stop complaining. This is what you signed up for,` Dubnitz said, as they began to row.
`No, I signed up for the easy women and free beer,` Piet snapped. `A man doesn`t become a knight if he`s looking to do all of this work.`
Dubnitz grunted. He didn`t disagree, but now wasn`t the time. `If we don`t get that engineer back, work will be the least of your worries. Ambrosius will make us his personal projects.`
Piet bent forward. `Let`s row faster,` he said.
Their boat slid out of the unterdock and onto the Reik. The mist was thicker now, and it was almost impossible to see ahead of them. The mist enveloped them, muffling the sounds of the harbour. Dubnitz knew that their quarry had to be rowing towards a ship; like as not, it was the same ship that Van der Kraal had been trying to get Bernheimer to earlier.
`Are we just going to row around until we find them?` Piet hissed.
`I`ll admit I didn`t think that far ahead,` Dubnitz replied softly.
`I can`t even see where we`re going!`
`Trust in Manann, Piet. He`s never steered me wrong,` Dubnitz said piously. The mist had been stirred ahead of them, and he could just make out the shape of a large ship, growing larger as they drew closer. Suddenly, he spotted another row boat, and saw that it was pressed up against the large ship. Someone had tossed down a ladder, and men were shimmying up it. The halfling with the pistols was still on the boat, as well as another man. Dubnitz gathered his legs under him and passed his oar back to Piet. `Keep rowing,` he said.
`What?`
`Keep rowing!` Dubnitz bellowed, drawing his sword as the prow of their boat smacked into the side of the other. Dubnitz leapt onto the other boat, his sword whistling out. The cut-throat fell back into the water, trailing blood. The halfling gaped at him and clawed for one of her pistols and Dubnitz booted her over the side. `Come on Piet!` he said, lunging for the ladder. Piet stumbled after him, and they clambered up the ladder towards the deck rail above.
They cleared the rail, surprising those on the deck. Bernheimer was standing among them, surrounded by armed men. The engineer seemed unhurt, so far. Dubnitz planted an elbow in a man`s stomach and heaved him over the side as Piet joined him, his blade looping out to open the neck of another. They marched forward, scattering crew and bravos before them, until they reached the knot around Bernheimer. Dubnitz recognized a face in the crowd that faced them. `Well, well, well,` he said. `I should have known that where Otto went, Fat Uli wouldn`t be far behind.`
`Erkhart,` Tassenberg growled. `Don`t call me fat.` The slaver had his thumbs hooked into his wide leather belt and his chubby face twisted in an expression of malice. `I haven`t seen you in a dog`s age, Erkhart.` A large man stood behind him, faintly familiar to Dubnitz.
`Who are these fools?` the big man rumbled.
`Oh, where are my manners? Theodore Bruckner, meet Erkhart Dubnitz, of the Order of Manann, and whoever his friend is,` Tassenberg said.
Dubnitz froze.
`Did ` did he just say that that`s the Headsman of Nuln?` Piet muttered.
`Yes,` Dubnitz said. He looked at Tassenberg. `What`s this then? Selling out our fair city, Fat Uli?`
`I told you not to call me that,` Tassenberg said, his smile slipping slightly.
`Come here, Bernheimer, we`re getting out of here,` Dubnitz said, extending a hand to the engineer. Bernheimer blinked and extended his hand. A small pistol popped into his palm, springing from a mechanism hidden in his sleeve, and fired. Piet made a tiny sound, and looked down at the neat hole in his cuirass.
`Oh,` Piet said. Then he toppled forward, as Bernheimer hopped backwards. Dubnitz gave a roar and lunged, even as Piet fell. But Bruckner was quicker ` impossibly quick, for a man of his size ` and his big blade sprang from its sheath and skidded across Dubnitz`s ribs hard enough to send him sailing backwards against the deck rail, his sword spinning from his hand. Dubnitz tried to push himself to his feet, but a flare of pain tore through him, and he looked down to see blood pulsing down his side. Somehow Bruckner`s blade had punched through his armour and into his flesh. Dubnitz slid down, clutching at the wound. The mist coiled across the deck, damp and thick, making it hard to see.
`You call yourself a knight?` Bruckner asked. `You`re a street-thug in armour. I have fought knights, Marienburger. You are nothing. Like this pest-hole of a city, you are a pale copy of your betters.`
`Good old Erkhart has always had something of an inflated opinion of himself,` Tassenberg said, giving Piet a kick. `The whole order is a joke. Pantomime knights, rousted out of grog-shops and the tide-cages to put on a show for the punters. Think just because they`ve got themselves a fancy new chapterhouse that they can conduct themselves like their betters.` He looked down at Dubnitz and smiled. `You never should have left the Tannery, Erkhart.`
`Why?` Dubnitz grated, glaring at the engineer.
`Why what... why did I shoot that oaf, or why did I come to Marienburg?` Bernheimer asked, stuffing the pistol back up his sleeve. `It doesn`t matter. It`s the same answer to both questions. It was my duty, and one I happily performed.` He looked at Bruckner. `It went exactly as you said.`
`Of course it did.` Bruckner planted his sword in the deck and leaned on the cross-piece. The mist roiled about him, and he waved a hand irritably. Dubnitz thought he heard a splash, but the thought vanished in another wave of pain.
`I did as you requested. It was child`s play,` Bernheimer said. `The first time they fire my guns, they`ll explode, and Marienburg`s attempts at duplicating our steam-tanks will be reduced to burnt and broken hulls. And the powder mixtures I тАЬcreatedтАЭ for them will crack the housing of any cannon they`re used in. The secrets of the Gunnery School will remain with Nuln and Nuln alone.`
Bruckner nodded slowly. He looked at Dubnitz, his dark eyes glittering with satisfaction. `Excellent. The countess, not to mention the castellan-engineer, will be pleased.`
`We`ve got your engineer. We`ll weigh anchor and you`ll be back in Imperial territory before the next cock-crow, headsman,` Tassenberg said. `By Stromfels`s scaly rear, I`ll sail you all the way back to Nuln, if you like. That way I can collect my guns in person, eh?` He grinned down at Dubnitz again. `You always were a disappointment to me, Erkhart. You would have made a wonderful criminal, had you stuck with it.`
`Just... like Otto, you mean?` Dubnitz gasped. The mist had grown thicker. He heard another splash, and then something that might have been a thump of wood against wood.
Tassenberg`s smile vanished, and he drove a boot into Dubnitz`s side. The sudden burst of pain caused him to exhale in agony. `I`m going to enjoy wrapping you in irons and dropping you over the side, Erkhart.`
`A statement so common in this city as to be utterly without merit, I believe,` a familiar voice said. Men cursed and spun, reaching for weapons. Aloysious Ambrosius sat on the rail, an intricately engraved and painstakingly crafted pistol in one hand. He aimed it in a general fashion. `Isn`t that so, Sir Dubnitz?`
`He is no knight,` Bruckner snarled.
`No? Well neither am I, these days. And neither are you, headsman.`
`How did you get on this boat?` Tassenberg snapped. `I`m a private citizen, Ambrosius. You can`t just sneak aboard my private vessel for your own amusement!`
`Of course I can,` Ambrosius said. `You`re a private citizen harbouring agents of a foreign and hostile power, Meneer Tassenberg. You appear to have assaulted two members of the most holy Order of Manann in Marienburg. Either of those would be enough to see to your incarceration.` He uncocked his pistol and shoved it back into the sash about his waist. `Not to mention giving aid to the aforementioned agents in sabotaging the military infrastructure of Marienburg.` He removed his gloves. `I am quite disappointed in you, Herr Bernheimer, I must say.` Ambrosius slapped his gloves into his palm. `Did you truly think I had my clerks following you about to help you? I might only have one eye, gentlemen, but I can still see well enough. Your тАЬmodificationsтАЭ to our armaments were noted, logged and tested. I`m confident that our own engineers will be able to make them safe enough for our use. And you, of course, will help.` He smiled at Bernheimer.
Bernheimer spluttered. Bruckner stepped past him, blade raised, its edge still wet with Dubnitz`s blood. `Your overconfidence was always your least attractive trait, Aloysious,` the big man said.
`And those ghastly moustaches make you look like some flea-ridden Norscan, Theodore. Still ` it was a cunning little gambit, and those idiots in the High Council would have snapped the bait up, greedy creatures that they are, under different circumstances.` Ambrosius shoved back the edge of his cloak and rested his hand on the pommel of his blade. `For instance, you should never have gone to a bloated creature like Tassenberg when the Master of Shadows turned you down. You insulted him.` He sniffed and looked at Tassenberg, who blanched and reached for his own blade. `So he, being a conscientious citizen of our little freistadt, passed along word of your undertaking to me.`
`Not that you needed it,` Bruckner said, raising his blade slightly.
`No, Herr Bernheimer is a cunning saboteur but as liars go, well, he is but an amateur.`
Ambrosius glanced at Dubnitz, who had pulled himself upright against the deck rail. The Marsh Warden`s good eye narrowed slightly. Then his full attention was on Bruckner, and he drew his own blade, which looked ridiculously small and light compared to his opponent.
`Marienburg is a city of plotters and schemers, Theodore. It has to be, to survive. Your scheme was not the first and will not be the last to threaten our independence from Karl Franz`s Empire. But today ` ah, today we remain free.` He paused. `Then, perhaps this was never about that. Perhaps you simply missed me.`
Bruckner growled audibly and took a step forward, his face flushing.
`No, of course not,` Ambrosius purred, as if Bruckner had spoken. `Nothing as sentimental as that, I suspect. No, this is about money. It always comes down to money. Nuln makes a hefty profit on its powder and shot, does it not? But it will make less, if Marienburg gets into the game. Money rules everything around us.` He made a come-hither gesture. `So let`s see who has wasted theirs this time.`
Dubnitz swept the deck with a bleary gaze as Ambrosius spoke. Piet was lying still and quiet in his own blood, where Bruckner had left him. Anger flared within him. This hadn`t been about independence or sovereignty. Ambrosius was right ` it was about money. It always came down to money and murder in Marienburg. He wanted nothing more than to bury his sword in the headsman`s back.
Even as he thought it, Ambrosius and Bruckner slid towards one another with a particular grace that trained swordsmen display. All eyes on the deck were riveted on the duel. Every man-jack of Tassenberg`s crew was distracted by the clash. Bruckner had the advantage in size, reach and ferocity, but somehow Ambrosius refused to be split in two. Dubnitz wondered, as he stretched a blood-slick gauntlet towards his sword, whether this was merely the latest in a long series of skirmishes between the two. They spun and slashed at one another, causing the mist to billow and froth about them. Dubnitz peered past them, and saw shapes moving in the thick, grey morass and, for a moment, a fearful memory gripped him of another mist and the things within it, but then he caught sight of a trident and he knew what it was. `Good girl,` he hissed and groped for his sword.
One of Tassenberg`s men turned, alerted by the scrape of metal on wood. His mouth opened and he raised his own blade as Dubnitz`s fingers closed on the hilt. He shoved himself up with desperate speed and swept his sword, opening the man`s belly. Then, with an awkward heave, he was up on unsteady legs, one hand clamped to the hole in his side and his blade slashing across the back of another man`s neck. He thrust himself forward, bulling into the crowd around Tassenberg, using his bulk to send them sprawling, and in the case of one, pitching the man over the rail.
Tassenberg turned with a yelp as Dubnitz staggered into him and bore him to the deck. He felt the slaver`s blade dig into his mail, but it failed to pierce it and he hunched forward, pressing the edge of his blade to the other man`s throat. He looked up at the remaining men. `Drop your weapons, or I cut Fat Uli`s throat.`
`You wouldn`t,` Tassenberg gasped. `You`re a bloody knight!`
`No, I`m not,` Dubnitz said, glaring down at him. `Remember? I`m a pantomime knight, a thug in armour. I`m good old Erkhart, Uli, and you know I`ve cut more than one throat in my time.`
`Drop them. Drop them!` Tassenberg shrieked.
Weapons clattered onto the deck. The mist began to clear, revealing men of the Marsh Watch standing on the deck, tridents levelled. And among them, Goodweather stood, the mist clinging to her arms like silk ribbons. She nodded to Dubnitz as he shoved himself to his feet, still holding tight to Tassenberg. The crime-lord gave a snarl like a cornered alley-cur and suddenly threw himself over the rail, tearing free of Dubnitz`s grip. Before anyone could stop him, he was gone. Dubnitz longed to chase after him, but there was still the matter of the headsman. He turned slowly, still clutching his side.
Across the deck, Ambrosius and Bruckner still traded blows. As Dubnitz watched, the bigger man beat his opponent down with a sudden blow and raised his blade over his head for a two-handed blow. Ambrosius`s hand flashed to his sash and he plucked his pistol free and cocked it. Bruckner froze.
`I never could beat you, Theo,` Ambrosius said, almost gently. `Not in a fair fight, at any rate.`
`You have no honour,` Bruckner growled, lowering his blade.
`That makes two of us,` Ambrosius said, getting to his feet.
`I am a representative of a sovereign power,` Bruckner said, slamming his blade into its sheath.
`So you are,` Ambrosius said. `And you`ll be treated as such.` He looked at Dubnitz. `Sir Dubnitz, I am simply overjoyed to see you alive.`
`I was hoping you`d show up,` Dubnitz said. He went to Piet, even as Goodweather sank down beside him. `Is he`?`
Piet coughed. `What stomped on me?` he croaked.
Goodweather quickly cut the straps on his cuirass and pulled it aside. She reached into his jerkin and Piet winced. `Looks like his armour slowed it down enough so that it only lodged in the muscle in his chest. He`ll live. What about you?`
`This? Pah. Barely a scratch,` Dubnitz said, pressing his hand tight against his side. He looked up as Ambrosius`s shadow fell across him. `Tassenberg got away,` he said.
`So he did. Good.` Ambrosius said. `Fat Uli keeps the others of his ilk on their toes. If we stretched his neck, someone new would take his place in a fortnight, and I already have my people in Tassenberg`s organization. Besides, I`m given to understand that the Master of Shadows wants a word with him.`
Dubnitz shuddered. Fat Uli was going to have to swim fast to avoid that particular shark. `And what about Bernheimer?` he said.
Ambrosius tilted his head and turned slightly. Two of his men had Bernheimer in a tight grip. The murderous engineer looked as if he`d deflated. `We`ll keep him, I think. He did place himself under our authority. And we can get more use out of him now. It`s not like he can go home, after all. Isn`t that right, Theodore?`
Bruckner stiffened where he stood, encircled by tridents. He said nothing, but his expression spoke volumes. Ambrosius smiled. `As I thought,` he said. `No, better he stays here and shares his vast knowledge with us. We`ll pay you well, Herr Bernheimer. Better, I expect, than Nuln ever has.`
`You used us, didn`t you?` Dubnitz said. `To find out where Bruckner was? You knew they`d come for him again, and you used us to flush them out.`
`The first time they came for him was a ruse,` Ambrosius corrected. `But yes, I did. I used you as my hound, even as I will use Bernheimer to improve our weaponry, and make us equal to any Imperial province, and just like I`ll use Bruckner to wring concessions from our fair sister-city Nuln. As I will use any tool at my disposal to keep this city from sinking into the mire,` he said, smiling. There was no warmth in the expression. `Try not to die on your way to the Sisters of Mercy, Sir Dubnitz. I have a feeling that the next few months are going to get very interesting.`
Dubnitz winced and glanced at the redness seeping between his fingers. `That`s what I`m afraid of,` he murmured.


Как всегда правки и замечания только приветствуются.
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
samurai_klim
сообщение 05.05.2019, 20:55
Сообщение #4


Lord Commander
************

Warhammer 40,000
Раса: Imperial Guard
Армия: Catachan Jungle Fighters
Группа: Супер Модератор
Сообщений: 10 442
Регистрация: 13.02.2009
Из: г. Апатиты Мурманской области
Пользователь №: 17 733

Бронза конкурса "Old School vs New Wave"



Репутация:   4350  


Замечаний много. Начиная от имени - Эркхарт-Экхарт, и заканчивая окончаниями - "ну ехать в Мариенбурга".
В мае вычитаю, пришлю замечания если до меня не исправят


--------------------
ВСЕ ГАЙДЫ ВНУТРИ - КАТАЧАН ЖДЕТ ТЕБЯ! И НОВЫЙ - ПО АДЕПТУС КУСТОДЕС!
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Zoggrim
сообщение 06.05.2019, 16:09
Сообщение #5


Neophyte
*

Группа: Пользователь
Сообщений: 15
Регистрация: 02.04.2013
Пользователь №: 36 167



Репутация:   5  


Крутая история! Спасибо за перевод.


--------------------
Играю за орков с 1990 года.
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
samurai_klim
сообщение 10.05.2019, 12:11
Сообщение #6


Lord Commander
************

Warhammer 40,000
Раса: Imperial Guard
Армия: Catachan Jungle Fighters
Группа: Супер Модератор
Сообщений: 10 442
Регистрация: 13.02.2009
Из: г. Апатиты Мурманской области
Пользователь №: 17 733

Бронза конкурса "Old School vs New Wave"



Репутация:   4350  


"Корректура"
- БЫСТРЕЕ, ты страдающая артритом кляча! Швелись, - Эркхарт Дубниц рыцарь самого святого (и неистового) ордена Мананна взревел, низко пригнувшись к шее коня, и рванул за угнанным экипажем. Несколько братьев последовали за ним, подбадривая своих скакунов похожими выражениями, мчась по извилистым и тесным улочкам Мариенбурга.
Овощной ларёк появился, казалось, из ниоткуда, и Дубниц взвыл, когда его лошадь, не колеблясь ни секунды, пронеслась прямо сквозь него, растоптав редьку подкованными копытами, схватив на ходу лист салата жёлтыми зубами и сбив владельца в сточную канаву. Вслед рыцарю, словно стрелы, понеслись злобные проклятья.
- Ну что, лучше тебе? - огрызнулся Дубниц, врезав кольчужной рукавицей коняге промеж ушей. Животное повело ушами, но в остальном не показало виду, что хоть как-то почувствовало удар. - Ну, теперь ты выкинешь это из головы? - прорычал он, вонзая шпоры во вздымающиеся бока лошади, одновременно с этим выдирая салатный лист из локтевой защиты в форме морской раковины. - Скачи быстрей, животное!
Карета была далеко впереди. Она протиснулась через узкий проулок, соскребая краску с боков и сыпя искрами из-под колёс. Кто-то отодвинул занавеску на заднем окне и неловко выстрелил из арбалета. Дубниц снова ругнулся и неловко изогнулся в седле, когда болт скользнул по одному из его богато гравированных наплечников в форме кальмара и едва не оторвал оный от кирасы. Выплюнув ещё пару проклятий, Дубниц пригнулся ещё сильнее, стараясь сделать из себя как можно меньшую мишень. Учитывая его размеры, на это, в лучшем случае, была слабая надежда. Склонные к благородному мышлению люди назвали бы Дубница человеком с «бочкообразной грудью», хотя в его случае это был скорее бак, и в лучшие дни, полный алкоголя и щедрот Мананна, поперчённый и обжаренный по вкусу. *
К сожалению, сегодняшний день был не из таких.
«Сегодня день натирающей полной брони и безумной скачки, день грохота мечей и копий», - кисло подумал рыцарь. И всё из-за одного, прокляни его Мананн, инженера-перебежчика. Звали его Микал Бернхаймер и он бежал всю дорогу по Рейку от Императорского инженерного училища в Нульне с сумкой, полной планов, и головой, полной секретов. Ну, по крайней мере, он так утверждал. Бернхаймер прибыл просить убежища, но кто-то очень не хотел, чтобы инженер его получил. Каким-то образом он был похищен из казарм городской стражи, пока высший совет пытался понять, что с ним делать, и затащен в краденый экипаж крохотной бандой из головорезов и продажных мечей, и ныне тот экипаж несся, как заяц во время псовой охоты, один Мананн знает куда. Впрочем, Дубниц подозревал, что этим местом были доки. Так или иначе, в Мариенбурге все подобные предприятия приводили к докам.
Орден вышел на охоту почти сразу же, так как грандмастер Огг к этому времени сумел добиться своего постоянного присутствия на заседаниях верховного совета, и он и отряд его рыцарей, включая Дубница, были в здании, когда пришли вести о похищении. Огг торговался с советом всего несколько минут, прежде чем позволил своим бронированным гончим сорваться с поводка.
Дитрих Огг был известен в Мариенбурге свей бычьей воинственностью и за далёким от изощрённости характером своих политических интриг. Рыцари быстро становились знакомыми лицами в домах знатнейших жителей города: он сдавал своих воинов в качестве советников, телохранителей или праздничных декораций и всё, что слышали они, слышал и он. Конечно, в основном это было что-то вроде: «могу поклясться, у нас в погребах было куда больше вина», когда рыцари уходили, насвистывая весёлые песенки и отягощённые бутылками с этим напитком, засунутыми за их кирасы. В конце концов, в рыцарстве были свои преимущества.
Экипаж вывернул из проулка и чуть не перевернулся, но затем ударился о стену и снова упал на все четыре колеса. Толпа торговцев, лоточников, раздражительных жонглёров и хлопающих глазами зевак прыснули в стороны, словно стайка перепелов, когда карета пронеслась сквозь людское скопление. На более широкой улице Дубниц смог поравняться с экипажем и дотянулся до притороченного к седлу небольшого трезубца. Он подумал было использовать его против тянущих карету лошадей, но, поразмыслив, оставил эту идею. Зачем портить хорошую конину, когда в этом нет особой необходимости. Вместо этого он ударил трезубцем по заднему колесу экипажа, пытаясь замедлить его, но карета неслась слишком быстро. Трезубец вырвало из его руки, а следом за ним и самого рыцаря едва не сдёрнуло с лошади.
Качнувшись в седле, рыцарь выбросил руку, ухватился за один из вычурных орнаментальных элементов на карете и, подгадав момент, спрыгнул с коня и с металлическим грохотом доспехов врезался в борт экипажа. Железная стойка, напоминающая ухмыляющуюся морскую нимфу, едва не оторвалась, но Дубниц всё же успел перекинуть свою могучую тушу на крышу кареты, громыхая покрытой эмалью цвета морской волны бронёй. Его лошадь, столь же хорошо вышколенная, как и любая другая лошадь ордена, тут же остановилась, едва почувствовав, как вес рыцаря покинул её спину, и с лошадиной невозмутимостью принялась за доедание ухваченного в пути листа салата, пока карета удалялась прочь. 
Экипаж был достаточно крупным, так что в нём хватало места для трёх человек и багажа. Дубниц осторожно встал на ноги, пока карета под ним тряслась и покачивалась на вымощенных булыжниками улицах. Если удастся добраться до кучера, то он сможет остановить экипаж, но, делая это, ему стоит быть поаккуратнее: один неверный шаг, и он полетит вверх тормашками. Когда Дубниц осторожно пополз вперёд, возница обернулся и, увидев его, комично выпучил глаза.
Мужик был неопрятен и облачён в украшенный якорем и короной потрёпанный нагрудник очень похожий на те, что носили морские пехотинцы торговых флотов. Брань и слюна слетели с его губ в спутанную бороду, когда он раскрыл рот и закричал: - Кэп, на крыше!
Дубниц едва успел дёрнуться в сторону, когда потолок под ним пробил клинок с почти ювелирной точностью. Он каким-то чудом успел за что-то ухватиться и не свалиться на мостовую. Меч скрылся обратно внутри кареты, а затем дверь на противоположной стороне экипажа распахнулась, позволив тому, кто был внутри, выбраться наружу. На нём не было шлема, так что его кучерявые волосы развевались вокруг лица, мешая ему, однако он с ловкостью кошки взобрался на крышу, не выпуская меч из рук, и глаза Дубница расширились, когда он узнал искусственную ногу противника, что в этот самый миг врезалась в потолок. Протез был изготовлен из куска плавника и оканчивался вырезанной лапой, в которую были вставлены три кости пальцев, словно когти. Коленный сустав укрывался за куском меди, которой была грубо придана форма черепа. 
- Твою ж мать… - чертыхнулся Дубниц. - Надо было просто прикончить лошадей.
- Эркхарт, - прорычал меж тем обладатель столь узнаваемой приметы, с лёгкостью, порождённой привычкой к раскачивающейся палубе и штормам, устраиваясь на трясущейся крыше экипажа. - Я слышал, что ты отказался от честного взяточничества ради карьеры одного из швабромоев Огга, но я не поверил…
- Здорово, Эдвард. Я скажу гроссмейстеру, что ты передавал привет, - ответил Дубниц, поднимаясь на ноги и хватаясь за меч. - Я должен был понять, что только твоя шайка просоленных висельников могла оказаться настолько жадной и недалёкой, чтобы бросить вызов верховному совету.
Эдвард Ван дер Крааль, капитан вольной роты, известной как «Клинки Мананна», злобно ухмыльнулся. 
- Недалёким, говоришь? Эта небольшая халтурка гарантирует нам место на любом корабле в Манаанспоте… - его искусственная нога скрипнула, и меч понёсся к Дубницу. Последний мгновенно выхватил свой и, парировав удар больше с помощью силы, нежели ловкости, оказался вынужден вцепиться второй рукой в потолок кареты, чтобы сохранить равновесие.
- Только если тебе удастся, - прорычал рыцарь, выбрасывая свой клинок в ответ. Впрочем, Эдвард отбил его удар с почти небрежным презрением. Дубниц поморщился. Он был не из тех, кто прям уж избегал драк (некоторые из его самых лелеемых воспоминаний включали в себя драки того или иного рода, обычно заканчивавшиеся возлияниями… или развлечениями другого рода), однако Ван дер Крааль был смертельно опасным человеком, как и они сами, а в Мариенбурге с ними мало кто мог сравниться. Наёмник был солёнокровным убийцей, с глазами - железными опилками и сердцем, более холодным, чем норсканская зима. Хуже того, у него была к Дубницу просто иррациональная неприязнь из-за совершенно невинного недоразумения, произошедшего абсолютно не по его вине. 
- Смелые слова для тела, которое ожидает скотобойня, - прорычал Ван дер Крааль, снова переходя в атаку.
Они продолжили обмен неуклюжими ударами, не осмеливаясь вложить в них всю силу равно как из-за опасения слететь с опасно раскачивающегося и подпрыгивающего на мостовой экипажа, так и своего противника. Каждая колдобина или наклон кареты превращался в пропущенный или почти смертельный удар, добавляя элемент случайности делу, которое Дубниц находил всё менее приятным.
- Никогда не мог переварить раскачивающуюся палубу, не так ли? - издевательски хохотнул Ван дер Крааль. - Суша сделала тебя мягким, Эркхарт.
- По сравнению с тобой, Эдвард, мягким можно считать даже камень из моря Когтей, - ответил Дубниц. - К счастью для меня твои люди сделаны не из столь крепкого материала.
Он заблокировал лезвие меча Ван дер Крааля своим собственным и, сорвав с пояса тилейский стилет с тонким клинком, швырнул его в шею сидевшего на козлах возницы. Оба, и рыцарь и наёмник, замерев, смотрели, как возница наклонился на бок, а затем свалился с козел, потянув за собой вожжи. Почувствовав натянувшиеся поводья, лошади окончательно взбесились.
- Не могу поверить, что получилось, - выдохнул Дубниц, несколько в замешательстве глядя на Ван дер Крааля.
Дальше карета понеслась без возницы. Лошади, не обращая внимания на то, что происходило с их бременем, всё набирали и набирали скорость. Экипаж швыряло из стороны в сторону, он бился бортами о стены зданий и киосков и, подпрыгивая, проскакивал одну улицу за другой. Ни у Дубница, ни у его оппонента не осталось много времени на выяснение отношений, ибо оба думали лишь о том, как бы удержаться.
Внезапно карета свернула с узкой улочки и понеслась в сторону доков. Она мчалась, не разбирая дороги, расшвыривая ящики и лотки, разламывая клетки с птицами и экзотическими животными, выпуская на волю кур и оцелотов. Моряки, портовые рабочие и бойцы портовой стражи с криком и руганью разбегались с пути понёсших лошадей.
Дубниц бросил взгляд на Ван дер Крааля и увидел, что тот отвлёкся на приближающиеся доки. 
- Думаю, это твоя остановка, - сказал Дубниц и, развернувшись, пнул наёмника сапогом в живот. Ван дер Крааль слетел на землю, и Дубниц остался в одиночестве на крыше экипажа. Двигаясь так быстро, как только осмеливался, рыцарь пополз вперёд, к передку экипажа, и резному гротеску, в пасти которого запутались вожжи.
Экипаж резко подпрыгнул и Дубниц со всего маху врезался лицом об облучок и, вслепую, попытался вцепиться в поводья. Наконец это ему удалось, и он выпрямился на сиденье и натянул вожжи, вкладывая в это каждую унцию своего коренастого тела. Лошади фыркнули в знак протеста, их копыта загремели по набережной, когда они резко затормозили всего в паре дюймов от её края и солёных морских вод. Тяжело дыша, обливаясь потом, с мокрой бородой и волосами, Дубниц оглянулся на экипаж.
Его встретил образ заряженного арбалета, положенного на открывшуюся дверь. Наёмник, державший его, усмехнулся.
- Премного благодарен.
Дубниц схватил болт прежде, чем тот успел нажать на спусковой крючок, и вырвал его из арбалета. Человек недоумённо уставился на него, а затем рухнул на спину, когда ему в нос прилетел бронированный кулак Дубница. 
- Всегда пожалуйста, - ответил Дубниц, спрыгивая с козел на землю.
Он заглянул в карету. Худой, эстетски выглядевший мужчина, казалось состоявший из локтей, коленей и носа, был втиснут в дальний угол кареты, к груди он крепко прижимал сумку, а на лице криво сидела пара бретонских пенсне.
- А… а…. а… - выдавил он, пока его рот пытался сформировать не выходившие слова.
- День добрый, - ухмыльнувшись, поприветствовал его рыцарь. - Микал Бернхаймер, не так ли? И как вам Мариенбург?
Глаза Бернхаймера расширились, и Дубниц почувствовал, как ему на плечо опустилось лезвие меча, слишком близко к шее, чтобы рыцарь мог ощущать себя комфортно. Он схватился было за свой меч, прежде чем понял, что потерял его во время гонки на карете. Он вздохнул.
- И ещё раз привет, Эдвард.
- Ты скинул меня пинком с кареты, - обвиняюще сказал Ван дер Крааль.
- Кто, я? Как неуклюже с моей стороны. Должно быть, это был несчастный случай, - ответил Дубниц, медленно разворачиваясь. Лезвие меча оставалось на месте, прочерчивая царапину на его шее. - Не хочешь дать мне мой меч, чтобы мы могли продолжить с того места, где остановились? - Ван дер Крааль посмотрел на него, как на идиота. - Нет? Неважно, Я просто подумал, почему бы не попытаться…
- Ты всегда был хохмачом, Эркхарт.
- Как Элиза? - мягко спросил Дубниц. Это был опасный гамбит, но ему нужно было выиграть время. Если прибудут другие, у Ван дер Крааля не будет причин убивать его. Несмотря на текущий в его венах лёд, сам наёмник не любил проливать кровь ради пролития крови, особенно когда в этом не было никакой выгоды.
- Она в порядке, - проворчал Ван дер Крааль и отступил на шаг. Его лицо приобрело злобное выражение, как и ожидал Дубниц. Упоминать об Элизе было всё равно, что тыкать палкой в волкотюленя.
- Всё ещё тоскует по мне? - продолжил рыцарь.
- Нет.
- Тоскует по тебе?
- Нет, - огрызнулся Ван дер Крааль. Наёмник прищурился. - Она замужем. За шляпником, - кисло добавил он.
- За шляпником? - с недоверием повторил Дубниц.
- Да, - прорычал Эдвард. - За шляпником. Притом очень богатым шляпником. Так что я бы хотел поскорее покончить с этим, посему отойди-ка в сторону, Эркхарт. Бернхаймер пойдёт со мной. 
- Я так не думаю, - ответил Дубниц, глядя мимо Ван дер Крааля. Наёмник нахмурился и немного повернулся, когда из-за угла с грохотом выскочили несколько рыцарей и рванули в их сторону, опустив трезубцы. Дубниц поднял руку и двумя пальцами осторожно оттолкнул меч в сторону. Наёмник скривился, отступил и опустил меч, так как несколько трезубцев недвусмысленно указывали в его сторону, но не выпустил его. Он ни в малейшей степени не был напуган. Дубниц однажды видел, как Ван дер Крааль так же смотрел на экипаж норсканского налётчика, так что его это не слишком удивило.
Что на самом деле было удивительно, так это звук изготовившихся к стрельбе нескольких арбалетов. Дубниц огляделся и заметил вновь прибывших, крадущихся через треснувшие бочки, разбитые ящики и неудачливых цыплят с готовыми к схватке арбалетами, мечами и алебардами. Они выглядели отвратительно, но как иначе могли выглядеть люди, решившие присоединиться к Клинкам Мананна? Ван дер Крааль ухмыльнулся.
- Ты правда думал, что мои парни не будут ждать меня в доках?
- Вопрос в другом - хватит ли их? - парировал Дубниц и скрестил руки на груди.
- У них есть арбалеты.
- Не так уж и много, как погляжу. К тому же - успеют ли они их перезарядить достаточно быстро?
Ван дер Крааль снова нахмурился. Но прежде чем он успел ответить, к событиям присоединилось третье кольцо из обнажённых клинков и бронированных тел, добавившее лязг металла и вопль болотного рога, от которого у Дубница закололо волоски на загривке. Это был жуткий звук, предназначенный преодолевать обширные сырые пустоши окружавших город с двух сторон болот. Люди из Мариенбургской Болотной стражи отличались дисциплиной, и в своём роде были столь же грубы и неприятны, как и буяны Ван дер Крааля. Они носили кирасы, за которыми тщательно следили, поверх кожаных безрукавок, головы защищали тяжёлые конические шлемы. Вооружены они были тем, что отлично подходило как для борьбы с пиратами и контрабандистами, так и с более неприятными созданиями. Воины стражи быстро окружили людей Ван дер Крааля, выказав отличное умение и подготовку, и выставили свои тяжёлые гвизармы1. Наёмники выглядели готовыми к бою, но их капитан поднял руку, чтобы предотвратить любые возможные воинственные порывы своих людей. 
Пара всадников протолкалась мимо рыцарей, и Ван дер Крааль чертыхнулся. Одним из этих людей был магистр Огг, чья коренастая фигура была облачена в полную броню, а трезубец, заменявший руку, раздражённо постукивал по бедру. Другой мог похвастать куда меньшим количеством брони, но всё же вызывал куда больший страх. Алоизий Амброзий, Страж болот и самый близкий человек к лорду Юстикару из всех в Мариенбурге, был худым одноглазым мужчиной, одетым хорошо, но без вычурности. На закрывавшей отсутствующий глаз повязке были вышиты трезубец и корона, символ Болотной стражи, и то же изображение украшало его отполированную кирасу.
Ходили слухи, что прежде Амброзий сам был членом одного из рыцарских орденов Империи, прежде чем какие-то личные грешки не привели его к исключению и вынудили бежать в Мариенбург, имея за спиной наседающих на пятки охотников за головами и профессиональных дуэлянтов. В его первую неделю пребывания в городе, Мариенбург увидел, как Амброзий потерял глаз, занял должность начальника Болотной стражи и убил почти дюжину человек. С тех пор Болотная стража, прежде недостаточно финансируемая и плохо оснащённая и являвшаяся едва ли не пародией на организацию, выросла настолько, что стала соперничать с «Чёрными шапками», как иногда называли городскую стражу, и Речным дозором, имевшим влияние на все городские дела. Мариенбург был городом с постоянно изменяющимися политическими течениями и Амброзий оказался лучшим из штурманов, которых когда-либо знали эти мутные воды.
- А вот и мы, - произнёс Амброзий. Рыцари и наёмники одинаково нервно переглянулись. - Вы в порядке, герр Бернхаймер? - спросил Алоизий, глядя на маленького человечка. - Надеюсь, в вашем драгоценном разуме ничего не разболталось?
- Ах…я…нет, милорд, - ответил Бернхаймер, заметно нервничая. Дубниц не мог его за это винить.
- Прекрасно, - ответил командир Болотной стражи и перевёл взгляд на Дубница. - Ах, Дубниц, - пробормотал он. - Я почему-то был уверен, что именно ты возглавишь погоню. Ты оказываешь честь своему ордену.
Дубниц моргнул. Это высказывание не звучало, как насмешка, но с Амброзием никогда нельзя было быть ни в чём уверенным. Прежде чем он успел ответить, рыцарь поймал взгляд Огга и прикусил язык.
- Что насчёт наёмника? - фыркнув, спросил верховный магистр.
- А что с ним? - спросил Амброзий. Он посмотрел на Ван дер Крааля. - Можно предположить, что будет почти невозможно заставить вас выдать нам личность того, кто заказал вам эту работу, - Ван дер Крааль хмыкнул и Амброзий слегка улыбнулся. - Как я и думал. Я полагаю, что ваши взносы в гильдию военных подрядчиков уже выплачены, не так ли?
Дубниц не думал, что это возможно, но выражение лица Ван дер Крааля стало ещё более каменным. Наёмник коротко кивнул. Улыбка Амброзия стала шире, и он сделал рукой жест, означающий «убирайся». 
- Отлично, просто отлично. Тогда ступайте. Мне стало известно, что речной караван отправляется утром на восток и что они ищут людей для охраны. Быть может, это вас заинтересует?
Дубниц почти услышал, как скрипнули зубы Ван дер Крааля. Наёмник кивнул. Это было равносильно временному изгнанию, но всё равно лучше, чем быть повешенным или засунутым в приливные клетки на поживу крабам и чайкам. Не говоря ни слова, он вложил меч в ножны, бросил последний взгляд на Дубница, развернулся и пошёл прочь. Его люди последовали за ним, но куда медленнее, осторожно оглядываясь в поисках любых признаков преследования. 
- Не могу поверить, что ты отпускаешь их, - заметил Огг. - Ван дер Крааль уже давно наработал на верёвку.
- Как и некоторые из твоих рыцарей, Дитрих, - заметил Амброзий. - Но, думаю, мы оба согласимся с тем, что они более полезны живыми, чем мёртвыми, не так ли? - говоря это, он посмотрел на Дубница и здоровяк принял наилучший вид полнейшей невинности, на который был способен. Амброзий снова посмотрел на Бернхаймера. - Герр Бернхаймер, вы немедленно переходите под мою личную защиту. Верховный совет… ммм, вразумлённый данным прискорбным инцидентом, милостиво позволил Болотной страже вмешаться и оказать содействие своим братьям из стражи города.
«Могу поспорить, что всё именно так и было, как и то, что городовые только рады были избавиться от подобной обузы, - подумал Дубниц. - Я бы и врагу не пожелал подобной задачи». Амброзий, словно услышав его мысли, снова перевёл взгляд своих глаз на Эркхарта, а затем соскользнул с седла. Длинная рука упала на плечо рыцаря и мгновение спустя Дубниц оказался в стороне от собравшихся. Амброзий улыбнулся ему.
- Эркхарт, Эркхарт, Эркхарт. Ты полезный человек. Ты знал это? У тебя врождённая способность к новшествам и стремление к успеху, что очень впечатляет, если позволишь высказать моё мнение.
- Благодарю, - осторожно ответил Дубниц, сам в это время осторожно выискивая пути к отступлению.
- Я имею в виду, разумеется, это дело с зомби и несчастным князем Угори. Ох, а ещё дело о проклятых акульих зубах с последнего Миттерфруля. Дитрих уверял меня, что ты проявил безжалостную хитрость и во многих других случаях, таких, как прелюбопытная публичная кончина Бернарда Ломакса в прошлый Весенний прилив. Именно из-за этих качеств он и предложил тебе место в ордене, а не оставил в клетках с остальными подонками. 
Дубниц почувствовал неуверенность, не зная что на это ответить. Амброзий отпустил его и указал на Бернхаймера. 
- Посмотри на него, Эркхарт. Скажи, что ты видишь?
- Кого-то, кому бы не помешало побольше есть и, может быть, немного вздремнуть.
- Нет. То, что ты видишь, это… потенциал, - Амброзий лениво отпихнул ногой цыплёнка, который, громко пища, пытался пробежать между ними. - Проще говоря, он нам нужен. Мы нуждаемся в его умениях, - продолжил он. - Мариенбург имеет множество достоинств, но инженерия никогда не было в их числе. Искусство ружья и пушки здесь не очень развито. Наши кузены на востоке ревностно хранят свои секреты, и вся артиллерия и мушкеты, которые мы имеем, были получены незаконными и в целом достаточно нелёгкими способами. Если этот город хочет сохранить независимость, мы должны быть на переднем краю.
- Тогда почему бы не поторговаться с гномами? - спросил Дубниц, выцарапывая яблоко из разломанного ящика. Пару мгновений покатав его по ладони он сделал звучный укус. Жуя, он продолжил. - Мелкие засранцы любят золото, а у нас его достаточно.
- Ты когда-нибудь торговался с гномом? - спросил в ответ Амброзий. - Торговые семьи с отличной репутацией потратили целые поколения на переговоры с гномами, чтобы получить те крохи, что есть у нас сейчас. Кроме того, наши имперские кузены потратили достаточно золота и крови, чтобы наши отношения с горным народом были в лучшем случае напряжёнными. Хотя гномы и не видят в наших народах особой разницы, Карл Франц не может позволить нам стать пороховым обществом. 
- Ну, я и сам не большой любитель, - ответил рыцарь. - Пистолет пробивает броню, словно это бумага, - он хлопнул себя по кирасе. - А я люблю свои доспехи.
- Мы учтём твоё мнение, - сказал Амброзий тоном, подразумевавшим совершено обратное. Дубниц едва не подавился яблоком и проклял свой длинный язык. Единственная причина, по которой он всё ещё существовал, - то, что Амброзий считал его забавным.
- Бернхаймер утверждает, что знает секрет чёрного пороха и разработал орудие, «пушку», аналогов которой, используемой в настоящее время, нет у наших соседей. Поэтому высший совет даже соизволил рассмотреть его просьбу. Инженеры-отступники приносят больше хлопот, чем прибыли, а наши имперские кузены не жалеют средств на выслеживание таких беглецов.
- И Бернхаймер стоит того? - спросил Дубниц, с сомнением окинув взглядом маленького человечка, потерянно сидевшего на ступеньках кареты, прижимая к груди свою сумку. Он напоминал лапшу, которую слишком долго варили. Если он был столь же полезен, то не удивительно, что кто-то нанял для его похищения Ван дер Крааля.
Амброзий кивнул.
- Его знания будут объединены со знаниями мастеровых, работающих над городской флотилией сухопутных кораблей, чтобы улучшить их конструкцию и вооружение с помощью его пушки, - пояснил он. Дубниц поморщился. Корабли представляли собой мобильные крепости из дуба и железа, имеющие форму судов, но установленные на массивные колёса и приводимые в движение не ветрами и вёслами, а экспериментальными паровыми котлами, которые пока что имели неприятную тенденцию неожиданно взрываться. Эти корабли в последнее время были любимым проектом Амброзия. Ему каким-то образом даже удалось уговорить нескольких самых богатых бюргеров города открыть свои сундуки, чтобы заплатить за разрушенные образцы. И теперь, по-видимому, он хотел к взрывающимся котлам добавить ещё и пушки.
- Его прежним хозяевам это не очень понравится, - осторожно произнёс Дубниц.
- Я не могу с этим поспорить, особенно в свете этой попытки небольшой авантюры, - ответил Амброзий. - На этот раз я был готов к этому. Я понимал, что это лишь вопрос времени, когда городская стража позволит Бернхаймеру выскользнуть из их хватки. Я это знал и соответственно планировал.
Дубниц нахмурился.
- Вы хотели, чтобы его выкрали, - сказал он. - Что может лучше убедить Совет в неэффективности Чёрных шапок, чем публично прикончить нескольких из их числа и похитить их подопечного. 
Амброзий склонил голову.
- Я разве говорил что-то подобное? Конечно же нет, но, как бы то ни было, это всё же произошло и вот мы здесь.
- Мы, - повторил Дубниц. В его кишках неожиданно появилась тяжесть. Амброзий улыбнулся, и это чувство стало ещё хуже.
- Да, именно так. Я с самого начала утверждал, что существует только одна группа людей, которая сможет защитить нашего нового инженера от тех, кто попытается помешать ему поделиться своими знаниями с нашим городом, - улыбка Амброзия стала ещё шире, и Дубниц нервно сглотнул. - Орден Мананна и его лучший рыцарь, - закончил он.
- Вы имели в виду, гроссмейстер Огг, - промямлил Дубниц.
- Не совсем.
- Ох.
- Я полностью уверен, что ты сохранишь его здоровье и обеспечишь его безопасность ради меня, ради нас, сэр Дубниц. Я даже помыслить не могу об ином, - сказал Амброзий. Дубниц у акул видел менее страшную улыбку. Командир Болотной стражи повернулся и громко, так, чтобы все слышали, произнёс, - Дитрих, тебя можно только поблагодарить за столь мужественных рыцарей!
- Меня? - недоумённо переспросил Огг.
- Его? - спросил Дубниц у Амброзия, когда они присоединились к остальным 
- Совершенно верно, - ответил тот, забираясь на лошадь. - Я пришлю пару клерков, чтобы они помогли герру Бернхаймеру ознакомиться с его новыми обязанностями. Обязанностями, которыми он, несомненно, захочет теперь заняться, когда это небольшое волнение осталось позади.
Бернхаймер оживился. Когда он встал в его глазах появился странный блеск.
- О, мой господин, я просто счастлив и с нетерпением ожидаю возможности начать всё сначала здесь, в этой могущественной цитадели возможностей! - его улыбка была какой-то неестественной, словно трещина на отполированном стекле. - Я создам такое изобретение, которое поднимет искусство войны до таких высот, о котором даже помыслить не могли в нашем падшем веке! - он прижал свою сумку к груди, и Дубниц подумал, не такое ли выражение было на лице человека, придумавшего голубиную бомбу, когда он отправил в небо свой первый смертоносный груз. Возможно, в конце концов решил рыцарь, все инженеры были в своём роде безумны. Впрочем, кто на самом деле был безумен, тот человек, который спятил, или тот, кто должен был его охранять?
- Мананн, помоги мне благополучно выплыть на берег, - пробормотал Дубниц.


- ОТКРЫВАЙ, Ван дер Крааль, - сказал Ули Тассенберг, глядя на капитана наёмников поверх края своей чашки. Его тяжёлая туша расположилась за обильно покрытым размашистыми, вырезанными на поверхности узорами на рыбную тему и прочно закреплённым к полу кабинета столом. - Тебе всё ещё платят.
Солнце садилось, заливая жидким оранжевым светом стоящие на якоре в гавани Зюйддока корабли. Капитан, пусть и неохотно, вернулся на частную яхту, где его ожидал наниматель. Теперь он стоял в каюте прогулочной яхты Тассенберга, с вызовом глядя в весёлые глаза последнего. Ули Тассенберг имел репутацию человека, награждающего за неудачи вполне определённым способом, и кроме того, его охранники забрали меч Ван дер Крааля.
Если и был в Мариенбурге человек, которого боялись больше Стража болот, то это, несомненно, Тассенберг Работорговец. Как и все сироты в Сыромятнях, он начинал с варки лошадиных шкур и выделки из них кожи и клея. Мариенбург напоминал покрытое пятнами гнили яблоко, и Сыромятни были из этих пятен одним из худших. Расположенная в лабиринте улиц, занимаемых городскими дубильнями, это была убогая, отвратно пахнущая территория, а банды свежевателей мулов и кошачьих мясников не уступали в своей опасности любому докеру-молодчику или речной крысе. И теперь, обретя могущество, Тассенберг сделал Сыромятни своей твердыней.
Из Сыромятен он развозил человеческую плоть по всему Мариенбурга, хватая пленников везде, где текла вода. Говорили, что он может гарантированно добыть любой плоти, любого размера, цвета или телосложения. Если вам нужна наложница или шлюха, он сможет добыть вам пятьдесят ещё до захода солнца; если вам понадобились бы люди или звери для бойцовых ям, то ему требовалось две недели, меньше, если не требовалась чистая кровь; правда он имел пунктик насчёт крыс, необыкновенных или любых других. Тассенберг ненавидел крыс.** Если вы были рекрутёром, ищущим команду, то люди Тассенберга полностью укомплектовали бы ваш экипаж ещё до начала утреннего прилива. Куда больше чем один знакомый Ван дер Крааля пропал без следа, оказавшись в должниках у Тассенберга.
- Мы потерпели неудачу, - осторожно глядя на Тассенберга, сказал Ван дер Крааль.
- Да? Что ж, это не мои деньги, - ответил тот, и на его пухлом румяном лице появилась зубастая улыбка.
- Нет, они его, - сказал Ван дер Крааль, глядя на третьего человека, находившегося в каюте. Человек был большим, слишком большим для того, чтобы с комфортом чувствовать себя под низким потолком, а плащ с капюшоном только заставляли казаться его ещё крупнее. Перед ним стоял нетронутый бокал вина, а одна здоровая рука с толстыми тупыми пальцами лежала на рукояти архаичного вида ножа, который служил как бы границей между ним и парой мариенбуржцев. - И я не люблю брать деньги у тех, кто не открывает мне своё лицо, - продолжил наёмник.
Здоровяк не отреагировал. Тассенберг усмехнулся.
- Нет, но ты всё равно возьмёшь их, заплатишь своим головорезам и отправишься в какое-нибудь славное местечко, этак на пару неделек, а?
- Забавно, Страж болот сказал то же самое, - заметил наёмник, хватая мешочек с деньгами и поднимая его. - Кажется постыдным упускать то, что само идёт в руки, - добавил он. 
Тассенберг уже собирался ответить, когда незнакомец резко пришёл в движение. Костяшки пальцев громко хрустнули, когда его ладонь сомкнулась вокруг рукояти ножа. Глаза, тусклые и унылые как пара камней, устремили на Ван дер Крааля взгляд, одновременно мягкий и угрожающий.
Наёмник заколебался. Затем вздохнул и кивнул.
- Ну ладно, ребятам всё равно нужен отдых. Спасибо минер Тассенберг. Если вам ещё когда-нибудь понадобятся мои услуги…
- Я точно знаю, где тебя найти, - закончил тот. Он понаблюдал, как команда наёмников возвращается обратно на палубу, а затем его люди быстро спроваживают их прочь. У верховного совета глаза были повсюду. Он громко отхлебнул из своего стакана и налил ещё из стоявшего на столе графина. - Вероятно, за ним следили. Это единственная причина, по которой этот одноглазый ловец воров дал ему уйти.
Большой человек слегка напрягся. Тассенберг усмехнулся. 
- Успокойтесь, майн герр. Один из моих самых доверенных клинков бродит по докам, охотясь на маленьких шпионов Амброзия. Не бойтесь, Отто разберётся с любыми любопытными глазами или ушами. 
- Смотри не обманись, работорговец, - пророкотал здоровяк.
Тассенберг ухмыльнулся.
- Вы когда-нибудь слышали выражение о мухе, мёде и уксусе, герр Брюкнер? Нет? Да, пожалуй, вряд ли подобное мог услышать палач графини Эммануэль. Прямо вперёд, Чоп-чоп-чоп, вот как вы делаете это в Нульне, а?
- Придержи язык, толстяк, пока я его не вырвал, - прорычал Теодор Брюкнер, откидывая капюшон и открывая грубое лицо, его тусклые глаза вспыхнули. Длинные волосы и толстые, завитые в косички усы скрывали лицо за исключением крючковатого носа и странных глаз. - Я не потерплю насмешек.
- Ах, вряд ли графиня будет смеяться, - ответил Тассенберг. - Я слышал о ней разные истории. Что случилось с её братом? Было ли это так же ужасно, как об этом судачат сплетники? - не дождавшись ответа, Ули пожал плечами и улыбнулся. - Не берите в голову. Деловые партнёры должны заниматься делом, а не пытаться вести светскую беседу.
- Думаешь, он знает, что мы его обманули? Что мы никогда и не хотели, чтобы он преуспел в похищении и притащил к нам Бернхаймера? - спросил Брюкнер.
- Возможно - он хитёр, этот Ван дер Крааль. Но ему плевать. И он выполнил свою задачу. Теперь эти обмочившиеся курицы в верховном совете будут думать, что Бернхаймер ценен. Лучший способ убедить богача в том, что ему что-то нужно - попытаться это что-то у него отобрать. Просто ради любопытства, как бы он сбежал, если бы Ван дер Крааль преуспел?
Брюкнер слегка усмехнулся.
- Он… находчив. Он не стал вдаваться в подробности.
Тассенберг облизнул губы.
- Мои люди будут готовы, когда он сделает то, что должен сделать. Когда примерно это произойдёт?
- Несколько дней, едва ли больше. Он заверил меня, что придумает должный сигнал. Ты сможешь вытащить его из города? - спросил Брюкнер, проводя пальцем по простым кожаным ножнам своего меча.
- Легко, - ответил Тассенберг. - Я пошлю Отто и с ним ещё несколько моих лучших головорезов. Всё будет выглядеть, как совпадение, уверяю вас. Особенно, учитывая, что это произойдёт в районе восточных доков. Это будет похоже на очередной щелчок по носу одного из моих противников.
Брюкнер хмыкнул.
- Тебя не беспокоит, что ты так легко предаёшь своих людей?
- Я не предаю своих людей, - ответил Тассенберг. - Я предаю своих врагов, мужчин и женщин, что с радостью увидят меня повешенным или в приливной клетке в наказание за все мои предполагаемые преступления. Кроме того - немного саботажа, это, в конце концов, всего лишь политика. А у меня есть достаточно других поводов для беспокойства, чтобы беспокоиться о политике, - последнее слово он как будто выплюнул, и его весёлое настроение улетучилось, как не бывало.
Настала очередь Брюкнера улыбнуться, пусть и легко.
- Да, в этом ты прав.
Тассенберг посмотрел на него. Его глаза задумчиво прищурились.
- О чём это вы?
- Хозяин Теней по-прежнему контролирует восточные доки, не так ли? У него - кем бы он ни был - столь же мёртвая хватка на этом городе, как и у тебя, - как ни в чём не бывало ответил Брюкнер. - Мои агенты сперва обратились к нему. Тот, кто его нашёл, был отправлен обратно в Нульн на пяти разных лодках.
- Да, он подлый гад. И не столь общительный, как я. Можно с уверенностью сказать, что он не человек из народа, - Тассенберг похлопал себя по животу. - Человек, готовый без лишних предубеждений заключать сделки, - продолжил он, - и, раз уж пошёл разговор, когда я получу своё оружие, палач?
- Когда Бернхаймер вернётся на борт этой яхты, работорговец. И ни секундой раньше.
- Ладно, ладно, - махнул рукой Тассенберг, в притворном смирении. - Я терпеливый человек. В конце концов, я так долго ждал, чтобы принести свет ружейного огня в тени восточных доков, так что смогу потерпеть ещё пару дней. Кроме того, я могу рассчитывать на Отто, который нанесёт достаточно побочного ущерба, когда нанесёт им визит, - он улыбнулся и поднял графин. - Вина?

ВЕРФИ восточных доков занимали здание, бывшее некогда храмом, хотя принадлежал ли он Мананну, Штромфелсу или даже Мермедосу не могли сказать даже учёные-жрецы ордена Альбатроса. Он был построен на природной набережной, созданной из камня, плотно утрамбованной земли и грязи в далёком прошлом, и отдалённо напоминал формой трезубец. Храм подняли первые люди, населявшие эти земли, хотя по собственному ли измышлению или подчиняясь приказам древних дьяволов, что когда-то населяли туманные берега и болота, оставалось загадкой. Храм был обширным пространством, открытым для стихий, и состоял из странно расположенных каменных образований, которые, как утверждали некоторые учёные, идеально соответствовали звёздам в определённые времена года, в том числе и Миттерфруль.
Во время строительства верфей во времена Магнуса Благочестивого храм стал костями для будущего здания. Теперь небо было перекрыто огромными рёбрами из просмоленной древесины, широкие пространства между которыми соединяли перекрывающиеся слои сетей. Вокруг древних камней были обмотаны якорные цепи, к звеньям которых привязали значки и символы Мананна. Из каждого изгиба «трезубца» выступали небольшие, сделанные из дерева причалы и набережные, и на каждом старательно трудились над своими проектами команды ремесленников и мастеров. Кроме них присутствовало и множество жрецов Мананна, бродивших среди рабочих бригад и окроплявших солёной водой каждый незаконченный труд, благословляя его от имени бога морей. 
Дубниц глубоко вдохнул и хлопнул ладонью по кирасе.
- Вдохните глубже, друзья мои, - громко сказал он, и его голос легко перекрыл грохот молотков, визг пил и крики рабочих. - Промышленность, - пояснил он и широко раскинул руки, словно хотел охватить все верфи.
- Твоя промышленность воняет даже хуже, чем дёготь, - заявил один из двух, сопровождавших его рыцарей, набивая листья табака в чашу вырезанной из кости трубки. Эрнст Ромер был стариком с покрытым шрамами лицом и почти таким же здоровым, как и Дубниц.
- И к тому же она довольно громкая, - добавил второй, худой, словно кнут, мужчина с печатью одного из низших дворянских родов Мариенбурга на худощавом лице. Пит ван Таал держал шлем на сгибе одной руки, а ладонь второй нервно покоилась на помеле меча, имевшим вид головы кальмара. - Я бывал в битвах, которые и то создавали меньше шума.
- Две, - сказал Эрнст, поднимая два пальца. - Ты был всего в двух битвах.
- И тут громче, чем было в них обеих, - ответил Пит.
- Это потому, что в них участвовало всего три десятка человек, и проходили они в плохо освещённых дворах, - заметил Дубниц. - Контролировать толпу, это не то же самое, что вести войну, юный Пит.
- Зависит от толпы, - парировал рыцарь.
Дубниц усмехнулся. Чайки кружили над головой и вперевалку расхаживали по натянутым сетям, хрипло вопя, пока первые лучи утреннего солнца падали на неглубокие причалы, где каждая свободная рука собирала первое трио того, что, как многие надеялись, станет ответом на печально известные паровые танки Империи. Ремесленники Мариенбурга разработали метод быстрой сборки, который отличался от методов мастеровых Империи или Бретоннии. Каждый торговый дом имел свой собственный метод, но в силу необходимости все они были в достаточно сильной степени унифицированы. В конце концов, верфей было так много, а время - деньги. Чем быстрее корабль будет построен, тем быстрее его спустят на воду и он поплывет, и его предназначение было не столь важно. Стоило одной группе разработать первый метод быстрой сборки, как остальные тут же скопировали и переняли для себя. Иногда это приводило к спорадическим вспышкам насилия, когда конкурирующие бригады занимались саботажем или кражей друг у друга, но, по мнению Дубница, периодическое пролитие крови только помогало крутить колесо коммерции.
Крик привлёк его внимание. Бернхаймер вскарабкался по корпусу одного из сухопутных кораблей, вцепился в железные скобы на его борту и выкрикивал приказы группке рабочих и мастеров, которые собрались вокруг него по указке клерков Амброзия.
Всего кораблей было три, один почти завершённый, а двое находились на разных стадиях сборки. Они были столь же большими, как любой галеон или зерновой танкер, с корпусом, который мог бы пристыдить стены берегового форта, и мачтами толщиной с ляжку великана. На вершине каждой мачты, не имевшей паруса, было усиленное «воронье гнездо». 
Каждое судно стало результатом сперва месяцев конструирования, а после - месяцев строительства: в работе участвовали целые бригады с верфей, трудясь над их завершением и днём и ночью. Только для изготовления одного из огромных обитых железом колёс требовалась неделя труда, если верить сплетникам. Плотников и мастеров по работе с деревом собирали со всех краёв Старого Света, заманивая в Мариенбург обещаниями широко распахнутых сундуков с казной, чтобы гарантировать, что бегемоты будут не только внушительно выглядящими, но и рабочими. Кузнецы, оружейники и строители были наняты для изготовления оружейных башен в парапетном стиле, занимавшие переднюю и заднюю палубу, и для закрепления сотен железных пластин, защищавших стыки и корпус.
Три рыцаря наблюдали за происходящим с безопасного расстояния.
- Я не доверяю никому с подобным энтузиазмом, - пробормотал Пит, наблюдая как Бернхаймер дико махнул по чрезмерно агрессивной чайке пачкой свёрнутых чертежей. 
- Я не доверяю никому, кто якшается со взрывчаткой, - вторил ему Эрнст, попыхивая трубкой.
- Я не доверяю никому, - ухмыльнувшись, сказал Дубниц.
Два рыцаря уставились на него, словно ожидая продолжения. Дубниц посмотрел на них в ответ.
- Что?
Пит вздохнул.
- Эркхарт, я уже успел поблагодарить тебя за то, что ты втянул меня в это?
- Да, это очень щедро с твоей стороны, - пробормотал Эрнст, и кисло посмотрел на Дубница. - Это из-за пяти карлов, что я тебе должен?
- Возможно, - скрестив руки на груди, ответил Эркхарт. Магистр Огг предложил ему выбрать братьев-рыцарей для помощи в этом деле, и он выбрал Эрнста и Пита прежде, чем они успели найти любую лазейку, чтобы смыться из орденского дома. После присоединения к ордену вы перво-наперво узнавали, что никогда, ни в коем случае не следовало вызываться добровольцем, особенно если там упоминалась бесплатная кормёжка. Это могло закончиться только слезами. Как только оба брата-рыцаря Дубница были пойманы и прижаты в углу, они нехотя согласились. Раньше ему уже приходилось попадать с ними в передряги, и Дубниц знал, что они превосходные выживальщики и скоры на выдумку. Качества, которые, как он подозревал, будут весьма и весьма кстати. Кроме того, Эрнст был должен ему деньги, а Пит, по мнению Дубница, был просто рождён, чтобы принимать на себя стрелы, предназначенные для лучших людей. 
В первый вечер Бернхаймер ушёл с работы уже поздней ночью, прожужжав все уши клеркам Амброзия, и в последующие дни ничего не изменилось. В Мариенбурге был свой собственный инженерный колледж, но едва ли подходил по классу выпускнику Нульнской оружейной школы. По утверждению самого Бернхаймера он обучался у самого одиозного Джубала Фалька, Порохового мастера и кастеляна-инженера Нульна. Его заметки, расчёты и записи, казалось, подтверждали его слова, по крайней мере для людей Амброзия.
За три дня, прошедших после того, как Бернхаймера вырвали из рук Клинков Мананна, верфи Мариенбурга стали весьма оживлённым местом. Организованные несколько месяцев назад и финансируемые Амброзием мастерские по разработке экспериментального оружия, были отданы в распоряжение Бернхаймера и вскорости приступили к изготовлению оружия, которое он спроектировал, не останавливаясь даже тогда, когда сам инженер отправлялся в гильдию алхимиков, чтобы понаблюдать за изготовлением его особой смеси чёрного пороха. Теперь же он следил за установкой поворотных опор и усиленных пороховых камер, а так же, по-видимому, переделывал корпуса кораблей для повышения их эффективности.
Или так он утверждал. Как и все инженеры, по крайней мере те, с кем был знаком Дубниц, Бернхаймер говорил без умолку, и концепции и идеи выходили из него, словно бурлящий поток - порой вообще было почти невозможно понять, о чём он говорит. Впрочем, возможно в этом и был главный смысл.
- Ты что-то сказал?: - спросил Эрнст.
Дубниц вздрогнул, а затем покачал головой.
- Просто мысли вслух.
- А я-то гадала, что это за грубый шум, - раздался женский голос.
Дубниц снова вздрогнул. Голос был ему знаком, а тон - ещё знакомее. Он закатил глаза к небесам.
- Мананн, избавь меня от своих бурь, - пробормотал он, разворачиваясь лицом к вновь прибывшему с весёлой усмешкой на лице.
- Эсме, ты прекрасно выглядишь.
Как и у всех членов ордена Альбатроса, торс Эсме Хорошая Погодка перекрещивали просмоленные ремни, увешанные дюжинами мешочков с разными снадобьями и реликвиями, кроме них жрица Мананна могла похвастаться зазубренным крючковатым ножом, вырезанным из зуба какого-то жутковатого глубоководного морского чудища и пригоршней серебряных колокольчиков. Дубницу уже приходилось видеть, как она использовала этот нож и крайне неприятные последствия оного, и сейчас, глядя на рыцаря, Эсме задумчиво теребила рукоятку сего инструмента.
- Ты тоже, Эркхарт. К сожалению, - ответила она.
- Ты всё ещё сердишься.
- Что первое навело тебя на подобное откровение?
- Сколько раз я должен извиниться? Было темно! Любой мог ошибиться! - он беспомощно оглянулся на своих собратьев.
Пит поднял руки и отступил на пару шагов. Эрнст отвернулся, добродушно насвистывая. Дубниц внутренне зарычал. «Трусы», подумал он.
- Кроме того, уже минул почти год. Как можно дуться столько времени?
- Да, прошёл год, - согласилась Эсме.
Дубниц расслабился.
- С первого раза, - продолжила жрица.
Дубниц снова напрягся.
- Ах.
- Для чего ты здесь, Эркхарт? Имеет ли это отношение к тому маленькому раздражающему человечку, вечно кричащему о траекториях и проломе корпуса? Ты и твои дружки здесь именно поэтому?
- Мы здесь по воле Стража болот, - ответил рыцарь, - чтобы проследить, что «маленькому раздражающему человечку», как ты выразилась, не грозит ничего страшного, - он наклонился вперёд. - А ты для чего здесь? Ты так по мне скучала?
- Не льсти себе, - она указала на корабль на мелководье, где несколько других жрецов и жриц окатывали палубу священной трюмной водой Мананна. - Я здесь по делам храма. Здесь нуждающиеся в его благословлении суда, - она нахмурилась. - Но увидела тебя и вспомнила о том деле в последний Миттерфруль, так что решила выяснить, какие неприятности на этот раз принесла волна.
- Из твоих слов можно подумать, что я твоя личная птица неудачи, - запротестовал Дубниц. - И вот я здесь, добрый гражданин и честный мариенбуржец. Ты ранила меня в самое сердце.
- Если бы, - съязвила она.
Дубниц усмехнулся.
- Давай начистоту. Ты всё ещё в немилости у властей храма, после того, как врезала верховному священнику, когда он попытался приударить за тобой на алтарной барже. Так что надеешься, что я сболтну что-либо интересное, не так ли? Немного того, чутка другого для деликатных, похожих на раковины ушей избранных Мананна относительно того, что задумал верховный совет?
Эсме пожала плечами.
- И если и так? Ты прекрасно знаешь, что в этом городе информация ценна не меньше денег, - она наклонилась ближе. - Кто он?
- Тебе действительно пришлось выбросить его за борт во время Летнего прилива и прямо перед лицом поднимающихся на баржу сирот? Что же это за пример для маленьких дворняжек? - гнул своё Дубниц, пропустив вопрос мимо ушей. 
Эсме открыла было рот, чтобы ответить Эркхарту, как в разговор встрял Пит.
- Что он делает?
- Что? - Дубниц резко развернулся.
Бернхаймер дико жестикулировал и осыпал руганью окружившую его на палубе наземного корабля толпу мастеров и клерков. Словно чтобы подчеркнуть свои слова, он тряс заряженную порохом одну из громоздких катайских сигнальных ракет, которые использовали большинство военных кораблей Мариенбурга. Они были полезными устройствами, бывшими по сути небольшими фейерверками, и обычно имели цветовую кодировку, каждый цвет соответствовал своему приказу.
- Если он не будет осторожен, то эта штука сработает, - замети Эрнст, постукивая чашкой трубки по наручу.
Сигнальная ракета с громким визгом взорвалась и, сыпя искрами, понеслась через палубу и собравшуюся на ней толпу. Затем ракета ушла наверх, пробила сетку, разогнала чаек и устремилась в небеса, где и взорвалась ярко-красным цветком.
- Как мило, - сказал Пит, прикрыв глаза.
Дубниц, впрочем, не смотрел на взрыв света и огня. Вместо этого он наблюдал за чайками. Те, что избежали рассеяния ракетой, неожиданно раскинули крылья и рванули прочь, как будто предупреждённые о какой-то надвигающейся опасности.
Взрыв сотряс верфь всего лишь миг спустя. Водяные столбы, горящая древесина и расколотые камни рванули вверх, вынуждая тех, кому повезло не быть сбитым с ног разлетающимися обломками или ударной волной, искать укрытия. Дубниц инстинктивно заслонил собой Эсме. Пит с проклятием упал, а Эрнсту пришлось резко пригнуться, уворачиваясь от камня.
- Что, во имя Мананна, это было? - прохрипела жрица морского бога, прикрывая голову.
- Кто-то взорвал пороховую бочку, - ответил Дубниц. - Даже отсюда можно почуять запах серы. Ни хрена себе, они проделали дыру под верфью! - он оглянулся через плечо, пытаясь хоть что-то разглядеть в расползающихся по верфи клубах дыма и пыли. Заметив несколько спешащих сквозь них фигур, он чертыхнулся. Первым, кто выскочил из облака и предстал во всей красе, был огр, такой же огромный и голодный, как и любой другой из его рода: он был облачён в неподходящий по размеру бурнус и тюрбан арабийского корсара и держал в руках тульвар с клинком, не уступавшим по размерам ноге Дубница. Меч поднялся и опустился, швырнув в воздух ошеломлённого жреца, миг спустя его тело закружилось в мутной воде.
Позади огра из дыма выскользнули несколько мускулистых здоровяков, носивших на шрамированных лицах печати бойцовых ям, следом за ними показалась группка цветастых «бравос», которые бы не выглядели неуместно во время кровавого бунта в каком-нибудь Миральяно или Альтдорфе. А за «бравос» спешил полурослик, чьё короткое упитанное круглое тело было увешано перевязями с пистолетами. Пока Дубниц смотрел, недомерок вытащил один из них и спустил курок, сбив с ног неудачливого моряка.
- Я знал! Я знал, что всё пойдёт к чертям, - заявил Дубниц, поднимаясь на ноги и выхватывая меч, когда к нему, покачиваясь, устремился сквозь дым бритый, в железном наморднике ямный боец. Обойдя защиту «гладиатора», Дубниц безжалостным ударом выпустил ему кишки. Едва тело упало на доски настила, как он подхватил цеп убитого и использовал его, чтобы отразить удар копья, целившегося в его жизненно-важные органы. Секунду спустя его меч врубился в черепушку его владельца. Хекнув, Дубниц вытащил меч из головы покойника, после чего внимательно осмотрел тела убитых. Очень быстро его взгляд наткнулся на странную, но донельзя знакомую метку.
- Ха, ну само собой. Как будто этого было мало, - пробормотал он Знак, который он увидел, был клеймом Тассенберга Работорговца. У каждого из тех, кто занимался этим ремеслом, была своя собственная метка и у Тассенберга она имела форму изогнутой подковы: немного юмора от мальчика, выросшего на Сыромятнях. Дубниц вздохнул. Ну, хотя бы не Хозяин Теней. Он посмотрел на своих спутников. - Вставайте, вы оба. Пора отрабатывать зарплату, - затем он перевёл взгляд на Эсме. - А ты - найди какое-нибудь укрытие.
- А что насчёт тебя? - спросила жрица.
- Меня? У меня есть кой-какая красная работёнка, которой надо заняться, - ухмыльнулся Дубниц. С этими словами он нырнул в дым, в одной руке цеп, в другой - меч. Звонили тревожные колокола, громко вопили люди, но никто, похоже, не занимался попыткой организовать сопротивление нападавшим. Не то, чтобы последние имели какую-то определённую цель. Подобные атаки не были редкостью, особенно если учесть, что Тассенберг не контролировал доки и враждовал с тем, кто это делал, но почему сейчас? Могло ли это быть как-то связано с Бернхаймером?
Это была не самая приятная мысль. Тассенберг и без того достаточно опасен, а если ещё заполучит в свои руки оружие, которое, предположительно, разработал Бернхаймер, то спалит город в стремлении уничтожить своих врагов. Мариенбург был местом неустойчивого равновесия: сильные мира сего толкали и тянули друг друга, а город плыл в создаваемом этим противоборством потоке. Это включало в себя сотни криминальных предприятий, растущих в укромных уголках и щелях вольного города, словно плесень, но глупцы, подобные Тассенбергу не видели это таким образом. Нет, они хотели себе весь пирог, и им было плевать на то, что это был яд. Они спровоцируют резню, только ради одного единственного убийства.
Дубниц рубил и кромсал с умением прирождённого лесоруба. Он был прекрасным фехтовальщиком, но именно его сила и скорость давали рыцарю главное преимущество над врагами, и он отлично это понимал. Во время рубки на корабле ловкость и умение были менее полезны, чем выносливость и сила. Здесь было всё то же самое. Уличная драка - не место для рыцарского поединка. Наоборот, здесь ты должен был прикончить ублюдка так быстро, как только можно, и использовать любое преимущество, пусть даже нечестное, прежде чем заняться следующим противником.
Эрнст и Пит следовали за ним с мечами в руках. Они неуклонно продвигались к кораблю, на котором в последний раз видели мелкого инженера, и Дубниц мысленно проклинал себя. Один из них постоянно должен был находиться рядом с Бернхаймером. Он крутанул запястьем и щёлкнул цепом, парируя колющий удар мечом. Эрнст подкрался к мечнику сбоку и врезал ему с силой достаточной, чтобы того швырнуло в воздух. Пит врезал «бравосу», оттолкнув его на мгновение, прежде чем отсёк ему руку с мечом и оставил позади, вопящего и истекающего кровью.
Двигаясь плечом к плечу, рыцари образовали смертоносный клин: в своей, пусть и не полной броне, они были слишком крепкими орешками для тонких клинков и ножей мусорной накипи, выкинутой на поверхность взрывом в доках. Большинство атакующих избегали троицу, те же, кто этого не делал, быстро жалели о своём решении.
Оставляя за собой дорожку из трупов, они быстро добрались до корабля. Но всё же недостаточно быстро. Корабль горел, а рабочие были либо мертвы, либо разбежались. На миг Дубниц испугался, что инженера постигла та же участь, но затем он увидел Бернхаймера, переброшенного через плечо огра, которого он заметил в самом начале. Огр пробивался обратно к эпицентру взрыва, отбрасывая любого, кто вставал у него на пути.
- Чешуйчатый хрен Мананна, у него наш новый инженер! - воскликнул Пит.
- Ну так давай вернём его назад, лады? - прорычал Дубниц, рванув вслед за огром. Он не испытывал большого желания сражаться со здоровенной зверюгой, но особого выбора у него не было: как только выяснилось, что они позволили выкрасть Бернхаймера, как перед ними тут же гостеприимно распахнулись бы двери приливных клеток, это если Амброзий или Огг не решат прикончить их собственной рукой. Из дыма вырвался обнажённый до пояса кислевит, с вислыми усами и чубом, выкрикнул боевой клич и обрушил саблю на наплечник Дубница, заставив рыцаря опуститься на одно колено. Эркхарт вытянул руку, схватил кислевита за растительность на лице, дёрнул на себя и они со всего маху ударились черепами. Кислевит отшатнулся, а Дубниц резко выпрямился и врезал ему плечом в грудь, отбросив в груды пиломатериалов. После чего добавил наручем по горлу, и, завершив драку ударом коленом в пах, устремился дальше, оставив своего противника скулить и ловить ртом воздух. - Доберись до Бернхаймера, - попытался он привлечь внимание Эрнста, когда тот подрубил ноги пытавшемуся встать у них на пути норсу.
Эрнст развернулся и хотел было что-то ответить, когда из дыма вырвалась огромная ручища и обхватила его за голову. Прежде чем кто-либо из рыцарей успел отреагировать, рука вздёрнула Эрнста в воздух, а затем вбила лицом в булыжник набережной с такой силой, что расколола его, и, скорее всего, череп старого воина Мананна не избежал той же участи. Отпустив Эрнста (тот рухнул на землю, мёртвый или просто без сознания Дубниц не мог сказать), огр перешагнул через тело, рассекая воздух взмахом тульвара. Эркхарт с руганью отскочил назад, Бернхаймера нигде не было видно. 
- Расколю твои кости, - пуская слюни, взревел огр, надвигаясь на рыцаря. - Высосу из них мозг.
- Звучит восхитительно, но, боюсь, я вынужден отклонить сие предложение, - ответил Дубниц, уворачиваясь от следующего удара. Он уже имел несчастье сражаться с ограми прежде. Зверюги были намного сильнее любого человека, и одного попадания тульваром хватило бы, чтобы разрезать его пополам, не важно в доспехах или без оных. Так что Эркхарт увернулся и, зайдя огру за спину, рубанул по одной из его напоминающих ствол дерева ног. Рука огра метнулась в сторону и пальцы, словно трюмные скобы, вцепились в наплечник Дубница. Металл слегка прогнулся, когда огр подтянул его к себе, а затем Дубниц увидел опускающийся со смертельной неотвратимостью тульвар. Он успел поднять навстречу свой собственный клинок, но едва-едва, и толку от этого было не много, клинок не остановился, даже не замедлился. Зазубренное лезвие рвануло к лицу Дубница.
Затем вонь перебил запах стоялой воды и огр закричал от муки. Он отбросил Дубница в сторону и пошатнулся. Несколько красных, кусающихся силуэтов, похожих на облака крови в воде, окружили зверюгу и терзали его плоть спектральными зубами. Призрачные акулы были столь же бесплотными, как утренний туман, но столь же смертоносными, как их физические воплощения, и уронивший тульвар огр слепо махал кулаками, пытаясь отбить их атаку. Его крики резко оборвались миг спустя, когда одна из акул проглотила его голову. Он рухнул на землю без головы и изрядной доли мяса на костях. 
За ним оказалась Эсме, держа на ладони горсть акульих зубов. Они слабо парили.
- Ты ещё жив, Эркхарт? - спросил она.
- Слегка пришиблен, но ещё дышу, - хмыкнул Дубниц, вставая. - Однако не могу сказать то же самое о бедняге Эрнсте, - он посмотрел на неё. - Кстати, спасибо.
- Мы все служим Мананну, от самого высокого, до самого ничтожного, - ответила жрица, опускаясь на колени рядом с Эрнстом. Осторожно сняв шлем, она прижала два пальца к его горлу. - Пульс слабый, но есть. Он выживет, если мы сможем вовремя доставить его к сёстрам милосердия, - с этими словами она встала и закричала на кучку собравшихся недалеко священников. К этому времени уже были организованы носилки для выноса раненых. Священство Мананна было столь же безответственным и коррумпированным, как и следовало высокоорганизованной бюрократии, но, вынужден был признать Дубниц, они похвально быстро сорганизовались, когда оказались в затруднительном положении. 
К ним присоединился Пит, кровь покрывала все его доспехи, скапливаясь в трещинках и следах от ударов. 
- Тебе нужно это увидеть, - сказал он. Его взгляд скользнул на Эрнста, но не задержался надолго. Дубниц последовал за ним сквозь медленно рассеивающийся дым. - Они свинтили сразу же, как только выкрали Бернхаймера, - сказал молодой рыцарь. - Просто прекратили схватку и сбежали, подлые ублюдки, - он указал рукой. - Я преследовал их до этого места.
Это был совершенно очевидно эпицентр сотрясшего верфи взрыва. В прочном камне и дереве набережной образовалась неровная яма, достаточная, чтобы в неё пролезли телега с лошадью. Изнутри ещё поднимался дым и воняло серой и горелой древесиной.
- Я так и знал, - сказал Дубниц. Неожиданно он ощутил усталость и потёр лицо. - К чёрту эти игры моряков!*** - он опустился на корточки и вгляделся в дым, поднимавшийся из ямы. - Я знал. Они прошли через поддоки, как канализационные крысы, поднимающиеся по стоку для дерьма.
Поддоки были секретным местом, о котором знал каждый в Мариенбурге, что лишь служило лишним свидетельством того, в городе торговцев нет ничего, что можно было бы утаить достаточно долго, а также о том, что никто в вольном граде на самом деле не знал, что такое «секрет». Это был искусственный мир, построенный под всеми, раскинувшимися вдоль всего побережья Мариенбурга, доками. Построенные без особого плана поколениями контрабандистов, торговцев, пиратов и попрошаек хрупкие деревянные дорожки тянулись, словно массивная паутина, под доковыми землями начиная с севера и медленно, но верно распространились за прошедшие века к остальным трём главным точкам. Они прорезали отмели и прибрежные земли, словно клин окаменелого горошка пастбище в Остланде. Лестницы, переходы, рыболовные сети и перевёрнутые лодки занимали пространство между досками и образовывали природные ориентиры. Воздух был душным и густым от морской соли. Моллюски образовывали похожие на мох скопления, а под тёмной грязной водой двигались иные твари.
- Я удивлён, что они не подожгли воздух, - сказал Пит с отвращением.
- Возможно, они пытались. Однако это не похоже на заботу о жертвах, не так ли? - Дубниц посмотрел на Пита. - Надеюсь, ты не забыл свои болотные сапоги?
- Мы же не пойдём туда? - в ужасе воскликнул Пит.
- У них наш инженер, - ответил Эркхарт, поднимаясь на ноги. Тут явно было не очень глубоко. Оставалось надеяться, что после приземления они не провалятся сквозь сгнившие доски прямо под воду.
- Дубниц, подожди, я пойду с тобой, - окликнула его Эсме, спеша к ним. Она откуда-то раздобыла меч и несла его на плече. Дубниц повернулся и поднял руку.
- Как бы мне не хотелось иметь с собой опытного специалиста по подземным путям, а не человека, кого тянет блевать, когда уборная переполнена… - он бросил взгляд на Пита, который ответил ему грубым жестом, - мне нужно, чтобы ты предупредила Стража болот и гроссмейстера Огга о том, что произошло, - он развернулся, выкрикнул приказ ближайшему моряку и тот рванул со всех ног выполнять команду рыцаря.
Её глаза сузились. Она открыла рот, словно собираясь спорить, но затем резко кивнула и положила руку на предплечье Дубница.
- Постарайся не умереть, - сказала она. Моряк, которого он отослал, вернулся назад, таща трюмный фонарь. Дубниц взял его и шлёпнул Пита по руке.
- Я не даю обещаний, - сказал он. Он положил руку ей на плечо, на миг обездвижив. - Однако лучше поторопись, - продолжил он. - Я всего лишь любитель сложенных фактов, когда они на моей стороне,**** - с этими словами он выпустил её плечо, повернулся к Питу и подтолкнул того к дыре. - Давай Пит, пора идти!
Они спустились вниз и осторожно пошли сквозь глубины, свет в руке Пита освещал им дорогу. 
- Куда мы идём? - спросил Пит, нервно оглядываясь.
- Если память мне не изменяет, к югу от доков есть выход, - ответил Дубниц. - Это ближайший, а они, думается мне, будут спешить. Так что шевелись.
Поддоки вокруг них стонали и вздыхали, словно огромное живое существо, когда приливы и ветры наверху заставляли всю конструкцию слегка расширяться и сжиматься. Прогулка по поддокам напоминала Дубницу ходьбу по палубе в летний шторм: не то, чтобы сложно, но неприятно. На головы капала вода, воздух был сырым и затхлым. Во тьме плескались скрытые твари, заставляя Пита каждый раз нервно хвататься за меч, но Дубниц не обращал внимания на звуки. Его не раз назначали в команды чистильщиков стоков за различные провинности, так что он отлично знал, что мутировавшие создания, что плавали в чёрных водах поддоков, как правило, старались избегать вооружённых людей. 
Пит бросил на него взгляд.
- Знаешь, я тоже мог бы предупредить гроссмейстера.
Дубниц усмехнулся.
- До или после того, как он закончил бы потрошить тебя за неисполнение обязанностей?
Пит побледнел.
- Да, полагаю, ты прав. Здесь и правда значительно безопасней, - сказал он, качая головой.

ТАССЕНБЕРГ похлопал задыхающегося мальчика-посыльного по голове, а затем слегка ударил открытым кулаком, отправив прочь.
- Ну вот, видишь? Никаких проблем, палач. Отто уже в пути, твой инженер в надёжных руках.
Брюкнер хмыкнул и скрестил руки на груди. Он стоял на палубе яхты Тассенберга и рассматривал готовящиеся к отплытию корабли, собравшиеся в Мариенбургской восточной гавани. Сотни судов из сотен портов, перевозивших людей из всех стран, и каждый плыл в Мариенбург, чтобы заняться своими делами. Огромные, галдящие облака из чаек кружили над гаванью, трезвонили колокола, а над всем этим вился чёрный густой столб дыма. Даже отсюда они услышали взрыв, и Тассенберг засмеялся и захлопал в ладоши от радости. Брюкнер же просто наблюдал.
Нульнский палач не был подходящим человеком для тонкой работы провокатора или диверсанта. Он был, как и гласил его титул, палачом. Он пожинал жизни, жестоко, эффективно, не обращая внимания на чины, веру или пол. По поручениям графини Эммануэль фон Либевиц он забирал головы горничных и владетельных лордов, и только по её настоятельной просьбе он был здесь и наблюдал за этой задачей. В общем и целом лично он предпочёл бы прийти во главе целой армии, а не полагаться на сомнительные навыки столь скользкого существа, как Тассенберг, чтобы пробраться внутрь и выбраться из города.
Но важно было то, чтобы никто, и меньше всего курфюрсты Империи, не узнал об этом. На данный момент Нульн сохранял давнюю и заветную монополию на порох и огнестрельное оружие и обученные артиллерийские расчёты, и именно эта монополия позволяла ему оставаться свободным от вмешательства имперских властей. Но монополию нельзя будет сохранить, если кто-нибудь другой, скажем Мариенбург, тоже начнёт продавать огнестрельное оружие. Посему шпионы графини и инженер-кастелян придумали способ саботировать все бурные потуги фрейштата2. Это необходимо было сделать, в этом Брюкнер был совершенно уверен. И, всё же, из-за того, каким образом это делалось, он чувствовал во рту мерзкий привкус. Он не любил уловки и надувательство, куда легче было просто снять головы.
- Твоя эффективность - твоя прибыль, работорговец, - сказал Брюкнер, пройдя вперёд и облокотившись о поручни. Он бросил взгляд на приподнятый участок доков неподалёку, где, выходя прямо на воду, открылось отверстие, укрытое тяжёлыми деревянными брусьями, сродни тем, что использовались в шахтах для крепления ствола. 
- Они выйдут оттуда? - спросил он.
- Да, - ответил Тассенберг, присоединяясь к нему. - Это самый быстрый путь из-под земли. Боюсь, сейчас всё зависит от скорости. Для тонкости слишком мало времени, - продолжил он. 
- Это было тонко?
- Тонко для Отто, - пояснил Ули. - Он хороший парень, но ему не хватает сдержанности. Кроме того, я сказал ему, чтобы он повеселился, - бандитский вожак ухмыльнулся. - К тому времени, когда власти начнут шевелиться, мы уже проскользнём черев Врата Рейка прямо под носом у этих дурней из Речного дозора. Большая часть из сегодняшней смены у меня на содержании, так что особых проблем возникнуть не должно, - он хлопнул по поручню пухлой рукой. - А это судёнышко предназначено именно для речных прогулок. Я использую его, чтобы закупать определённые… ах… специализированные предметы с севера.
- Я заметил клетки в трюме, - откликнулся Брюкнер. По его голосу было невозможно понять, осуждает ли он это или нет. 
Тассенберг пару мгновений смотрел на него, затем пожал плечами.
- Всегда будь готов - вот мой девиз, - сказал он.
- А ты готов к преследованию?
- Отто справится самостоятельно, - ответил Тассенберг. Брюкнер посмотрел на него, и работорговец отступил назад. - У меня на этой лохани около трёх десятков человек. Все вооружены и готовы проливать кровь ради вашей защиты, палач, не то, чтобы она вам была нужна, - быстро добавил он.
Брюкнер слегка сместился.
- Я буду чувствовать себя лучше, когда мы окажемся далеко от этой кучи отбросов.
- Мариенбург не так уж и плох. Наша канализация работает, и ко всему прочему у нас отличная местная кухня, - Тассенберг сделал паузу, после чего добавил. - Если, конечно, вы любите рыбу.
- Я не люблю, - ответил Брюкнер.
- Да, отлично.
Брюкнер уставился на проём, желая, чтобы человек Тассенберга появился как можно скорее. Чем раньше он сможет покинуть это место, тем раньше сможет вернуться к тому, что он умел делать лучше всего. И прятаться на яхте криминального авторитета явно не входило в это число.

ВЫСТРЕЛ из пистолета отгрыз кусок доски рядом с лицом Пита, осыпав его щепками. Рыцарь ругнулся и отшатнулся назад, тут его схватил Дубниц и рывком затащил за тяжёлую каменную опору.
- Что, во имя всех дьяволов бездны, это было? - прорычал Пит.
- Думаю, они поняли, что мы следуем за ними, - ответил Дубниц. Он выглянул из-за края камня и смог разглядеть вдали слабое водянисто-оранжевое мерцание. Они были уже около выхода. Он услышал стук бьющихся в борта волн и перезвон сигнальных колоколов.
- Вот так, Белла, моя девочка, - громко прорычал кто-то. - Прикончи его! Сезон охоты на бронированных ублюдков открыт!
Дубниц узнал этот голос.
- Отто, - прорычал он.
- Кто такой Отто? - спросил Пит, глядя на Эркхарта.
- Отто Шелп, проклятый Мананном Сточный Волк, вот кто!
- Любимый убийца Ули Тассенберга, - пробормотал Пит. - Прекрасно, - каждый, кто имел дело с наиболее неприятными элементами Мариенбургского социума, знал Сточного Волка, даже если не знал его настоящего имени. Худощавый убийца с серым лицом был предметом похабных рассказов в пивных, а матери пугали детей, рассказывая истории о его похождениях. Шелп вырезал красную, сочащуюся дыру в самом сердце города, навсегда встроив своё имя в ряд таких как Безумный Чипли, ван Марковиц Дьявольский Пёс и Лицеед с улицы Рыбного пирога.
Ещё один залп из пистолей выбил осколки из каменной опоры, за которой они укрывались. Дубниц вспомнил полурослика, которого видел на верфях, и чертыхнулся. 
- Они где-то впереди, - он выхватил клинок. - Оглядывайся, Пит. Они наверняка попытаются прижать нас к земле, пока кто-нибудь…
Мужчины поднялись из воды по обе стороны деревянного настила, на котором стояли рыцари, и ткнули их трезубцами и трюмными крюками. Дубниц не мог сказать, ожидали ли они здесь заранее, или спустились в воду после первого пистолетного выстрела. Он отбросил трезубец в сторону, а затем обратным взмахом срубил его наконечник и отбросил его владельца обратно в воду. На то, чтобы проверить, как дела у Пита, времени уже не оставалось. Трюмный крюк скользнул по боку Дубница, и он прижал руку к туловищу, зажимая его, а затем резким рывком вырвал из хватки владельца. Секунду спустя его меч вонзился в грудь человека. К несчастью клинок застрял в кости и, услышав за спиной топот ног по деревянному настилу, Эркхарт выпустил его из рук и развернулся. Пока они были отвлечены, к ним подобралась остальная часть банды. Выставив захваченный трюмный крюк, он едва успел парировать клинок, готовый разрубить его.
- Здорово, Эркхарт, - пролаял мечник. - Непривычно видеть тебя здесь! - Отто Шелп широко улыбнулся Дубницу, его серое лицо было морщинистым и лоснящимся под чашей из жёстких, светлых волос. Одеждой ему служила блестящая от жира кожа, а меч покрывала зола, чтобы пригасить отблеск. Он снова нанёс рубящий удар по рыцарю, тесня его с нездоровым энтузиазмом. - Тассенберг заплатит мне премию, если я сниму для него твою голову! Ты разбил ему сердце в день, когда покинул Сыромятни.
- Ты хотел сказать - проломил ему голову, - ответил Дубниц, крутанув трюмным крюком и вбивая его в живот Отто. - Припоминаю, Отто, что твоей голове тоже тогда досталось.
Шелп с хрипом отшатнулся назад, когда крюк Дубница просвистел рядом с его головой, но быстро оправился и, крутанувшись, точным ударом рассёк оружие Эркхарта пополам.
Шелп зарычал и нанёс удар. Дубниц упал и, перекатившись через тело убитого им ранее бандита, использовал собственный импульс, чтобы высвободить свой клинок. Резко вскочив на ноги, он подставил лезвие меча под удар Шелпа. Его худощавый противник был быстр и смертоносен. Таким он был всегда, даже когда они шастали по Сыромятням с Толстяком Ули Тассенбергом и Безумным Крысоедом Элвином. Но Дубниц превосходил Шелпа, когда они были пацанами, и превосходил его и теперь. Сточный Волк набивал себе руку на убийстве ничего не подозревающих дератизаторов, патрулирующих канализацию, да потерявших форму стражников Речного дозора. Дубниц с размаху наступил на ногу Шелпа, с удовлетворением услышав хруст костей и болезненный вой, который издал Сточный Волк. А затем врезал ему по горлу. Шелп отшатнулся, хватаясь за глотку свободной рукой, его лицо посинело. 
- Твоя проблема, Отто, всегда заключалась в том, что ты был слишком туп, чтобы мухлевать, - сказал Дубниц, отбивая в сторону клинок Шелпа и пиная Сточного Волка в живот.
С треском проломив грубое ограждение, отлетевший от удара рыцаря Шелп свалился в мутное рагу, которое представляла собой вода в поддоках. Дубниц подождал, ожидая когда его старый приятель всплывёт, но не дождался. Тогда он развернулся, чтобы поглядеть, как там дела у Пита. 
- Хм, э.. у тебя немного мозгов на шлеме, - сказал он спустя пару мгновений.
Пит, тяжело дыша, стоял в центре бойни. Его рука с мечом была красной от кончика лезвия до локтя, а всю броню покрывали следы резни. 
Пит вытащил кусочек серого вещества из забрала.
- Благодарю.
Дубниц встряхнулся и шагнул вперёд.
- Ну что ж, вперёд, заберём нашего инженера.
Два рыцаря, крадучись, двинулись к выходу наружу. С заходом солнца от воды начинал подниматься туман, заполняя все поддоки. Он услышал плеск вёсел и понял, что Шелп пытался их задержать. Оглядевшись, Дубниц заметил шлюпку, привязанную к причалу. Видимо оставшаяся команда Отто в спешке забыла про неё. Эркхарт запрыгнул в лодку и схватил весло, махнув им Питу.
- Хватай весло, Пит.
- Это, конечно, только моё мнение, но, по-моему ни один инженер не стоит стольких усилий, - проворчал напарник Дубница, пока тот обрезал удерживавшую лодку верёвку. - Это печальный день, когда рыцарь должен сам грести на своей лодке.
- Хватит ныть. Ты сам на это подписался.
- Нет, я подписывался на доступных женщин и халявное пиво, - отрезал юный рыцарь. - Человек, который выглядит, как тот, кто хочет делать подобную работу, не становится рыцарем.
Дубниц хмыкнул. Он бы мог поспорить, но сейчас было не время.
- Если мы не вернём этого инженера, то «работа» будет меньшей из твоих забот. Амброзий сделает нас своими персональными прожектами.
Пит наклонился вперёд.
- Давай, греби живее, - сказал он.
Их лодка скользнула с верфей и вошла в Рейк. К тому времени туман стал ещё гуще, и было невозможно разглядеть хоть что-то впереди. Мглистая пелена окутала их, заглушая звуки гавани. Дубниц знал, что их добыча должна была грести к кораблю, кстати, уж не к тому ли кораблю, куда несколькими днями ранее должен был доставить Бернхаймера и Ван дер Крааль? 
- Доверься Мананну, Пит. Он ещё ни разу не указал мне неверный путь, - благочестиво заметил Дубниц. Впереди туман немного раздался, и они смогли разглядеть силуэт большого корабля, который с каждым гребком становился всё больше. Внезапно он заметил другую шлюпку: она была пришвартована к борту большого корабля. Сверху кто-то бросил лестницу, и теперь её пассажиры поднимались по ней на борт. Полурослик с парой пистолетов всё ещё оставался на борту шлюпки, как и ещё один человек. Дубниц подобрал ноги под себя и положил весло рядом с Питом.
- Продолжай грести, - сказал он.
- Что?
- Продолжай грести! - прорычал Дубниц, выхватывая меч, когда нос их лодки врезался в борт той, что была пришвартована к кораблю. Дубниц перепрыгнул на неё, его меч сверкнул. Головорез свалился в воду, хлеща кровью. Полурослик уставился на него широко раскрытыми глазами, и его рука цапнула один из пистолетов. Пинком ноги Эркхарт отправил мелкого проныру вслед за его напарником. - Шевелись, Пит! - закричал он, бросаясь к лестнице. Пит, спотыкаясь поспешил следом и рыцари покарабкались наверх. 
Когда они перескочили через поручни, на лицах собравшихся на палубе появилось удивлённое выражение. Бернхаймер стоял там же, окружённый вооружёнными людьми. Выглядел он вроде бы вполне целым. Дубниц пихнул локтем одного, а затем перекинул его за борт. Пит присоединился к нему секунду спустя: его клинок свистнул, перерезав глотку другому. Они шли вперёд, раскидывая команду и «бравос», оказывающихся на их пути, пока не оказались прямо перед окружавшей инженера группкой. Одно из лиц в этой толпе Дубниц узнал.
- Так, так, так, - протянул он. - Мне стоило догадаться, что куда бы не пошёл Отто, Толстяк Ули будет там же.
- Эркхарт, - прорычал Тассенберг. - Не смей называть меня Толстяком, - работорговец заложил пухлые пальцы за широкий кожаный пояс, а пухлое лицо исказилось от злобы. - Мы не виделись целую вечность, Эркхарт, - за ним стоял высокий мужчина, чьё лицо показалось Дубницу смутно знакомым.
- Кто эти глупцы? - спросил здоровяк.
- Ох, где же мои манеры? Теодор Брюкнер, позвольте познакомить вас с Эркхартом Дубницем из ордена Мананна и его другом, кем бы он ни был.
Дубниц застыл.
- Э, - пробормотал Пит, - он только что назвал имя палача Нульна?
- Да, - ответил Дубниц. Он перевёл взгляд на Тассенберга. - Что это значит? Продаёшь наш прекрасный город, Толстяк Ули?
- Я же говорил не называть меня так, - ответил Тассенберг, его улыбка слегка поблекла.
- Идите сюда, Бернхаймер, мы уходим, - сказал Дубниц, подзывая инженера. Бернхаймер моргнул и поднял руку. Маленький пистолет, выскользнув из рукава с помощью скрытого механизма, скользнул ему в ладонь, и инженер спустил курок. Пит издал короткий вскрик и посмотрел вниз на аккуратную дырку в своей кирасе.
- Ох, - сказал Пит, и упал. Бернхаймер отскочил назад. Пит ещё падал, когда Дубниц взревел и рванулся вперёд. Но Брюкнер оказался быстрее, просто удивительно быстрым для человека его размеров: его огромный клинок выскользнул из ножен и прошёлся по рёбрам Эркхарта с силой, достаточной, чтобы рыцаря отбросило назад, к ограждению палубы, его собственный меч отлетел в сторону. Дубниц попытался подняться на ноги, но его пронзила острая боль и, опустив взгляд, он увидел стекающую по боку кровь. Непонятно как, но меч Брюкнера пробил его доспехи. Прижимая руку к ране, Дубниц скрипнул зубами и сполз на палубу, по которой стелился влажный густой туман, застилая обзор.
- Ты называешь себя рыцарем? - спросил Брюкнер. - Ты просто уличный бандит в доспехах. Я бился с рыцарями, мариенбуржец. Ты - ничто. Подобно этой зачумлённой дыре, которую вы называете городом, ты - бледная копия первоисточника.
- У старого доброго Эркхарта всегда было о себе несколько завышенное мнение, - произнёс Тассенберг, пиная Пита. - Весь орден - анекдот. Паяцы рыцарей, выброшенные из гроговых лавок и приливных клеток, чтобы устроить представление для профессиональных игроков. И, представьте себе, только потому, что они заполучили себе новый дом, они решили, что могут вести себя так же, как те, кто лучше их, - он посмотрел на Дубница и ухмыльнулся. - Тебе не стоило покидать Сыромятни, Эркхарт.
- Зачем? - выдохнул Дубниц, посмотрев на инженера.
- Зачем что… Зачем я выстрелил в этого болвана или зачем я приехал в Мариенбург? - уточнил Бернхаймер, пряча пистолет обратно в рукав. - Это не имеет значения. В ответ на оба вопроса. Это была моя обязанность, которую я с радостью выполнил, - он посмотрел на Брюкнера. - Всё прошло именно так, как вы и сказали.
- Естественно, - Брюкнер вонзил меч в настил палубы и опёрся на крестовину. Туман охватил его, и он раздражённо махнул рукой, отгоняя сырую пелену. Дубницу показалось, будто он услышал всплеск, но мысль растворилась в новой волне боли.
- Я сделал, как вы просили. Это была детская игра, - продолжил меж тем Бернхаймер. - После первого же выстрела из моих орудий, они взорвутся и попытки мариенбуржцев повторить наши паровые танки обернутся обгорелыми и пробитыми остовами. А пороховые смеси, которые я им дал, разорвут любое орудие, в котором они решат их применить. Секреты орудийной школы останутся у Нульна и только у него.
Брюкнер медленно кивнул. Затем перевёл взгляд на Дубница, в глазах нульнца сверкало удовлетворение.
- Отлично. Графиня будет рада, не говоря уж о кастеляне-инженере.
- Ну-с, твой инженер у нас. Сейчас мы поднимем якорь, и до следующего вороньего крика ты уже будешь на имперской территории, палач, - заговорил Тассенберг. - Во имя чешуйчатой задницы Штромфелса, я могу переправить тебя до самого Нульна, если хочешь. Так я лично смогу забрать моё собственное оружие, а? - он снова улыбнулся Дубницу. - Ты всегда был моим главным разочарованием, Эркхарт. Мы бы сделали из тебя замечательного преступника, если бы ты остался с нами.
- Вроде… Отто, хочешь сказать? - прохрипел Дубниц. Туман стал ещё гуще. А затем он услышал плеск и звук, похожий на удар дерева о дерево.
Улыбка Тассенберга исчезла, словно не бывало, и бандитский вожак пнул Дубница в бок носком ботинка. Внезапная вспышка боли заставила того резко выдохнуть от муки.
- Я получу удовольствие, когда буду заворачивать тебя в железо и швырять за борт, Эркхарт.
- Я считаю, что данное заявление настолько распространено в этом городе, что потеряло всякую ценность, - произнёс знакомый голос. Бандиты выругались и развернулись, хватаясь за оружие. Алоизий Амброзий восседал на поручне, держа в руке покрытый изящной гравировкой пистолет. Он направил его на собравшихся, ни в кого конкретно не целясь. - Не так ли, сэр Дубниц?
- Он не рыцарь, - прорычал Брюкнер.
- Нет? Ну, как и я, ныне. Как и ты, кстати, палач.
- Как ты попал на этот корабль? - возмутился Тассенберг. - Я частное лицо, Амброзий. Ты не можешь пробраться на борт частного судна только ради собственного удовольствия!
- Конечно могу, - ответил Страж болот. - Вы - частное лицо, укрывающее агентов иностранной и враждебной власти, минер Тассенберг. Кроме того, вы, кажется, напали на двух членов самого священного из орденов Мананна в городе. Любой из этой пары причин достаточно, чтобы заключить вас в тюрьму, - он аккуратно спустил курок, так чтобы пистолет случайно не выстрелил, и засунул оружие за пояс. - Не говоря уж о помощи, оказанной вышеупомянутым агентам в саботаже военной инфраструктуры Мариенбурга, - он снял перчатки. - Должен сказать, что я очень разочаровался в вас, герр Бернхаймер, - Амброзий хлопнул перчатками по ладони. - Вы действительно думали, будто мои клерки следуют за вами, чтобы оказывать вам помощь? У меня, может быть, глаз всего один, господа, но я всё ещё могу им видеть достаточно хорошо. Ваши изменения в нашем вооружении отмечены, зарегистрированы и проверены. Я уверен, что наши собственные инженеры смогут сделать их достаточно безопасными для использования. И, само собой, спасибо вам за помощь, - он улыбнулся Бернхаймеру.
Бернхаймер что-то затараторил. Брюкнер прошёл мимо него, подняв меч, на котором всё ещё оставалась кровь Дубница.
- Твоя самоуверенность всегда была одной из твоих наименее привлекательных черт, Алоизий.
- А эти ужасные усы делают тебя похожим на какого-то блохастого норса, Теодор, - парировал Амброзий. - И тем не менее это был достаточно хитрый маленький гамбит: эти идиоты из верховного совета, жадные создания, каковыми они и являются, в других обстоятельствах с готовностью бы заглотили наживку, - Амброзий откинул полу своего плаща и положил ладонь на рукоять скрытого под ним клинка. - Однако пару промашек ты всё же совершил. Например, тебе не стоило обращаться к подобному раздутому созданию, каким является Ули Тассенберг, после того, как тебе отказал Хозяин Теней. Ты оскорбил его, - он принюхался и посмотрел на Тассенберга, который побледнел и потянулся за собственным мечом. - Поэтому он, будучи добрым гражданином нашего дорогого фрейштадта, передал мне слово о твоём начинании.
- Не то, чтобы тебе оно понадобилось, - заметил Брюкнер, слегка поднимая меч.
- Ты прав. Герр Бернхаймер, конечно, хитрый диверсант, но он всего лишь любитель.
Амброзий посмотрел на Дубница, который сумел выпрямиться, опираясь на ограждающие палубу перила. Его здоровый глаз слегка сузился. Затем он полностью сосредоточился на Брюкнере и вытащил свой собственный клинок, выглядевший смехотворно маленьким и лёгким по сравнению с оружием его противника.
- Мариенбург - город заговорщиков и интриганов, Теодор. Приходится, чтобы выжить. Твоя схема была не первой и будет не последней, из угрожающих нашей независимости от Империи Карла Франца. Но сегодня… ах, сегодня мы остаёмся свободными, - он сделал паузу. - Хотя, возможно, всё это было и не ради лишения нас независимости. Возможно, ты просто скучал по мне.
Брюкнер зарычал и сделал шаг вперёд, его лицо покраснело. 
- Нет, конечно же нет, - промурлыкал Амброзий, как будто Брюкнер ответил. - Я подозреваю, что тут нет ничего столь сентиментального. Нет, речь идёт о деньгах. Всё всегда сводится к деньгам. Нульн получает огромную прибыль от своего пороха, не так ли? Но если в эту игру включится Мариенбург, то эта прибыль уменьшится. Деньги правят всем, что нас окружает, - он сделал приглашающий жест. - Что ж, давайте поглядим, кто потратил их в пустую на этот раз.
Пока Амброзий говорил, Дубниц мрачно смотрел на палубу. Пит неподвижно и тихо лежал в луже собственной крови, где его оставил Брюкнер. В нём вспыхнул гнев. Всё это не было о независимости или суверенитете, Амброзий был прав: речь шла о деньгах. В Мариенбурге всё всегда сводилось к деньгам и убийствам. Он испытывал одно единственное желание - вонзить меч в спину палача.
Пока он думал об этом, Амброзий и Брюкнер скользнули друг к другу с особой грацией, которую демонстрируют хорошо обученные мечники. Все глаза на палубе были прикованы к дуэли. Все люди Тассенберга были увлечены грядущей схваткой. У Брюкнера было преимущество в размерах, длине меча и свирепости, но почему-то Амброзий не хотел, чтобы его располовинили. Протягивая окровавленную перчатку к собственному мечу, Дубниц задумался: не была ли эта схватка лишь последней в длинной череде столкновений между ними. Они крутились и рубили друг друга, заставляя туман вокруг взбиваться и взвихряться. Дубниц вгляделся в него и увидел фигуры, движущиеся в густой серой трясине, и на мгновение страшное воспоминание о другом тумане и других созданиях в нём, всплыло в его разуме, но затем он увидел трезубец и понял, что это было.
- Хорошая девочка, - прошипел он и нащупал свой меч.
Один из людей Тассенберга обернулся, услышав звук столкновения металла о камень. Его рот открылся и он поднял свой клинок, в тот же миг, когда пальцы Дубница сомкнулись на рукояти. С отчаянным усилием он рванул вперёд и выпустил бандиту кишки. Затем, с неловким рывком, он выпрямился на нетвёрдых ногах, зажимая одной рукой дырку в боку, и его клинок чиркнул по спине и шее другого тассенберговского прихвостня. Используя свою массу, он ринулся вперёд, в самую гущу бандитов, раскидывая их в стороны, и в одном случае, даже выкинув за борт.
Тассенберг вскрикнул, когда Дубниц врезался в него и вбил в палубу. Он почувствовал, как клинок Тассенберга ткнулся в его кольчугу, но он не сумел её пробить, так что рыцарь сгорбился ещё больше и прижал край своего меча к жирной глотке работорговца. Он оглянулся на остальных бандитов.
- Бросьте оружие или я перережу глотку Толстяку Ули.
- Ты не посмеешь, - прошипел Тассенберг. - Ты проклятый рыцарь!
- Нет, нет, - ответил Дубниц, глядя на него сверху. - Забыл? Я - паяц рыцаря, бандит в доспехах. Я старый добрый Эркхарт, Ули, и ты знаешь, что в своё время я перерезал куда больше, чем одну глотку.
- Бросьте оружие. Бросьте его! - завопил Тассенберг.
Оружие с металлическим грохотом упало на палубу. Туман начал рассеиваться, открывая людей Болотной стражи с опущенными трезубцами. И среди них стояла Эсме, туман лип к её рукам, словно шёлковые ленты. Она кивнула Дубницу, когда тот, по-прежнему крепко держа Тассенберга, поднялся на ноги. Преступный вожак неожиданно зарычал, словно загнанная в угол уличная дворняжка и, вырвавшись из рук Дубница, рванулся к ограждению палубы. Прежде чем кто-либо успел его остановить, он перепрыгнул поручень и упал в воду. Дубниц рванулся было вслед за ним, но тут вспомнил о палаче. Он медленно повернулся, всё ещё сжимая раненный бок.
Чуть дальше Амброзий и Брюкнер всё ещё продолжали свой смертельный танец. Пока Дубниц наблюдал, более крупный мужчина сбил своего противника на палубу и поднял меч для нанесения последнего удара, держа его двумя руками. Рука Амброзия метнулась к кушаку, и он вытащил пистолет, взведя курок и направив его на Брюкнера. Тот замер.
- Я никогда не смогу победить тебя, Тео, - сказал Амброзий. - По крайней мере, в честной борьбе.
- У тебя нет чести, - прорычал Брюкнер, опуская свой клинок.
- Значит, нас таких двое, - поддел Амброзий, поднимаясь на ноги.
- Я представитель суверенной власти, - ответил Брюкнер, резко вкладывая свой меч в ножны.
- Так и есть, - сказал Амброзий. - И с тобой будут обращаться соответственно, - он посмотрел на Дубница. - Я очень рад видеть вас живым, сэр Дубниц.
- Я надеялся, что ты придёшь, - сказал Дубниц подошедшей Эсме, опускаясь на колени рядом с Питом. - Он…?
Пит кашлянул.
- Что пнуло меня? - прохрипел он.
Эсме быстро перерезала ремни его кирасы и стянула её в сторону. После чего дотронулась до кожаной куртки под ней и Пит поморщился.
- Похоже, доспехи замедлили пулю и она всего лишь застряла в мышцах его груди. Он будет жить. Что насчёт тебя?
- Это? Тьфу, царапина, - ответил Дубниц, крепко прижимая руку к боку. На него упала тень Амброзия и он поднял глаза. - Тассенберг сбежал.
- Да. Что ж, отлично, - сказал Страж болот. - Толстый Ули не даёт расслабиться своим противникам. Если бы мы вздёрнули его за шею, спустя пару недель место Тассенберга занял бы кто-то другой, а я уже успел внедрить своих людей в организацию работорговца. Кроме того, мне дали понять, что Хозяин теней хочет с ним поговорить.
Дубниц вздрогнул. Старому Ули придётся плыть весьма быстро, чтобы избежать этой конкретной акулы.
- А что насчёт Бернхаймера? - поинтересовался он.
Амброзий наклонил голову и слегка повернулся. Двое его людей крепко держали Бернхаймера. Смертоносный инженер выглядел сдувшимся. 
- Думаю, мы сохраним его. Теперь он в наших руках, так что, пожалуй, мы сможем извлечь из него больше пользы. В конце концов, вернуться домой он теперь не может. Не так ли, Теодор?
Окружённый опущенными трезубцами, Брюкнер напрягся. Он ничего не ответил, но выражение его лица сказало о многом. Амброзий улыбнулся.
- Я так и думал. Нет, лучше пусть он останется здесь и поделится с нами своими обширными знаниями. Мы хорошо заплатим, герр Бернхаймер. Думаю, куда лучше, чем когда-либо делал это Нульн.
- Вы использовали нас, не так ли? - заявил Дубниц. - Чтобы узнать, где прятался Брюкнер? Вы знали, что они придут за ним снова, и использовали нас, чтобы выманить их.
- Первый раз, когда они пришли за ним, был уловкой, - поправил Амброзий. - Но да, я сделал это. Я использовал тебя, как свою ищейку, и так же воспользуюсь Бернхаймером, чтобы улучшить наше вооружение, и сделать нас равными любой имперской провинции, и так же я использую Брюкнера, чтобы получить уступки от нашего прекрасного города-побратима Нульна. И я и дальше буду использовать любой инструмент, который окажется в моих руках, чтобы не дать этому городу утонуть в болоте, - сказал он, улыбаясь. Но в этом выражении не было тепла. - Постарайся не умереть на пути к сёстрам милосердия, сэр Дубниц. У меня такое ощущение, что следующие несколько месяцев будут весьма интересными.
Дубниц вздрогнул и глянул на просачивающуюся из-под пальцев кровь.
- Именно этого я и боюсь, - пробормотал он.


--------------------
ВСЕ ГАЙДЫ ВНУТРИ - КАТАЧАН ЖДЕТ ТЕБЯ! И НОВЫЙ - ПО АДЕПТУС КУСТОДЕС!
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
samurai_klim
сообщение 10.05.2019, 12:18
Сообщение #7


Lord Commander
************

Warhammer 40,000
Раса: Imperial Guard
Армия: Catachan Jungle Fighters
Группа: Супер Модератор
Сообщений: 10 442
Регистрация: 13.02.2009
Из: г. Апатиты Мурманской области
Пользователь №: 17 733

Бронза конкурса "Old School vs New Wave"



Репутация:   4350  


"Эпилог"
Вместо эпилога.


Из «Повелитель Конца Времён»

- Это, мой друг, не что иное, как плохой день, завёрнутый в мех, - сказал Вендел Волкер, указывая на армию, которая маршировала по равнине внизу, и опрокидывая кувшин, чтобы сделать глоток безвкусного кислевитского пойла. Он был последним в своём роде, ведь Кислева больше не существовало, и Вендел собирался насладиться каждой мерзкой каплей за несколько часов до своей неминуемой грязной кончины. Он жалел лишь о том, что у него не было бутылки хорошего тилейского вина, с которым и помереть было не жалко.
Он стоял на воротах, отгоняя людей, которые должны были дежурить в помещении. Он стоял на люке, так что у него было несколько минут никем не прерываемого пьянства. Таверны были забиты, а каждый винный погреб и пивной зал были осушены ещё три дня назад. Ему удалось достать кувшин кислевитской водки, но она была так же плоха, как быть трезвым.
Волкер был капитаном в крепости Хельденхайм. Теперь же он носил броню и регалии члена Рейксгвардии, пожалованные ему самим Куртом Хельборгом в награду за спасения того, что осталось от гарнизона Хельденхайма, и за то, что он привёл его в Альтдорф как раз вовремя, чтобы поддержать обороноспособность города. Это конечно была не та награда, на которую надеялся Волкер, но дарёному коню в зубы не смотрят. Особенно в такие времена. И броня не раз пригодилась, хотя она и была тяжёлой и натирала в самых ненужных местах.
Волкер передал кувшин одному из своих напарников, здоровяку, облачённому в броню цвета морской волны, украшенную рыбными мотивами там, где не была побита до бесформенного состояния.
- Плохой день, Вендел, или очень плохой день? - последнее он произнёс, сделав глоток. Эркхарт Дубниц был последним рыцарем ордена, который никто официально не признавал. Рыцари Мананна сражались до самого конца, когда чумной флот прибыл в Мариенбургскую бухту, но только Дубницу удалось сбежать из фрайштадта. Его отправили в Альтдорф, чтобы передать весть о надвигающейся угрозе, но, к сожалению, он так и не был услышан, пока не стало слишком поздно. Теперь он был человеком без страны, сражающимся за спасение чужого народа. Именно в Альтдорфе Волкер познакомился с мариенбуржцем и нашёл в нём родственную душу, в каком-то роде. По крайней мере, когда речь шла о душе алкогольного разнообразия.
- А в чём разница, Эркхарт? Так или иначе, но это случится с нами, - сказал третий человек, стоящий на воротах. Он отмахнулся от кувшина, когда его предложили ему.
- Нет, спасибо. Я лучше умру с ясной головой, если уж вам всё равно, - Гектор Гоэтц выглядел как человек, повидавший всё худшее, что мог предложить этот мир, и его это не впечатлило. Его броня несла на себе те же отметины тяжёлых боёв, что и у Волкера и Дубница, но была покрыта знаками и символами Ордена Пылающего солнца. Насколько Волкер мог судить, Гоэтц был последним живым храмовником Мирмидианского ордена. Большая часть этого ордена, как говорят, погибла под Талабхеймом. Гоэтц был там, но отказывался рассказывать об этом. Волкер, сам являющийся уроженцем Талабхейма, отказался от попыток надавить на него.
По правде говоря, он не был уверен, что хочет это знать. Он оставил родителей, родных и несколько горячих и впечатляющих любовниц в Талабхейме, когда его направили в Хельденхаймский гарнизон. Тому факту, что все они скорей всего мертвы, ещё предстояло пробить броню его нечувствительности, благодаря которой он до сих пор сохранял рассудок. Это была либо нечувствительность, либо безумие, и Волкер повидал слишком много в эти дни, чтобы начать думать, что в безумии есть своего рода утешение.
- Никогда не меняйся, Гектор. Нам с юным Венделом больше достанется, - сказал Дубниц с ухмылкой. Он передал кувшин Волкеру, который сделал ещё один глоток, а затем скорбно отрыгнул.
- Он пуст, - сказал он. - Дубниц, будь другом, сходи за другим.
- Другого нет, - сказал Дубниц. - Джентльмены, у нас закончился алкоголь. Трубите отступление.
Волкер прижал пустой кувшин к груди.
- Зачем брат? Нам некуда отступать.
- Нонсенс. Горизонт прямо вон там.
- Он прав, Эркхарт. Отступать некуда. Боги мертвы, - мягко сказал Гоэтц. Выражение его лица стало задумчивым. - На мгновение я подумал, что они всё ещё с нами, - его лицо ожесточилось. - Но потом случился Талабхейм, и я понял, что они покинули нас.
Лицо Дубница помрачнело. Он вздохнул.
- Печально, когда человек переживает своих богов.
- Да, и скоро мы к ним присоединимся, - продолжил Гоэтц. Он взглянул на Волкера. - Если конечно ваш Вестник не припрятал какой-нибудь божественный козырь в рукаве.
- Не такой, которым бы он поделился со мной, нет, - сказал Волкер. Когда он впервые увидел Вестника Зигмара во плоти, он испытал благоговение. Он был всем, что обещали жрецы Зигмара. Полубог, сошедший к смертным, чтобы сражаться на их стороне и привести их к победе. Благоговение не исчезло и через несколько недель, таким сильным было производимое им впечатление. В Вальтене было что-то такое, что прогоняло отчаяние и страх. Но он был человеком, как и все остальные, Волкер знал это. Хороший человек, праведный, но всё же человек. Он собирался ответить, но Гоэтц внезапно напрягся и выругался.
- Ну…вот и всё, - мягко выдохнул Дубниц. - Время вышло.
Волкер увидел вспышку полихроматического света, поднимающуюся над ордой. Воздух приобрёл характерный маслянистый запах, и он почувствовал что-то мерзкое в горле. Он с лёгкостью узнал этот вкус, не желая этого. Облака начали сгущаться и крутиться, а по городу пронёсся вой ветра. Гоэтц побледнел, отшатнувшись от крепостной стены.
- Демоны, - хрипло прошептал он. - Они призывают демонов, - он схватился за бок, будто вспоминая старую рану. - Я слышу их крик…
- Это ещё не всё, - сказал Дубниц. Он указал куда-то на другую сторону города. - Поправьте меня, если я не прав, но разве не там находятся западные ворота?
Волкер повернулся и увидел столб дыма, поднимающейся на западной стороне города. Во рту у него пересохло.
- О боги, - прохрипел он. Он развернулся, когда воздух наполнился низким гулом, и увидел второе облако, которое имело болезненный зеленоватый оттенок, поднимающееся над восточными воротами города. Затем, через полсекунды мир тошнотворно накренился, когда ворота содрогнулись, практически сбив его с ног. Он услышал крики внизу, и тонкий зелёный дым начал просачиваться через люк.
- Что за чёрт…
Дубниц резко схватил его за воротник кирасы и оттащил Волкера назад, за секунду до того, как меч просвистел в воздухе, где только что была его голова.
- Вот что за чёрт, - непринуждённо сказал Дубниц, когда странный призрак, сгорбленный и завёрнутый в чёрное, приземлился на крепостную стену и направился к ним, держа зазубренное лезвие в своей кишащей паразитами лапе.
Волкер действовал инстинктивно, запустив кувшин в голову нападающего. Глиняный кувшин разлетелся, и существо упало подёргиваясь.
- Скавен, - тупо сказал он, глядя на него.
- Серьёзно, а я-то уж подумал, что это полурослик с щёткой, - сказал Дубниц, вытаскивая меч, когда появилось ещё больше существ, карабкающихся по крепостной стене. - Где эта проклятая гвардия? - прорычал он, разрубая прыгнувшую на него крысу.
- Мертва, если это был газ, о котором я думаю, - сказал Гоэтц. Он держал свой меч в руке и с лёгкостью блокировал удар одного из облачённых в чёрное скавенов. - Это яд. Не позволяйте ему прикоснуться к вам, - сказав это, он отошёл от люка, из которого постоянно шёл дым.
- Это объясняет, почему эти паразиты носят маски, - прохрипел Волкер, ударяя крысолюда ногой в грудь и скидывая его со стены. Он взмахнул мечом по дуге, отгоняя врагов. Он услышал приглушённый лязг цепей и кривошипов и понял, что газ был лишь средством достижения цели.
- Они опускают разводной мост. Они собираются впустить северян в город!
- А, к чёрту эти игры моряков, - сказал Дубниц. Он побежал к внутренней стене, выходящей к воротам во двор внизу, и с грохотом доспехов перепрыгнул через край стены, забрав с собой визжащего скавена. Волкер посмотрел на Гоэтца, и затем оба рыцаря последовали за своим напарником за стену, оставив изумлённых крыс смотреть им вслед.
Волкер кричал, пока не ударился о телегу с сеном, дальше с его языка слетали лишь проклятья. Он скатился с телеги и с лязгом упал на мостовую, все его конечности болели. Тело скавена, которого Дубниц забрал с собой, шлёпнулось на землю рядом с ним. Здоровый рыцарь улыбнулся и протянул ему руку.
- Вставай, юный Вендел, у нас тут незваные гости на подходе, потребуются наши мечи.
Выплёвывая сено, Волкер позволил Дубницу поднять себя.
- Ты всё время знал, что здесь стоит эта телега с сеном? - спросил он.
- Конечно, - сказал Дубниц. - Ты многому учишься, будучи пьяницей. Например, всегда будь уверен, что у тебя есть мягкое место, куда можно упасть, просто на всякий случай. А теперь помоги мне откопать Гоэтца, пока мы нас не захлестнула вона демонов-убийц.


Дым заполнил двор. Не зелёный, как раньше, а чёрный, жирный дым, который вырывался из ворот и прилегающих к нему сооружений. Кто-то разжёг огонь для кого-то. Скавены исчезли так же внезапно, как и появились. «Хоть что-то хорошее», - подумал Вендел Волкер, следуя за Дубницем и Гоэтцем через двор. Он всё ещё чувствовал отголоски глухого звука на разводном мосту в своих костях. Звук напомнил ему похоронный звон, но был ли он для него, города или мира, он не знал и боялся предположить.
«О Зигмар, пожалуйста забери какого-нибудь другого бедного дурака, но не меня», - подумал Волкер, закашлявшись и направившись к поднятой решётке, ведущей к разводному мосту. Ворота, во многом, были сами по себе крепостью, и они были намного больше, чем казались на первый взгляд. У врага уйдёт несколько минут, чтобы пересечь их. Он слышал звук шагов на мосту и скрип внешней решётки, когда враг пытался вырвать её. Камень поддался и разлетелся с ужасным звуком, и люди закричали, кто-то торжествуя, а кто-то от страха.
- По крайней мере, мы не одни, - прохрипел он, вытаскивая меч.
Те солдаты, которые пережили атаку скавенов на воротах, видимо собрались во внутреннем дворе между решётками, и он слышал, как какой-то незадачливый сержант кричит на солдат, чтобы они держались, даже когда враг вырезал их как свиней. Он слышал крики и вопли, и рёв монстров. Стрелки и арбалетчики на стенах стреляли вниз в тех, кто сражался врукопашную. Волкер находил нечто успокаивающее в звуке выстрелов, хотя звук был не из приятных. Где же подкрепление? Почему никто не приходит им на помощь?
- Возможно направились к восточным воротам, - сказал Гоэтц. Волкер моргнул. Он не осознавал, что сказал это вслух. - Сдаётся мне, что заносчивый Грейсс отозвал половину гарнизона для защиты туннелей.
- Разве сейчас самое время говорить о Верховном Магистре наших уважаемых братьев из Ордена Белого волка? - спросил Дубниц. - Что бы он подумал, если бы был здесь и услышал тебя?
- Хотел бы я, чтобы он был здесь, - ответил Гоэтц. - Тогда бы было ещё одно тело между нами и той чертовщиной, которая пересекает проклятый богами разводной мост. 
Он вырвал щит из мёртвых рук одного из трупов, усеявших двор, и провёл лезвием меча по его краю со стальным скрежетом.
- Я скажу тебе, кого бы я хотел видеть здесь - жрицу, которую я знал под именем Буря. Эта женщина и её магические акульи зубы пригодились бы нам прямо сейчас, - сказал Дубниц. Его улыбка дрогнула на мгновение, а глаза сузились, как будто он видел что-то, чего видеть не хотел. - Ах, Эсме, - мягко произнёс он. Он покачал головой. - Во всяком случае нет смысла загадывать желания. Мы всё, что у нас есть, и мы сделаем то, что должны.
- Или мы можем уйти, - пробормотал Волкер. - Совершить стратегическую передислокацию куда-нибудь - желательно в Аверхайм, - несмотря на свои слова, он не имел это в виду. Не совсем. Он не был трусом, хотя иногда и чувствовал себя таковым. Он просто хотел, чтобы мир сбавил обороты, хоть на мгновение, чтобы он смог отдышаться.
К сожалению миру, похоже, была наплевать на то, что он хочет. Люди побежали через двор мимо Волкера и остальных. Они были все в крови, и выглядели так, словно все демоны севера гнались за ними. Что, как предполагал Волкер, было недалеко от правды. Когтистые раскалённые ласты внезапно возникли из ворот и схватились за обе его стороны, когда что-то чешуйчатое и раздутое втащило себя внутрь и издало оглушающий визг. Множество красочных усиков задвигалось по его маслянистой коже, когда он шлёпнулся за спиной убегающего мечника и схватил его с нетерпеливым ворчанием.
Прежде чем рыцарь смог двинуться, несчастный, брыкаясь и крича, исчез в широко раскрытой пасти чудовищного существа. Похожие на комы клыки превратили человека в безмолвное месиво, а похожие на сферы глаза зверя обратились к ним.
- Отродье хаоса, - сплюнул Гоэтц. Он ударил мечом по щиту. - Давай, уродец. Иди к Гектору. Давай! - меч и щит столкнулись вновь, резкий звук привлёк внимание монстра.
- Гоэтц… - начал Волкер.
- Назад, -предостерегающе сказал Гоэтц. Он расставил руки, как будто приглашая существо атаковать. Оно так и сделало, направившись к ним с оглушительным кваканьем. Его челюсти раскрылись, словно адский цветок, когда оно бросилось к ним.
- Пожуй это, - прорычал Гоэтц, ударяя кромкой щита в рот существа. Он рубил протоплазматическую плоть, игнорируя бьющиеся усики, которые пытались разорвать его на части. Существо выло и стонало, когда его меч втыкался в него. Волкер хотел помочь ему, но Дубниц схватил его за руку.
- Не волнуйся за Гоэтца, мой друг, - сказал Дубниц. - Он однажды убил тролля с помощью сломанного щита и острого языка. Он был тронут богами - ну когда боги ещё были живы, я имею в виду, - он поднял два щита с земли и бросил один из них Волкеру, который поймал его и тут же надел, когда первый враг ворвался во двор.
Шок и страх Волкера исчезли, когда он заблокировал удар топором и обрушил свой меч на череп северянина. На мгновение мир уменьшился до веса клинка в его руке и звука металла, разрубающего плоть и кости. Он вспомнил Хельденхайм и долгий, изнурительный переход к Альтдорфу, отступление на север с бандами скавенов и зверолюдей на хвосте, обещание безопасности, которое так и не сдержали, лица друзей, которые погибли по пути.
Он шагнул вперёд, впечатав щит в грудь мародёра и отбрасывая человека назад. Он наступил ему на ногу и приставил к горлу меч. Мысленным взором он видел тела, лежащие на снегу и в грязи. Он слышал плач детей, лишившихся родителей и крики родителей, лишившихся детей. Но отчётливее всего, он слышал ревущий хохот, который хотел бы принять за далёкий гром, но в душе знал, что это не так.
Неподалёку Гоэтц ударил наотмашь кричащего дикаря своим щитом, сбив того с ног. Его меч был размытым стальным пятном, и на секунду Волкер подумал, что последний рыцарь Пылающего Солнца сможет отбросить орды Хаоса в одиночку. Но всё больше завывающих дикарей с безумными глазами пробегали мимо него и бросались к Волкеру и Дубницу, произнося имена своих мерзких богов.
- Их слишком много, мы не сможем сдержать их здесь, - сказал Волкер. - Не в одиночку, мы не продержимся без подкрепления, - он осмотрелся, в надежде услышать топот сапог или цокот копыт, но всё, что он видел, были тела мёртвых, а всё, что он слышал - кощунственные крики врагов, когда те проходили через мост и ворота. С замиранием сердца Волкер понял, что он и его товарищи рыцари были последними защитниками.
- Это нечестно, - прошептал он, живот скрутило, когда он поднял щит, чтобы заблокировать мощный удар взбесившегося зверочеловека. Он инстинктивно ткнул мечом, выпотрошив существо. Он проделал весь этот путь, пережил так много, чтобы просто умереть здесь?
- Таков порядок вещей, мой друг, - прохрипел Дубниц, разрубая мародёра Хаоса. Кровь брызнула на лицо здоровяка и заблестела в его широкой лопатообразной бороде. Он ударил коленом следующему оппоненту между ног и раскроил череп воина от макушки до подбородка.
- Каких вещей? - спросил Гоэтц, его бронзового оттенка броня потускнела от крови и пыли, когда он ударил мечом по дуге и вскрыл глотки трёх кричащих воинов, которые бежали к ним. - Всё потеряно, Дубниц, и мы сражаемся за чёртову кучу праха.
- Говори за себя, - прорычал Дубниц. - Я сражаюсь за последнюю бутылку Сартозанского красного, которое охлаждается в тайнике. И будь я проклят, если один из этих варваров насладится им раньше меня. Я пробивался из того, что осталось от Мариенбурга с бутылкой под кирасой не для того, чтобы потерять её сейчас!
- Прости, ты сказал Сартозанское красное? - спросил Волкер, блокируя щитом удар топора. - Какого года? И ты же сказал мне, что у тебя ничего нет!
- Разве это имеет значение? - спросил Гоэтц. - Не похоже, что у кого-нибудь из нас будет возможность выпить его.
- Не обращай на него внимания, Вендел, он талабекландец. У него вкусовые рецепторы как у редьки, - сказал Дубниц. Он схватил заплетённую бороду своего оппонента и рванул северянина к себе. Их головы столкнулись с глухим звуком, и мародёр Хаоса отшатнулся с широко раскрытыми глазами. Дубниц засмеялся и прыгнул вперёд, насаживая человека на меч. Он развернулся и выбил щит другого воина, открывая его для ломающего череп удара Гоэтца. - Вот так, ты только посмотри. Прямо как в старые времена, мой друг, - фыркнул Дубниц.
- Эркхарт, берегись! - Волкер потянулся к Дубницу, но было поздно, когда меч воина Хаоса вырвался из груди рыцаря. Дубниц закашлялся и качнулся вперёд, сваливаясь с меча. Он упал на одно колено, прижимая руки к ране. Гоэтц ударил воина Хаоса по голове, оглушая его.
- Подними его и убирайтесь отсюда, - прорычал он, двигаясь навстречу воину, который ранил Дубница. Воин Хаоса направился к нему, ревя что-то на гортанном языке. Его меч, казалось, пил покрывающую его кровь и горел бледным пламенем. Гоэтц двигался быстрее, чем Волкер считал возможным для человека в полной броне, блокируя удары вага и контратакуя. Два воина обменивались ударами, не уступая друг другу. За спиной воина Хаоса появилось ещё больше северян, готовых броситься к воротам, когда закончится поединок. Волкер видел, что Гоэтц терял силы, несмотря на свою энергичную защиту. Он почувствовал хватку на своей руке и посмотрел вниз, встретившись с кровавой ухмылкой Дубница.
- Второй тайник слева, - произнёс Дубниц.
- Что?
- Вино, Вендел. Просто на случай, если ты переживёшь всё это, - прохрипел Дубниц. Он поднялся на ноги с помощью Волкера. - Отступай. Ты нужен в другом месте, тебе нет смысла умирать здесь. Двое вполне сойдут за троих. Мы задержим их здесь настолько, насколько сможем.
- Вы погибнете, - запротестовал Волкер.
- Серьёзно? Не думал об этом. Ты прав. Ты оставайся, а мы уходим, - Дубниц схватил Волкера за загривок и встряхнул его. - Не будь идиотом. Мои кишки покинут меня через пару шагов, а бедный Гектор искал место, чтобы умереть ещё со времён Талабхейма, - он слабо улыбнулся. - Старый забавный мир, не так ли? Я думал, что умру от рук разгневанного мужа. По крайней мере, я сделаю это ради Мариенбурга. Всё же это место ничем не хуже остальных. Как любили говорить ныне покойные братья Гектора: «Мы делаем то, что должны». - Он отошёл от Волкера. - Запомни - второй слева. Не дай ему пропасть, - напомнил Дубниц, направляясь к воротам. По пути он схватил одну из жаровен, которую охранники использовали для освещения, и поднял её как копьё.
Когда Волкер начал отходить, он увидел, как Дубниц закричал и бросился на воина Хаоса, сбив бронированную тварь с ног жаровней. Гоэтц был слишком занят, чтобы воспользоваться затруднительным положением противника, когда во двор ворвалась ревущая толпа. Гоэтц поднял щит и приготовился их встретить.
Когда первый нападающий добежал до него, их щиты столкнулись. Гоэтца оттолкнуло назад, но его меч скользнул по верхушке обоих щитов и забралу врага. Он вырвал клинок и оттолкнул тело, в то время как несколько порабощённых Хаосом отродий вырвалось из дыма и поспешило к ним с Дубницем, раззявив пасти. Дубниц поднялся на ноги, и на мгновение его глаза встретились с глазами Волкера. Он скромно улыбнулся, демонстрируя окровавленные зубы, и подмигнул, прежде чем развернуться, чтобы приложить первого из отродий по голове жаровней.
Волкер отвернулся. Он слышал, как Гоэтц выкрикивает имя своей богини, а затем с тяжёлым сердцем покинул двор. Его встретил ряд выровненных копий, выступающих из-за стены сомкнутых щитов. Он остановился и развернулся, когда его внимание привлёк дикий вопль. Северянин выбежал из ворот двора с поднятым топором. А затем ещё один и ещё. Волкер попятился, поднимая щит. Он убил первого из них, гнев и печаль добавили силы удару. Второй врезался в него, и они упали на землю. Волкер ударил рукоятью меча по голове воина, а затем разрезал ему горло до кости.
Прежде чем он успел подняться, третий уже стоял над ним, занеся топор для смертельного удара. Волкер напрягся, ожидая неминуемого удара. «Прости, Эркхарт, - подумал он. - Сдаётся мне, это вино всё-таки пропадёт».
За секунду до того, как варвар смог нанести удар, появился боевой конь, и просвистел молот, отправляя воина на землю сломанной кучей плоти. Волкер посмотрел в глаза самому Вестнику Зигмара и почувствовал, как недавнее отчаяние стало уступать надежде.
- Ты последний? - спросил Вальтен, его голос с лёгкостью преодолел шум битвы.
- Я… да, - прохрипел Волкер, стараясь не думать об остальных. «Мне жаль», - снова подумал он.
Вальтен резко кивнул и повернул голову к воротам.
- Тогда поднимайся, рейксгвардеец. Мне понадобится каждый, кто может стоять на ногах. Враг приближается, и я встречу его должным образом. 


--------------------
ВСЕ ГАЙДЫ ВНУТРИ - КАТАЧАН ЖДЕТ ТЕБЯ! И НОВЫЙ - ПО АДЕПТУС КУСТОДЕС!
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
Serpen
сообщение 10.05.2019, 20:52
Сообщение #8


Flooder God
***********

Группа: Пользователь
Сообщений: 858
Регистрация: 15.02.2015
Из: Санкт-Петербург
Пользователь №: 44 148



Репутация:   545  


Благодарю.
А вот если бы ещё отметил места, которые правил, было бы вообще отлично.
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение
William
сообщение 14.05.2019, 16:09
Сообщение #9


Dreadnought
************

Warhammer 40,000
Раса: Space Marines
Армия: Blood Angels
Группа: Пользователь
Сообщений: 1 252
Регистрация: 03.12.2007
Пользователь №: 11 556



Репутация:   180  


Спасибо за перевод! Несколько замечаний:
1. "...на помеле меча, имевшим вид головы кальмара...." - калькирование с английского. Правильно - навершие, в крайнем случае яблоко.
2. "что бегемоты будут не только внушительно выглядящими, но и рабочими" - унас как-то не говорят "бегемот". Чудовища, монстры...

Сообщение отредактировал William - 14.05.2019, 16:15


--------------------
Перейтик к верху страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить на темуЗапустить новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



RSS Текстовая версия Сейчас: 21.05.2019 - 14:42